Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории

Подождите немного. Документ загружается.

101

Z[\]^ i. ]SOVTU T\]OVTZS\`OaO bR[RTU

можно исследовать такую связь с точки зрения ее интенсивности; но

качественные различия между мотивами обусловливают и соответст-

венные различия в действиях; преимущественно с последней точки

зрения приходится изучать комбинации мотивов и порождаемых ими

поступков или деятельностей.

В самом деле, социолог или историк имеют дело не с отвлеченно

взятым мотивом и соответствующим действием, а с целыми груп-

пами или рядами мотивов, которые соответственно вызывают или

поступки, или деятельности; он должен, например, принимать во вни-

мание кроме «обстоятельств» и характер действующего лица, а также

его настроение и мотивы в узком смысле для того, чтобы «предсказы-

вать его поведение»62. Самое понятие о мотиве-цели уже предполагает

сложную комбинацию мотивов, вызывающих тот поступок или ту дея-

тельность, которые направлены к достижению цели. Следовательно,

под условием представления о цели, к достижению которой данный

субъект стремится, можно комбинировать целые группы или ряды мо-

тивов, соответственно вызывающих те, а не иные поступки или дея-

тельность, можно говорить об определенном ее направлении. С та-

кой точки зрения, однако, сама комбинация изучается в зависимости

от связанного с нею результата или факта.

В том же психологическом смысле приверженцы номотетического

направления пользуются принципом причинно-следственности и для

построения целого законосообразного ряда исторических фактов:

только в таких случаях субъект мотивации

—

данная коллективность

или социальная группа, обладающая «общей волей», а ее действия

—

ряд исторических фактов (см. ниже).

Сами приверженцы номотетического построения истории ука-

зывают, однако, на то, что принцип причинно-следственности при-

лагается к ней не без ограничений: они признают, например, что

из данного мотива можно вывести данное действие лишь путем от-

влечения от действительности: в действительности историк всегда

встречается с комбинациями мотивов, при объяснении которых он

должен исходить из данного факта; из окружающих объективно дан-

ных условий он, значит, не может вывести результат действия психи-

ческих мотивов в силу принципа творческого синтеза, всегда качест-

венно отличающегося от суммы мотивов; следовательно, он должен

судить о них лишь после того, как такое действие наступило на са-

мом деле. Те из представителей разбираемого направления, которые

Mill J. S. Logic. B. vi, ch. ii, § 2; в Exam. of Sir W. Hamilton’s philosophy автор рас-

суждает о «desires, aversions, habits and dispositions»; см. р. 561.

102

³S]OOQOaTU T\]OVTT

не считают возможным признать личность только фокусом внешних

условий, на которые она может быть разложена без остатка, готовы

пойти на дальнейшие уступки: в данном факте, кроме общих свойств

душевной жизни человека, по их мнению, надо иметь в виду и вре-

менные его свойства, и его индивидуальность; последняя, поскольку

она вызывает данный факт, единична, да и такой факт тоже едини-

чен, т. е. оказывается «событием», которое не поддается научно-обоб-

щающему объяснению (événement). В последнем смысле событие есть

случайность, которую нельзя предвидеть до ее появления и нельзя

объяснить без остатка. Впрочем, можно с обобщающей точки зрения

изучать и событие, поскольку оно принимается данной средой, вы-

зывает подражание и, значит, повторяется в ней; в таком смысле со-

бытие превращается в «учреждение» (institution). Само собою разуме-

ется, что возможно и обратное явление, т. е. превращение «учрежде-

ния» в «событие»: по мере его обветшания все меньшее число людей

будут признавать его, подчиняться ему в своих действиях и т. п., пока

круг таких людей не сузится до одного

63.

С обобщающей точки зрения, характеризующей вышеприведен-

ную теорию, можно все же сказать, что если дан известный мотив,

то он должен (в логическом смысле) порождать соответствующее дей-

ствие, т. е. должен всегда вызывать при одних и тех же условиях одно

и то же действие. С той же обобщающей точки зрения можно пользо-

ваться известным учением о «заменимости» данного индивидуума дру-

гим, принимаемым статистикой, и сказать, что когда дело идет об ус-

тановлении общего (т. е. сходного) между людьми, действие одного

из них с обобщающей исторической точки зрения признается равно-

значащим действию любого из остальных

64.

Для того, однако, чтобы иметь основание утверждать, что некое

соотношение между причиной и следствием повторяется в действи-

тельности, т. е. не только повторялось, но и будет повторяться, исто-

рику-психологу нужно сделать еще одну предпосылку; кроме постоян-

ства внешних физических условий человеческой жизни, ему надо при-

знать, что и психофизическая природа человека вообще оказывается

единообразной.

Если придавать понятию о единообразии природы безусловно об-

щее значение, то оно, подобно понятию о необходимости законов

природы, не выводимо из опыта, ибо в основе понятия о единооб-

разии уже лежит понятие о «законах» психической жизни. В самом

Wundt W. Logik. B. ii. 2, 3 Auﬂ . S. 108; Lacombe P. Op. cit. P. 10, 65, 249, 264.

Lacombe P. Op. cit. P. 12.

103

Z[\]^ i. ]SOVTU T\]OVTZS\`OaO bR[RTU

деле, наблюдения говорят нам только о том, что было доселе, а за-

кон об единообразии природы имеет в виду не только прошедший,

но и будущий порядок вещей; чтобы из прошедшего делать, однако,

точные заключения о будущем, нужно уже иметь заранее уверенность

в единообразии порядка природы. Следовательно, «доказательство

этой истины на точке зрения эмпиризма всегда предполагает ее же

самую»; в частности то же, разумеется, следует сказать и относительно

понятия о единообразии психической природы человека. Во всяком

случае, даже относительно общее понятие об единообразии психофи-

зической природы человека, хотя бы в известных пределах, есть сво-

его рода предпосылка в том смысле, что не все ранее бывшие слу-

чаи действительно наблюдались исследователем и все будущие случаи

им, конечно, еще не наблюдались; пользуясь статистическим мето-

дом подсчета наблюдаемых случаев, он может только установить сте-

пень вероятности того, что его предсказания оправдаются в действи-

тельности и относительно тех случаев, которых он не наблюдал. Тем

не менее предпосылка о единообразии психофизической природы

человека и повторяемости человеческих действий, по мнению при-

верженцев номотетического направления, подтверждается эмпири-

ческим путем. С первого взгляда действительно кажется, что легко

вывести из постоянного действия одной и той же внешней матери-

альной среды единообразие физической природы человека, а следо-

вательно, анатомических и физиологических его особенностей, в том

числе и мозга; если последний окажется в известных пределах едино-

образным (т. е. уклонения от средней будут малозначительны), то в та-

ком единообразии можно было бы усматривать существенный внеш-

ний признак единообразия человеческой природы и в психическом

отношении. Утверждения подобного рода эмпирически, однако, все

еще очень мало обоснованы65.

Следует заметить также, что и содержание нашего понятия о еди-

нообразии человеческой психики, в сущности, конструируется нами:

ведь в понятие такого единообразия мы включаем умопостигаемые

свойства человеческой природы, т. е. все то, что мы покрываем тер-

мином «одушевление», а самый термин употребляем в конститутив-

ном смысле, т. е. приписываем его содержанию объективно-реальное

значение; он получает такое значение тогда, когда мы понимаем его

Topinard P. Eléments. P. 571 и др.; автор располагал при определении веса челове-

ческого мозга 11 000 случаяtd для европейских мозгов, затем 190 случаями для

негров, 18

—

для аннамитов и т. п.; да и вес мозга, даже относительный, едва ли

можно признать вполне надежным признаком данной психики.

104

³S]OOQOaTU T\]OVTT

как постоянство известных объективно данных и наследственно пе-

редаваемых общих признаков данного вида особей; но применять по-

добного рода конструкцию к понятию о единообразии психической

природы человека затруднительно; даже физиологи рассуждают ско-

рее о наследственности предрасположений, а не самих психических

состояний и не признают наследственной передачи сознательных ак-

тов. В настоящее время наряду с наследственностью в органическом

смысле ставят подражание, воспитание и т. п. процессы в мире пси-

хическом. Каковы бы ни были, однако, факторы и процессы подоб-

ного рода, они обусловливают длительное единообразие психических

свойств человеческой природы, а значит, и повторяемость человече-

ских действий.

Впрочем, понятие о единообразии психофизической природы не-

безусловно связано с понятием о ее постоянстве, исключающем вся-

кое изменение: единообразие может быть и в изменении; историк

с номотетической точки зрения стремится подметить сходство в по-

вторяющихся рядах изменений и установить в вышеуказанном смысле

общие законы образования однородных эволюционных серий66.

Таким образом, опираясь на понятие о единообразии психофи-

зической природы человека, в сущности очень мало выясненное

представителями номотетического направления, можно рассуждать

об осуществлении законов, т. е. о повторяемости установленных с пси-

хологической точки зрения причинно-следственных соотношений

в исторической действительности. С такой точки зрения некоторые

историки охотно говорят о повторяемости фактов, подлежащих их

изучению67.

При номотетическом построении исторической науки историк не

может, однако, ограничиться вышеуказанными принципами: он поль-

зуется еще многими другими понятиями, в особенности понятиями

о «консенсусе» и об эволюции; они давно уже получили существенное

значение в социологии, а оттуда перешли и в историю; принцип при-

чинно-следственности комбинируется в каждом из них с другими по-

нятиями.

Понятие о целом, под условием которого мыслятся его части, на-

пример, находится в тесной связи с понятием о консенсусе элемен-

тов данной системы68; но историки-социологи мало останавливаются

См. ниже, § 2.

Breysig K. Einzigkeit und Wiederholung geschichtlicher Tatsachen  Jahrbuch für

Gesetzgebung и проч. В. xxiii. S. 1

–

45.

Comte A. Cours. T. iv, 2 éd. P. 260; Système de pol. pos. T. 1. P. 641.

105

Z[\]^ i. ]SOVTU T\]OVTZS\`OaO bR[RTU

на выяснении таких предпосылок и обыкновенно пользуются поня-

тием о консенсусе с более реалистической точки зрения, опираясь,

главным образом, на принцип причинно-следственности или взаимо-

зависимости элементов данной системы.

В самом деле, понятие о консенсусе в наиболее элементарном, ме-

ханическом его значении сводится к понятию о системе, все элементы

которой находятся во взаимной зависимости друг от друга; с измене-

нием одного из ее элементов, привходящего в разные комбинации

с другими, происходит изменение и во всей системе.

Понятие о консенсусе можно применять или со статической, или

с динамической точки зрения. Со статической точки зрения равно-

весие такой системы характеризуется согласованностью координи-

рованных ее элементов, их соответствием друг с другом. С динами-

ческой точки зрения то же понятие обусловливает собою понятие

о движении элементов а, b, c, d,… n, не ведущем, однако, к разложению

данной их группы: «без консенсуса нельзя мыслить элементы данной

системы движущимися, так как в противном случае движение их при-

вело бы к полному разложению всей системы»

69.

Понятие о консенсусе, предложенное выше, давно уже получило

свое приложение и для построения понятия об организме; в самом

деле, организованное существо, по словам одного из представите-

лей естествознания начала прошлого века, есть единое целое, некая

совокупность частей, которые воздействуют друг на друга: ни одна

из частей организма не может быть подвергнута существенному из-

менению, без того чтобы оно не отразилось на состоянии всех ос-

тальных; но такое понятие конструируется при помощи еще одного

принципа

—

телеологического; части органического целого представ-

ляются нам воздействующими друг на друга «для того, чтобы произ-

вести общее действие».

Органическая школа социологии, конечно, способствовала пе-

ренесению такого понятия и в социологию, и в историю; но и неза-

висимо от вышеуказанного направления историки-социологи стали

рассуждать о «солидарности между элементами данной социальной

системы» и о «системе культуры». В самом деле, понятие консенсуса

получает широкое применение для построения понятия о системе

культуры, части которой находятся в взаимозависимости и в извест-

ном соответствии друг с другом; но последнее понятие нуждается еще

в одном принципе: лишь возводя его к понятию о единстве сознания

Comte A. Cours, 2 éd. T. iv. P. 270.

106

³S]OOQOaTU T\]OVTT

данной социальной группы, т. е. к ее самосознанию, можно придавать

ему значение для построения системы культуры.

Вместе с понятием консенсуса историки-социологи постоянно

пользуются и понятием эволюции для обобщений в области истории;

несмотря на то что понятие об эволюции играет весьма важную роль

в их построениях, оно все еще остается очень маловыясненным.

В самом деле, сторонники исторических обобщений далеко не все-

гда придают термину «эволюция» одинаковое значение: обыкновенно

слишком мало обращая внимание на понятие об эволюционном целом,

они останавливаются лишь на понятии об эволюционном процессе;

с такой точки зрения они вообще называют эволюцией непрерыв-

ный ряд изменений, связанных между собой в причинно-следствен-

ном смысле, поскольку каждое последующее зависит от предшествую-

щего, и совершающихся в определенном направлении. Такое понятие

получает, однако, различное специфическое значение, в зависимости

от того, конструировать его с механической, биологической или пси-

хологической точки зрения.

Один из наиболее видных представителей эволюционизма, напри-

мер, скорее рассуждает о «становлении» (Werden), чем об эволюции,

и ограничиваясь принципом причинно-следственности, пытается

формулировать рассматриваемое понятие в механическом смысле: он

признает причинно-следственное отношение между «силой», «пребы-

вающей» в мире, и двумя процессами эволюции

—

перераспределением

материи и перераспределением силы, удерживаемой в себе материей;

каждое из таких перераспределений, представляющих соответствен-

ные и одинаково важные стороны одного и того же процесса, совер-

шается тремя путями: путем интеграции и дифференциации, соотно-

сительных между собою, а также путем перехода неопределенно-одно-

родного к определенно-разнородному; следовательно, «эволюция есть

интеграция материи, сопровождаемая расточением (dissipation) дви-

жения, причем материя переходит от неопределенной однородности

к определенной разнородности и удержанное ею движение подверга-

ется такому же превращению»; обратный процесс можно назвать «дис-

солюцией»; автор вышеизложенной теории приходит к заключению,

что мировой процесс состоит, собственно говоря, не в эволюции или

диссолюции, а в чередовании эволюции и диссолюции, т. е. в чередую-

щемся повторении эволюций и диссолюций всего мира

70.

Такое понятие об эволюции слишком мало удовлетворяет, однако,

запросам наук, изучающих жизнь организмов или человеческих об-

Spencer H. First Principles, особенно § 60 и след., 92

–

145, 183.

107

Z[\]^ i. ]SOVTU T\]OVTZS\`OaO bR[RTU

ществ. При пользовании понятием развития применительно к изу-

чению органической жизни его конструируют не без помощи телео-

логического принципа; под условием как бы некоей цели, результата

эволюции данные изменения и представляются нам в виде непрерыв-

ного ряда, каждое последующее звено которого находится в причин-

но-следственном отношении к предшествующему. Такая телеология

получает даже конститутивное, а не одно только регулятивное зна-

чение, если уже в организованной материи признавать наличность

«стремлений», т. е. зачатков «воли»: «воля» организма становится сво-

его рода фактором его развития; она играет роль, например, в обра-

зовании действий, которые повторяются и становятся вслед за тем

привычками и инстинктами

. Вместе с тем теория эволюции в биоло-

гическом смысле выдвигает еще понятие о факторах эволюционного

процесса и об его стадиях; биологи рассуждают, например, о внутрен-

них и внешних факторах развития, о значении в нем функциональной

деятельности органов, упражнения и волевых стремлений, о наслед-

ственности прирожденных или благоприобретенных свойств; о роли

среды или изменений в условиях существования организма, о борьбе

за существование, об отборе; о приспособлении живого существа к ус-

ловиям среды и т. п.; они также принимают во внимание стадии раз-

вития данного организма, что обнаруживается хотя бы в аналогии

(теперь, впрочем, принимаемой не без ограничений) между онтоге-

незисом и филогенезисом.

Вышеуказанные понятия в более или менее переработанном виде

входят в состав еще более сложного понятия об эволюции, а именно

—

исторической. Легко было бы указать на попытки применить даже

чисто биологическое понимание эволюции и к историческому про-

цессу: самый выдающийся представитель биометрических исследова-

ний, например, полагает, что «стадии социального развития» можно

свести к двум «великим факторам эволюции

—

к борьбе за пищу и к по-

ловому инстинкту»; но многие склоняются к построению столь слож-

ного понятия с психогенетической точки зрения.

Впрочем, понятие психогенезиса получает разные оттенки, в за-

висимости от того, изучает ученый происхождение сознания или его

дальнейшее развитие; если происхождение сознания можно исследо-

вать, то, очевидно, лишь с биологической или психофизической точки

зрения: в таком случае происхождение жизни и органическое разви-

Wundt W. Logik. Bd. ii. 1 (2 Auﬂ .). S. 540, 550 ff., 579 ff.; впрочем, вместо термино-

логии, принятой в тексте, автор рассуждает о «субъективной» и «объектив-

ной» телеологии.

108

³S]OOQOaTU T\]OVTT

тие признаются «подготовительными стадиями» духовного развития;

но если исходить из понятия о данном хотя бы в зачаточном виде соз-

нании, то и развитие его можно представить себе преимущественно

с психологической точки зрения. В сущности, те, которые пользуются

далеко еще не установленными понятиями о «психической энергии»

или о «психической работе» и т. п., уже приближаются к последнему

пониманию; они допускают, что психическая энергия возрастает: с те-

чением времени она вообще получает такую концентрацию и органи-

зацию, при которых ценность ее увеличивается, что, впрочем, еще не

ведет к отрицанию возможности в некоторых случаях и ее убывания

Такое понятие о психогенезисе, однако, слишком мало принимает

во внимание особенности сознания; потребность выяснить их вызы-

вает появление других схем. Можно характеризовать, например, раз-

витие сознания тремя стадиями, а именно: «проективной, субъектив-

ной и элективной», смотря по тому, обнаруживает его субъект в смут-

ном еще различении одушевленных существ от остальной среды или

начинает противополагать себя другим, или пользуется своим внут-

ренним опытом для понимания чужих «Я», в отношении к которым

он определяет и свое собственное «Я», теперь уже получающее соци-

альный характер73. В духе волюнтаристической психологии можно

было бы характеризовать развитие сознания главным образом разви-

тием воли, находящейся в тесной связи с целеполаганием, и значит,

с «объективно-телеологической» точки зрения конструировать ее эво-

люцию; а главнейшие моменты последней могли бы служить для харак-

теристики главнейших стадий истории культуры.

Итак, можно сказать, что историк изучает историческую эволю-

цию с психогенетической, а не с чисто биологической точки зрения:

он всегда предпосылает действительное существование одушевле-

ния той социальной группы, развитие которой он строит; он прежде

всего и главным образом интересуется развитием ее «души»; значит,

он в сущности устанавливает и принципы построения понятия об ис-

торической эволюции с психогенетической точки зрения. Телеоло-

гия в понятии об исторической эволюции получает, например, такое

значение, в особенности если понятию о цели данного процесса при-

писывать конститутивный, а не регулятивный характер: индивиду-

Wundt W. Logik. B. iii. 3 Auﬂ . S. 421; впрочем, автор с волюнтаристической точки

зрения дает целый ряд эволюционных схем и для отдельных проявлений соз-

нания

—

для мышления, для языка, для нравственности и т. п.

Baldwin J. M. Mental development in the child and race, 2 ed., 1897. P. 335. Social and

Ethical interpretations in mental development. N.

—

L., 1897. P. 7

–

9, 514, 564.

109

Z[\]^ i. ]SOVTU T\]OVTZS\`OaO bR[RTU

альный или коллективный субъект эволюции рассматривается в ка-

честве целеполагающего, и с точки зрения его объективно данной

цели (идеи) строится и ряд его действий, получающий вид эволюци-

онной серии. В конструкциях подобного рода причинно-следствен-

ная зависимость между звеньями исторической эволюции характери-

зуется телеологической мотивацией, уже указанной выше; действия

коллективного субъекта эволюции располагаются в ряд в отношении

их к мотиву-цели, которую он себе поставил, благодаря чему и про-

явления общей данной социальной группе психики, т. е. ее дейст-

вия, продукты культуры и т. п. получают соответствующее положение

в эволюционной серии. Впрочем, вышеуказанная точка зрения не ме-

шает представителям номотетического направления стремиться «воз-

можно дальше» провести причинно-следственное понимание и в по-

строении исторической эволюции74.

Итак, историк-социолог, пользующийся понятием исторической

эволюции, вкладывает в него очень сложное содержание. В таком слу-

чае он имеет дело с коллективным субъектом эволюции: он изучает

психогенезис социальной группы, народа, государства и т. п.; подобно

биологу, он интересуется факторами и стадиями эволюционного про-

цесса; он, конечно, подчеркивает преимущественно значение в нем

коллективных «социально-психических» факторов сравнительно

с индивидуальными или «индивидуально-психическими» и соответ-

ственно главнейшим моментам такого психогенезиса устанавливает

«типические» стадии культуры; он характеризует каждую из них при-

сущею ей «психической механикой» и выясняет ее связь с предшест-

вующей и с последующей в причинно-следственном смысле; он пред-

ставляет себе «каждое последующее социальное состояние как необ-

ходимый результат предшествующего и столь же нужный двигатель

последующего»75; не упуская из виду данных условий внешней среды,

он изучает влияние, оказываемое субъектом эволюции (народом

и т. п.) вместе с порожденными им продуктами культуры на образова-

ние последующего его состояния и т. п.

Сами представители разбираемого построения предпочитают рас-

суждать об эволюции, изучение которой оказывается наиболее ха-

рактерным для «новейшего» понимания истории, и не признают

понятия о прогрессе (и регрессе) «научной категорией» историче-

ского знания: не выясняя понятий о ценности, отнесения к ценно-

Lamprecht K. Alte und neue Richtungen in der Geschichtswissenschaft. Berl., 1896. S. 9.

Comte A. Cours. T. iv, 2 éd. P. 263; cf. p. 282 et ss.; Wundt W. Völkerpsychologie. Bd. i, 1.

S. 426; Lamprecht K. Die Kulturhistorische Methode. S. 27

–

28 и др.

110

³S]OOQOaTU T\]OVTT

сти и оценке, они усматривают в понятиях о прогрессе или регрессе

лишь субъективные, научно не обоснованные построения. Можно

указать, однако, и на таких ученых, которые ставят понятие о про-

грессе в связь с принципом «возрастания психической энергии» или

со стремлением «людей к счастью» и т. п., а значит, в обратно соответ-

ственном смысле конструируют и понятие о регрессе или даже при-

дают понятию о прогрессе характер нравственного постулата, соот-

ветственно видоизменяя и понятие о регрессе76.

Следует заметить, наконец, что понятие консенсуса можно комби-

нировать с понятием эволюции, предполагая его или между членами

одной и той же эволюционной серии, или между несколькими эволю-

ционными сериями. Согласованность членов одной и той же эволю-

ции признается, например, в тех случаях, когда историки рассуждают

о том, что «характер и дух расы» вместе с порожденными ею продук-

тами обусловливают появление какого-либо следующего за ними про-

дукта: последний должен в некоторой мере сообразоваться с предше-

ствующими77. Согласованность эволюционных серий принимается

во внимание, когда историки признают влияние их друг на друга, на-

пример влияние развития одной науки на развитие другой или влия-

ние развития науки на развитие техники или обратно.

Приверженцы номотетического направления пользуются выше-

указанными понятиями для номологических и типологических обоб-

щений, т. е. для построения исторических законов или эмпирических

обобщений, а также для установления типов в области истории. В но-

мологических обобщениях принцип причинно-следственности и по-

нятие о единообразии человеческой природы служат главным образом

для выяснения законосообразного отношения между данным племен-

ным, в особенности национальным, или культурным типом и соответ-

ствующими продуктами культуры; понятия же о консенсусе и об эволю-

ции нужны для формулировки «законов консенсуса» и «законов эволю-

ции», а также имеются в виду при эмпирических обобщениях. В связи

с понятием о типе (см. ниже) те же понятия о консенсусе и эволюции

получают значение и для типологических обобщений.

Comte A. Cours. T. iv, 2 éd. P. 261 ss.; в отличие от Тюрго, Кондорсэ, Гердера и др.,

Конт уже рассуждает, по крайней мере в общей теории, главным образом о раз-

витии (développement), а не о «совершенствовании» (perfectionnement). Лам-

прехт также высказывает аналогичные взгляды. Вундт говорит о возрастании

психической энергии, Спенсер и Лакомб о стремлении людей к счастью; ср.

Wundt W. Logik. Bd. ii, 2, 3-te Auﬂ . S. 455 ff.

Taine H. Essais de critique, 1866. Préf. P. xx

–

xxi.