Ключник Роман. Лекции в народном университете Том 3. Террористическая война в России 1878-1881гг

Подождите немного. Документ загружается.

– 132 –

На следующий день Маркс призвал народ создавать комитеты безо-

пасности и народное ополчение для борьбы против контрреволюции.

Понятно, что после этого власти сразу возбудили судебное следствие

против него. Но в феврале 1849 года суд присяжных вынес Марксу оп-

равдательный приговор (а говорили, что не было в то время демократии).

После того как 8 февраля прозвучал оправдательный приговор, — 11

февраля Маркс устраивает по этому поводу роскошный банкет, который

называет демократическим. А 19 марта он уже устраивает банкет в честь

годовщины баррикадных боёв в Берлине.

Национальное собрание в апреле 1849 года приняло решение о

введении в жизнь Конституции, и назначило на 15 июля выборы. Пра-

вительство Германии было категорически против этого. В результате

этого конфликта в мае по всей Германии опять стали воспламеняться

восстания в защиту Конституции. В Дрездене отряд из трёх тысяч пов-

станцев во главе с нашим Михаилом Бакуниным четыре дня удерживал

город, сражаясь на баррикадах с 15-тысячной армией. Кстати, интересно

сравнить двух революционеров: Бакунина и Маркса.

Михаил Бакунин (1814–1876 гг.) приехал пытливым юношей в Гер-

манию из России за знаниями, но бурные события в Европе захватили

его, и он стал их активным участником. Бакунин, как и Маркс, был

другом Руге и младогегельянцем. В июне 1848 года Михаил Бакунин

был руководителем восстания в Праге, а в мае 1849 года уже необыкно-

венно мастерски руководил восстанием в Дрездене. Карл Маркс в это

время пишет в своей «Новой Рейнской газете» о позорном предатель-

стве Михаила Бакунина. Тут же вспыхнуло огромное возмущение всех

революционеров в Европе против Маркса. Опозоренный Карл Маркс

вынужден был через свою газетёнку стыдливо писать опровержение и

извиняться перед Михаилом Бакуниным.

В Германии провинции Пфальц и Баден полностью оказались в

руках восставших, на сторону которых перешли местные армейские

части. Восставшими в этих провинциях руководили Мирославский и

Виллих. Маркс в ходе этих событий 6 мая объявляет о создании орга-

низации «Конгресс рабочих союзов». А 8 мая Маркс от лица ещё только

формально существующего «Конгресса…» потребовал от Национального

собрания вооружённого сопротивления властям, но депутаты на это

не отреагировали. Тогда Маркс отправляет Энгельса к восставшим в

Эльберфельде, чтобы те двинулись с оружием на Франкфурт, где рас-

полагалось Национальное собрание.

10 мая Энгельс прибывает в город Золинген, откуда с отрядом пов-

станцев отправляется в Эльберфельд. 11 мая руководство восстания по-

ручает Энгельсу руководить возведением баррикад в городе. Но Энгельс

меньше всего этим занимается, а, выполняя задание Маркса, пристаёт

– 133 –

со своими советами к руководству революционеров. Революционеры

такого помощника, советчика и подстрекателя долго не потерпели и

14 мая Энгельса выдворяют (выгоняют) из города. Начинается полоса

неприятностей для обоих авантюристов.

16 мая Марксу вручается приказ о его высылке из Германии. А 17 мая

выходит приказ властей об аресте Энгельса. 19 мая выходит последний

номер их газеты. После чего Маркс и Энгельс покидают Кёльн и 19–

20 мая приезжают во Франкфурт, где пытаются уговорить депутатов

Национального собрания, в числе которых и оплёванный Марксом

Арнольд Руге, чтобы те пригласили во Франкфурт войска повстанцев

из Пфальца и Бадена и организовали во Франкфурте вооружённое

сопротивление. Эта «гениальная» идея парламентариев не впечатляет.

И Маркс с Энгельсом едут в Баден, где 20–21 мая пытаются на этот раз

уговорить руководство восстания, чтобы те направили свои вооружён-

ные батальоны во Франкфурт. Но их серьёзно никто не воспринимает.

Тогда отчаявшиеся Маркс и Энгельс направляются в Пфальц и 23–24

мая повторяют безуспешно ту же попытку.

Захватившие власть в Бадене и Пфальце революционеры не знают,

что дальше предпринимать, расширять дальше гражданскую войну они

не хотят, а думают создать в своих провинциях республику или ком-

муну. Как это сделать, они не знают. Войска повстанцев бездействуют,

разлагаются. На настырные советы Маркса и Энгельса руководство

восстания в ответ предлагает им присоединиться к революционерам и

принять участие в руководстве восстания. Но одно дело советовать, а

другое… И оказывается, что революционер «революционеру» — рознь.

Маркс отказывается возглавить восставших, фактически предаёт вос-

ставших и уезжает в Париж. На этом попытка Маркса оказать помощь

немецким рабочим закончилась.

Маркс отверг протянутую дружески руку Фердинантом Лассалем

(1825–1864 гг.) о совместной деятельности в деле улучшения социаль-

ного положения немецких рабочих. А ведь только благодаря действиям

и стараниям этого активиста революционного немецкого движения,

и благодаря мудрости и воле выдающегося государственного деятеля

Германии — Отто Бисмарка (1815–1898 гг.), положение пролетариата

в Германии сильно улучшилось, рабочие получили многочисленные

социальные гарантии и страховки. А как улучшил положение хотя бы

одного рабочего Маркс?..

У Энгельса обнаруживается немного больше революционности и со-

вести, он отказывается от руководства восстанием, но вместе с Марксом

в Париж не удирает. Он предложил руководству восстания свой люби-

мый конёк — написать в газету повстанцев парочку умных и горячих

статей. Он пишет первую статью, но она не нравится революционерам,

– 134 –

и они эту статью не публикуют. Измученный совестью и предательством

друга, Энгельс принимает волевое решение — возвращается в Пфальц и

присоединяется к восстанию. Он входит в руководство восстания — его

назначают адъютантом Августа Виллиха и в этой должности он служил

до конца восстания.

21 июня состоялось сражение войск повстанцев с правительствен-

ными войсками, в котором революционеры потерпели сокрушительное

поражение. К середине июля повстанцев окончательно разгромили. Ос-

тавшиеся в живых революционеры бежали в Швейцарию, вместе с ними

и Энгельс. Михаила Бакунина арестовали и приговорили к смертной

казни через повешение, но затем заменили смертную казнь на пожизнен-

ное заключение. Михаил Бакунин сидел в камере прикованный цепью

к стене. Маркс за всем этим наблюдал из Парижа.

В Париже после поражения последней революции власти навели

порядок, и бал полностью правили консервативные силы. Кроме того,

у населения уже не было мыслей о революции, — Франция переживала

мощный экономический подъём, промышленность и транспорт пере-

оборудуются в паровые машины. Невостребованный Маркс 23 августа

покинул Францию и вместе с беременной женой и тремя детьми на

следующий день прибыл в Англию, в которой уже останется жить до

конца своих дней.

С первых дней жизни в Лондоне Маркс собирается возобновить изда-

ние своей газеты «Новая рейнская газета», и безуспешно пытается найти

для этого средства. В начале сентября он задумал опять применить метод

«кукушки» и вступает в легальную лондонскую организацию «Просвети-

тельское общество немецких рабочих», которая организовала активный

сбор денежных средств для нужд немецких эмигрантов, которыми были,

в основном, уцелевшие после восстания революционеры. В октябре в

Лондон приезжает из Швейцарии Виллих, а 10 ноября и Энгельс.

На этот раз у Маркса не получилось захватить лидерство в эмиг-

рантской организации, он не может влиять на распределение денежных

средств. Пока он был один — он ничего не предпринимал. Но после

приезда Энгельса, который простил уже к этому времени Маркса, 18

ноября Маркс осуществляет новую авантюру внутри революционного

сообщества в борьбе за деньги — он вместе с Энгельсом раскалыва-

ет «Просветительское общество…», объявляя о создании ещё одной

эмигрантской организации под названием «Социал-демократический

эмигрантский комитет». И через эту организацию раскольники пы-

таются сами собирать деньги. Но у них ничего не получается, полное

фиаско и позор.

Лидеры «Просветительского общества…» (!) милосердно прощают

раскольников и приглашают их 25 декабря на рождественский банкет.

– 135 –

Маркс и Энгельс принимают приглашение, закрывают свою контору по

сбору денег и возвращаются в «Просветительское общество…».

Деятелям «Просветительского общества…» всё меньше и меньше

удаётся собрать денег с работающих. Бездельники и паразиты попа-

дают в тяжелейшее положение. И 21 марта многие газеты Германии

публикуют призыв «главного революционера Германии» — Маркса,

в котором он просит: «не оставлять эмигрантов в тяжёлом матери-

альном положении», Маркс умоляет усилить сбор денег с немецких

рабочих на жизнь революционерам, находящимся в Лондоне. Маркс

повторяет эти призывы и в апреле и в мае. Но ощутимого результата

они не дают. По лондонским пабам приходится ходить всё реже. Денег

в общей кассе «Просветительского общества…» всё меньше — делить

их всё труднее.

Маркс и Энгельс не оставили свою идею полностью взять под свой

контроль организацию, и Маркс упорно стремится к лидерству и геге-

монии над организацией. Из-за этого угрожающе назревает конфликт

между Марксом и Виллихом. Кроме того, Виллих и другие руководители

обвиняют Маркса в злоупотреблении общей кассой. В этих условиях

Маркс предпринимает «гениальный» манёвр — учитывая сложившуюся

ситуацию, он предлагает, а затем и самовольно 15 сентября принимает

решение и объявляет о переносе руководящего органа организации —

ЦК в свой любимый Кёльн, где у него осталось немало его сторонников,

бывших сотрудников его газеты (Рёзер, Дронке, Вольф и др.). Одновре-

менно Маркс пишет об этом в Кёльн, где о решении Маркса сделать их

революционным центром ещё не знают.

В это время в Кёльне активисты и сторонники революционной поли-

тики заняты обсуждением совсем других вопросов — они пишут письмо

Марксу с предложением изменить устав и программу всего движения, то

есть просят изменить знаменитый «Манифест…» (см. 7-й том). То есть в

Кёльне начали осознавать истинное положение дел, начали восприни-

мать более реально действительность и, следовательно, — изменилось

отношение к агрессивным утопическим идеям Маркса.

Маркс получил это предложение 17 сентября. В этот же день Маркса

и Энгельса изгоняют из лондонской организации, так как в результате

конфликта подавляющее число её членов приняло сторону Виллиха.

25 сентября Маркс получает ответ из Кёльна о согласии организовать

там его ЦК.

«Просветительское общество…» было общепризнанным общене-

мецким центром революционного движения, и даже воспринималось

как международный центр. Виллих и другие руководители этой ор-

ганизации понимали размеры ущерба в случае раскола организации,

и пытались всячески этого избежать. С этой целью они уже второй

– 136 –

раз пошли на мировую и предложили Марксу и Энгельсу собраться 9

октября, чтобы обсудить конфликт и найти пути выхода из него, этим

избежав раскола всего движения. Но Маркс амбициозно отвергнул их

миролюбивое предложение, приняв его за проявление слабости, и пере-

шел к нападению, стремясь взять реванш — 11 ноября Маркс предложил

руковод ству организации «Союз коммунистов», которая существовала

в этот период сугубо формально на фоне деятельности «Просветитель-

ского общества…», исключить из её рядов Виллиха и его сторонников.

Но подавляющее большинство «Союза коммунистов» не поддержало

предложение Маркса, и оно не прошло.

Для Маркса и Энгельса наступили самые тяжёлые и позорные

времена — их отвергли почти все, их отвергли свои — революционеры.

Кроме того, их отогнали от общей кассы, лишили денег — средств к су-

ществованию. Маркс не поехал в Кёльн и тем более — он не переделал

«Манифест коммунистической партии», который уже тогда отвергло

подавляющее большинство революционеров (а в России революцио-

неры преклонялись перед ним большую часть XX века).

В этой ситуации Энгельс оставляет Маркса и уезжает в Манчестер

работать в фирме отца, чтобы заработать на себя и на Маркса. Наступил

1851 год. Энгельс работает — торгует, оставил игры в революцию. А

что делает Маркс на деньги Энгельса? — Маркс борется против рево-

люционеров, он объявил им войну и усердно плетёт против них козни.

Революционеры организовали международное совещание и митинг под

названием «Банкет равных», на который пригласили всех руководи-

телей рабочих организаций и прогрессивных общественных деятелей.

Маркс туда не пошёл, но послал своих шпионов «с целью получения

информации». Уже известно — Маркс организатор никудышный, — эту

его шпионскую затею довольно легко и быстро разоблачили, а шпионов

побили и выбросили на улицу. Маркс очередной раз опозорился, причём

перед лицом многочисленных уважаемых деятелей революционного

движения, перед международной общественностью.

После всего этого, разочарованный этими горе-революционерами

и этой мутной суетой, Август Виллих (1810–1878 гг.), единственный

настоящий лидер, которого, в отличие от Маркса, всегда поддерживали

соратники, уплыл в США, где принял участие в гражданской войне на

стороне северян, получил чин генерала, много наград и до конца жизни

занимал высокие военные посты в США.

В Кёльне осудили несколько сторонников Маркса. Причём по рос-

сийским меркам приговор был очень мягким: четырёх оправдали, одному

дали 6 лет, а остальным по 2–3 года. Маркс 14 ноября узнаёт об этом

приговоре суда, — неожиданно его охватывает панический страх, и уже

17 ноября он объявляет о закрытии «Союза коммунистов».

– 137 –

Энгельс в своей книге о Марксе (1877 г.), ещё при жизни Маркса,

писал об этом периоде: «После осуждения членов Союза коммунистов в

Кёльне Маркс отошёл от политической агитации…». Фридрих не может

объяснить — почему отошёл. И здесь можно задать вопрос — Маркс

струсил? По его действиям и раньше можно было заподозрить его в

трусости. Маркс, вероятно, понял что вся ситуация стала угрожать и его

свободе. Он также понял, что эксперименты, в которые он ударился, это

не эксперименты с реактивами или семенами, это эксперименты с жи-

выми людьми — огромная ответственность перед ними. И от осознания

всего этого Маркса охватил страх и ужас. К тому же, к этому моменту он

устал продвигать мировую революцию и разочаровался в собственной

идее. Этот период был крайне тяжёлым для Маркса, он часто болел,

трагедия в семье, трагедия в его деятельности — всё это обусловило его

надлом. И Маркс оставил революционную деятельность.

Специалисты института марксизма-ленинизма отмечали скромно,

что Маркс стал изучать языки и читать новую литературу. Энгельс в био-

графической книге о Марксе очень мало описывает последующий период

с 1853 по 1864 г., а период с 1864 по 1871 гг. и вовсе молчаливо пропускает.

Что же делали наши «герои» в течение 18 последующих лет?

Они работали журналистами на буржуазную американскую газету

«Нью-Йоркская ежедневная трибуна». Более 500 статей за десять лет

работы в этой газете настрочил Маркс. Никому не интересные — они

занимают огромную часть томов «произведений» Маркса… О чём и как

писали в прессе основоположники марксизма мы можем увидеть, загля-

нув нескромно в их дружескую переписку, — Маркс Энгельсу:

«Дорогой Фред! Ты, по-моему, напрасно опасаешься подносить анг-

лийскому филистеру, читателю журнала, такие простые формулы, как

Д-Т-Д и т. д. Напротив… Весь фокус состоит в том, чтобы мистифици-

ровать читателя…». И добавляет к этому: «…ты на самом деле слишком

стесняешься».

Или ещё — Маркс Энгельсу: «Я рискнул на свою ответственность

предсказать это, так как вынужден был заменять тебя в «Трибуне» в

качестве нашего корреспондента… Возможно, что я оскандалюсь. Но то-

гда всё же можно будет как-нибудь выпутаться при помощи небольшой

диалектики. Разумеется, свои предсказания я изложил таким образом,

чтобы быть правым и в противоположном случае». Энгельс Марксу

— «Теперь хорошо бы ещё в будущем году иметь плохой урожай на

зерно, и тогда начнётся настоящая музыка» (цитаты из исследования

И. Шафаревича).

В этот период журналисты Маркс и Энгельс сыграли роль европей-

ских демократов — сделали врагом номер один всей Европы Россию,

изливали на неё всю свою желчную журналистскую критику. Энгельс

– 138 –

внимательно изучал оборонительные возможности Кронштадта, так

как считал это направление лучшим для нападения на Россию. К тому

же оба усердно подстрекали поляков к освободительной борьбе против

России. Им это удавалось, вспыхивали восстания поляков — погибли

сотни тысяч людей, толку никакого не было.

Когда Маркс и Энгельс собрали очередной раз в Лондоне (28 сен-

тября 1864 год) собрание своих демократов в знак солидарности с по-

ляками, то по ходу этого собрания по чьей-то идее решили проводить

подобные собрания регулярно — объявили о создании Международного

Товарищества Рабочих — Интернационала, который неожиданно стал

бурно развиваться. А Маркс и Энгельс стали в нём только помехой и

тормозом, — опять начались конфликты, пошла острая критика в их

сторону. Свои же соратники по демократии и революционной деятель-

ности увидели в действии истинное лицо обоих. Интернационал трещал

по швам из-за раздоров. Маркса обвиняли в наглых диктаторских за-

машках. Видя полную беспомощность в работе своих лидеров — Маркса

и Энгельса, внутри организации создавались альянсы, группировки,

которые выходили для осуществления самостоятельной деятельности,

— таким образом, отделились, ушли из Интернационала за нашим Ми-

хаилом Бакуниным национальные отделения США, Англии, Испании,

Бельгии, Голландии, Италии. А что осталось за Марксом?

Маркс и Энгельс суетились, не знали, что делать. И в этой ситуации

беспомощности лучшим выходом для них было прибегнуть к старому

излюбленному и проверенному надёжному способу, выходу — вообще

закрыть эту беспокойную контору и перестать играть в революцион-

ные игры. Что и было сделано. Неудачи продолжали преследовать

Маркса.

В войне с Пруссией (1870–1872 гг.) одна французская армия была

легко разбита, а другая сдалась в плен. Прусские войска окружили

Париж. Французский король и правительство были беспомощны. В

этой ситуации воспламенённые патриотическими чувствами парижа-

не захватили власть, опять создали Коммуну и осуществили проект

Маркса — установили свою диктатуру. На этот раз французские ре-

волюционеры были уверены — ведь у них была на этот раз «верная»

«научная» революционная теория Маркса(!!?). В результате трагедия

получилась потрясающей. Установлена диктатура народа, большинство

которого — пролетарии, разрушена старая бюрократическая государст-

венная машины, разрушено само государство, рабочие у власти — и что

дальше? А дальше — полнейший вакуум, пустота, полнейшая неизвест-

ность — тупость, незнание и недоработка Маркса, потому что Маркс и

Энгельс не верили в осуществление своих идей, они занимались чистой

болтологией, схоластикой. Они думали поиграть в модные демокра-

– 139 –

тические игры интеллигентов — и сделать на этом имя общественных

деятелей и учёных, получить славу. Но всё оказалось на много серьёзнее

и трагичнее.

Для Маркса и Энгельса события в Париже были большой неожи-

данностью. Они теоретически предполагали, что если что-то и может

произойти, то только именно в Англии, где имеется мощный, сплочён-

ный и сознательный пролетариат.

Итак, французские рабочие пришли к власти и не знают — как жить

и что делать дальше. Вы думаете — Маркс им что-то подсказал? Или

может — он всё бросил и поехал возглавить своё ожившее теоретическое

детище, как это сделали многие революционеры? В Париже творился

кошмар — полное неведение, хаос, сумятица, революционеры метались,

не знали что делать, на ходу экспериментировали, как и раньше — спо-

рили, обвиняли друг друга, казнили друг друга.

В это время Маркс как журналист -«специалист» по этой пробле-

матике объяснял европейской и американской общественности проис-

ходящее в Париже... Это восстание было потоплено в крови в прямом

смысле. Бессмысленно погибли сотни тысяч французов.

Кощунственными выглядят комментарии наших «героев» после

гибели Парижской Коммуны, — происшедшее следует оценивать «как

зарю великой социальной революции, которая навсегда освободит чело-

вечество от классового общества» — объяснял «авторитетно» Маркс.

Энгельс после парижских событий (1871 г.) дал оценку себе и дру-

гу Карлу: «Гениальная прозорливость основоположников научного

коммунизма»…

Конечно, после всех этих событий, эти два «научных» деятеля

окончательно опозорились и потеряли весь свой авторитет в Интер-

национале, в котором требовали смены руководства. Энгельс в 1872

году, защищая свой авторитет, в статье «Об авторитете» так объяснял

неразумным революционерам необходимость оставить его и Маркса во

главе Интернационала:

«Что стало бы с первым же отправленным поездом, если бы был

уничтожен авторитет железнодорожных служащих по отношению к

господам пассажирам?»

Погибло около полумиллиона реальных пассажиров поезда под

названием «Маркс — Парижская Коммуна», а Энгельс… — даже не

может предположить, что два машиниста этого поезда — сумасшедшие

кровожадные маньяки. Причём кровожадное сумасшествие Энгельса

никак не могло закончиться — вот к чему он красиво патетически при-

зывал после Парижской Коммуны поляков в 1875 году: «политическое

положение, в которое поставлена Польша, насквозь революционно,

что оно не оставляет Польше иного выбора, как быть революционной

– 140 –

или погибнуть». Энгельсу было мало полумиллиона бессмысленных

смертей коммунаров и ещё большего количества (!) погибших поляков

в восстании в России 1862–1863 гг.

Когда мы будем исследовать события в России, инициированные

марксистами после 1917 года и вопросительно с ужасом смотреть на

миллионы трупов российских граждан, то стоит помнить «отцов» мар-

ксизма. Маркс в отличие от Энгельса, вероятно, осознавал в какой-то

мере всю произошедшую трагедию и чувствовал свою ответственность

за эти многие сотни тысяч погубленных жизней. Вероятно, мучился не

столько совестью — сколько сомнениями, и в результате сильно подор-

вал своё здоровье — у него стали часто происходить нервные припадки.

Вот что он пишет 8 марта 1881 года (том 19) в своём ответном письме

российской террористке В. И. Засулич: «Дорогая гражданка! Болезнь

нервов, периодически возвращающаяся в течение последних десяти лет,

помешала мне раньше ответить на Ваше письмо…».

Об этих сомнениях говорит и закрытие Марксом Интернационала

с интересной формулировкой, — Энгельс: «многие элементы, пытались

использовать так быстро выросшую славу Товарищества… Надо было

принять героическое решение, и опять-таки именно Маркс принял и

провёл его на Гаагском конгрессе... как правильно было это решение, был

положен конец всяким попыткам устраивать от имени Интернационала

бесполезные путчи…», — вот так и не иначе теперь основатели марксизма

называли революции и национал-освободительные восстания.

Понятно, что закрытием одной организации нельзя положить конец

различным революциям и тем более национальным освободительным

восстаниям, — ведь это процесс объективный исторический, космический

— по словам Н. Бердяева. И здесь важный и тонкий момент в понимании

истории, ибо еврейские исследователи часто в неком оправдании крова-

вых деяний в России после 1917 года цитируют это высказывание Н. Бер-

дяева, якобы это процесс объективный Космический, — воля Бога.

Здесь необходимо внимательно различать две разные вещи ка-

сательно революций, которые являются сложными в определении и

понимании. Одно дело, когда люди недовольны своим положением и

это недовольство накапливается и через какое- то время происходит

качественное изменение этого накопления — преодоление порога страха,

взрыв негодования, агрессивные действия с целью изменения положе-

ния. Это относится ко всем национально-освободительным движениям

и к народным восстаниям — как во главе С. Разина или Е. Пугачева. Эти

события можно назвать естественными или космическими по Бердяеву.

Показательный признак этих революций — желание улучшить жизнь

народа и ещё больший — итоги, то есть реальное улучшение жизни людей

после успешного завершения революции.

– 141 –

Другое дело — это совершение революций с алчной целью захвата

власти ради власти, славы и обогащения. Эти революции следует назы-

вать искусственными. В данном случае улучшается положение только

новой верхушки, а положение народа остаётся прежним или даже хуже.

И «по делам» захватчиков власти всё видно — так было в России в 1917 г.

К искусственным революциям можно отнести многие дворцовые и го-

сударственные перевороты.

Но в истории были также случаи, когда личность или группа людей

преследовала одновременно две цели — стать у власти, остаться славным

в истории и одновременно осуществить благородную цель — улучшить

жизнь своего народа, пример этого — Наполеон. Искусственными сле-

дует считать и те революции, когда в них участвуют большие массы

народа, недовольство которого искусственно подогревается различными

средствами воздействия на сознание, мышление людей, например, —

пропагандистскими листовками, речами, телепередачами, обещаниями,

«оранжевыми заквасками». Недовольство народа также можно поднять

до критической точки провокационными действиями, вызывающими

всплеск возмущения — это умышленные действия, компрометирую-

щие власть: убийства, поджоги и искусственное создание ситуаций, за

которое несёт ответственность существующая власть: искусственное

создание голода, дестабилизация жизни террором, обвалом стоимости

— денег, сильным подорожанием продуктов питания и т.п. Пример

этих революций — это революции инициированные братьями Бланк во

Франции, в России 1905 и 1917 гг. В России положение народа после

революции 1917 года стало катастрофически плохим, не считая мил-

лионов убиенных.

Понятно, что чаще всего создатели искусственных революций пыта-

ются их выдать за естественные, истинно народные, а себя изображают

добровольными помощниками народа; ну… — некому было возглавить,

так получилось — не было грамотных, попросили — возглавили… Так

ведь миллионы были убиты… — Ну да, было… — так ведь времена тогда

были такие неспокойные… — все друг в друга стреляли… Вот и всё, — и

тема исчерпана.

Вернёмся к нервным припадкам Маркса и его озарению — «беспо-

лезности путчей». Маркс и Энгельс, ликвидировав Интернационал и

сделав заявление на эту тему, — как бы сняли с себя ответственность за

всё революционное, происходящее отныне в мире, и более того — осу-

дили это, и они теперь чисты перед интеллигентной Европой. Но если

бы Маркс осознал и признал полностью всю ошибочность и опасность

своего марксизма, то не только бы ликвидировал свою международную

террористическую организацию, но и публично объявил бы об оши-

бочности своего марксизма — диктатуры пролетариата, уничтожения