Ключник Роман. Лекции в народном университете Том 3. Террористическая война в России 1878-1881гг

Подождите немного. Документ загружается.

– 172 –

оброк. Делали и еще проще: закладывали, продавали или обменивали

(не всё ли равно?) крестьян и, осуществив денежки, уезжали в Париж

способствовать изданию французских радикальных газет и журналов

для спасения уже всего человечества, не только русского мужика.

Вы уверяете, что их всех заедала скорбь об крепостном мужике? Не

то чтоб о крепостном мужике, а вообще отвлеченная скорбь о рабстве в

человечестве: "Не надо-де ему быть, это непросвещенно, liberte, дескать,

еgalite et fraternite". Что же до русского мужика лично, то, может быть,

скорбь по нем даже и вовсе не томила этих великих сердец так ужасно. Я

знаю и запомнил множество интимных изречений даже весьма и весьма

"просвещенных" людей прежнего доброго старого времени. —

"Рабство, без сомнения, ужасное зло, — соглашались они интимно

между собой, — но если уже всё взять, то наш народ — разве это народ?

Ну, похож он на парижский народ девяносто третьего года? Да он уж

свыкся с рабством, его лицо, его фигура уже изображает собою раба, и,

если хотите, розга, например, конечно, ужасная мерзость, говоря вообще,

но для русского человека, ей-богу, розочка еще необходима: "Русского

мужичка надо посечь, русский мужичок стоскуется, если его не посечь,

уж такая-де нация"", — вот что я слыхивал в свое время, клянусь, от

весьма даже просвещенных людей».

На утверждение либералов — «Кто ж, как не они, подготовили обще-

ство наше к упразднению крепостного права?" — Ф. М. Достоевский от-

вечал: «Отвлеченной болтовней разве послужили, источая гражданскую

скорбь по всем правилам, — о, конечно, всё в общую экономию пошло

и к делу пригодилось. Но способствовали освобождению крестьян и

помогали трудящимся по освобождению скорее такого склада люди,

как, например, Самарин, а не ваши скитальцы».

В Лондоне А. Герцен и Н. Огарев основали Вольную русскую ти-

пографию, и стали издавать журнал под старым масонским названием

«Полярная Звезда» (с 1855 г.), а затем «Колокол»(с 1857 г.). И даже

после поражения России в Крымской войне и гибели Николая I, когда

по общему признанию в России наступила политическая оттепель,

они помогали врагам России — вели информационную войну против

России. Ненависть этой категории интеллигентов каким-то чудным

образом переносилась на всю Россию, и они неистово желали ей беды,

зла, поражения — «Для меня, как для русского, дела идут хорошо, и уже

(предвижу) падение этого зверя Николая. Если бы взять Крым, ему при-

шёл бы конец, а я со своей типографией переехал бы в английский город

Одессу…», — писал 19 июня 1854 года А. Герцен итальянцу А. Саффи.

«Высадка союзников в Крыму в 1854 году, последовавшие затем пораже-

ния при Альме и Инкермане и обложение Севастополя нас не слишком

огорчили; ибо мы были убеждены, что даже поражение России сноснее

– 173 –

и полезнее того положения, в котором она находилась в последнее вре-

мя» — писал «духовный брат» А. Герцена масон А. И. Кошелев.

Ближайший друг и помощник в Англии А. Герцена богатый барин

Николай Огарев (1813—1877), который даже не обиделся на Герцена за

то, что тот отобрал у него «по-дружески» любимую жену, писал вдох-

новенно в стихах:

Да будет проклят этот край,

Где я родился невзначай.

Уйду, чтоб в каждое мгновенье

В стране чужой я мог казнить

Мою страну, где больно жить…,

И, может дальний голос мой…

Накличет бунт под русским небосклоном

Ещё один эмигрант, «изгнанник» добровольный, член «О. Р. И.»

и, конечно же, — «духовный брат», покинувший Россию задолго до

«мрачного семилетия» в 1835 году, доцент Московского университета

Печорин также вдохновенно писал стихами:

Как сладостно отчизну ненавидеть,

И жадно ждать ее уничтоженья,

И в разрушении отчизны видеть

Всемирного денницы пробужденья.

Наблюдая эту тревожную картину, сильно переживал Ф. М. До-

стоевский:

«Неужели и тут не дадут и не позволят русскому организму развить-

ся национально, своей органической силой, а непременно обезличенно,

лакейски подражая Европе? Да куда же девать тогда русский-то орга-

низм? Понимают ли эти господа, что такое организм? А еще толкуют о

естественных науках! "Этого народ не позволит", — сказал по одному

поводу, года два назад, один собеседник одному ярому западнику. "Так

уничтожить народ!", — ответил западник спокойно и величаво. И был

он не кто-нибудь, а один из представителей нашей интеллигенции»

(«Дневник писателя»).

По поводу этих морально-нравственных уродов и ненавистников

Отечества стоит заметить, — ну не нравится вам монархия как форма

организации общества — это ваше право и понятная идеологическая

позиция, мировоззрение, или не нравится именно император Нико-

лай I — тоже ваше право, понятная позиция, дело вкуса и мировоззрения,

– 174 –

но господа-товарищи(!) — матушку Россию, Родину, Отечество за что

клясть, ненавидеть, желать её уничтожения и погибели?!! И способст-

вовать этому?!! Ведь Герцен и Огарев дали немалые по тем временам

финансы знаменитому террористу Нечаеву на его подрывную деятель-

ность и теракты в России.

Мы наблюдаем — когда кислотная огульная критика определённой

категории интеллигенции, их болезненное тотальное критиканство

всего отечественного на какой-то стадии перерастает во враждебность

к России, во вражескость, в «высокое» уродство и предательство.

Повторюсь, — не только в СССР при красных демократах-больше-

виках, но и сегодня, в 21 веке, при синих демократ-либералах эти мо-

рально-нравственные уроды и откровенные враги России представлены

во всех учебниках для наших школьников и студентов как страдальцы,

герои и выдающиеся умы, и их именами названы улицы и универси-

теты…Современные идеологи полностью поменяли понятие «добра»

и «зла», смешали, всё перепутали, закамуфлировали наоборот и дурят

нашу молодёжь, да и взрослых тоже. Обратите внимание — ни в одном

современном учебнике вы не обнаружите множество фактов и цитат,

приведенных в этой главе, — их «забыли», их «почему-то» «не заметили»,

идёт целенаправленная подтасовка и гримировка до неузнаваемости

российской истории.

Причем тема сегодня актуальна как никогда — все телеканалы за-

полнены новыми «Герценами», «Огаревыми» и «Белинскими», которые

фанатично преклоняются перед Западом и хулят всё отечественное,

например, — послушайте Новодворскую; интересно, — назовут когда-

нибудь и её именем российский университет?

Рассматривая историю середины 19 века, мы наблюдаем важный

трагический исторический момент — зарождение большевизма, в его са-

мом худшем кровавом проявлении. В предыдущей главе мы наблюдали

появление в этот период на основе масонского мировоззрения марксизма

и призывы К. Маркса к терроризму. А в этот период в России мы наблю-

даем тенденцию — когда российская прозападная интеллигенция дошла

до края, после которого начинается терроризм и революция. А вскоре

наступит момент, — когда эта интеллигенция сольётся с марксизмом и

весь этот процесс возглавят еврейские агрессивные лидеры; и это всё

произойдёт при правлении Александра II.

От этих теоретиков до конкретных террористов-бомбистов, до

покушений даже на императора-реформатора оставался всего лишь ко-

роткий шажок. Об этом уже конкретно и откровенно писал друг А. Гер-

цена В. Белинский, которого Герцен называл: «самая революционная

натура николаевской России». Этот автор «Левиафана» писал: «Я понял

и Французскую революцию и её римскую помпу… Понял и кровавую

– 175 –

любовь Марата к свободе, его кровавую ненависть ко всему, что хотело

отделяться от братства с человечеством…» (в письме к Боткину). А что

делать с той частью человечества, с теми миллионами людей, которые

имеют другое мнение и не поддерживают идеи масонского братства?

Ответ на этот вопрос и соответственно следующий «прогресс» Бе-

линского выглядел так: «Я начинаю любить человечество по-маратов-

ски, чтобы сделать счастливою малейшую часть его, я, кажется, огнем и

мечом истребил бы остальную». А это уже теория геноцида и фашизма

в худшем его понимании. Это убеждение Белинского более известно

в другом его знаменитом высказывании: «Люди так глупы, что их на-

сильственно надо вести к счастью. Да и что кровь тысячей в сравнении

с унижением и страданием миллионов».

Поэтому Н. Бердяев в 20-м веке с полным правом сказал: «В Белин-

ском был уже потенциальный марксист..», «Белинский предшественник

большевистской морали…», «Он уже утверждал большевистскую мораль»,

«У Белинского в последний его период можно найти оправдание “чекиз-

ма”». Да, — это было обоснование грядущего кровавого большевизма.

Можно образно отметить, что вышеназванные либеральные радика-

лы, ненавистники России были в центре этой негативной тенденции —

как косточка в сливе, а вокруг было много либеральной мякоти — много

сочувствующих, и это была не только либеральная молодежь или «про-

грессивная» часть интеллигенции, на другую часть общества обратил

внимание Ф. М. Достоевский:

«В детстве моем я видел раз на большой дороге фельдъегеря, в мун-

дире с фалдочками, в трехуголке с пером, страшно тузившего в загорбок

ямщика кулаком на всем лету, а тот исступленно стегал свою запарен-

ную, скачущую во весь опор тройку. Этот фельдъегерь был, разумеется,

по рождению русский, но до того ослепший и оторвавшийся от народа,

что не мог иначе и объясняться с русским человеком, как своим огром-

ным кулачищем вместо всякого разговора.

А, между тем, ведь он всю жизнь свою провел с ямщиками и с разным

русским народом. Но фалдочки его мундира, шляпа с пером, его офи-

церский чин, его вычищенные петербургские сапоги ему были дороже,

душевно и духовно, не только русского мужика, но, может быть, и всей

России, которую он искрестил всю взад и вперед и в которой он, по всей

вероятности, ровно ничего не нашел примечательного и достойного

чего-нибудь иного, кроме как его кулака или пинка вычищенным его

сапогом. Ему вся Россия представлялась лишь в его начальстве, а всё,

что кроме начальства, почти недостойно было существовать. Как такой

может понимать суть народа и душу его!

Это был хоть и русский, но уже и "европейский" русский, только

начавший свой европеизм не с просвещения, а с разврата, как и многие,

– 176 –

чрезвычайно многие начинали. Да-с, этот разврат не раз принимался у

нас за самый верный способ переделать русских людей в европейцев.

Ведь сын такого фельдъегеря будет, может быть, профессором, то есть

патентованным уж европейцем. Итак, не говорите о понимании ими

сути народной».

Закончить тему «новых русских людей», с остервенением

бросившихся перегрызать национальные корни и культуру себе,

и которые, по утверждению Ф. М. Достоевского, почти все были

из барского, господского общества, можно меткой басней И. А.

Крылова:

Свинья под Дубом вековым

Наелась желудей досыта, до отвала;

Наевшись, выспалась под ним;

Потом, глаза продравши, встала

И рылом подрывать у Дуба корни стала.

"Ведь это дереву вредит, —

Ей с Дубу Ворон говорит, —

Коль корни обнажишь, оно засохнуть может". —

"Пусть сохнет, — говорит Свинья, —

Ничуть меня то не тревожит:

В нем проку мало вижу я;

Хоть век его не будь, ничуть не пожалею;

Лишь были б желуди: ведь я от них жирею". —

"Неблагодарная! — примолвил Дуб ей тут:

Когда бы вверх могла поднять ты рыло,

Тебе бы видно было,

Что эти желуди на мне растут".

Вот в этих сложных условиях Александр II принял власть над

Россией; — не позавидуешь. К тому же в России продолжали тайно су-

ществовать масонские организации, члены которых занимали высокие

посты — «Великим наместным мастером Великой провинциальной

ложи шведского обряда был не кто иной, как сам министр внутренних

дел (1855—1861), старый масон С. С. Ланской», — отметил в своём ис-

следовании специалист по истории масонства В. Брачев.

Александр II получил прекрасное всестороннее образование, знал

несколько языков, объехал почти всю Россию и европейские страны, и

даже Римский папа Григорий 16-й после знакомства с ним в его честь

иллюминировал купол собора Святого Петра. Правда Александр поче-

му-то не мог найти в России достойную девушку и женился на Гессен-

Дармштадтской принцессе.

– 177 –

В России упорно витала ошибочная идея, что если отменить

крепостное право, то чудным образом решатся все проблемы и глав-

ное — снизится уровень недовольства в обществе, снизится уровень

революционности. Весь ход российской истории после отмены крепо-

стного права показал ошибочность, ложность этой идеи, этой надежды.

Конечно, крепостное право необходимо было отменить, но ещё важнее

было создать другую, новую эффективную форму организации жизни и

сельскохозяйственного производства. А эту задачу взялся решать лишь

в начале 20-го века Столыпин.

С воцарением на российский престол Александр II довольно быстро

приступил к либеральным реформам. И уже в 1856 году он дал евреям

много прав и снял много ограничений для них, подписал указ об отмене

закона о еврейских кантонистах, и сам институт кантонистов упразднил.

Более того, — Александр II благородно и щедро простил евреям нако-

пившуюся огромную недоплату налогов. К этому вопросу императору

приходилось возвращаться ещё не раз, ибо, как утверждает еврейский

историк Ю. Гессен — в течение последующих пяти лет задолженность

по налогам опять серьёзно возросла (на 22%). В этом же 1856 г. был об-

разован очередной правительственный комитет по еврейским вопросам

(седьмой по счету), потому проблем, связанных с еврейской общиной,

в стране было ещё много. Например, как отметил в своей книге свя-

щенник Ипполит Лютостанский: «В 1855 г. 10 мая рассматривалось в

петербургском сенате дело о Шапирах — Зусе Альперовиче и Давиде;

оба еврея были осуждены на каторжные работы и наказаны шпицруте-

нами за умерщвление крестившегося еврея». Этот же И. Лютостанский

фиксировал очередной факт экономической эспансии:

«Вследствие огромного наплыва евреев в последние годы в Пе-

тербурге усилилось естественным образом и барышничество… Евреи

сразу оттерли петербургских местных барышников. Так, на аукционах

в ссудной казне покупателями драгоценностей в настоящее время яв-

ляются почти исключительно евреи, действуя нередко сообща, целым

кагалом…

Что касается нового Александровского рынка в Петербурге, то здесь

евреи завоевали себе положительно первое место, и туземные торгаши

совсем его уступили евреям. Теперь ряды этого рынка названы еврей-

скими. Следовательно Петербург и Москва уже евреями забраны; биржи

этих столиц открыто уже настраиваются по еврейскому камертону…».

Хотя кагалы были российским правительством запрещены ещё в

начале 40-х, однако евреи продолжали жить и действовать обособленной

диаспорой, организовано и по своим законам.

С целью проведения большой реформы в деревне, отмены крепост-

ного права в 1857 году Александр II образовал Секретный комитет по

– 178 –

крестьянскому вопросу, а в 1858 — аналогичные комитеты в регионах:

Губернские комитеты. К этому времени вышла интересная работа

Константина Дмитриевича Кавелина (1818–1885 гг.) под названием

«Записки об освобождении крестьян России», которая, несмотря на

различные перипетии судьбы автора и его работы, легла в конечном

итоге в основу Крестьянской реформы. Не стоит забывать, что боль-

шую предварительную работу для этого провёл его предшественник

Николай I, о чём «почему-то» в большинстве случаев умалчивают; мы

это подробно рассматривали в предыдущей главе.

Известный историк Ключевский по этому поводу отмечал: «Крепост-

ной вопрос не был разрешен, но благодаря законам Николая I разрешить

его стало возможным юридически. Во-первых, из вопроса о частной

собственности землевладельца он превратился в вопрос о выкупе земли

для вольных крестьян; с почвы гражданского права вопрос перешел на

почву права государственного; благодаря законодательству Николая

следующее царствование могло дать крепостным личную свободу без

выкупа. В этом законодательстве явлена мысль, что крепостной чело-

век —не простая собственность частного лица, а прежде всего — поддан-

ный государства… Царствование Николая не достигло своих целей, но

подготовило законодательством почву для их достижений».

В 1857 году император Александр II делает большой милостивый

жест — существенно смягчает наказание самому знаменитому в мире

революционеру — Михаилу Бакунину, который в России семь лет си-

дел в камере-одиночке, — из тюрьмы отправил М. Бакунина в ссылку в

Сибирь. В Россию арестованного и осуждённого пожизненно Бакунина

прислали ещё при Николае I немецкие власти в виду нежелания его

содержать до конца его жизни. Это именно про М. Бакунина префект

парижской полиции во время революции 1848 года Косидьер сказал

знаменитую фразу: «В первый день революции это — клад, а на другой

день его надо расстрелять». Если Маркс был первым террористом в

Европе — как теоретик и журналист-подстрекатель, то на практике в

то время первым был, бесспорно, М. Бакунин с его террористическим

окультуренным лозунгом: «Страсть к разрушению есть в тоже время —

творческая страсть». В главе, посвящённой Марксу, уже упоминалось

о подвигах Бакунина в Чехии и Германии, а теперь после милости

Александра II он в 1860 году сбежал из ссылки из Иркутска и через

Японию и Америку в 1861 году приехал в Лондон к Марксу и Герцену,

где вошёл в руководство местной революционной организации, а в 1862

году он уже вернулся в Россию, чтобы принять участие в восстании в

Белоруссии и Польше.

После подавления восстания Бакунин в 1864–1867 гг. залечивает

свои раны в Италии, где работает над своими революционными тео-

– 179 –

риями. В 1867 он уже в Швейцарии, в масонский ЦК «Лиги Мира», а

в 1868 входит в руководство Интернационала и фактически отбирает

его у надувающего щёки Маркса. После закрытия Интернационала

Михаил Бакунин входит в руководство восстания в Испании в 1873 г.,

а в 1874 г. он уже руководит восстанием в Италии. И в 1876 в Берне его

бунтарский дух от полученных телесных ран покидает нашу планету.

Вот такого джинна выпустил на свободу на волне оттепели Александр II,

и чем это обернулось для многих народов и стран.

В 1859 г. российский император отменил евреям запрет 1835 года

брать в аренду или в управление населённые помещичьи земли, — «что-

бы несколько расширить перед евреями ограниченное поле экономи-

ческой деятельности». На самом деле это было очень рискованное, не

просчитанное мероприятие, которое уже здорово аукнется через 20 лет

защитными крестьянскими погромами в глубинке России. Кроме того,

Александр разрешил евреям покупать земли в черте оседлости и в этом

же 1859 г. отменил черту оседлости для некоторой категории евреев —

для купцов первой гильдии, а с 1861 г. — и для второй гильдии и для

евреев, окончивших университеты.

В этот период происходило бурное развитие еврейского сообщест-

ва в России и накопление ими крупных капиталов, Литман Фейгин и

Евзель Гинцбург основали в 1859 г. крупнейший в России банкирский

дом, процветали еврейские сахарозаводчики, торговцы и «факторы» —

еврейские посредники-спекулянты. Крупнейшие еврейские бизнесмены

строили железные дороги, например, Самуил Поляков построил шесть

железнодорожных веток. А с развитием железных дорог намного актив-

нее пошла торговля сахаром, зерном и особенно лесом.

В связи с этим возросла роль и портов. И в этот момент стоит на-

помнить историческое явление, отмеченное израильским историком

Я. Рабиновичем: «С основанием Одессы многие корчмари оставили своё

дело и переселились в новый город, где занялись мелочной торговлей.

Заселение Одессы шло путём довольно необычным. Жажда наживы и

свободной разгульной жизни привлекла сюда тысячи авантюристов».

В 1859 г. евреи устроили в Одессе очередной греческий погром — бой

с греками за доминирование в контрабанде и оптовой торговле, и здо-

рово потеснили греков в этом деле. Забегая немного вперёд, следует

добавить, что в 1871 году в Одессе евреи очередной раз напали на гре-

ков, и в результате кровавого трехдневного уличного боя окончательно

вытеснили греков и захватили город, фактически ставший их столицей

в России. Памятуя историю, можно с иронией заметить, что если евреи

захватили самый знаменитый порт в самой Греции — Александрию

в период расцвета Греции, то имели ли шансы греки в борьбе против

евреев в России?...

– 180 –

В 1861 г. Александр II отменил запрет евреям брать на откуп отдель-

ные доходы с имений и был отменён запрет занимать в армии должности

унтер-офицеров и писарей. Но, вероятно, Александр II не успевал так

быстро отменять запреты и давать вольности, как этого хотели евреи

и другая прогрессивная общественность, потому что в этом же году

произошли серьёзные студенческие волнения в Петербурге, в которых

своим бунтарством выделились евреи Михаэлис, Утин и Ген. Этим пыта-

лись ещё более ускорить проведение либеральных реформ Александром

II, по иронии судьбы считая, что эти реформы являются результатом

проигрыша России в Крымской войне, и проявлением трусости и сла-

бости российского монарха.

И Александр II спешит со своими либеральными реформами-пос-

лаблениями и в результате не дорабатывает как следует, крестьянскую

реформу и — своим знаменитым «Манифестом» от 19 февраля 1861

года отменил крепостное право. Всё… — теперь казалось бы в России

всё должно быть хорошо, и все должны быть довольны.

Но оказалось, что великий реформатор «забыл» о поляках, которые

на протяжении 70 лет пытаются вернуть себе свободу. И поляки ему об

этом напомнили крупнейшим в XIX веке восстанием в 1862–1863 гг. В

этом восстании на стороне поляков приняли участие различным образом

революционеры многих стран от Маркса и Энгельса до Бакунина. Но

еврейское общество в России, как мы уже ранее отмечали признание

Менделя, выступило на стороне российских властей.

Александр II решает не давать свободу полякам и восстание пыта-

ется потопить в крови. Российские войска долго не могут справиться с

восставшими, так как восстание возглавляет профессиональный русский

офицер, по национальности поляк — Ярослав Домбровский (1836–1871

гг.), который после окончания кадетского корпуса в Санкт-Петербурге

4 года воевал на Кавказе с горцами и был награждён за это боевыми

наградами. Его друг и второй лидер восстания по национальности

белорус Валерий Врублевский(1836–1908 гг.) также получил высшее

образование в Санкт-Петербурге. Руководителей этого восстания рос-

сийские власти так и не арестовали, они после поражения восстания

были генералами Парижской коммуны 1871 года.

После этого восстания, несмотря на все либеральные реформы, Алек-

сандр II получил стойкое прозвище «кровопийца» и уже свои новоис-

печённые революционеры-террористы стали готовиться к его убийству.

Кстати, такое прозвище не получал даже Николай II. Александр II к тому

же после восстания отменил ряд уже дарованных им льгот.

Произошла довольно назидательная история: можно уверенно

утверждать — лучше бы Александр II не начинал свои реформы и

послабления, чем частично дал свободы и затем опять забрал. Теперь

– 181 –

же началась целая череда покушений на жизнь российского монарха.

Середину 60-х годов XIX века, после польского восстания, можно

назвать началом террористического, практического революционного

движения в России. Кроме того, следует заметить, что, хотя реформу

крестьянства император не отменил, но нажил в связи с этим больше

врагов, чем благодарностей. Сработал известный девиз — «хотели как

лучше, а получилось…».

Положительное в реформах того периода подчеркнул в своём иссле-

довании М. Назаров: «Активность земств (земское самоуправление было

введено с 1864 г.) дала поразительные плоды в области строительства

и организации начальных школ, ремесленных училищ, гимназий, кур-

сов сельских знаний, библиотек, больниц. Именно земства (задолго до

большевиков) «создали в царской России такую грандиозную систему

социальной медицины, подобной которой не существует нигде, — писал

в эмиграции в 1926 г. бывший революционер П. Б. Струве» («Вождю

Третьего Рима»).

А негативные последствия пояснил в своей книге («Над бездной»)

современный исследователь истории профессор И. Я. Фроянов: «Так

называемая Великая реформа 19 февраля 1861 года обобрала крестьян.

Осуществившаяся посредством насилия, она привела к сокращению

количества земли, находящейся в руках крестьян. Надельная земля со-

кратилась на 20% … Стало быть, крестьяне потеряли пятую часть земли,

бывшую прежде в их хозяйственном обороте. Вследствие роста сельско-

го населения, произошедшего в послереформенный период, земельная

теснота ещё больше увеличилась. Если в 1860 г. (по П. Н. Зырянову)

численность сельского населения в 50 губерниях Европейской России

равнялась 50,3 млн. человек, то к 1900 она достигла 86,1 млн. Соответ-

ственно изменилась и средняя величина душевного надела: с 4,8 дес. в

1860 г. до 2,6 дес. в 1900 г.

В этих условиях сохранение привилегированного помещичьего зем-

левладения могло породить лишь одно: лютую ненависть крестьянской

массы к дворянству… Резко возросли профессиональное нищенство и

бродяжничество… Крестьяне хотя и наделялись землёй, но вынуждены

были выкупать её в рассрочку». А условия выкупа для неграмотных

крестьян чаще всего были настолько кабальные, что они фактически

не могли расплатиться за неё до конца жизни, всю жизнь работали на

оплату процентов. Реформа проводилась по принципу «чтобы и кресть-

ян освободить и прибыль помещиков сохранить», поэтому стоимость

выкупаемой земли была сильно завышена, чтобы деньги, вырученные

помещиком от продажи крестьянину земельного надела и положенные

им в банк, давали ему ежегодную прибыль по процентам, которая ком-

пенсировала бы ему утраченный с крестьянской семьи оброк. Реформа