Кузнецов Ю., Никольский В. Введение в теорию национальной безопасности
Подождите немного. Документ загружается.
следовательно, на роль ведущей морской державы в эпоху Наполеоновских войн и в
очередной раз неудачно. После
этою свою морскую мощь Франция стала рассматривать, как определенный вклад в
морскую мощь союзника,
которого она теперь стремилась иметь всегда, хотя полной гарантии безопасности
союзники дать не могли, как это
случилось во время ВМВ.
Только в 50-х гг. XX века ликвидация геополитической уязвимости Франции была
достигнута созданием
собственной ядерной мощи, основу которой, в конце концов, стали составлять морские
стратегические ядерные
силы. Ядерный фактор - обладание автономной ядерной мощью - служит для Франции
универсальным средством
обеспечения внешнеполитических интересов на разных направлениях. Дополненный
политикой активного
балансирования между центрами силы он глобализировал влияние Франции в мире и
придавал ей тот вес в 60-80-е
гг. XX века, который явно превышал реальные возможности страны. Творцом этой
геополитики балансирования
можно считать президента Франции генерала Шарля де Голля.
Надо сказать, что в момент создания своего ядерного оружия отношение к
собственной морской мощи во
Франции было достаточно неоднозначное, впрочем, как и в других странах. Для
определения его роли и места в
системе обороны потребовалась длительная теоретическая работа, проведенная
адмиралами П.Баржо в книге
"Флот в атомный век", 1955 г., и Р.Бело в книге "Роль моря в будущей войне", 1960 г. Эти
книги заложили
теоретические основы применения военных флотов в эпоху господства ядерного оружия.
Впервые после появления
ядерного оружия была проанализирована проблема господства на море в новых условиях.
Наконец Р.Бело исследовав в своей книге геополитические и геостратегические
проблемы пришел к выводу,
что существующее противостояние между Западом и Востоком и есть борьба морских
держав против
континентальных. Интересны оценки геополитического положения СССР с точки зрения
отношения к океанам
"Историки флота хорошо знают, что континентальный противник морской державы
всегда нуждался в прибрежных
коммуникациях и открытом море для прорыва блокады. В случае продвижения на юг
русские столкнуться не только с
недостаточно развитыми коммуникациями, но и с трудностями, связанными с характером
местности СССР, не
обладающему господством на море, придется преодолевать эти препятствия". Р.Бело
далее подробно проводит
геополитическую оценку всех океанов и Средиземного моря. Важный вывод который он
делает в своей книге
заключается в том, что из за нарастания угрозы передовым базам произойдет "отход в
море" ударных сил "6-й флот,
говорят американцы, представляет собой своеобразный Кипр без национализма...". Таким
образом, он
прогнозировал ПЕРЕНОС ЯДЕРНОГО. ОРУЖИЯ НА ПРОСТРАНСТВА ОКЕАНОВ.
Изменения геостратегической ситуации в мире и в Европе на рубеже 80-90-х гг.
привели Францию к новому
геополитическому тупику (усилившейся мощи Германии в результате объединения).
Выход из него виделся
французским политикам в максимально возможном сближении с Германией и
форсирование процесса
Западноевропейской Интеграции. По их замыслам этот процесс способен если не
растворить мощь объединенной
Германии в коллективных усилиях Сообщества, предполагаемого будущего Европейского
Союза, то хотя бы создать
приемлемые рамки для постепенного возрождения мощи объединенной Германии и
гарантировать Францию от
возможных эксцессов самостоятельной континентальной политики Германии. Это
сближение с Германией в военно-
морском плане проявилось даже в рассмотрении возможности совместного строительства
и эксплуатации атомного
авианосца.
Особенности французской школы акцент на изучении, прежде всего
регионалистических аспектов
геополитической проблематики, определенная недооценка роли политических государств,
обостренное внимание к
политико-психологическим и духовным факторам в процессе развития международно-
политической системы.
Вместе с тем считалось, что борьба между континентальными и морскими странами
борьба временная. В
отношении мирового океана просматривается достаточно четкое приоритетное
отношение, однако из-за недооценки
роли государства отношение Франции к морской мощи так и не было определено
достаточно точно. В практическом
плане это вело к бесконечным шатаниям от морской к континентальной идеи и обратно. И
только во второй
половине XX века был найден определенный баланс континентальных и морских
интересов, который в конце века
вновь
подвергается ревизии.
В) АНГЛО-АМЕРИКАНСКАЯ ШКОЛА. С теоретической точки зрения правильнее
было-бы рассматривать
отдельно английскую и американские школы, ибо их геополитическое положение хотя и
имеет общие черты, но все
же различно. Однако отнесение Англии и США к морским державам и исторически
сложившееся их приоритетное
отношение к морской мощи позволяет нам рассматривать их школы как одну англо-
саксонскую или
англоамериканскую, а основные геополитические концепции этой школы отнести к
МОРСКОЙ ГЕОПОЛИТИКЕ.
Основателем англо-американской геополитики можно считать адмирала Альфреда
Мэхэна. В отличии от
Ратцеля и других ученых геополитиков он выдвинул и научно обосновал концепцию
ПРЕИМУЩЕСТВА МОРСКИХ
держав. Его обычно считают создателем морской геополитики. Свои взгляды он изложил
в ряде книг: "Проблемы
Азии и ее воздействие на международную политику" и в наиболее известной книге
"Влияние морской мощи на
историю", 1890 г. Именно у Мэхэна мы находим определение целей МОРСКОЙ
СТРАТЕГИИ направленных на
создание, поддержание и увеличение морского могущества страны как в мирное так и в
военное время. При этом
им впервые были сформулированы условия влияющие на морское могущество:
1)Географическое положение.
2)Физическая организация, включая сюда естественную производительность и климат.
3)Величина территории.
4)Численность населения.
5)Характер народа.
6)Характер правительства, включая в эту рубрику и национальные учреждения.
Им впервые была доказана взаимосвязь по схеме: военный флот - торговый флот -
экономическое могущество
страны. Он считал, что "морская сила чисто военного характера может быть создана
только деспотом" и исчезнет
после его ухода, ибо она не имеет прочных корней в государстве.
Наконец Мэхэн обосновал и доказал, что любые операции на море могут быть
успешными только при
поддержке основных кораблей флота (тогда линейных кораблей). Надо признаться, что по
большому счету этот
принцип сохранился и до настоящего времени, хотя постоянно подвергался нападкам со
стороны различных
"молодых школ". Вместе с тем он считал, что все основные принципы морской войны
составляющие морскую
стратегию неизменны Мэхэн своим трудом подвел теоретическую базу под практические
мероприятия английского
правительства в вопросах поддержания английской морской мощи и поэтому был
восторженно встречен в Англии.
Практически одновременно с А.Мэхэном проблемами владения морем занимался
английский адмирал
Ф.Коломб. В своей книге "Морская война, ее основные принципы и опыт", 1891 г. им
была обоснована теория
"господства на море" базирующаяся на специфических законах. В этом труде основное
внимание было уделено
военно-стратегическим аспектам данной проблемы.
И А.Мэхэн и Ф.Коломб дав понятие морской войны, как войны за обладание морем и
определив время ее
рождения в XVII веке сами того не подозревая фактически определили сроки
окончательного превращения океана в
геополитическое МОРСКОЕ ПРОСТРАНСТВО.
При рассмотрении общих геостратегических проблем А.Мэхэн считал, что северная
континентальная
полусфера является ключевой в мировой политике и в борьбе за влияние. Внутри Евразии
в качестве наиболее
важного компонента северной полусферы он признавал позицию России - этой
главнейшей азиатской
континентальной державы. Зону между 30-й и 40-й параллелями в Азии он рассматривал
как зону конфликта между
сухопутной мощью России и морской мощью Англии. Мировое доминирование, по его
мнению, могло бы
удерживаться с помощью цепи ключевых баз на суше вдоль периферии Евразии и
объединением морских держав
против континентальных. Мэхэн выдвинул предположение, что однажды США, Англия,
Германия и Япония
объединяться против России и Китая (гениальный прогноз на политику периода 1949-1964
гг.). В целом он
рассматривал США как продвинутый далеко на запад аванпост европейской цивилизации
и силы. В его глазах, США
представали как мировая держава будущего, и он неустанно и с энтузиазмом призывал к
укреплению военно-
морской мощи США, которая соответствовала бы американскому имперскому
предназначению.
Первым ученым, предложившим глобальную геополитическую модель стал
английский профессор географии
Оксфордского университета, директор Лондонской академической школы Х.Маккиндер.
Для своих построений он
использовал идею А.Мэхэна о консолидации морских держав против континентальных.
Суть его идеи состояла в том, что роль осевого региона мировой политики и истории
играет огромное
внутреннее пространство Евразии, и что господство над этим пространством может
явиться "основой" для мирового
господства. По его мнению, обширные пространства Евразии, недоступные морским
судам, но с древности открытые
для кочевников и покрываемые на рубеже веков (ХIХ-ХХ) сетью железных дорог,
являются осевым регионом мировой
политики. Здесь существовали и продолжают существовать условия для создания
эффективной военной и
экономической мощи. Вместо былых центробежных рейдов кочевников началось
планомерное давление России на
Скандинавию, Польшу, Турцию, Персию и Китай. В мире Россия занимает центральную
стратегическую позицию,
сравнимую с позицией, занимаемой Германией в Европе. Она может наносить удары по
всем направлениям, но и
сама получать удары со всех сторон. Он считал маловероятным, чтобы какая-либо из
мыслимых социальных
революций могла бы изменить ее фундаментальное отношение к бескрайним
географическим пределам своего
существования.
По Маккиндеру далее за осевым регионом, в большом внутреннем полумесяце,
расположены Германия,
Австрия. Турция, Индия и Китай, во внешнем же полумесяце - Англия, Южная Африка,
Австралия, США, Канада и
Япония. При этом любая континентальная держава - Россия, Германия или даже Китай,
захватившая
господствующее положение в осевом регионе, может обойти с флангов морской мир, к
которому принадлежала, в
первую голову, Англия. В этой связи он предостерегал против опасности сближения
России и Германии. Оно, по его
мнению, могло бы объединить наиболее крупные и динамичные "осевые" народы,
способные вместе сокрушить
мощь Англии. Такая угроза, по его мнению, могла заставить и Францию заключить союз с
Англией и США "...и тогда
Франция, Италия, Египет. Индия и Корея станут теми портами, в которых флоты стран
внешнего полумесяца будут
поддерживать армии, ослабляющие сухопутные силы союзников России и
предотвращающие концентрацию их сил
на флотах морских держав".
В качестве другого средства от этой опасности он предлагал укрепление англо-
русского взаимопонимания (не
союза, а взаимопонимания).
Хотя термин ХАРТЛЕНД ("сердце земли") был введен Фэргривом в 1915 году, но
именно с Макклндером и его
концепцией ассоциируется ставшее столь популярным в геополитике это понятие -
ОСЕВОГО РЕГИОНА. Вначале он
представлял из себя часть территории суши, расположенной в четырехугольнике
примерно между Печорским
бассейном и Восточно-Сибирским морем на севере и Каспийским морем и озером Байкал
на юге. Позже, в 1919 году,
границы осевого региона были расширены на востоке за счет включения в него Тибета и
Монголии, на западе
Восточной и Центральной Европы. Новые границы Хартленда учитывали прогресс
сухопутного и воздушного
транспорта, рост населения и индустриализации. Постоянно высказывались опасения
относительно Германии,
которая, овладев в Хартленде господствующим положением, могла бы с помощью
созданной ею морской силы
предпринять попытку завоевания господства над всем миром.
МОРСКАЯ же СИЛА, по Маккиндеру, является основным атрибутом мировой мощи.
Однако содержание ее на
достаточном уровне уже требует огромных затрат и не каждому государству по карману
иметь эту силу Господства
над Мировым островом могла бы добиться только великая континентальная держава, типа
России и Германии, и это
давало бы ей возможность стать и ВЕЛИКОЙ МОРСКОЙ ДЕРЖАВОЙ.
В его концепции МИРОВОЙ ОСТРОВ - это сплошной континентальный пояс,
состоящий из Европы. Азии и
Африки. Окруженный Мировым океаном, этот остров, благодаря своему географическому
и стратегическому
положению, неизбежно должен стать главным местом расположения человечества на
нашей планете Отсюда и
вывод - государство, занимающее господствующее положение на Мировом острове, будет
также господствовать и в
мире. Дорога же к господству над Мировым островом лежит через Хартленд. Свои
сложные геополитические
построения Маккиндер воплотил в ставших знаменитыми трех взаимосвязанных
максимах.
"Кто правит Восточной Европой, господствует над Хартлендом; Кто правит
Хартлендом, господствует
над Мировым островом; Кто правит Мировым островом, господствует над миром".
Из двух зол для Англии - Германия и Россия он предпочитал последнюю Маккиндер
нигде и никогда не давал
определенного описания западных границ Хартленда. Хотя он и ссылался в общих чертах
на то обстоятельство, что
стратегически Хартленд включает Балтийское море, Дунай. Черное море. Малую Азию и
Армению, дальше этого он,
однако, не шел и, думается, не без оснований. История показывает, что в Европе границы
подвергались кровавым
переделам регулярно через промежуток времени от 20 до 45 лет, то есть в пределах жизни
одного поколения два
или даже три раза. Так границы 1879 года рухнули через 40 лет, границы 1919 года
просуществовали 20 лет и в
1939 году рухнули, границы 1945 года разрушились через 45 лет в 1990 году, а, сколько
просуществуют границы
1997 года достоверно утверждать никто не может, хотя прогнозов предостаточно.
Из концепции Маккиндера были получены практические рекомендации англо-
американской политики по
вопросам вооружений. Так из нее прямо следует вывод об опасности для Англии создание
морской мощи Германией
или Россией. Ибо это, по его мнению, косвенно указывало на их готовность начать борьбу
за мировое господство.
Отсюда и прямая рекомендация английской политике: НЕДОПУСТИТЬ появления
МОРСКОЙ МОЩИ в руках
Германии или России. Добьется или нет господства над Мировым островом та или иная
держава, это дальняя
перспектива, а вот пресекать любой ценой развитие морской мощи у этих держав и есть
постоянная задача
английской политики обеспечивающая реальную безопасность Англии. История
показывает, что эти рекомендации
выполнялись эффективно и строго (организация ПМВ, революций в России и Германии).
На инстинктивном уровне
это выполнялось с начала XIX века. Концепция Маккиндера подвела теоретическую базу
под практическую военно-
морскую политику Англии и США сближение которых наметилось еще в годы ПМВ.
Таким образом, из теоретических построений Маккиндера можно сделать глобальный
вывод: МОРСКИЕ
ДЕРЖАВЫ ДЛЯ СОХРАНЕНИЯ СВОЕГО МИРОВОГО ГОСПОДСТВА
НЕДОПУСКАЮТ СОЗДАНИЕ МОРСКОЙ МОЩИ
у КОНТИНЕНТАЛЬНЫХ ДЕРЖАВ
Важной особенностью последующего развития англо-американской школы явилось то,
что у Маккиндера
оказалось больше теоретических противников в Англии и США, чем последователей.
Прежде всего, многим не
нравилась безысходность положения Англии, определенное первенство континентальных
стран (это наоборот
нравилось немецким геополитикам) и второстепенность положения США. Наконец никто
тогда не понял первого
указания на необходимость баланса сил (рассмотрение узла Англия, Германия и Россия).
Продолжателем Мэхэна и Маккиндера стал Николас Спайкмен, который предпринял
попытку ревизии их идей с
позиции США. В отличие от Маккиндера он в качестве ключа к контролю над миром
рассматривал не Хартленд, а
евразийский пояс приближенных территорий или "маргинальный полумесяц",
включающий морские страны Европы,
Ближний и Средний Восток, Индию, Юго-Восточную Азию и Китай. В его видении (1944
г.), евразийская земная масса
и северное побережья Африки и Австралии образуют три концентрические зоны; они
функционируют в мировой
политике в понятиях следующих геополитических реалий:
1)Хартленд северного евразийского континента,
2)окружающая его буферная зона и маргинальные моря и
3)удаленные от центра африканский и австралийский континенты.
Внутренняя зона, вокруг которой группируется все остальное есть центральное ядро
евразийского Хартленда.
Вокруг этой сухопутной массы, начиная от Англии и кончая Японией, между северным
континентом и двумя южными
континентами, проходит великий морской путь мира. Он начинается во внутренних и
окраинных морях Западной
Европы, в Балтийском и Северном морях, проходит через европейское Средиземноморье
и Красное море,
пересекает Индийский океан, проходит через азиатское Средиземноморье к прибрежным
морям Дальнего Востока,
Восточно-Китайскому, Японскому и заканчивается в Охотском море. Между центром
евразийской континентальной
массы и этим морским путем лежит большая концентрическая буферная зона. Она
включает Западную и
Центральную Европу, плоскогорные страны Ближнего Востока, Турцию, Иран и
Афганистан, затем Тибет, Китай,
Восточную Сибирь и три полуострова. Аравийский, Индийский и Бирмано-Сиамский.
Эту, тянущуюся от западной окраины евразийского континента до восточной его
окраины полосу, Спайкмен
назвал Евразийским РИМЛЕНДОМ (ободок, край). Таким образом, он геополитически
разделил мир на две части:
Х.АРТЛЕНД и РИМЛЕНД (рисунок 3.3).
В отличие от других известных геополитиков, он отверг идею преобладания
континентальных держав
Хартленда и выдвинул свою формулу "Кто контролирует Римленд, господствует над
Евразией; кто
господствует над Евразией, контролирует судьбы мира".
По отношению и к Хартленду и Римленду США, по Спайкмену, занимают выгодное
центральное положение
Атлантическим и тихоокеанским побережьями они обращены к обеим сторонам
Евразийского Римленда, а через
Северный полюс - к Хартленду. Спайкмен считал, что США должны сохранить
трансатлантические и
транстихоокеанские базы на ударной дистанции от Евразии, что бы контролировать
баланс сил вдоль всего
Римленда. У Спайкмена и других сторонников американской силовой политики за
словами о самодостаточности,
концепции региональной силовой зоны скрывалось первое изложение геополитической
теории
ИНТЕРВЕНЦИОНИЗМА. Заново оживленная, доктрина Монро покрывает не только
защиту всего Западного
полушария, но включает также поддержание прочного господства США на ключевых
континентах - в Европе, Азии и
Африке. Наконец, она включает защиту некоторых глобальных интересов США,
сформулированных в "Атлантической
хартии", и их обеспечение соответствующей морской мощью и последовательной, более
реалистичной внешней
политикой.
Потерявшая былую экономическую мощь Англия передала свои ключи от мирового
океана США. Теперь уже
они должны были отвечать за господство на море перед блоком морских держав. Надо
заметить, что для этого, США
не без успеха использовали все средства (идеологические, политические и
экономические).
Рисунок 3.3.
К новейшей геополитической модели мира можно отнести исследование Коэна,
вышедшее в свет в 1964 г
"География и политика в разделенном мире". Различие от Спайкмена есть различие между
глобальным и
региональным пространством. Он вводит два понятия ГЕОСТРАТЕГИЧЕСКИЙ РЕГИОН
как совокупность
взаимоотношений в большой части мира, выраженная в понятиях местоположения,
движения, ориентации торговли,
культурных и идеологических связей: ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ РЕГИОН представляет
органическую часть первого, он
более ограничен географически и политически, взаимосвязь экономических и торговых
связей гут плотнее, и здесь
есть все условия для силовой дифференциации и разветвления. Существенное значение
для определения
целостности геостратегических регионов имеет контроль над стратегическими путями и
проходами на земле и на
море.
В сегодняшнем мире Коэн видит только два геостратегических региона:
1)3ависящий от торговли морской мир.
2)Евразийский континентальный мир.
Сердцевиной первого является "Морское кольцо США" с прямым выходом к трем
океанам и включает
следующие геополитические регионы: а)Англо-Америку и Карибский бассейн.
б)Морскую Европу и Магриб,
в)удаленную от континента часть Азии и Океанию, г)Южную Америку Сердцевиной
второго - Российский
промышленный район, охватывающий Европейскую часть, Урал, Западную Сибирь и
Северный Казахстан. Этот
второй состоит из двух геополитических регионов: а) Русского Хартленда и Восточной
Европы и б) Восточно-
азиатской континентальной части. В рамках этих геостратегических регионов, морская
Европа и континентальный
Китай представляют силовые узлы второго порядка.
Южная Азия, считает Коэн, вполне обладает качествами отдельного геополитического
региона и может быть
признана таковым в ближайшем будущем.
В отличие от Спайкмена Римленд Коэна разбит Между двумя геостратегическими
регионами он помещает два
так называемых "разъединительных пояса" - Ближний и Средний Восток и Юго-
Восточную Азию. "Разъединительный
пояс" определяется им как большой, стратегически расположенный регион, занятый
некоторым числом
конфликтующих государств и находящийся между сталкивающимися интересами
примыкающих к нему великих
держав. Этот пояс контролирует стратегически важные морские пути. Он
специализируется на производстве и
добыче специфической сельскохозяйственной и сырьевой продукции; многие проходящие
по ним сухопутные пути
ориентированы на важные районы второго геостратегического региона. Все вместе
обуславливает жизненную
заинтересованность обоих геостратегических регионов в контроле над этими районами.
Со времени Второй Мировой
войны оба геостратегических региона продемонстрировали готовность бороться за
сохранение или установление
сфер своего влияния на Ближнем и Среднем Востоке, а также в Юго-Восточной Азии, и
оба стремились создать там
плацдармы для расширения своего геополитического влияния.
Таким образом, расстановка сил на международной арене сводится им к
противоборству двух "центров силы" -
Запада (четыре геополитических региона) и Востока (два геополитических региона).
Коэн в своей концепции выделяет в Европе так называемую Морскую Европу. Однако
это весьма искусственно
и спорно ибо на политическом языке издавна было принято называть это Западной
Европой в которой отнюдь не
все страны можно причислить к "морским". Многие столетия граница между Западной и
Восточной Европой
колебалась в пределах зоны постоянной политической нестабильности, простирающейся
от Финляндии на севере
до Греции на Юге. Эта зона и есть Центральная Европа лежащая между Рейном на западе
и Россией и Балканами
на востоке. Географически, она включала и те государства, которые после ВМВ стало,
принято называть Восточной
Европой.
Интересны его оценки роли Германии: "Мы чувствуем, что нынешней раздел
Германии геополитически логичен
и стратегически необходим... Но равным образом важна и другая сторона медали: единая
Германия в рамках
Евразийской континентальной орбиты разрушила бы экономическое и стратегическое
существование Морской
Европы..."
Коэн, говоря о рождении в послевоенной Европе "регионального чувства", ставшего,
по его мнению, основой
последующего движения к интеграции. Он мотивирует его возникновение многими
причинами, но главное это то, что
две самые большие и мощные державы, возникшие на излете ВМВ, были не
европейскими (СССР и США). Чтобы
Европе достичь подобного статуса, усилий отдельных государств было явно
недостаточно. Отсюда идея интеграции
в качестве определенной альтернативы с одной стороны и поддержание напряженности со
стороны США или СССР
с другой стороны.
Если на протяжении первых послевоенных лет на международной арене
"распоряжались" США и СССР, то к
середине 60-х гг. XX века к ним присоединились такие вновь выросшие международные
"центры силы", как Западная
Европа, Япония и Китай. Об этом образно свидетельствовал американский обозреватель
Ч.Роберте в газете
"Вашингтон пост" (14 декабря 1971г.): "Двухполюсный советско-американский мир в том
виде, как он возник после
второй мировой войны, в основном ушел в прошлое. Сейчас стало модным говорить о
пяти-полюсном мире: США,
СССР, Китай, Западная Европа (теперь, когда Англия вступила в "Общий рынок") и
Япония". Как в "биполярных"
моделях и схемах, так и в "многополюсных" концепциях исследуются не только
геополитические системы, но и
прогнозируются геополитические процессы и возможности и управления ими. В то же
время термин "полюс"
постепенно заменяется понятием "центр силы". Множественность "полюсов" ("центров
силы") обеспечивает малым
странам возможность выбора между "центрами силы" и сохранять известную
самостоятельность, играя на их
противоречиях.
Под влиянием этих идей сформировалась в послевоенный период американская школа
"политического
реализма". Существо мировой политики она сводит к силе, применяемой с определенной
целью во внешних
сношениях. "Центрам силы" придается решающее воздействие на зоны влияния, а, значит,
и на всю систему
международных отношений. Распределение "центров силы" и их количество непостоянно.
Страны и территории,
оказавшиеся за пределами зон влияния, образуют "вакуум силы". Его стремятся заполнить
"центры силы" раньше,
чем это сделают соперники. В таком варианте мировое сообщество рассматривается как
совокупность государств,
внешняя политика которых определяется геополитическими устремлениями, а
конкуренция и борьба между
"центрами силы" огранивается главным правилом - сохранять более или менее устойчивое
равновесие
геополитических систем.
Американская концепция политической многополярности рассматривает
пятиугольник, включающий основные
"центры силы" мира: США - Россия - Западная Европа - Япония - Китай. Эта
геополитическая структура является
ориентиром при установлении приоритетных направлений внешней политики США. Так,
система связей между пятью
"центрами силы" часто изображается в виде треугольников: США - Западная Европа -
Япония (экономический аспект)
и США - Россия - Китай (военно-политический аспект). Международные отношения в
районе Тихого океана
рассматриваются через призму геополитического четырехугольника США - Россия -
Китай - Япония. В связи с
возросшим значением Японии и всего Азиатско-Тихоокеанского региона была
сформулирована и новая