Иванов В.В. Избранные труды по семиотике и истории культуры, т. III

Подождите немного. Документ загружается.

алгоритм, по которому могут сочетаться с определенными вероятностями шаб-

лонные образы, размеры и рифмы (или отсутствие размеров и отсутствие рифм,

если статистически преобладающим явится свободный стих). Таким способом

могут составляться и шаблонные стихи сюрреалистического типа, если наклады-

вается дополнительное условие, согласно которому производится подбор наиме-

нее вероятных сочетаний слов. Поскольку автоматизация составления и перевода

стихотворений, лишенных поэтического смысла, является в принципе тривиаль-

ной задачей, далее о ней речь идти не будет.

Перевод стихотворения, за которым стоит поэтическая модель этого стихо-

творения, предполагает воссоздание средствами другого языка той же поэтиче-

ской модели

. Иначе говоря, если при переводе обычного научно-технического

текста должно остаться неизменным значение этого текста, то при поэтическом

переводе неизменной должна остаться поэтическая модель (или поэтический

смысл) стихотворения

. Аналогия между значением единицы языка и поэтиче-

ской моделью стихотворения оказывается правильной и в другом отношении:

подобно тому как значение языковой единицы не зависит от индивидуальных

особенностей отдельных говорящих, поэтический смысл стихотворения не зави-

сит от личного восприятия того или иного читателя (в том числе и от восприятия

самого автора). Это сопоставление единицы языка (^i£)d> sphofa) и поэтического

смысла

O^ofM,

dhvani) было открыто еще в древнеиндийской науке

; к нему

очень близко и понимание «редкого» («разреженного» — си) звука дао в китай-

ской поэтике, например в китайской поэме о поэте Сыкун Ту

Понимание этой истины в западной литературе о литературе было менее от-

четливым, чем в восточной теории литературы. Однако в современном сравни-

тельном литературоведении широкое распространение получила интерпретация

литературного произведения как инварианта, представлениями которого являют-

ся его варианты в конкретных языковых воплощениях (при этом передача произ-

ведения по каналам литературных связей описывается в терминах, допускающих

перевод на язык теории передачи сообщений). По существу, здесь мы имеем дело

с теорией dhvani, перенесенной из области рассмотрения одной литературы в об-

ласть рассмотрения отображения одной литературы на другую. Подобно тому

как в современной лингвистике оказывается возможным объединить теорию пе-

ревода и сравнительное языкознание в одно общее учение об отношениях между

языковыми системами, перед будущей теорией литературы возникает перспекти-

ва построения общего учения об отношениях между разными (разноязычными)

вариантами одной поэтической модели

. Поэтому проблема перевода оказывает-

ся центральной и для теории литературы (как и для лингвистики).

3. Возможны два пути автоматизации перевода, сохраняющего поэтическую

модель текста. Наиболее перспективным был бы такой путь, при котором по

данному тексту компьютер воссоздавал бы его поэтическую модель и затем от

этой модели переходил бы к ее воплощению средствами другого языка. Из пред-

ложенных до настоящего времени способов машинного перевода такой путь

ближе всего к переводу через промежуточную систему семантических множите-

лей (семантический язык-посредник). Если перевод посредством семантических

множителей предполагает автоматическое выявление языковых значений, то ука-

занный путь автоматического поэтического перевода предполагает выявление

поэтического смысла как такового. Принципиальная неясность конкретных спо-

собов такого перевода (т. е. методов построения поэтического языка-посредника)

вынуждает рассмотреть другую возможность — перевод, при котором поэтиче-

ская модель стихотворения остается неизвестной компьютеру в такой же мере, в

какой компьютеру остается неизвестным значение слова при более обычном спо-

собе машинного перевода (когда значение определяется только благодаря соот-

несению данного слова со словом другого языка, а не с семантическими множи-

телями). При машинном переводе такого типа передача неизменного значения

осуществляется благодаря тому, что текст на одном языке по определенным пра-

вилам соотносится с текстом на другой языке, который имеет такое же значение,

что и текст на первом языке. Следовательно, необходимо разработать формаль-

ные правила, по которым стихотворный текст на одном языке может быть соот-

несен со стихотворным текстом на другом языке, имеющим такой же поэтиче-

ский смысл, что и текст на первом языке. При этом точность стихотворного пе-

ревода требует, чтобы отношение между поэтической моделью стихотворного

текста и самим этим текстом на одном языке было таким же, как и отношение

между той же моделью и этим текстом на другом языке.

Стихотворный текст можно рассматривать как обычный языковый текст, пре-

ображенный в соответствии с поэтической моделью. По словам О. Э. Мандель-

штама, «поэтическая речь есть скрещенный процесс, и складывается она из двух

звучаний: первое из этих звучаний — это слышимое и ощущаемое нами измене-

ние самих орудий поэтической речи, возникающих по ходу в ее порыве; второе

звучание есть собственно речь... Поэтическая речь или мысль лишь чрезвычайно

условно может быть названа звучащей, потому что мы слышим в ней лишь

скрещивание двух линий, из которых одна, взятая сама по себе, абсолютно не-

мая, а другая, взятая вне орудийной метаморфозы, лишена всякой значительно-

сти и всякого интереса и поддается пересказу, что, на мой взгляд, — вернейший

признак отсутствия поэзии: ибо там, где обнаружена соизмеримость с переска-

зом, там — простыни не смяты, там поэзия, так сказать, не ночевала» («Разговор

о Данте»). Иначе говоря, язык поэтического текста — это креолизованный язык,

образовавшийся благодаря взаимодействию знаковой системы поэзии и знаковой

системы обычного языка, подобно тому как креолизованный язык научных тек-

стов образовался благодаря пересечению знаковой системы (конкретной) науки и

знаковой системы обычного языка. Креолизованный характер языка поэтических

текстов сам по себе еще ничего не говорит о невозможности перевода поэтиче-

ских текстов с помощью компьютеров, так как научные и технические тексты

поддаются автоматическому переводу, несмотря на креолизованный характер

языка этих текстов.

Приведенные соображения позволяют предположить, что для перевода по-

этических текстов в качестве языка-посредника можно было бы использовать

машинный язык, построенный на основе знакового языка поэзии (ср. опыты по-

строения информационных языков для отдельных ограниченных областей нау-

ки).

Однако принципы выявления знаковой системы поэзии как особого языка (в

особенности универсальной знаковой системы поэзии) разработаны еще в очень

малой степени (исследовались главным образом ограниченные знаковые системы

отдельных поэтических школ, например школы Донна и близких к ней направле-

ний типа гонгоризма).

Преобразование обычного языкового текста в соответствии с поэтической мо-

делью можно рассматривать и как изменение этой модели при воплощении ее в

языковой ткани; именно поэтому Гёльдерлин мог назвать язык «опаснейшим из

благ» («der Gtiter Gefahrlichstes»)

. Из двух эквивалентных пониманий стихотво-

рения — как преображенного языкового текста или как видоизмененной модели

этого текста — для формального описания целесообразно выбрать первое, пото-

му что только языковой текст является непосредственно данным.

Особый — преображенный — характер стихотворного текста можно опре-

делить статистически. Поэтический текст обнаруживает высший уровень органи-

зации, находящийся к обычному языковому тексту примерно в том же отноше-

нии, как этот последний — к беспорядочному набору слов, не организованному в

языковой текст. Поэтому обычные вероятностные закономерности языка нару-

шаются в поэтических текстах. Любое стихотворение основано на бессознатель-

ном или сознательном накоплении отрезков разговорного языка, уложенных в

определенную стихотворную форму (об этом свидетельствуют, между прочим, и

высказывания самих поэтов). Но если фраза разговорного языка случайно и сов-

падает с поэтической строкой, то такое совпадение по большей части не является

статистической нормой. Поэтому, например, совпадение нескольких мест недав-

но расшифрованных деловых крито-микенских греческих табличек линеарного

письма В с гомеровскими гекзаметрами

не дает еще оснований для того, чтобы

считать эти таблички непосредственно связанными с гомеровскими текстами, хо-

тя это совпадение и представляет интерес для выяснения степени близости гоме-

ровского текста к разговорному языку микенской эпохи.

Количество информации, содержащейся в поэтическом тексте, может быть

определено мерой отклонения этого текста от статистических норм обычного

языка и от статистических норм поэтического языка данного времени. Наруше-

ние статистических норм обычного языка может стать нормой поэтического язы-

ка, что приводит к уменьшению количества информации, содержащегося в по-

этических текстах. Европейская поэзия XX в., стремясь к эффекту неожиданного,

старалась уйти от избитой формы, рифм, ритма и традиционного языка; это при-

вело к утрате поэтической организации стихотворного текста, что, естественно,

вызвало возврат к старым формам, вновь оказавшимся неожиданными (доста-

точно сравнить «Столбцы» Заболоцкого или ранние стихи Т. С. Элиота с послед-

ними произведениями этих поэтов). Точный стихотворный перевод предполагает

передачу статистической характеристики языкового текста применительно к

языку, на котором делается перевод. Соответствующие статистические работы

могут быть в большой степени автоматизированы.

В той мере, в какой оценка поэтического текста может быть дана статистиче-

ским способом, эта оценка могла бы производиться автоматически. С этой точки

зрения можно было бы предложить использование компьютера для просмотра

поэтических текстов, аналогичное использование информационных машин для

автоматического реферирования (с той разницей, что в данном случае речь идет

только о теоретической возможности, а не о практической необходимости ис-

пользования машины).

5. Наиболее широкие перспективы для автоматизации открываются в той об-

ласти работы с поэтическим переводом, которая состоит в переборе возможно-

стей, определяемых звуковой системой языка.

Звуковое строение стиха зависит от фонологической структуры языка, на что

впервые обратил внимание Р. Якобсон

. В последнее время против этого тезиса

высказывался де Хроот, указывавший на использование слога в стихосложении в

тех языках, где слог не является, по его мнению, фонологической единицей

Однако можно думать, что во всех языках, где слог используется в стихосложе-

нии, слог является фонологически существенной единицей (использующейся для

противопоставления отрезков речи, больших, чем одна фонема)

. Анализ

средств, используемых в стихосложении, может много объяснить и в фонологи-

ческом строении языка. Так, поэтическая манера чтения стихов и некоторые но-

вые метрические типы русской поэзии позволяют предполагать использование в

современном русском стихосложении различий по долготе и краткости (а не по

ударности и безударности); эта гипотеза (хотя и весьма еще проблематичная)

могла бы согласоваться с новейшими выводами о количественном характере рус-

ского ударения

. Установление обязательных типологических соответствий ме-

жду системой стиха и типом фонологической системы может быть использовано

и при диахронических исследованиях, ср., например, возможность определения

характера ударения в дописьменном древнеармянском на основании следов ал-

литерационного стиха в поэтическом тексте, переданном Моисеем Хоренским:

Передача звуковых особенностей организации стихотворения оказывается

возможной только в случае, когда фонологические системы языка оригинала и

языка перевода типологически одинаковы (или когда совпадают соответствующие

элементы этих систем). В противном случае сходство окажется мнимым. Так,

ритм перевода стихотворения Поля Валери «Les pas» («Шаги»), выполненного

Рильке, по-видимому, был обусловлен тем, как Рильке прочитал последнюю стро-

ку стихотворения: «Et mon coeur n'etait que vos pas». Расставив словесные ударения

(которые в действительности во французском оригинале отсутствуют), можно по-

лучить ритмический эквивалент перевода Рильке: «und mein Herz war nichts als dein

Schritt». Это ошибочное чтение одной строки привело к переосмыслению ритма

всего стихотворения, а в связи с этим — и изменению его общего стиля. Галль-

ское острословие и почти салонно-альбомная сжатость стихотворения Валери у

Рильке погрузились в северную туманную сложность духовных переживаний:

bpl^htp bpljnh

bplmri, hpl}tuqi

btpuibt bn\{

Erkner erkin ew erkir, erkner ew cirani cov.

У Валери

У Рильке

Si,

de tes levres avancees,

Tu prepares pour l'apaiser

Wenn deine Lippen vielleicht schon vom Weiten.

jenerru der in mir sich bergen mufi.

seine unendliche Stillung bereiten

endlich in dem nahrenden KuB,

A Thabitant de mes pensees

La nourriture d'un baiser,

Ne hate pas cet acte tendre, eile mir nicht zum Vollzuge, dem zarten,

Douceur d'etre et de n'etre pas, Sufie, drin Sein und Nichtsein stritt,

Car

j'ai

vecu de vous attendre denn ich lebte vom Dich-Erwarten.

Et mon coeur n'etait que vos pas. und mein Herz war nichts als dein Schritt.

Функциональное несоответствие размеров здесь повлекло за собой различие и

в рифмовке (основанной на омонимах или почти полностью совпадающих словах

у Валери, но не у Рильке), и в словаре (философское «Dich-Erwarten», никак не

соответствующее «vous attendre»).

Частичная неудача, постигшая в этом случае одного из самых больших поэтов

XX в., показывает, что выбор размера перевода не может осуществляться путем

произвольного отождествления двух строк на двух языках. Передача структур-

ной модели всего стихотворения требует не отождествления строк, а отождеств-

ления целых поэтических единств. Одним из наиболее доказательных примеров

именно такого перевода является другой перевод Рильке — на этот раз из Лер-

монтова («Выхожу один я на дорогу...»).

Поскольку стихотворный перевод не сводится к передаче отдельных звуковых

элементов текста, полное звуковое совпадение слов, встречающихся в подлинни-

ке и в переводе, оказывается излишним, хотя и возможным. Так, в связи с веро-

ятностью связи оды 1747 г. Ломоносова с одой Ронсара «Ode sur la Paix»

можно

отметить, что в совпадающих частях этих од имеется созвучие «градов огра-

да» — «garde»:

У Ломоносова У Ронсара

Возлюбленная тишина, Diversement, б paix heureuse,

Блаженство сел, градов ограда... Tu es la garde vigoureuse

(«Ода 1747 г.», строка 2—3) Des peuples et des leurs citez...

(«Ode sur la Paix», 201—203)

Но если у Ронсара garde фонетически изолировано (созвучие с vigoureuse не

выступает явно), то у Ломоносова ограда является частью звукового комплекса

градов ограда: поэтому со структурной точки зрения различий здесь больше, чем

сходств.

6. Несходства фонологических систем языков оригинала и перевода застав-

ляют видеть основную задачу поэтического перевода не в передаче конкретных

фонетических особенностей звучания, а в передаче отношений между частями

текста (в том числе и отношений звуковых). Только передача отношений (а не

самих звучаний) необходима для воссоздания поэтической модели текста.

Основной трудностью стихотворного перевода, часто непреодолимой, являет-

ся особый характер связи звучания и значения в поэтическом языке. В обычном

языке каждое последующее слово связано с предыдущим только по смыслу, то-

гда как в поэтическом языке не меньшее (а иногда и большее) значение приобре-

тают звуковые связи; по звучанию одного слова в поэтическом тексте можно

предсказывать звучание соседнего слова

При построении поэтического текста, в котором комбинирование элементов

основывается на их эквивалентности

, используются те связи между словами,

которые

для

обычного (коммуникативного) функционирования языка являются

избыточными.

На

этих «отходах» обычного языка строятся последовательности

слов поэтического языка. Слова мученье

рифмачей случайно имеют сходные

звуковые последовательности

м-ч, но в

строчке «Мученье модных рифмачей»

(«Евгений Онегин»)

этом совпадении, избыточном

для

обычного языка, содер-

жится информация

связи между словами

тексте

В обычном языке созвучие слов, связанных

по

смыслу, может встретиться

лишь случайно.

поэтическом языке

это

созвучие становится принципом орга-

низации текста.

Так,

если

современном английском языке сочетание «Sindbad

the sailor» 'Синбад-мореход' обычно

не

воспринимается

как

аллитерация,

то в

«Улиссе» Джойса

оно

становится образцом

для

построения целой серии анало-

гичных сочетаний: «Tinbad

the

tailor» 'Тинбад-портной'

и т. п.

Такие сочетания,

как правило, непереводимы, потому

что

ввиду отсутствия обязательной связи

звучания

значения словесного знака вероятность повторения

каком-нибудь

другом языке (неблизкородственном первому) связей, аналогичных тем, которые

служат

для

организации текста подлинника, практически крайне мала.

Так,

«По-

эма Горы» Марины Цветаевой едва

ли

может быть сколько-нибудь точно переве-

дена

на

какой-либо другой язык, потому

что

построение этой поэмы определяет-

ся

значительной степени

не

только смысловыми,

но и

звуковыми связями слова

гора, превращенного

символ разорванной любви:

Горе началось

горы,

Та гора была над городом.

.. .Гора

горевала, что

только грустью

Станет,

что

ныне

кровь

зной.

Гора

говорила, что не

отпустит

Нас,

не

допустит тебя

— с

другой.

Столь

же

неразрешимую задачу представляет перевод первой строки песни

Ариэля

из

«Бури» Шекспира: «Fullfathomfive myyather lies». Очевидно,

что

сло-

ва

с тем же

значением

любом другом языке имеют вероятность, близкую

к ну-

лю,

начинаться

одной

и той же

фонемы.

Но

нужно заметить,

что в

подобных

случаях автоматический просмотр всех возможных эквивалентов может оказать-

ся полезным. Поскольку речь идет

чисто формальной задаче нахождения таких

слов

данными значениями, которые имеют общие фонетические элементы,

эта

формальная задача может быть автоматизирована.

7. Выявление звуковой организации целого стихотворения

(тем

более целой

по-

эмы) оказывается задачей исключительно сложной, если

ее

выполнять вручную.

Но

эта

громоздкая работа вполне может быть доверена компьютеру.

Для

этого

не-

обходимо разработать программу,

по

которой компьютер, запоминая последова-

тельно символы

данного текста, последовательно находит

все

символы, одина-

ковые

первым, вторым

и т. п.

символом,

составляет полный перечень сходных

сочетаний символов (иначе говоря, автоматически составляется описание распре-

деления символов,

как это

должно быть сделано, например,

для

решения задачи

дешифровки древнего текста).

При

машинном переводе текстов обычного харак-

тера проверка

на

совпадение букв

определенной последовательности может

требоваться

в тех

языках (например, индонезийском

тагальском), которые

ши-

роко используют редупликацию

как

грамматический способ.

При

поэтическом

переводе

эта

проверка необходима

для

установления поэтической модели текста.

Отображение звуковой организации переводимого текста

при

поэтическом

переводе возможно только

при том

условии,

что на

выходе имеется возможность

выбора

по

звуковым критериям одного

из

нескольких синонимичных эквивален-

тов.

При таком переводе семантический синтез должен давать возможно большее

число вариантов

(как это

оказывается достижимым

при

переводе через посредст-

во семантических множителей). Выбор одного

из них

осуществляется

по

прави-

лам, предусматривающим отображение звуковой организации

(т. е.

отношений

между звуковыми единицами) переводимого текста. Рифмовка, ритмизация

подбор аллитераций являются частными этапами этого общего процесса.

8. Значительно более трудный случай представляют стихотворения, построе-

ние которых почти полностью определяется звуковыми связями

. Сепир гово-

рил

об

эвристическом значении рифмы

, однако

не

только рифма,

но и

другие

звуковые связи могут оказаться средствами построения модели стихотворения,

что

может

его

сделать непереводимым. План выражения языка принципиально непе-

реводим (если речь

не

идет

близкородственных языках)

, поэтому функцио-

нальная связь плана выражения

планом содержания

поэтическом языке делает

частично непереводимым

план содержания

. Это

ограничение может распро-

страниться

и на

поэтическую модель текста, если

(как у

Хлебникова)

в эту мо-

дель включены единицы плана выражения.

Так,

если рассмотреть стихотворение

Одена

«"О

where

are you

going?" said reader

rider»,

то

можно установить,

что

структура стихотворения определяется соответствиями

звуковом строении анг-

лийских слов, попарно начинающих вторую половину первой строки трех строф

текста (например,

reader to rider) и

затем повторяемых

заключительной строфе:

«Out

this house»

—

said rider to reader.

«Yours never will»

—

said farer to fearer,

«They're looking

for

you»

—

said hearer to horror,

left them there,

as he

left them there.

Этот прием повторения слов, отличающихся только одной корневой гласной,

подчеркивается аналогичными сочетаниями

третьей строке каждой

из

первых

трех строф (Yonder's

the midden

whose odours will

madden,

Your diligent

looking

discover

the lacking).

Поскольку подбор слов определяется здесь целиком звуко-

выми соответствиями,

на

другой язык

это

стихотворение перевести нельзя: мож-

но лишь воссоздать

его

структуру, заменив значения слов, которые

данном

случае отступают

на

второй план

по

сравнению

с их

звуковой структурой.

Сказанное выше относилось

связи поэтической формы

со

звуковой субстан-

цией устного языка

но в

некоторых поэтических текстах аналогичные трудно-

сти возникают благодаря включению

поэтическую модель особенностей гра-

фической субстанции письменного языка (например,

китайских палиндромах).

Если

стихотворении имеется более

или

менее произвольно вставленный графи-

ческий знак (например, китайская идеограмма

английском стихотворении Эзры

Паунда),

это не

составляет трудностей

при

переводе,

но — так же как и по

отно-

шению к стихотворному устному языку — непреодолимым препятствием могут

оказаться особенности структуры, обусловленные строением письменной языко-

вой системы (например, наличием нескольких чтений и значений у одного и того

же иероглифа, позволяющим интерпретировать его по-разному при чтении па-

линдрома в двух разных направлениях). Примерным соответствием могли бы

быть фонетические перевертни (вроде хлебниковского чин зван мечем навзничь),

но заранее очевидно, что палиндрому в одном языке, как правило, не может най-

тись такого соответствия в другом языке, при котором сохранялась бы не только

структура текста, но и значения слов.

9. Звуковые совпадения частей слов используются для организации языкового

поэтического текста преимущественно в тех случаях, когда они не несут никакой

смысловой функции и являются избыточными с лексической или морфологиче-

ской точки зрения (предельным случаем являются полукаламбурные рифмы в

«Дон Жуане» Байрона, у Маяковского или у Гейне — типа «Teetisch — aste-

thisch»). Если аллитерация или рифмовка морфологически определяются грамма-

тикой языка, они часто не используются в поэзии, т. к. морфологически сущест-

венные звуковые сходства содержат наименьшее количество информации с

точки зрения поэтической организации речи (этим объясняется борьба с гла-

гольной рифмой в русской поэзии). Следовательно, возможность передачи зву-

ковых повторов зависит не только от фонологического, но и от морфологиче-

ского сходства двух языков.

10.

Особенностью поэтического языкового текста в плане содержания являет-

ся преобладание синтагматических связей между словами в тексте над парадиг-

матическими связями, характерными для системы языка

. Преобладающую роль

смысловых связей слов, объединенных в тексте, можно рассматривать как ре-

зультат преображения языкового текста в соответствии с поэтической моделью

(соотношения «порыва и текста», в терминах О. Мандельштама). Такая транс-

формация осуществима не только в подлиннике, но и в переводе. Выше говори-

лось о трудности передачи на любом другом языке звуковой организации «По-

эмы Горы» Цветаевой. Но особенности смысла слова гора в «Поэме Горы» и в

«Поэме Конца» могут быть переданы, поскольку они выясняются из контекста,

который может быть воссоздан и средствами другого языка (гора как символ го-

ря и счастья влюбленных):

В тот час наверху горы

И страсти, Memento — парам:

Любовь, это — все дары

В костер, и всегда задаром!

В тех случаях, когда значение слова можно определить по данному тексту,

перевод остается в принципе возможным. Контекстное определение значения

слова в поэтическом языке требует исследования существенно большего контек-

ста, чем тот, который достаточен для определения значения слова в научно-

технических текстах. Однако это не может сделать невозможным автоматизацию

анализа значений слов поэтических текстов. Уже в настоящее время на основа-

нии технических соображений выдвигается мысль о необходимости пропускания

крупных кусков текста через последовательные этапы обработки

. Увеличение

объема текста, анализируемого на каждом этапе работы алгоритма, может значи-

тельно облегчить осуществление операций по определению значения слова, в

том числе и в поэтических текстах.

Значительно более сложными являются те случаи, когда в поэтическом тексте

используется наличие у одного слова нескольких значений (в прозаических тек-

стах аналогичный прием часто квалифицируется как «непереводимая игра

слов»). Русский глагол играть имеет разные значения в зависимости от того,

идет ли речь об игре артистки, игре алмазов, игре вина, о том, что «играют овра-

ги» (или «играет река»); эти разные значения легко выявляются при трансформа-

ционном анализе в пределах русского языка («алмаз играет»

—*•

«алмаз перелива-

ется») и при переводе на другой язык. В поэтическом тексте все указанные зна-

чения глагола играть могут объединиться: при этом две строфы стихотворения

Пастернака, начинающиеся строкой «Сколько надо отваги...», как бы представля-

ют собой вариацию на тему, заданную соответствующей словарной статьей в сло-

варе русского языка. То, что в словаре (и в системе языка, т. е. парадигматически)

разделено, объединяется синтагматически в этих двух строфах. Перевести каж-

дую строку в отдельности можно, но при этом пропадет поэтическая модель це-

лого:

единое описание игры артистки распадется на отдельные независимые части.

Трудности перевода в таких случаях объясняются уникальностью семантиче-

ской структуры каждого данного языка. Для того чтобы точно передать структу-

ру русского текста, основанного на многозначности слова играть, нужно было

бы обнаружить семантический эквивалент этого слова в другом языке, который

мог бы использоваться в тех же контекстах, что и переводимый русский глагол.

Трудности здесь сопоставимы с теми, которые обнаруживаются при попытках

перевода стихотворений, целиком обусловленных фонологической структурой

слов какого-либо языка (ср. выше о стихотворении Одена). Чем более связана

структура текста (и, следовательно, его поэтическая модель) со структурой дан-

ного языка, тем труднее оказывается перевод.

11.

То, что значение слова (как и функция его звуковых элементов) в поэтиче-

ском тексте неопределимо само по себе и может быть выведено только из кон-

текста, соответствует пониманию стихотворения как целого, построенного со-

гласно поэтической модели.

Единая структура целого, характерная для поэтических текстов, объясняет за-

кономерный для этих текстов параллелизм, т. е. наличие соответствий, по кото-

рым одна часть целого (строфа, строка, полустишие и т. п.) отображается на дру-

гую.

Так, в заключительной строке «Sonets par vesturi» («Сонета об истории») ве-

ликого латышского поэта Эрика Адамсона каждый ритмический элемент (слово)

первого полустишия («melns, sarkans, sudrabs») отображается на соответствующий

элемент второго полустишия «nave, asins, e§afots»: «Melns, sarkans, sudrabs —

nave,

asins, e§afots» («черный, красный, серебряный — смерть, кровь, эшафот»).

Наличие регулярных соответствий (часто подчиняющихся только вероятностным

закономерностям) между различными частями целого (и между элементами этих

частей) составляет отличительную особенность метрических текстов.

Поэтический текст замкнут относительно небольшими пределами и внутри

этих пределов непрерывен в том смысле, что звуковые и семантические связи мо-

гут быть обнаружены между словами, отрезками фраз и фразами на всем протя-

жении данного текста (ср., например, анализ структуры «Мертвых душ», данный

Андреем Белым)

. Каждый метрический текст является упорядоченным множе-

ством упорядоченных множеств (n-ок или строк, подмножеств данного множест-

ва);

его структура может быть описана через описание соотношения упорядочен-

ных элементов n-ок (слогов, слов, синтагм) и упорядоченных множеств, подмно-

жества которых образуют эти n-ки

. Отношения упорядочения определяют

связи элементов внутри n-ки (строки) и между n-ками (строками). Соотношения

между этими двумя рядами элементов целого определяют ритм стихотворения

(который нельзя вывести только из ритмических особенностей отдельных строк).

Построчный разбор размеров не может дать исчерпывающих результатов по-

тому, что при этом не анализируется ритмическое построение больших высказы-

ваний, являющихся реальными единицами поэтической речи (ср. определение

периода как «длины волны» стиха Мильтона, предложенное Т. С. Элиотом). Если

построчный перевод оказывается невозможным, то при переводе, ориентирован-

ном на поэтическую модель всего текста, значительно более важной задачей яв-

ляется перевод крупных ритмико-синтаксических единиц, на которые дробится

произведение; в качестве примера можно привести выполненный Рильке перевод

«Выхожу один я на дорогу...», который уже упоминался выше.

Ритмическое и синтаксическое единство поэтического текста находит внешнее

графическое выражение в возможности отсутствия знаков препинания (например,

во французской поэзии после Аполлинера), что значительно усложняет синтакси-

ческий анализ (ср. графическую непрерывность последовательностей иероглифов

в классической китайской поэзии). Следует отметить, что в прозаических текстах

сходные явления наблюдаются лишь в тех случаях, когда передается внутренняя

речь,

непрерывность которой является ее основной отличительной чертой.

12.

Наибольшие сложности, встречаемые при переводе поэтических текстов,

сопряжены с тем, что такие тексты в гораздо большей степени, чем тексты других

жанров, могут требовать для своего понимания привлечения контекста, выходяще-

го за пределы данного текста (или даже целой совокупности текстов). Этот кон-

текст может оказаться сколь угодно протяженным и во времени, и в пространстве.

Однако вместе с тем проблема поэтического перевода представляется особенно

интересной именно тем, что здесь оказывается необходимым оперировать с целым

текстом как с единой величиной, т. е. совершать более сложный комплекс опера-

ций, чем все остальные операции, необходимые для лингвистического анализа.

Изучение возможностей частичной автоматизации некоторых из этих опера-

ций имеет в настоящее время не столько практическое, сколько теоретическое

значение. Если первая половина XX в. в европейской культуре выделяется мно-

гочисленностью попыток формализации искусства (и некоторых наук: логиче-

ский синтаксис и т. п.) средствами человека, то в настоящее время для формаль-

ного анализа оказывается возможным привлечение автоматических устройств.

Это делает еще более отчетливым соотношение автоматизируемых элементов

искусства и науки и тех элементов, которые не поддаются формализации. Игно-