Мильштейн Я.И.Ф. Лист. том 1

Подождите немного. Документ загружается.

В письмах Листа подчас встречаются и явные противоречия.

Ошибочно указаны некоторые даты, неточно воспроизведены

многие цитаты и т. п.

Все это свидетельствует о том, что и письма Листа дают лишь

приблизительную картину того, что было в действительности, и

так или иначе обедняют на редкость богатую, сложную, насыщен-

ную разнообразными событиями жизнь великого музыканта. Но

они все же, повторяем, являются лучшими и наиболее надежными

документами, проливающими свет на многие коренные вопросы,

связанные с художественной деятельностью Листа.

Особенно велико их значение в сопоставлении с письмами к

Листу. Последний находился в оживленной переписке со столь

широким кругом лиц самого различного толка, что письма этих

лиц к нему не могут не дать чрезвычайно ценного подсобного

материала для исследования листовской проблемы. Достаточно

упомянуть о письмах к Листу многих русских музыкантов, худо-

жников и писателей

—

Ант. Рубинштейна, А. Серова, В. Стасова,

А. Толстого, П. Жуковского, А. Лядова, Ц. Кюи, А. Гензельта,

А. Львова, В. Ленца, Мих. Виельгорского и других, о письмах це-

лого ряда западноевропейских композиторов, исполнителей, писа-

телей и художников—Р. Вагнера, Р. Шумана, Ф. Мендельсона,.

Дж. Мейербера, Г. Берлиоза, Дж. Россини, Г. Спонтини, Б. Сме-

таны, Ф. Эркеля, К. Абрани, К. Сен-Санса, Ш. Гуно, Ц. Фран-

ка, А. Тома, Ф. Галеви, И. Раффа, К. Черни, И. Мошелеса,

Г. Бюлова, К. Таузига, Клары Шуман, И. Иоахима, А. Вьета-

на, Г. Венявского, Дж. Рубини, М. Гарсиа, Полины Виардо-Гар-

сиа, Ант. Контского, Э. Ремени, Ф. Давида, Ф. Лауба, Л. Шпо-

ра, А. Дрейшока, Г. Эрнста, К. Унгер, К. Липиньского, Э. Ми-

халовича, Г. Рихтера, Г. Зичи, Ф. Допплера, Р. Фолькмана,

Р. Франца, О. Николаи, 3. Дена, М. Калерджи, Г. Литольфа,

Д. Сгамбати, И. Губаи, Оле Булля, Ж. Санд, В. Гюго,

A. Дюма, Г. Гейне, Г. Гервега, А. Ламартина, Ф. Ламенне,

Ж. де Нерваля, Ж. д'Ортига, Э. Легуве, Ж. Жанена, Ш. Сент-

Бева, Г. X. Андерсена, К. Гуцкова, Г. Фрейтага, Ф. Геббеля,

Ф. Грильпарцера, Г. Гофмана фон Фаллерслгбена, Беттины фон

Арним, П. Корнелиуса, Ф. Дингельштедта, Ш. Бодлера, Ф. Бо-

денштедта,

Г. Лаубе, Б. Ауэрбаха, Э. Кине, Э. Делакруа,

B. Каульбаха, Ф. Ленбаха, Ари Шеффера, Э. Гильдербрандта,

Р. Лемана, а также о письмах многих политических деятелей,

ученых, артистов и др. Это поистине драгоценный источник, до

сих пор использованный крайне недостаточно. К тому же он хо-

рошо сохранился и издан Ла Мара удачнее, чем письма самого

Листа. В тексте сравнительно мало пропусков, точно указаны

даты и место написания, сделаны необходимые комментарии

Правда, количество писем, написанных Листу, еще больше, чем

нам известно. Кое-что пропало, кое-что было уничтожено самим

Листом. Немало писем к Листу продолжают оставаться неиздан-

ными, как не опубликован еще и ряд писем самого Листа

. Ар-

хивы и библиотеки, в которых хранится эпистолярный материал,

связанный с Листом, изучены далеко не полностью. Достаточно

сказать, что еще не опубликованы письма К. Витгенштейн к

Листу, которые по объему, быть может, превышают все опубли-

кованные до сего времени письма к Листу, вместе взятые. Ра-

зумеется, возможны и новые интересные находки. Например, ни-

чего не известно о письмах матери Листа, которые, несомненно,

были, или о письмах «подруги» (Агнессы Стрит-Клиндворт).

Со временем, быть может, откроются и другие эпистолярные

комплексы, имеющие непосредственное отношение к Листу.

В заключение характеристики эпистолярного круга источни-

ков следует упомянуть о чрезвычайно большой и ценной перепи-

ске различных лиц, в которой упоминается имя Листа. В этой

переписке содержится так много верных отдельных наблюдений,

метких замечаний и суждений о Листе, что лишь они одни могут

послужить темой специального исследования.

Особенно важное значение имеет для нас переписка Адама

Листа (отца великого музыканта) с Карлом Черни и с некоторы-

ми другими лицами. Не меньшего внимания заслуживают также

письма Чайковского к Н. Ф. фон-Мекк и к П. Юргенсону, письма

Бородина к жене, письма Глинки, Мусоргского, Балакирева, Гла-

зунова, Стасова, Ант. Рубинштейна, Верстовского. Много суще-

ственного содержится также в переписке Вагнера с Бюловым,

Шумана с Кларой Вик, Брамса с Кларой Вик, Мари д'Агу с

Г. Гервегом, а также в письмах Грига к родителям, Бальзака к

Ганской. Все эти письма чрезвычайно интересны для исследова-

теля листовского творчества

Следующий круг источников — это мемуары различных лип,

в большей или меньшей степени соприкасавшихся с Листом. Та-

ких мемуаров существует великое множество; не все они пред-

ставляют одинаковую ценность, ибо не так уж часто они бывают

правдивы. Среди них есть более достоверные и менее достовер-

ные, более подробные и менее подробные. Среди них есть подлин-

но содержательные, а есть и поверхностные, приводящие сотни

житейских случаев, анекдотов и встреч и не прибавляющие все

же ничего существенно нового к нашему представлению

Листе.

Больше того: то, что рассказывают о Листе его современники,

подчас исполнено противоречий. Друг рисует нам иного Листа,

нежели враг. У каждого до известной степени был свой Лист.

Однако сближая и сопоставляя «свидетельские показания» совре-

менников, вникая глубже в их сообщения о Листе, дружеские и

враждебные, восторженные и сдержанные, благодушные и язви-

тельные, мы можем восстановить истинный облик Листа — того

Листа, который жил в окружении самых разных людей, того Ли-

ста, которого знали, любили или ненавидели его современники.

Из мемуарного круга материалов прежде всего следует выде-

лить воспоминания людей, знавших Листа близко и ведших за-

пись событий в форме дневников. Здесь на одно из первых мест

нужно поставить мемуары и выдержки из дневников М. д'Агу, до

сих пор в силу ряда причин недостаточно использованные в ли-

тературе о Листе. Это — чрезвычайно интересный и важный ма-

териал, относящийся к эпохе становления гения Листа, но мате-

риал, требующий критического отношения

. Затем следует упо-

мянуть о записях в дневниках К. Черни, И. Мошелеса, Ж. Санд

и других, а также о воспоминаниях друга детства Листа венгер-

ского писателя и журналиста А. Франкенбурга

. К сожалению,

некоторые ценнейшие мемуарные источники этого рода не дошли

до нас. Так, известно, что существовал дневник, который система-

тически вел отец Листа, Адам Лист. Дневник этот, повидимому,

находился в руках матери великого композитора, Анны Лист, и

содержал, судя по сообщению современников, чрезвычайно важ-

ный материал о детских и отроческих годах Листа. Дневник был

известен в 30-х годах прошлого столетия некоторым лицам, инте-

ресовавшимся биографическими сведениями о Листе, но затем

он бесследно исчез

Из воспоминаний более позднего времени на первое место

следует поставить воспоминания о Листе А. Бородина, являю-

щиеся ценнейшим музыкально-историческим материалом и содер-

жащие замечательную характеристику Листа

—

человека и музы-

канта

. Это вообще, быть может, лучшее из всего того, что было

когда-либо написано о Листе. Стасов глубоко прав, говоря, что

«более верных и художественных портретов Листа и его вседнев-

ной жизни не существует во всей европейской литературе»

Действительно, личность Листа обрисована у Бородина исклю-

чительно живо, талантливо, правдиво и, главное, с огромной

любовью. В его воспоминаниях сочетается стремление к макси-

мальной точности в изображении подлинных событий с выраже-

нием собственной оценки, а иногда и со стремлением усилить и

прояснить ее в ряде обобщающих образов^ Существенно, что эти

мемуарные записи приближаются по своему характеру к днев-

нику. Бородин писал свои воспоминания еще при жизни Листа,

так сказать, «по свежим следам», когда воспоминания еще не за-

слонились другими впечатлениями и переживаниями; они как бы

сохраняют свежесть переживаний, свежесть настроений, с которы-

ми столкнулся Бородин в Веймаре. Не менее существенно и то,

что мемуары Бородина принадлежат перу человека с выдающимся

литературным дарованием. Это обстоятельство наложило особый

отпечаток на характер его высказываний, в которых жизнен-

ная правда воплощена в удивительно яркой художественной

форме.

Далее следует указать на ряд мемуарных записей Стасова,

сконцентрированных в таких работах, как «Училище правоведе-

ния сорок лет назад», «Письма из чужих краев», «Лист, Шуман

и Берлиоз в России»; эти записи дают чрезвычайно много, осо-

бенно в плоскости обобщений и характеристики направленности

художественной деятельности Листа.

Огромный интерес представляют также мемуарные записи о

Листе (в некоторых случаях подробные, а иногда и совсем крат-

кие) музыкантов, писателей, художников и артистов: М. Глин-

ки, Мих. Виельгорского, А. Серова, Н. Римского-Корсакова,

Ю. Арнольда, М. Иокаи, К. Абрани, Г. Гейне, Г. Берлиоза,

Ш. Сент-Бева, Э. Легуве, Ж. Санд, К. Фарнгагена фон Энзе,

Р. Лемана, П. Корнелиуса, К. Сен-Санса, В. д'Энди

Своеобразный характер носят записи разных лиц, довольно

близко соприкасавшихся с Листом в так называемый «веймар-

ский период» его жизни и в более поздние годы. Здесь прежде

всего следует упомянуть воспоминания А. фон Шорн, Т. Бернгар-

ди, Ла Мара

. Это весьма интересный материал, но как перво-

источник он имеет немало недостатков. В нем наряду с ценными

фактами встречаются сведения чисто случайные: описания давно

забытых и не имевших к Листу непосредственного отношения дел

и событий. Многое в этих записях явно недостоверно, хотя ряд

мелких деталей,— в частности, рассказы о манерах, вкусах, жи

тейских привычках Листа, о его обращении с людьми,— изложен

великолепно. Приходится поэтому с осторожностью выбирать из

этих показаний.

Записи мемуарного характера оставлены также Вагнером, но

они, как это часто бывает у Вагнера, характеризуют больше са-

мого Вагнера,— его убеждения, вкусы,— чем Листа

Обширную группу составляют мемуары учеников Листа, при-

чем они затрагивают не только узко пианистические, но и обще-

художественные вопросы. Из этой группы выделяются записки

Марфы Степановны Сабининой (ученицы Листа в пер-

вый веймарский период), где дана обстоятельная характеристика

как самого Листа,— его творческой, исполнительской и пианисти-

ческой деятельности,— так и всего его окружения в Веймаре, и

воспоминания Александра Ильича Зилоти, содержащие ряд мет-

ких наблюдений и суждений о Листе

—

человеке, художнике и

педагоге

. Большую ценность представляют также записи уро-

ков молодого Листа, сделанные Августой Буасье, матерью одной

из учениц Листа

. Интересны и воспоминания Г. Бюлова,

Э. Зауэра, А. Гёллериха, А. Страдаля, М. Розенталя, Ф. Вейн-

гартнера, Г. Зичи, В. Вейсхеймера, Хозе Виана да Мотта,

Э. Фей и других, где содержится много важных сведений о ху-

дожественных взглядах Листа, принципах его исполнительского

искусства, методах преподавания и т. п.

. Эти мемуарные записи

далеко не равноценны по своим литературным и методическим

достоинствам, но все они, в большей или меньшей степени, при-

бавляют нечто новое к характеристике Листа.

Особняком в этой группе, да и вообще во всей литературе

Листе, стоит книга Ф. Кларка «Откровение Листа» («Liszts Of-

fenbarung»). Явно вымышленный, порой фантастический характер

ее не подлежит никакому сомнению. Значительная часть книги

изложена от лица самого Листа, причем великому художнику

приписываются такие мысли, о которых он сам вряд ли имел

когда-либо представление. Естественно, что эти «мемуары», из-

данные под столь интригующим заглавием, требуют к себе сугу-

бо осторожного и критического отношения

Следует, наконец, указать на воспоминания целого ряда лиц,

встречавшихся с Листом в разные годы более или менее продол-

жительное время. Среди этой группы воспоминаний заслуживают

внимания мемуарные записи Шандора Телеки, Янки Воль, В. Се-

ровой, А. Костомаровой, А. Верещагина, В. Бесселя, Н. Гельбиг,

М. Мейзенбург, гр. А. Аппони, Б. Шольца и др

. Это воспоми-

нания по разным вопросам; в них немало субъективного; в изло-

жение нередко вкрадываются неточности; многое содержится

лишь в виде намеков. Тем не менее сообщаемый в них фактиче-

ский материал весьма ценен; без него подчас бывает трудно обой-

тись при разрешении некоторых вопросов творческой биографии

Листа. К сожалению, в этой группе мемуаров встречаются и «вос-

поминания» скандального порядка вроде пресловутых «Воспоми-

наний казачки» («Souvenirs d'une cosaque»); о них, быть может,

не следовало бы и упоминать в серьезном исследовании о Ли-

сте

. Однако некоторые современные биографы Листа придают

этому ничтожному литературному произведению известную зна-

чимость (например, даже такой крупный английский музыковед,

как Э. Ньюмен, посвящает разбору этих «воспоминаний» целую

главу своей книги о Листе)

. Все это делается чаще всего из

соображений сенсационного порядка, столь свойственных опре-

деленному типу современной буржуазной биографической лите-

ратуры, и в некоторых случаях невольно приводит к утонченно-

му надругательству над памятью о великом венгерском худож-

нике. Пройти мимо этого факта, конечно, невозможно; так или

иначе приходится давать ему соответствующую оценку.

Разумеется, и письма самого Листа, и письма к Листу, равно

как и мемуарные записи, восстанавливающие по частям картину

жизни и деятельности Листа, требуют привлечения широкого

круга дополнительных материалов. Сюда относятся прежде всего

многие архивные документы, опубликованные частично в старых

биографиях и статьях о Листе, частично в различных журналах

и книгах, вышедших за последние десятилетия во многих странах,

а также некоторые документы, продолжающие оставаться неиз-

данными; все эти материалы особенно важны для характеристики

детства и юности Листа и для выяснения ряда подробностей о

веймарском периоде его жизни. Затем следуют программы кон-

цертов Листа, дающие представление о характере и направленно-

сти его исполнительской деятельности — пианистической и дири-

жерской. Далее идут многочисленные хроникальные заметки в

прессе и прочие материалы, позволяющие уточнить некоторые да-

ты творческой биографии Листа. Специально характеризовать

эти материалы в данном случае нет нужды; они использованы

по мере необходимости в последующих главах.

В заключение нужно упомянуть о таких источниках, как ста-

тьи крупных музыкантов и художников, в которых дается сум-

марная оценка деятельности Листа (обрисовывается облик худож-

ника)

, многочисленные стихотворения, посвященные Листу,

и, наконец, повести

романы, в которых Лист выведен одним из

героев

. Многие из них содержат в себе подсобный материал

немаловажного значения, игнорировать который было бы непро-

стительно. Однако неправильно и преувеличивать значение

этого материала. Особенно это относится к романам, в ко-

торых Лист фигурирует под собственным или вымышленным

именем. К подавляющему большинству подобных произведений

следует подходить с сугубой осторожностью. Здесь Листа-худож-

ника нет и в помине; есть лишь Лист-человек, причем нередко

обрисованный лживо и тенденциозно. Вместо описания истори-

ческих особенностей эпохи и искусства Листа

—

смакование «дон-

жуанских эпизодов», обширная коллекция сердечных увлечений,

описание приключений и переживаний, чаще всего не представ-

ляющих значительного интереса для понимания творческой жиз-

ни художника. Сенсационные побуждения в этих романах, как

правило, одерживают верх над здравым смыслом; крупицы исти-

ны тонут в ворохе претенциозных литературных нагромождений;

многое просто поражает своей безнадежной пустотой и безвкуси-

цей.

Рассмотренные нами источники, несмотря на все многообра-

зие и насыщенность фактическим материалом, не могут стать

все же единственной основой при разрешении сложных вопросов,

неизбежно встающих перед исследователем листовской пробле-

мы. Это, говоря известными словами И. П. Павлова, лишь

«воздух ученого»

8Э

. Но для того, чтобы «взлететь» ввысь, нуж-

ны еще и «крылья», необходим правильный метод исследования,

без которого легко превратиться «в архивариуса фактов», легко

остаться у их поверхности.

Обильный фактический материал

Листе, как мы видели, не-

равноценен по качеству и весьма разноречив; это связано как с

мировоззрением и талантом лиц, писавших о Листе, так и с про-

тиворечивостью самой личности Листа. Следует прежде всего

тщательно исследовать, понять и объяснить этот материал. Не-

обходимо раскрыть те противоречия, которые переплелись у

Листа в самой причудливой форме и которые отражают опреде-

ленное реально-историческое содержание его эпохи.

Ленин в своих статьях о Льве Толстом

дал руководящую

нить для исследования творческой деятельности художника. Если

данный художник подлинно крупный художник,—он должен отра-

зить в своем творчестве хотя бы некоторые из существенных сто-

рон окружающей его действительности.

Основываясь на замечательных положениях ленинских работ,

советские исследователи — литературоведы и искусствоведы —

создали ценные труды, посвященные творческой деятельности

художников прошлого.

Немало было сделано и в области листианы. В работах и ста-

тьях

Б.. В.

Асафьева, Б. Л. Яворского, В. Э. Фермана, И. И. Сол-

лертинского, Г. Н. Хубова, Ю. А. Кремлева и других накоплен

ряд сведений и высказаны новые мысли, помогающие отойти от

трафарета и приблизиться к правильному пониманию листовской

проблемы

Лист прошел большой, трудный и исключительно сложный

жизненный путь. Он был свидетелем,— то взволнованным, то бес-

страстным, — величайших социальных потрясений и их послед-

ствий. Сравнительно незадолго до его рождения началась Вели-

кая французская революция. Его год рождения был годом наи-

высшего могущества Наполеона. Его детство совпало с эпохой

торжествующей реакции, с мракобесием Священного Союза. Его

отрочество и юность прошли в удушающей обстановке Реставра-

ции. На глазах Листа совершился ряд буржуазных национально-

освободительных революций: революция 1830 года в Париже,

революция 1848—1849 годов в Венгрии и Германии. Лист был

свидетелем восстания лионских ткачей, революционных выступле-

ний французского народа в 1830-х годах. Лист был современни-

ком Кошута, Мадзини, Гарибальди; он пережил Парижскую

коммуну, видел позор и унижение Франции, плоды господства

Габсбургов в Венгрии.

Словом, Лист жил сперва среди «судорог» «освобождающе-

гося от разных видов феодализма буржуазного общества»

, за-

тем среди «судорог» уже освободившегося и боявшегося проле-

тариата буржуазного общества. Его время — это время сильней-

шего исторического движения, время бурное, сложное, противо-

речивое. Это время коренной ломки старого уклада, социальных

взрывов и потрясений.

Определить место Листа в столь сложной исторической эпохе,

его истинное отношение к новому и старому, к социальным и ху-

дожественным течениям его времени — это и значит подойти к

разрешению вопроса.

Нельзя упускать из виду и ту историческую проверку творче-

ства Листа (как и творчества всякого другого художника),

которую произвело и производит время. Сейчас мы лучше видим

как идейно-художественную силу, так и слабость листовского

творчества; мы можем произвести объективную, подлинно науч-

ную оценку всей его деятельности.

Сказанное Лениным о силе и слабости Льва Толстого, как

художника и мыслителя, относится в той или иной мере ко вся-

кому художнику старого времени, в том числе и к Листу. Оши-

бочно не учитывать ограниченности мировоззрения Листа, вы-

званной определенными историческими условиями, а иногда и

прямой ошибочности его взглядов (идеализм в философском

обосновании творчества, идейные слабости ряда произведений

и т. п.). И в то же время непростительно забывать о том положи-

тельном, что дал художественный гений Листа, о его бессмертных

творениях, о принципах его творческой деятельности, которые в

силу их связи с прогрессивными идеями стоят ближе всего к на-

шим представлениям об искусстве и вызывают, естественно, чув-

ство глубокой симпатии (имеем в виду последовательную борьбу

Листа против формализма и бессодержательного трюкачества как

в композиторском, так и в исполнительском искусстве, его гнев-

ные обличения буржуазии, превращающей искусство в пустую

забаву, его любовь к простому народу и верность вольнолюбивым

гуманистическим идеалам, его борьбу за программность в музыке,

увенчавшуюся созданием ряда выдающихся произведений, его

переворот в пианистическом искусстве и многое другое). Тем бо-

лее непростительно, что Лист был одним из немногих западно-

европейских музыкантов, кто сознательно связал свою творче-

скую деятельность с деятельностью прогрессивных русских музы-

кантов и сделал очень много для пропаганды их произведений.

Забывать обо всем этом никак нельзя.

Естественно, что перед исследователем, стремящимся к глу-

бокому и всестороннему изучению жизненного и творческого пу-

ти Листа, встают многообразные и сложные задачи.

Исходным моментом в процессе исследования является при-

знание связи Листа с общественным движением его времени, с

историческим развитием его родины и тех европейских стран

(Германия, Франция), в которых он подолгу жил. Отсюда за-

дача восстановления социально-исторической среды, обстановки,

в которой находился, творил и действовал великий художник,

задача уяснения идейного генезиса его произведений.

Необходимо полностью выявить отношение Листа к горячо

любимой им родине, которую он еще в детстве был вынужден

покинуть на многие годы, но с которой у него всегда были свя-

заны лучшие помыслы и желания'. Пришло время покончить с

легендой о Листе, как о музыканте «без роду и племени», как

о «бродячем артисте», равнодушном к судьбам своей отчизны.

Пора во весь голос сказать об огромном значении творческой

деятельности Листа для становления и развития венгерской на-

циональной музыкальной школы, а также для развития других

национальных музыкальных культур. Пора, наконец, понять,

что исключительно плодотворная и благородная деятельность

Листа в других странах была возможна только потому, что он

был полон самых высоких патриотических стремлений, что он,

где-то в основе своей, всегда оставался венгерским худож-

ником

. В самом деле: нельзя представлять себе художествен-

ную деятельность Листа и многие созданные им вдохновенные

героические образы в отрыве от свободолюбивых национальных

идеалов его народа и национальных особенностей венгерского

искусства XIX века. Глубокий интерес Листа к Венгрии, к ее

общественной и музыкальной жизни никогда не иссякал. Он

заметен не только в молодости (в годы странствий) и в зрело-

сти (в Веймаре, при работе над циклом «Венгерских рапсодий»,

симфонической поэмой «Венгрия» и «Гранской мессой»), но

последние годы его жизни. Именно в этот период краха многих

иллюзий Лист, разочарованный результатами своей деятельности

в Веймаре, принимает активное участие в строительстве музы-

кальной культуры Венгрии. И это участие в общественной жизни

родной страны помогает ему вновь обрести уверенность в своих

силах и убежденно отстаивать прогрессивные идеи.

Следует также определить связи Листа с французской куль-

турой (в частности, с утопическим социализмом и французским

романтизмом) и с немецким искусством, дать всестороннюю ха-

рактеристику той поистине титанической борьбе, которую Лист,

как новатор, вел за программную музыку.

Немало лет, и лет важных, когда формировалось мировоз-

зрение и складывались творческие и пианистические принципы,

Лист провел во Франции, и забывать об этом было бы непро-

стительной ошибкой. Но подойти к изучению данного вопроса

можно лишь через выяснение исторической обстановки, сложив-

шейся во Франции в конце двадцатых и в начале тридцатых го-

дов прошлого столетия, в частности, через изучение июльской

революции, явившейся значительным событием на жизнен-

ном пути молодого Листа. Нередко связи Листа с французской

культурой рассматривались весьма поверхностно, в плане заим-

ствования Листом тех или иных идей у французских романти-

ков. Существовало мнение, что сам Лист не очень-то заботился

о выработке своего мировоззрения, что он был крайне непри-

тязателен в своих идейных симпатиях и попросту брал «напро-

кат» казавшиеся ему интересными суждения. Мысль, свидетель-

ствующая о непонимании характера Листа и основной направ-

ленности его деятельности! Лист был художником, постоянно

размышлявшим как над проблемами развития своего искусства,

так и над ходом общественной жизни. Он всегда стремился фи-

лософски обосновать принципы своего творчества и исполни-

тельства. Человек живой и общительный, он, конечно, впитывал

все близкое ему по духу из окружавшей его действительности,

но это было не пассивное восприятие, а активная переработка

материала. Здесь были налицо взаимосвязь, живое взаимодей-

ствие, и если справедливо сказать, что некоторые французские

романтики воздействовали в той или иной степени на Листа, то

не менее верно и то, что Лист сам воздействовал на них, а в

ряде случаев (как, например, с Ж. Санд) оказывал сильнейшее

влияние. Эстетические взгляды Листа не были поверхностно за-

имствованными, привнесенными извне и по-ученически им

усвоенными. Они возникали у него как взгляды собственные,

органически вырастая на основе творческой практики. Лист ощу-

щал их не как нечто чуждое, инородное, а как достояние своего

собственного «я». Вот почему взаимоотношения Листа с фран-

цузскими романтиками надлежит рассматривать именно под

этим углом зрения, уделяя особенное внимание связям Листа с

сен-симонистами, в общении о которыми великий художник

воспринял многие передовые идеи своего времени.

Вслед за тем представляется также необходимым как можно

полнее исследовать тот период жизни Листа, который в бук-

вальном и в переносном смысле слова можно назвать «годами

странствий» и который сам Лист определял как период «шум-

ной жизни» («Saus und Braus»). Это время чрезвычайно бажное

не только для раскрытия характера исполнительского искусства

Листа, но и для уяснения генезиса его творческих планов.

Далее, максимальное внимание следует уделить «веймарским

годам», когда Лист пришел в непосредственное и теснейшее со-

прикосновение с немецкой культурой. Здесь у исследователя мо-

жет возникнуть ряд вопросов, связанных с характером программ-

ных замыслов Листа, с направленностью его творческого мето-

да, с самым процессом творчества, словом, со всем тем, что

Лист считал самым существенным в своей жизни («обновление

музыки путем ее внутренней связи с поэзией» и «освобождение

индивидуального содержания от схематизма»). Нельзя пройти

мимо непримиримой борьбы Листа с формализмом, мимо его

постоянного стремления к расширению и обогащению средств

музыкального искусства. Нельзя оставаться равнодушным к

ожесточенным нападкам, которым подвергались его лучшие про-

изведения, к тому подчас бешеному сопротивлению, которые

встречал он при проведении в жизнь своих ныне общепринятых

художественных принципов. Его огромная работа по перестройке

оперного дела в Германии (приближение оперного искусства к

запросам народа) и пропаганде новых произведений, его актив-

ное участие в организации «Всеобщего немецкого музыкального

союза», сыгравшего значительную роль в общественно-музы-

кальной жизни Германии, его бескорыстная помощь многим не-

мецким музыкантам, его страстные протесты против узаконен-

ных несправедливостей,— все это должно находиться в поле

зрения исследователя и быть предметом пристального изучения.

Огромное значение имеет и объективное рассмотрение той

кипучей деятельности, которую Лист вел с целью укрепления

различных национальных культур (помощь Сметане, Григу,

Франку, Альбеницу и др.), а также последовательное выяв-

ление всех взаимосвязей Листа с русской музыкальной культу-

рой.

Наконец, перед исследователем стоит задача всестороннего

анализа листовского пианизма, выяснения конкретно-историче-

ских причин его эволюции. Тема «пианизм Листа» является не-

отъемлемой частью творческой биографии великого венгерского

музыканта. Лист не расставался с фортепиано всю жизнь, начи-