Иванов В.В. Избранные труды по семиотике и истории культуры, т. III

Подождите немного. Документ загружается.

языковых пластах — греческом (ср. греческую цитату раба в строке 137), этрус-

ском (фонетические и смысловые черты некоторых из греческих заимствований в

языке комедии изобличают путь через этрусскую языковую среду, в частности

лат. Ахерон как царство мертвых, Р1. Роеп. 71, ср. этрусск. Ахгит

\ пуническом

финикийском. Одним из следов необычного языкового происхождения хотя бы

части комедии могло бы быть особое значение лат. patruus, вынесенного в то за-

главие пьесы, которое сообщается в прологе. Вопреки своему обычному значе-

нию 'дядя по отцу' в «Пунийце» слово имеет значение 'двоюродный брат отца'

(ср.

строку 84 patruo huius и далее, а также Carthagines fratres patrueles duo 'двое

карфагенских двоюродных братьев по отцу'); игра на неправильном словоупот-

реблении {patruus 'дядя по отцу' вместо pater 'отец', avia 'бабушка по матери'

вместо mater 'мать') характерна и для того места в «Шкатулке» (Cist. 512—516),

где упоминаются высшие (superi) боги этрусского происхождения — Iuno regina

'царица Юнона', Saturnus. Кажется возможным, что на латинское словоупотреб-

ление, отраженное у Плавта, могли оказать влияние такие термины, как этрусск.

papals— собственно этрусский термин (при nefts, лат. nepot-) 'внук по мужской

линии' (от papa-, ср. «детские» названия родства этого типа в хетто-лувийских

языках, отличные от общеиндоевропейских) в отличие от этрусск. tetals 'внук по

женской линии'

. Часть особенностей языка Плавта, которую можно отнести за

счет этрусско-латинского взаимодействия, объясняется отражением у Плавта

(как и у Петрония в сцене Пира Тримальхиона в «Сатириконе») разговорного

языка, в котором это взаимодействие было более ощутимо, чем в языке литера-

турном. Но вместе с тем некоторые языковые черты, отражающие этрусско-

финикийское литературное воздействие, можно возвести и к непосредственным

литературным прототипам комедий Плавта, которые в силу вышесказанного

могли быть не только греческими, но и этрусско-финикийскими.

Единственный дошедший до нас образец этрусско-финикийских двуязычных

текстов — билингва из Пирги — указывает на несомненное стилистическое воз-

действие финикийского текста на этрусский, сопоставимое, например, с ролью

финикийской стилистики для двуязычных надписей, второй текст которых напи-

сан на иероглифическом лувийском языке. Сама финикийская традиция, отра-

женная в надписи из Пирги, весьма архаична и имеет древнеханаанские истоки,

что можно видеть из утаритской параллели в поэме bbty hkkbm 'в доме — храме

звезд'. Поэтому опосредованное этрусско-финикийское влияние можно видеть и

в таких бесспорно древнеханаанских мифологических образах у Плавта, как бе-

зымянный бог, 'который движет всеми народами, морями и землями' (qui gentes

omnes mariaque et terras movet, PI. Rud. 1) и в чьем 'небесном граде' (civitate

caelitum) звезда Арктур — 'гражданин' (там же, 2; иначе говоря, здесь есть несо-

мненный прообраз града небесного; заметим, что у Августина есть много оборо-

тов,

восходящих к этрусской традиции — настолько, что его тексты служат од-

ним из самых надежных источников для ее реконструкции).

В качестве другого примера, где на помощь искусствоведческой реконструк-

ции утраченного этапа истории культуры приходит реконструкция языковая,

можно указать на новейшие исследования раннего дописьменного периода исто-

рии армянской культуры до Месропа Маштоца (т. е. до времени создания древ-

нейших памятников на грабаре). Исследование миниатюр письменного времени

(VI—X вв.) позволило установить в Армении, как и в Сирии, следы раннего пар-

фянского культурного влияния

. «От периода с середины III в. н. э. и до конца

VI в., наиболее древней даты этих миниатюр, никаких материалов у нас не со-

хранилось. Но в высшей степени невероятно, чтобы иллюстраторы христианских

рукописей вдохновлялись языческой художественной традицией, исчезнувшей

три века назад... Следовательно, остается предположить, что существовали по-

средники». Ими могли быть христианизованное парфянское искусство или «осо-

бое раннехристианское искусство парфянского образца»

. На основании сход-

ных соображений удается восстановить и раннехристианскую устную армянскую

традицию; по гипотезе, изложенной в работах Г. Саркисяна, эта устная традиция

должна была предшествовать письменной фиксации древнеармянских священных

текстов. Переводы вначале существовали как устные переложения, разъяснявшие

слушателям суть текста на непонятном для них греческом языке. Но дописьмен-

ный армянский язык этих переводов, скорее всего, и можно назвать раннехристи-

анским парфянского образца, так как его лексика насыщена иранизмами, сохра-

нившимися от времени культурного взаимодействия с Парфией. Эти соображения

позволяют более точно датировать те фрагменты древнеармянских мифопоэтиче-

ских текстов, которые дошли до нас в переводе Мовсеса Хоренаци (Моисея Хо-

ренского). Поскольку они носят языческий парфянский характер (иранские име-

на таких главных богов, как Ва'агн в тексте посвященной ему песни, недавно

вновь исследованном Ж. Дюмезилем, В. Н. Топоровым и другими авторами,

и т. п.), их можно считать отголосками не того времени (III—V вв. н. э.), которое

непосредственно предшествовало появлению письменности, но уже протекало в

сфере христианской проповеди Восточной римской империи (ранней Византии),

а к еще более древнему времени парфянского культурного влияния на языческую

Армению. Иначе говоря, согласное использование искусствоведческой, языко-

вой, культурно-религиозной и мифологической реконструкции позволяет наме-

тить не только относительную, но и абсолютную хронологию развития.

В заключение этих выборочных иллюстраций возможностей реконструкции

целой литературы следует обратить особое внимание на перспективы, связанные

с восстановлением первоначального корпуса буддийской литературы. После по-

беды индуизма над буддизмом в Индии этот первоначальный корпус сам по себе

почти полностью был уничтожен. Но он мог быть восстановлен благодаря сохра-

нению, с одной стороны, палийских версий всего корпуса в южноазиатском

ареале (преимущественно на Цейлоне), с другой стороны, китайских переводов,

лучше всего сохраненных в их японских ответвлениях

. В этом случае сохраня-

лись «периферийные» (в географическом смысле) зоны при выпадении цен-

тральных звеньев, которые могут быть реконструированы на основе периферий-

ных (в соответствии с общей географической закономерностью сохранения арха-

измов на периферии, что прослеживается в ряде естественных и гуманитарных

наук, занимающихся исследованием пространственного размещения явлений).

Недостающее звено, связывающее южноазиатские и дальневосточные традиции,

было обнаружено благодаря открытию центральноазиатской буддийской литера-

туры в Восточном Туркестане, включающей наряду с переложениями на ряд

языков (иранских, тохарских, тюркских) также и санскритские тексты многих

буддийских сочинений

. Ни для одного из них пока не восстановлена исходная

языковая форма, так как среднеазиатский вариант буддийского гибридного сан-

скрита

сложился достаточно поздно. Для большинства не только сочинений,

входящих в буддийский канон: проповедей (сутр), сочинений по дисциплине

(винайя) и философских трактатов (абхидхарма), — но и художественных тек-

стов (джатак, будцхастотр и т. п.) удается восстановить некоторый прототекст,

предполагаемый всеми позднейшими версиями и переводами. Литература, сыг-

равшая огромную роль в установлении великих средневековых культур Дальнего

Востока, почти целиком известна нам по таким восстановленным прототипам.

Уже из этого видно, какое значение приобретает в истории культуры способ ре-

конструкции совокупности текстов по их косвенным последующим отражениям.

ПЕРВЫЙ ПОСТСКРИПТУМ

Поставленная в начале статьи проблема греческо-индийских контактов элли-

нистической эпохи на языковом материале надписей (в том числе на монетах)

изучена в недавней работе: Казанский, Крючкова 2002.

Существенно продвинулось обнаружение следов пунической финикийской ли-

тературной традиции. Благодаря целой серии исследований (Sznycer 1967 с биб-

лиографией; 2001; Krahmalkov 1970, 1988; Gratwick 1971; Gluck, Maurach 1973;

Maurach 1988) в настоящее время можно принять одно из вероятных чтений и

толкований упомянутого выше более обширного монолога героя пьесы Плавта

«Карфагенянин» на пуническом финикийском, записанного латинскими буквами:

930 YTH ALONIM UALONUTH SI CORATH1 SY МАСОМ SYTH

(= 'LNM WLNTSQR TYSMQMST)

931 CHY MLACHTHI IN YTHMUM YSTHYALM YCHIIBARCU MYSEHI

(= KYML 'KTYHN TMM '$T'LM WKY

YBRK'

MS'Y)

932 LI PHO CANETH YTH BYNUTHI IAD AEDYN BYN UI

(= LYP' QNTY 'TBNTY

YHD

'DN BN 'HY)

933 BYMAROB SYLLOHOM ALONIM UYBYMYSRTHOHO[M]

(= BM'RB SLHM 'LNM

WBMSRTM)

934 BYTH LYMMOTH YNNOCHO THUULECH ANTIDAMAS CHON

(= В 'TLYMTHNKH THLK

'NTYMDS

KN)

935 YS SI DOBRIM CHY FEL YTH CHIL YS CHON CHEN LIFUL

(= 'SSDBRYMKYP'L 'TKL 'SKNKNLP'L)

936 YU TH BINIM YS DIBURTH INNOCHO TNU AGORASTOCLES

(= TBNM 'SDBRTHNKHTN' 'GRSTQLS)

937 YTH EMANETHI HY CHIRS AELICHOT SITH NASO[T]

(= 'T'MNTYH'HRSHHLKTSTNS'T)

938 BYNNY ID LI CHI ILY GUBULIM LASIBITTHIM

(= BN' YD LYKY X' GBLML$BTM)

939 BODI ALY THERA YNNYNNU YSLYM M<I>N CHO TH IUSIM

(=B'DY

LYTR 'HHNNY '$'LMMNK' T Y$'YM)

Возможный перевод:

«Я взываю (1л. ед. ч. перф. qal

от yfqP)

к богам (мн. ч. м. р. от 'LNc предшествующей

частицей 'Г, имеющей функцию винительного) и (W) богиням этого места (святилища —

mdqom, Fevrier 1960—1961); я молю их способствовать благополучному завершению

Cetmom, 1 л. ед. ч. имперф. qal от yjtmm) моего предприятия (имя существительное с пре-

фиксом w- от и благословить мое путешествие. Да верну (выкуплю —

л. ед. ч.

перф.

qal от yfqny) я здесь моих дочерей и племянника (сына моего брата, ср. выше о зна-

чении термина «дядя по отцу» в этой пьесе) благодаря покровительству богов и их спра-

ведливости. В былые времена меня как гостя принимал здесь Антидамас, человек, о кото-

ром мне сказали, что он совершил все, что должен был сделать (инфинитив от

\/?1).

Что

же касается его сына, которого я упомянул, мне говорят, что он, Агорастокл, — должен

быть здесь. Я принес как вещественное доказательство эту памятную дощечку, говорящую

о гостеприимстве (пунич. a-elichot = лат. tesseram hospitalem). Мне указали, что он (Аго-

растокл) живет по соседству. Я буду настороже и расспрошу людей, что выходят отсюда»

(ср.

соответствующий латинский текст:

deos deasque ueneror, qui hanc urbem colunt, 950

ut quod de mea re hue ueni rite uenerim,

measque hie ut gnatas et mei fratris filium

reperire me siritis, di uostram fidem.

[quae mihi surruptae sunt et fratris filium.]

sed hie mihi antehac hospes Antidamas fuit; 955

eum fecisse aiunt, sibi quod faciundum fuit.

eius filium esse hie praedicant Agorastoclem:

ad eum hospitalem hanc tesseram mecum fero;

is in hisce habitare monstratust regionibus.

hos percontabor qui hinc egrediuntur foras 960).

В копии пьесы включен и другой (сильно испорченный и, возможно, более

поздний) вариант пунического финикийского текста этого монолога (940—949),

благодаря нескольким синонимическим способам выражения того же содержа-

ния дающий некоторое представление о стилистической гибкости пунического

литературного языка. Хотя некоторые исследователи продолжают придержи-

ваться гипотезы о заимствовании первоначального пунического текста из пред-

полагаемого греческого оригинала, соотнесение латинского и пунического язы-

ков в репликах разных действующих лиц скорее могло бы быть выведено из дву-

язычия части аудитории в самой Италии.

Разная степень знания языков обыгрывается в пьесе. О Ганноне, произнося-

щем приведенный монолог, в Прологе (112—113) сказано:

et is omnis linguas scit, sed dissimulat sciens se scire: Poenus plane est, quid verbis opust?

(«и он знает все языки; но он ловко делает вид, что не знает их; он — настоящий карфа-

генянин, ничего не скажешь»; позднее в тексте двуязыкого Ганнона сравнивают со змеей).

Комическая игра на псевдознании пунического языка используется в ложных

переводах Мильфиона, который хвастает, что он «перекарфагенит» любого в

знании этого языка (991: Nullus me est hodie Poenus Poenior 'нет на свете карфа-

генца, который превосходил бы меня в знании пунического'). Беседующий же с

ним Агорастокл совсем не помнит языка, потому что его увезли из Карфагена,

когда ему было шесть лет. Пунические обращения кормилицы и ребенка друг к

другу в строках 1141—1142 не переведены; социолингвистические различия со-

поставимы с кастовой разницей языков в древнеиндийском театре. Конструктив-

ная роль языка в пьесе скорее подтверждает гипотезу о роли пунической тради-

ции (возможно, как предположено выше, в сочетании с этрусской) наряду с гре-

ческой в качестве возможных источников вдохновения Плавта. Греческое при-

урочение места действия условно и противоречит многим упомянутым в ней

римским реалиям. Топографическая точность проявилась в употреблении пуни-

ческого названия «пригорода» с латинским окончанием (Magar-ibus, 86). Это пу-

ническое слово (см. о нем в надписях: Lipinski 1995) используется в сходной

функции топонима в «Саламбо» Флобера (ср. начало романа: C'etait a Megara,

faubourg de Carthage), который (судя по его переписке) серьезно изучал следы

пунической письменности, дух которой он противопоставлял греческому (см. в

особенности его письмо Сент-Беву). Говоря сейчас о восстановлении пунической

духовной культуры, можно задать и вопрос о проверке той художественной рекон-

струкции, на которую отважился Флобер. Огласовка первого слога пунического на-

звания пригорода у Флобера основана на созвучии с греческими и сицилийскими

Мегарами, ср. о них: Палъцева Л. А. Из истории архаической Греции: Мегары и ме-

гарские колонии. СПб., 1999; Высокий М. Ф., Габелко О. Л. Некоторые аспекты ме-

гарской колонизации // Античность: Общество и идеи, Казань: Мастер Лайн, 2001.

С. 20—45, ср. русск. мегар-ец в историческом рассказе гр. Василия Комаровского из

римской жизни (Sabinula // Василий Комаровский. Стихотворения. Проза. Письма.

Материалы к биографии. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2000. С. 124; В. Н. Топоров.

Поэзия и проза В. А. Комаровского // Там же. С. 355).

Кроме приведенных мест из комедии Плавта в последнее время изучены еще

некоторые литературные пунические тексты (Krahmalkov 1974—1994). Почти

через столетие после цитированной выше пионерской статьи Тураева должна

выйти целая книга на эту тему (Krahmalkov 2003/2004), которая подтвердит про-

зорливость русского исследователя.

ВТОРОЙ ПОСТСКРИПТУМ

Затронутый выше вопрос о пунических источниках «Саламбо» Флобера под-

робно изучается в статье: S. Segert. Crossing the Waters: Moses and Hamilcar //

Journal of Near Eastern Studies. 53. 1994. № 3. P. 202—203, там же библиография.

Для темы настоящей статьи существенны косвенные методы, использованные

для реконструкции утраченных частей трилогии о «Прометее» Эсхила: D. J. Со-

nacher. A Eschylus' Prometeus Bound // A Literary Commentary. Toronto: University

of Toronto Press, 1980. P. 48—119. Методологические вопросы реконструкции

прошлого (преимущественно на археологическом материале) рассмотрены в фи-

лософской книге: J. A.

Bell.

Reconstructing Prehistory. Scientific Method in Archaeo-

logy. Philadelphia: Temple University Press, 1994.

Литература к постскриптуму

Казанский, Крючкова 2002 — Казанский К К, Крючкова Е.Р. Материалы по греко-

индийскому билингвизму эллинистической эпохи // Индоевропейское языкознание и

классическая филология—VI: Материалы чтений, поев, памяти профессора Иосифа

Моисеевича Тройского, 24—26 июня 2002 г. СПб.: Наука, 2002. С.

69—81.

Fevrier 1961 —Fevrier J.-G. Le mot «Mdq6m» en phenicien-punique // Cahiers de Byrsa. 9.

1960—1961.

P. 33—36.

Gliick, Maurach 1973 — Gluck J. L. Maurach G. Punisch in Plautinischer Metrik // Semitica.

1973.2.

S. 93—126.

Gratwick 1971 — Gratwick A. S. Hanno's Punic Speech in the Poenulus of Plautus // Hermes.

99.

1971. P. 25—45.

Krahmalkov 1970 — Krahmalkov Ch. The Punic Speech of Hanno // Orientalia, Nova Series.

39.

1970. P. 52—74.

Krahmalkov 1974 — Krahmalkov Ch. A Punic Dialogue // Rivisti degli Studi Orientali. 48.

1974.

P. 23—27.

Krahmalkov 1975—Krahmalkov Ch. The Neo-Punic Poems in Rhymed Verse // Rivisti di

Studi Fenici. 1975. 3. P. 189—295.

Krahmalkov 1978—Krahmalkov Ch. A Punic Punning Epitaph // Rivisti di Studi Fenici. 6.

1978.

P. 26—30.

Krahmalkov 1988—Krahmalkov Ch. Observations on the Punic Monologues of Hanno in

Poenulus

Orientalia, Nova Series. 57. 1988. P. 57—66.

Krahmalkov 1994 — Krahmalkov Ch. When He Drove Out Yrirachan', a Phoenician Poem, ca.

AD 350 // Bulletin of the American Societies of Oriental Research. 294. 1994. P. 69—82.

Krahmalkov 2003/2004 — Krahmalkov Ch. Handbook of Phoenician-Punic Literature //

Handbuch der Orientalistik. Leiden: Brill, 2003/2004 (в печати).

Lipinski 1995 — Lipinski E. Dieux et deesses de Tunivers phenicien at punique // Orientalia

Lovansia Analecta. 64. Louvain: Uitgerij Peeters & Departement Oosteme Studies, 1995.

Maurach 1988 — Maurach G. Der Poenulus des Plautus. Heidelberg: Carl Winter-Universitats-

verlag, 1988.

Sznycer 1967 — Sznycer M. Les passages puniques en transcription latine dans le «Poenulus»

de Plaute. Etudes et commentaries. LXV. Paris: Librairie Klincksieck, 1967.

Sznycer 2001 — Sznycer

Literature of the Colonies (Punic Literature) // http://www.phoenicia.

org/ethlang.html (сайт Интернета, содержащий краткое английское резюме француз-

ской диссертации автора, датирован 2001 г.).

Примечания

Шлюмберже

Д.

Эллинизированный Восток: Греческое искусство и его наследники в

несредиземноморской Азии. М., 1985. (Книга отличается тщательностью отделения до-

кументированных этапов развития от гипотетически восстанавливаемых.)

Ср.: LahiriA. N. Corpus of Indo-Greek Coins. Calcutta, 1985.

Шлюмберже

Д.

Указ. соч. С. 27.

Шлюмберже Д. Указ. соч. С. 29, 34. Ср.: Wheeler

Е. М. Flames over Persepolis.

London, 1968.

VogelJ.

Ph. La scultura de Mathura. 1930. P. 22. P. I—IV.

Wetzel F.

Schmidt

E.,

MallwitzA. Das Babylon der Spatzeit. S. 3—22, 49—50. (Wissen-

schaftliche Veroffentlichungen der Deutschen Orient-Gesellschaft, 62).

RostovtzeffM. Dura-Europos and Its Art. Oxford, 1938; Idem. Dura and the Problem of

Parthian Art // Yale Classical studies. 5. 1935. Ср. о бактрийских греках: Woodcock

The

Greeks in India. London, 1966; NarainA.K. Indo-Greeks. Oxford, 1957; Tarn W. W. The

Greeks in India. Cambridge, 1951 (2

ed.).

BachhoferL. Fruhindische Plastik. 1929. 1. P. 7—10; Rowland

В.

Art and Architecture of

India. 1952. P. 43;

GoetzH.

Indien. 4. Aufl. 1962. S. 35.

ШлюмбержеД. Указ. соч. С. 148—149. Ср. о греческих параллелях: Amandry P. La

colonne des Naxiens. Fouilles de Delphes. 2: Topographie et architecture. 1953; Gruben G. Die

Sphinx-Saule von Agina // Athenische Mitteilungen. 1965. Bd. 80; Gullet de Santerre H. La

terrasse de lions // Explorations archeologiques de Delos. 24. 1959;

Lippold.

G. Die Griechische

Plastik. Handbuch der Archaologie. 5.

Lief.

Munchen, 1950. S. 286, 291;

PicardC.

Manuel

d'archeologie grecque: La sculpture. Vol. 4. Paris, 1966. P. 1185.

Schlumberger

£>.,

Robert L., Dupont-Sommer A., Benveniste

Une bilingue greco-ara-

meenne d'Asoka // Journal asiatique. 1958; Schlumberger D. Une nouvelle inscription

grecque d'Asoka // Comptes rendus de PAcademie des Inscriptions et des Belles-Lettres. 1964.

126—140; Benveniste E. Edits d'Asoka en traduction grecque // Journal asiatique. 1964.

137—157.

SchojfW.

H. Parthian Stations by Isidore of

Charax.

Philadelphia, 1914.

Jaeger

Der Grossgesinnte // Antike. Bd. 7. S. 97 f.; Idem. Paideia. Rd. 1. S. 34 f.

(к переводу: Аристотель. Соч.: В 4 т. Т. 4. М., 1983. С. 130—134).

См.: Зайцев

А.

И. Культурный переворот в Древней Греции VIII—V вв. до н.э.

Л.,

1985. С. 7.

В частности, в текстах махаянистских (более поздних) сутр: Maha parinirvanasutra 6

Recto 6—7 // Памятники индийской письменности из Центральной Азии. Вып. 1. М., 1985.

(Памятники письменности Востока;

73,1.

Bibliotheca Buddhica; 33). С. 61,62,166.

Розенберг О. О. Проблемы буддийской философии (Введение в изучение буддизма

по японским и китайским источникам. Ч. 2) / Изд. фак. вост. яз. ПГУ. № 45. Пг., 1918.

С. 57, 259, 287, 333 (примеч. к с. 259).

См. об этом в сб. Структура текста (М., 1980).

Jaspers К. Vom Ursprung und Ziel der Geschichte. Munchen, 1952. S. 19, 20, 32, 38, 39,

112 f.; Зайцев

А.

И Указ. соч. С. 23.

N. S. Trubetzkoy's Letters and Notes / Prepared for Publication by Roman Jakobson with

the Assistance of H. Baran, O. Ronen and Martha Taylor. The Hague; Paris, 1975. P. 33—34.

«Наначальное» в смысле «на начале».

См. об этом подробнее: Гамкрелидзе Т В., Иванов

Вяч.

Вс. Индоевропейский язык и

индоевропейцы. Тбилиси, 1984. Т. 2.

Stang Chr. Sonderiibereinstimmungen zwischen dem Baltischen, Slawischen und Ger-

manischen. Oslo, 1972.

В этом плане гипотезы о становлении древнеисландской литературы (см.: Стеблин-

Каменский М. И. Мир саги: Становление литературы. Л., 1984. С. 142—233) нуждаются в

дополнениях сравнительно-исторического плана, ср.: Стеблин-Каменский М. И. Истори-

ческая поэтика. Л., 1978. С. 4—39.

Стеблин-Каменский М. И. Культура Исландии. Л., 1967. С. 88—119; 177—178; Он

же. Древнескандинавская литература. М., 1979. С. 34—37; Он же. Скальдическая поэзия //

Поэзия скальдов. Л., 1979; ср.: Жирмунский

В.

М. Теория стиха. Л., 1979.

Ср.:

Стеблин-Каменский

М.

И. К вопросу о кельтском влиянии на поэзию скальдов //

Научный бюллетень ЛГУ. 1946. № 13. С. 36—38.

Топоров В. Латышские народные песни как источник для реконструкции архаичных

мифопоэтических представлений // Слово о нашей речи. Рига, 1985. Вып. 5. С. 40, 56. См.

подробнее в предыдущей статье этого тома.

Поливанов

Е.

Д. Общий фонетический принцип всякой поэтической техники // Вопр.

языкознания, 1963. № 1. С. 99—112.

N. S. Trubetzkoy's letters and notes... P. 29—30.

Ригведа. Избранные гимны / Пер., коммент. и вступит, ст. Т. Я. Елизаренковой. М.,

1972.

С. 104—105; 246—248; Kuiper F. В. J The Ancient Aryan Verbal Contest // Indo-

Iranian Journal. 1960. Vol. 4. P.

217—281;

Dunkel G. Fighting words: Alcman, Partheneion 63

imxovrai II Journal of Indo-European Studies. 1979. Vol. 7. № 3—4. P. 249—272.

Ср.: ЗаццевА, И. Указ, соч. К роли агона ср.: Фрейденберг О. М. От мифа к литера-

туреМ., 1978,

Held

О.

J, The Mahabharata: an ethnological study. London; Amsterdam, 1935. Ср.: Зо-

лотарев,

A, Mr

Родовой строй и первобытная мифология. М., 1964.

™

HocartA. М, Kingship. Oxford, 1927 (2

ed. 1969); Idem. Caste, A Comparative Study.

New York, 1968; Idem. Kings and Councillors: An Essay in the Comparative Anatomy of

Human Society, Cairo, 1936 (2

ed. Chicago, 1970),

Creyqtin F. Osservazioni sulla societa Indiana

d'eta.

vedica // Incontri linguistics 8. Pisa,

1984.

P. 13.

Crevatin F. Ripprche

cjj

antiphiti indeuropee. Trieste, 1979. P. 21.

Сгещ\щ F. Qsservasioni sulla societa Indiana. P. 17.

С$трмНе&

Rieerehe di culture poetica indoeuropea. Pisa, 1977; WardD. On the Poets

an4 Pqetry of Indo-Europeans // Journal of Indo-European Studies, 1973. Vol. 1. P. 127—144;

Dumezil G. Servius et la Fortune. Paris, 1943.

SeidenbergA. Did Euclid's Elements, Book I, Develop Geometry Axiomatically? //

Arphive for History of Exact Sciences, 1975, Vol. 14. № 4. P.

263—

295; Idem. The Ritual

Origin of Mathematics // Archive for History of Exact Sciences. 1978. Vol. 18. №4. P. 301—

342.

Но ср. возражения; $тце*А< И. Указ. соч. С. 172, примеч. 4.

• GoetzeA, Some Groups of Ancient Anatolian Proper Names // Language. 1954. Vol. 30.

349—359; lamche £, Les noms des Hittites. Paris, 1966. P. 288; Gurney O. Some Aspects of

HittitP Religion, Oxford, 1977, P, 13,

Often

H-

Pirva der Gott auf dem Pferde // Jahrbuch fur kleinasiatische Forschung.

1953.

Bd. 2. S, 62—73, См, об этом стихотворении ниже в статье о лувийской метрике.

ОцтврЦ

С?,

Mythe et йрорёе. Types epiques indo-europeens: un heros, un sorcier, un roi.

Paris 1971. P. 244—280.

Иванов

Вяч.

Be, Топоров

В.

H К проблеме лтш,

jumis

и балтийского близнечного

культа // БадтО'Рлавянские исследования 1982, М„ 1983. С. 153—163, ср. с. 142, при-

меч.

З.р, 164, примеч, 61,

Schneider

V. Yama und Yarn! (RV X 10) // Indo-Iranian Journal. 1967. № 1. P. 1—32;

Panikkar

Yama; a Myth of a Primordial Man // Essays in Memory of Karl Kerenyi / Ed.

Polome (Journal of Indo-European Studies, Monograph Series; № 4). Washington, 1983;

Ритведа. Избранные гимны, С. 222—224, 372—374. Ср. также: Brewster P. The Incest

Theme in folksong, Helsinki, 1972.

Puhvel

Hittite Etymological Dictionary (Trends in Linguistics, Documentation; 1).

Vol. 1—2. Berlin; New York; Amsterdam, 1984. P. 118—120.

Chnstenaen

A-

Le premier homme et le premier roi dans Thistoire legendaire des Iraniens,

I—U // Archives d'&udes orientales, 1918, T. 14,1; 1934. T. 14,2.

Дюм&тъ Ж Осетинский эпос и мифология. М., 1978. С. 79—80, ср. 246.

Вц

ЦО. Mytheetepopie,.. P.512.513.

Фрецденверё

& Af, От мифа к литературе; ср. уже: Она же. Поэтика сюжета и жан-

ра. М.Ат, С, 99-100.

РцЬуеМ.

Op, cit., s. v. arki-\ Watkins С. The Indo-European Family of Greek orkhis:

linguistics, Poetics and Mythology // Indo-European Studies. 2. Cambridge, 1975. P. 504—519.

Cp, к анализу синтаксической конструкции: Starke

Die Funktionen der dimensio-

nalen Kasus und Adverbien in Althethitischen (Studien zu den BogazkSy — Texten, Hft. 25).

Wiesbaden, 1977, S,

33,82.

Trubetskey

S. Vorlesungen uber die altrussischen Literatur, (Studia historica et

philologiea). Firenze, 1973. S. 44; Jakobson R. Slavic Epic Studies // Jakobson R. Selected

Writings. Vol. 4. Paris; The Hague, 1966; N, S, Trubotekoy's letters and notes... P. 90.

Черновые наброски В. К, ЩидзЙКО к статье об отзвуках текста предсказаний Сарго-

на Аккадркрго у римских

ПОЭТОВ,

ГМИИ им. А. С. Пушкина, архив, ф. 5, колл. 20. Ср.

выше а ртатье о кеннингах*эагадках,

3ак. 321

Schileiko

Ein Omentext Sargons von Akkad und sein Anklang bei Romischen Dichtern //

Archiv fur Orientforschung. 1929. Bd. 5. Hft. 5—6. S. 218.

Heurgon J. La vie quotidienne chez etrusques. Paris, 1961.

Лукан Марк Анней. Фарсалии, или поэма о гражданской войне. М.; Л., 1951.

С. 135—145.

Jolivet

Aspects du theatre comique en Etrurie preromaine et romaine: A propos d'un

vase etrusque a figures rouges du Musee du Louvre // Revue archeologique. 1983. F. 1. P. 13—50.

De Simone C. Die griechischen Entlehnungen im Etruskischen. Wiesbaden, 1968. Bd. 1,

рис.

15,табл. И.

Jolivet

Op. cit. P. 34—40.

Ferron J. Un traite d'alliance entre Caere et Carthage contemporain des derniers temps de

la royaute etrusque

Rome ou Pevenement commemore par le quasi-bilingue de Pyrgi // Von

den Anfangen Roms bis zum Ausgang der Republik. Berlin; New York, 1973. (Aufstieg und

Niedergang der Romischen Welt; Bd. 1).

ТураевГ. А. Финикийская литература // Литература Востока. Пг., 1920.

См.: Плавт

Тит

Макций.

Избранные комедии. М.; Л., 1937. Т. 3. С. 124, 369.

*PeruzziE. Origini di Roma. 1: La famiglia. Firenze, 1970. P. 22—24.

Ср. фрагменты: Менандр. Комедии и фрагменты / Изд. подгот. В. Н. Ярхо. М, 1982.

С. 267—268,515—517.

Плавт. Указ. соч. С. 371.

EmoutA. Elements etrusques du vocabulaire latin. Paris, 1946; Jolivet V. Op. cit.

Latte K. Romische Religionsgeschichte. 1960; de Simone. Op. cit. Bd. 1. S. 37; Bd. 2,

S. 38.

Colonna G. Ager Tarquiniensis // Studi etruschi. 1977. T. 45. P. 293—295.

GrabarA. Cahiers archeologiques. 1962. XII. P. 386.

ШлюмбержеД. Указ. соч. С. 180.

Розенберг О. О. Проблемы буддийской философии // Введение в изучение буддизма

по японским и китайским источникам. 4,2 / Изд. фак. вост. яз. ПГУ. Пг., 1918. № 45.

L'Asie Centrale: Histoire et civilization. Paris, 1977.

Edgerton F. Buddhist Hybrid Sanskrit. New Haven, 1953. Vol. 1—2.

КЛАССИКА ГЛАЗАМИ АВАНГАРДА

Каждое общество имеет свой пантеон. Это набор богов (на Древнем Востоке,

в Греции и Риме, в Индии и многих других странах Азии и Африки, в доколум-

бовой Америке) или полуобожествляемых — а в более цивилизованных странах

высокопочитаемых — героев, мучеников и первооткрывателей, которых на языке

современной науки называют «культурными героями». Почти без исключения

формы почитания культурных героев совпадают в самых разных традициях.

Приведу пример из собственного недавнего опыта. Когда после 30-летнего

перерыва я получил возможность снова выехать за пределы Восточной Европы,

первой страной, куда мне разрешили поехать (на ежегодную международную

встречу ассириологов, местом которой в тот раз был Стамбул) летом 1987 г., ока-

залась Турция. Не все, что я увидел в той поездке «на Запад» (как, впрочем, и во

многих последующих), было вполне для меня новым. Когда в воскресенье вече-

ром после осмотра поразительных раскопок хеттской столицы в деревне Богаз-

кале директор замечательного музея культур древней Анатолии в Анкаре пока-

зывал нам свои сокровища, меня озадачил портрет основателя современного ту-

рецкого государства Ататюрка, помещенный посреди перенесенных в музей див-

ных фресок из храмов Чатал-Гююка (около VII—VI тыс. до н. э.). На мой удив-

ленный вопрос директор музея ответил; Ататюрк первым нам указал, что мы —

наследники культуры древней Анатолии.

На следующее утро нас должны были везти на раскопки могилы фригийского

царя Мидаса. Стояла жара, и надо было бы выезжать рано. Но наш туристиче-

ский автобус задержали, нам сказали: нельзя уезжать из Анкары, не повидав мав-

золея Ататюрка. И в Турции (как до того на родине) поражали древневосточные

формы поклонения историческому деятелю, стремившемуся к переносу в свою

страну некоторых европейских установлений.

Пантеоны и связанное с ними почитание героев, а в художественной литерату-

ре — авторов-классиков существуют во всех областях культуры. Теперь, когда мы

начали широко знакомиться с западным авангардом и сопоставлять его с нашим

отечественным, позволительно задать по меньшей мере два вопроса. Во-первых,

как относится авангард, в частности авангардная (в других терминах, сейчас ставших

снова популярными, модернистская литература, на смену которой приходит пост-

модернистская) литература XX в., к предшествующей классической традиции? Во-

вторых, что играет роль классики в пределах самой авангардной литературы, то

есть кто из ее создателей отбирается в качестве писателя — культурного героя?