Мильштейн Я.И.Ф. Лист. том 1

Подождите немного. Документ загружается.

«Это было как удар грома. Я дрожал всем телом. Тем не

менее мой отец упорствовал, умолял. Его голос оживил мое му-

жество, и я также попытался пробормотать несколько слов. По-

добно жене хананейской, я смиренно просил позволения «насы-

титься долей щенка, позволить мне питаться хоть крошками, па-

дающими со стола детей». Но установленный порядок был не-

умолим —

я неутешен. Все казалось мне потерянным, даже

честь, и я более не верил ни в какую помощь.

«Моим жалобам и стенаниям не было конца. Напрасно пы-

тались мой отец и оказавшая нам поддержку семья (семья

Эрара.— Я. М.) меня успокоить. Рана была слишком глубока

и еще долго кровоточила»

Так свершилась первая вопиющая несправедливость, которую

испытал Лист на чужбине. Прославленное гостеприимство пари-

жан на деле обернулось тупым бюрократизмом. Из-за нелепого,

бессмысленного закона мальчику, дарование которого, вероятно,

превышало дарование всех учеников консерватории вместе взя-

тых, было грубо отказано в приеме, то есть в праве получить

законченное музыкальное образование. И отказ этот санкциони-

ровал музыкант, который сам был иностранцем! Дело неслы-

ханное, и неудивительно, что Лист не мог забыть о нем в тече-

ние всей своей жизни

Более благосклонно отнеслись к мальчику в парижских сало-

нах. Здесь он вскоре стал всеобщим любимцем. Приглашения

на вечера следовали одно за другим в изобилии; за выступле-

ния щедро платили. Но приходилось считаться и со здоровьем

мальчика и с необходимостью планомерных занятий

. Кроме

того, отца Листа сильно тревожила та атмосфера, которая ца-

рила в салонах и пагубного влияния которой на сына он спра-

ведливо опасался. Артисты, даже крупные, находились в унизи-

тельном положении. На них смотрели как на слуг. Их впускали

через особые двери, снисходительно выслушивали и сразу же

после выступления отвозили обратно. Многим приходилось по-

коряться прихотям аристократов, угождать и льстить им, ожи-

дая от них одобрения и материального вознаграждения.

М. д'Агу так описывает положение артистов в парижских са-

лонах того времени:

«Когда хотели устроить концерт, то обычно обращались к

Россини, который за установленную сумму (она была сравни-

тельно небольшой, 1500 франков, если не ошибаюсь) брал на

себя составление программы

наблюдал за ее выполнением. Ве-

ликий маст.ео сидел весь вечер за роялем. Он аккомпанировал

певцам. Обычно он включал еще в концерт одного из инстоу-

менталистов-виртуозов: Герца или Мошелеса, Лафона или Ве-

рно, Надермана (первого арфиста), Тюлу (первого флейтиста

короля) или мировое музыкальное чудо — маленького Листа. В

определенный час артисты приходили все вместе через одну из

боковых дверей, садились вблизи рояля и исчезали все вместе

после того, как получали комплименты от хозяина дома и неко-

торых любителей искусства»

Естественно, что Адам Лист всячески стремился оградить

своего сына от развращающего воздействия аристократических са-

лонов. Выступления в частных домах он рассматривал прежде

всего как существенный источник дохода и необходимую ступень

к всеобщему признанию. Ему не вскружили голову лесть и по-

чести, оказанные в салонах герцогини Беррийской («где со-

биралась вся королевская семья и вся знать», и где мальчик

«четырежды импровизировал на заданную тему») и герцога

Орлеанского

. Как только представилась возможность, он пере-

нес выступления своего сына на широкую концертную эстраду.

7 марта 1824 года Лист впервые выступил в открытом публич-

ном концерте в Париже. Концерт этот состоялся в итальянском

оперном театре и имел исключительный успех

. «Это был,

—

писал Адам Лист, — общественный триумф моего мальчика; как

только он появился, аплодисментам не было конца. После ка-

ждого пассажа публика выражала свой восторг самым оживлен-

ным образом; после каждой вещи его вызывали два-три раза и

бурно аплодировали. Оркестранты немилосердно стучали смыч-

ками по спинкам контрабасов, виолончелей, альтов и скрипок,

духовики поддерживали их, и все было неописуемо восхититель-

но»

Слава молодого Листа стремительно возросла. Если и рань-

ше парижские газеты писали о мальчике как о каком-то «фено-

мене», «новом Моцарте» и т. п., то теперь они просто захлебы-

вались от восторга. Лист стал почти признанным гением. Вся

французская столица говорила о «волшебном даре» мальчика.

Легкость, с какой он играл, казалась чудом. Однако Адам Лист

не потерял головы в этой атмосфере восхваления. Блеск славы

не затуманил его ясного разума. Он, конечно, любовался сла-

вой, вынавшей на долю мальчика, гордился ею. Но он знал

ее истинную цену. Он не верил лести и трескучим тирадам

журналистов. Больше того: он понимал, что талант, не

отлитый в строгие фор-мы мастерства, не подкрепленный упорной

работой над собой, после временного ослепительного расцвета

чахнет. Он знал, что искусство существует не для славы. И он

неуклонно повышал требования к сыну как в его занятиях по

фортепиано, так и в занятиях композицией. Для руководства

последними он пригласил двух крупных музыкантов: Фердинан-

до Паэра и Антонина Рейху. Фердинандо Паэр, бывший тогда

капельмейстером итальянской оперы, преподавал Листу инстру-

ментовку; Антонин Рейха, чех по происхождению, близкий друг

Бетховена, состоявший в то время профессором Парижской кон-

серватории, занимался с Листом гармонией

контрапунктом. К

урокам этих музыкантов (особенно к занятиям с Рсйхой) Лист

относился чрезвычайно внимательно. И хотя впоследствии он

ни разу не вспоминал о них в своих многочисленных письмах,

пользу от уроков Рейхи и Паэра он, несомненно, получил нема-

лую. Есть, например, основания полагать, что крупные теоре-

тические изыскания Рейхи в области гармонии и полифонии

содействовали обогащению средств музыкальной выразительно-

сти у Листа, а воззрения Рейхи на собирание и обработку на-

родных песен отчасти послужили Листу отправной точкой в его

многолетней работе над «Альбомом путешественника» и «Вен-

герскими рапсодиями»

Что касается занятий по фортепиано, то Лист после Черни

уже не имел ни одного учителя. Но было бы ошибочно пред-

ставлять себе, что Лист вообще не пользовался в этой области

ничьими указаниями. За его ежедневными занятиями система-

тически наблюдал отец; кроме того, Лист не раз обращался за

советами к наиболее подвинутым ученикам консерватории и, по

собственному признанию, пытливо изучал метод Калькбренне-

ра

. Наконец, и находясь в Париже, Лист продолжал пользо-

ваться общими указаниями Черни, которые последний неодно-

кратно делал ему в письменном виде. Вот, например, что писал

Черни отцу Листа в апреле 1824 года:

«Если бы Вы могли мне заранее сообщить, то я, учтя Ваше

сообщение, написал бы для моего маленького друга и ученика

Цизи (одно из прозвищ маленького Листа.— Я. М.) нечто та-

кое, что ему принесло бы пользу и радость.

«Тем временем он должен с удвоенным рвением продолжать

свои занятия и должен не позволять вводить себя в заблужде-

ние преувеличенной похвалой, которая всегда опаснее, чем по-

рицание. Он должен помнить, что если юношеский огонь, благо-

даря поразительному дару импровизации, и может вызвать ми-

нутный энтузиазм, то мастерское, совершенное, устойчивое

(твердое в такте) исполнение классических произведений

обеспечивает продолжительную славу, которая никогда не на-

доест и не приестся миру. Он должен сделать все возможное,

чтобы взрастить свой композиторский талант. При разучивании

произведений он не должен пренебрегать метрономом, и, на-

конец, он никогда не должен забывать о том, что чем выше

поднимаешься в общественном мнении, тем труднее и тем необ-

ходимее его сохранить... Чтобы избежать утонченного зака-

баления (feinere Cabalen), следует в большинстве случаев спо-

койно и твердо идти своей дорогой, не поддаваясь искушению

предпринять необузданные, непродуманные шаги.

«Ваше приглашение приехать в Париж и Ваше душевное рас-

положение- заставляет меня уже серьезно задуматься, и в тече-

ние лета мы не раз еще будем по этому поводу переписывать-

ся. Даже если бы у меня не было столь многих других побуди-

тельных причин, то уже одно удовольствие от сознания, что я

могу, возможно, принести некоторую пользу Франци, застави-

ло бы меня поехать в Париж»

Несколько позднее Черни писал непосредственно и самому

Листу:

«Я убежден, что мой дорогой маленький друг благодаря

удвоенной энергии, целеустремленному прилежанию, постоянно-

му вниманию к своим достижениям и к своему нравственному

облику, сумеет и впредь оставаться достойным той высокой че-

сти, которую ему оказывают в настоящее время самые уважае-

мые, пользующиеся общественным авторитетом газеты, причис-

ляя его к лучшим художникам нашего времени. Он никогда не

забудет, что, чем больше слава и восторг публики, тем труднее

и важнее сохранить и то и другое; хотя в значительной части

высшего света можно вызвать успех разными мелочами, ребя-

ческими выходками и тому подобными вещами, все же сужде-

ние действительно большого знатока и мастера подчас гораздо

ценней и, главное, более живуче, чем единодушные восторги

толпы»

Вскоре после блестящих парижских успехов Лист с отцом

совершили концертное турне по Англии; мать его в это время

вернулась обратно на родину. Первый концерт Листа в Лондоне

состоялся 21 июня 1824 года. На нем присутствовали почти все

крупные музыканты, жившие тогда в английской столице, в

том числе Клементи, Рис, Крамер и Калькбреннер. Успех здесь

был, как и повсюду, ошеломляющий. Он вызвал отклики почти

во всем мире. Имя Листа стало известным не только знатокам,

но и широким кругам слушателей разных стран

В начале 1825 года Лист возвратился на континент и дал

ряд концертов в городах южной Франции. В июне он вторично

посетил Англию, где снова играл в Лондоне и во многих про-

винциальных городах. Осенью он вернулся в Париж, где гото-

вилась постановка его одноактной оперы «Дон Санчо, или За-

мок любви».

Эти первые годы жизни молодого Листа на чужбине были

заполнены не только концертными выступлениями, но и очень

ревностными, серьезными усилиями, направленными на созда-

ние собственных произведений. Появление произведений Листа

в печати (Вариация на вальс Диабелли) незадолго перед отъез-

дом во Францию, свидетельствующее о чрезвычайно быстром

овладении Листом элементарной техникой сочинения, не могло

не отразиться самым благотворным образом на дальнейшем раз-

витии его творчества. Если в 1823 году появилось всего лишь

одно произведение Листа, то уже в следующем, 1824 году были

изданы и опубликованы четыре произведения. Приблизительно

эта же цифоа сохраняется и в последующие годы. В письме к

Черни от 29 июля 1824 года Адам Лист писал из Лондона, о

творческой работе своего сына: «Из сочинений он уже закончил

два бравурных рондо, которые здесь хотят купить, но которые

я пока что не отдаю, одно рондо, одну фантазию, вариации на

разные темы, одно Развлечение (Amusement) или лучше Экс-

ФЕРДИНАНДО ПАЭР

С литографии Дсльпеша по портрету Н. Морена

Париж. Итальянский бульвар

С гравюры ненввестпого художника (1820-е гг.)

АДОЛЬФ НУРРИ

С литографии П. Виньерона

Парижская опера

С гравюры неизвестного художника (1820-е гг.)

промт на темы Россини и Спонтини, который он играл здесь с

большим успехом». А в письме от 14 августа 1825 года он же

сообщает Черни следующее: «Франци написал два милых кон-

церта... Он не знает никакой другой страсти, кроме композиции,

только она приносит ему радость и удовольствие. Его соната

[для фортепиано] в 4 руки, трио и квинтет могли бы доставить

Вам много приятного. Его концерты слишком строги, а испол-

нительские трудности, которые они представляют для пианиста,

неслыханны: я считал всегда концерты Гуммеля трудными [для

исполнения], однако они кажутся в сравнении [с концертами

Франци] очень легкими»

Следует отметить при этом, что Лист уже в первый год

парижской жизни стремится выйти за рамки малых жанров. В

последующие годы это стремление возрастает. Наряду с сочи-

нениями небольших пьес, вариаций и т. п. он берется за созда-

ние оперы, цикла этюдов («Etudes pour le piano en douze exercices»)

и, наконец, фортепианных концертов. Он пишет также в эти годы

и фантазию на мотивы из оперы «Невеста» («La Fiancee») Обера,

Бпервые пытается обработать венгерские народные мелодии («На

память». Две пьесы в венгерском стиле). Это свидетельствует о

творческом росте молодого Листа. Правда, не все было им осуще-

ствлено, доведено до конца, не все из созданного получилось

удачно, многое, например, ранние фортепианные концерты, соната

для фортепиано в четыре руки, трио, квинтет, не дошло до нас

(вполне вероятно, что кое-что уничтожено самим Листом, кото-

рого, видимо, не удовлетворяло сделанное). Иначе и не могло

быть. Относительно большие задачи, поставленные перед собой

только начинающим автором (получившим к тому же весьма

незначительную теоретическую подготовку), были ему еще явно

не по плечу. Но в самом разнообразии музыкальных замыслов

и опытов Листа уже проявляется необычайное богатство его на-

туры, творческое дерзание, которое столь характерно для его

последующей художественной деятельности.

Итак, юношеские композиторские опыты Листа, хотя и име-

ли характер творчества несамостоятельного, отражающего не-

сколько скрещивающихся влияний, шли crescendo, все расши-

ряясь. К сожалению, из них сохранились только: «Вари-

ации As-dur», «Экспромт для фортепиано на темы Россини и

Спонтини», «Блестящие вариации на арию Россини», «Бравур-

ное аллегро», «Бравурное рондо», «Скерттр», «Две пьесы в вен-

герском стиле», «Двенадцать этюдов» («Etudes pour le piano en

douze exercices») и одноактная опера «Дон Саичо, или Замок

любви».

Наиболее значительное произведение этого периода—«Etudes

pour le piano en douze exercices» — было опубликовано у Буасело

и Гофмейстера; впоследствии оно было дважды переработано и

послужило Листу исходным материалом для создания знамени-

тых «Этюдов трансцендентного исполнения»

. Опера «Дон

Сг^нчо» в печати никогда не появлялась. Написанная по зака-

зу дирекции парижской Grand Opera, она была поставлена на

сцене 17 октября 1825 года. Дирижировал Рудольф Крейцер,

известный скрипач и автор инструктивных этюдов, которому

Бетховен посвятил свою скрипичную сонату ор. 47; главную

партию (Дон Санчо) пел Адольф Нурри. Партитура оперы дол-

гое время считалась утраченной. Л. Раман даже писала о том,

что эта партитура погибла в огне, при пожаре Grand Opera

Однако позднее партитура (полная копия автографа) была об-

наружена в библиотеке Парижской оперы. Отрывки из нее бы-

ли опубликованы Ж. Шантавуаном в 1912 году

Либретто оперы, составленное писателями Теолоном и Ранее

по рассказу французского баснописца и новеллиста Клариса де

Флориана, довольно примитивно; оно вполне выдержано в духе

вкусов той части парижской публики, которая чаще всего апло-

дирует «тому, что надобно освистывать»

Вот основные контуры его содержания. В замке любви могут

пребывать лишь те, кто любят и любимы. Поэтому рыцарю Дон

Санчо, которому еще не удалось покорить сердце ни одной да-

мы, запрещают войти в замок. Принцесса Эльцира, к которой

он давно питает нежную склонность, пренебрегает им, так как

мечтает выйти замуж за принца Наваррского. Владелец замка

любви, волшебник Алидор, хочет все же помочь несчастному

рыцарю. Посредством волшебства он вызывает сильную бурю,

во время которой принцесса и ее свита сбиваются с пути. Он

заставляет их очутиться вблизи замка, который кажется прин-

цессе, испуганной ужасающей непогодой, желанным прибежи-

щем. Когда принцесса умоляет впустить ее в замок, один паж

из свиты сообщает, что ворота замка откроются перед ней

лишь в том случае, если она полюбит Дон Санчо. Однако на

это принцесса не хочет согласиться. Буря, в конце концов, сти-

хает, и принцесса засыпает, убаюкиваемая арией Дон Санчо.

Вдруг из леса раздаются звуки труб: то приближается неисто-

вый Ромуальд, чтобы похитить принцессу. Дои Санчо смело

бросается на ее защиту, но

его —

за кулисами — побеждает Ро-

муальд. Всего израненного, Дон Санчо вносят обратно (на сце-

ну) на носилках. Принцесса так тронута мужеством рыцаря,

что отказывается от короны Наварры и рукопожатием скрепля-

ет любовный союз с Дон Санчо. Ромуальд между тем оказы-

вается не кем иным, как волшебником Алидором. Он применил

свое волшебное искусство лишь для того, чтобы соединить Дон

Санчо с принцессой. Юная пара вступает в замок любви, где

в ее честь устраивают блестящий праздник.

Авторы либретто в специальном предисловии говорят, что

они преследовали только одну единственную цель: «...предоста-

вить маленькому Листу такие сцены, многообразие которых мог-

ло бы дать полную возможность его таланту проявить себя со

всех сторон».