Мильштейн Я.И.Ф. Лист. том 1

Подождите немного. Документ загружается.

И обет вернуть свободу

Вновь мадьярскому народу!

Слушай, слушай! В скрипке живы

Все народные мотивы!

Смех, и радости, и горе

В них смешались в вечном споре

1Г

Впоследствии Лист часто вспоминал и играл на фортепиано

слышанные им в детстве народные мелодии. Они заронили в

сознание мальчика семена, из которых позднее развились многие

элементы его будущих творений.

С ранних лет полюбил Лист музыку Бетховена, ее удивитель-

ную свежесть, эмоциональность и действенность. Бетховен, пор-

трет которого постоянно висел у него в детстве над кроватью, на

всю жизнь остался его любимым композитором.

Маленькому Листу было около пяти лет, когда он обнару-

жил исключительные музыкальные способности. Некоторое

Бремя спустя отец начал давать ему регулярные уроки игры на

клавире; и эти занятия, повидимому, были одинаково приятны

как учителю, так и ученику. Одновременно проходили уроки ор-

ганной игры на маленьком органе, стоявшем в деревенской церк-

ви

. Менее чем за год мальчик сделал такие большие успехи,

что отец стал смотреть на него прямо как на чудо. Путци(так

часто звали Листа в детстве) не только очень быстро усвоил

нотную грамоту и основные пианистические приемы, но вскоре

стал совершенно свободно играть с листа и импровизировать на

любые заданные темы. Талант импровизации, впоследствии столь

прославивший Листа, проявился у него буквально с первых ша-

гов обучения.

Иначе обстояло дело с общим образованием. Так как школы

в рюдной деревне Листа, как и в большинстве венгерских дере-

вень, в то время не было, то мальчик вынужден был учиться у

местного деревенского капеллана Рорера, обладавшего весьма

скудными познаниями. По откровенному признанию самого Ли-

ста, в детстве он научился лишь читать, писать и считать; все

остальные знания, которыми он позднее обладал, он приобрел

самоучкой.

Особенно прискорбно было то, что учитель, у которого зани-

мался мальчик, не владел венгерским языком. Поэтому Лист в

детские годы мог научиться говорить, читать и писать только по-

немецки (в доме также говорили преимущественно на немецком

языке)—обстоятельство, сыгравшее в его дальнейшей жизни не-

маловажную роль

Вообще занятия с Рорером не были систематическими и не

строились по какой-либо определенной программе. Лист не про-

ходил ни истории, ни литературы, ни математики, ни других

предметов в обычном объеме. Позднее он не раз сожалел об этом,

терзаясь мыслью о недостаточности своих знаний. Впрочем, от-

сутствие школьного образования имело и свои плюсы, ибо Лист

был избавлен в детстве ст нивелирующего и принижающего

влияния католического школьного распорядка и по сравнению с

другими детьми пользовался большей свободой.

Маленький Лист так поражал своей игрой, что у отца до-

вольно скоро явилась мысль показать его широкому кругу слу-

шателей. К тому же в поисках выхода из затруднительного мате-

риального положения он мечтал сделать сына «вундеркиндом»,

«вторым Моцартом». Уже в сентябре 1819 года, не достигнув

восьмилетнего возраста, Лист выступал в Бадене

—

курортном

местечке, неподалеку от Вены; несколько позднее играл в Кисмар-

тоне (Эйзенштадте), вызвав всеобщее удивление. Наконец, в

октябре 1820 года Лист впервые выступил публично в большом

открытом концерте в Шопроне (с исполнением концерта Es-dur

Ф. Риса и свободной импровизацией на любимые публикой те-

мы), а 26 ноября того же года с исключительным успехом играл

в Пожоне (Прессбурге, ныне Братислава). О концерте в Пожо-

не сохранился отзыв, напечатанный в городской газете через

два дня после концерта. Приводим здесь его (как первое сооб-

щение периодической прессы о Листе) полностью:

«В минувшее воскресенье, 26 [ноября с. г.], в полдень, девя-

тилетний виртуоз Франц Лист имел честь выступать перед мно-

гочисленным обществом местного высокого дворянства, а также

нескольких любителей искусства, в доме его высокородия госпо-

дина графа Михаила Эстергази. Исключительная законченность

этого артиста, а также его быстрое овладевание труднейшими

произведениями, выразившееся в том, что он играл с листа все,

что ему было предложено, возбудили всеобщее восхищение и да-

ют право ожидать великолепных успехов в будущем»

Талант мальчика был столь велик, что даже не склонные

обычно к благотворительности венгерские магнаты призадума-

лись, и некоторые из них решили оказать ему материальную по-

мощь в виде ежегодной денежной субсидии, рассчитанной на

шесть лет. Надо сказать, что Адам Лист, по совету друзей, не

раз обращался за денежной помощью к своему хозяину, князю

Николаю Эстергази. Но последний оставался равнодушным к

делам своего служащего и не давал на его просьбы никакого от-

вета. Даже блистательные концерты маленького Листа в Шопро-

не и Пожоне не изменили отношения этого сухого и черствого

человека. Правда, в группе меценатов, оказавших материальную

поддержку Листу, находился и один из членов семейства Эстер-

гази, но то был не всесильный князь Николай Эстергази, причи-

сляемый, кстати, многими исследователями к разряду «страстных

любителей музыки»

Однако помощь, оказанная маленькому виртуозу, могла лишь

временно предотвратить угрожавшую отцу Листа материальную

катастрофу. Издержки на обучение мальчика значительно превы-

шали все возможности Адама Листа (включая и денежную суб-

сидию), которому не только было отказано в платном отпуске,

Адам Лист, отец композитора

С портрета гуашью нс-нввестного художника (1819 г.)

Анна Лист, мать композитора

С миниатюры Л. Демааей (1827 г.)

Доборьян (близ Шопрона). Дом, где родился Ф. Лист

Со старинной гравюры неизвестного художника

Ф.

лист

С гравюры неизвестного художника

по портрету

Ф. Лютгендорфа - Лейнбурга (1820 г.)

необходимом для сопровождения сына, но и вообще было указано-

на нежелательность каких бы то ни было отлучек с работы. По-

ложение становилось крайне затруднительным. Отец ни одной

минуты не сомневался в том, что сыну его предстоит блестящая

будущность. Он сознавал также, что только строгое профессио-

нальное обучение может превратить его сына из вундеркинда в

полноценного художника. Но он никак не решался отпустить

сына одного в большой город. Снова просит он своего хозяина

о переводе на службу в Вену, где можно было лучше и легче

всего обеспечить дальнейшее обучение мальчика. Однако эта

просьба, как и предыдущие, была оставлена князем без внима-

ния. И Адам Лист вынужден решиться на смелый шаг. Опаса-

ясь оставить мальчика одного и не желая оставить без своего

контроля его обучение, он жертвует всеми своими трудовыми

сбережениями и небольшим состоянием жены и, рискуя потерять

место, со всей семьей переезжает в Вену.

В то время Вена была одним из самых примечательных ев-

ропейских городов. Она, как в фокусе, отражала все контрасты и

противоречия «лоскутной» австро-венгерской монархии. Здесь

скрещивались разнообразные национальные элементы: австрий-

ские, немецкие, чешские, словацкие, венгерские. Упорное, жесто-

кое онемечивание не могло подавить неугасимого стремления на-

родов, населявших империю Габсбургов, к свободному выявле-

нию своего национального духа. В домах, на площадях и улицах

города, на многочисленных народных гуляньях в Пратере можно

было услышать не только немецкие, но и славянские мелодии,

венгерские песни и танцы. Цыганские оркестры и скрипачи вы-

ступали в лучших садах города (первое музыкальное впечатле-

ние Листа от Вены

—

это концерт знаменитого венгерско-цыган-

ского скрипача Я. Бихари). Повсюду раздавались звуки лендле-

ров и вальсов; уличные певцы и инструментальные ансамбли

пользовались неизменным успехом. Словом, налицо была органи-

ческая живая связь музицирования с народной стихией, богатей-

ший музыкальный фольклор, разнообразнейшие музыкальные

жанры, что и обусловило во многом расцвет музыкального клас-

сицизма (который еще застал Лист).

Музыкальная и театральная жизнь города была оживленной.

В Вене жили и творили Бетховен и Шуберт, выступали крупней-

шие артисты. Здесь существовало несколько оперных театров,

где хотя и редко, но все же ставили первоклассные оперные произ-

ведения (Моцарта, Глюка и др.). В этих театрах Лист уже вско-

ре после приезда получил возможность услышать «Дон Жуана» и

«Волшебную флейту», которых до тех пор он не видел на сцене.

Но особенно широкое распространение имела в Вене инстру-

ментальная музыка. В салонах городской знати выступали вы-

дающиеся виртуозы. При некоторых богатых дворах существо-

вали даже собственные оркестры. Правда, открытые концерты

(«академии») устраивались сравнительно редко. Но зато она

•имели широкий отклик, привлекая слушателей разных кругов

•населения, подчас становились крупнейшими событиями музы-

кальной жизни (публичные «академии» Бетховена).

Такова была венская музыкальная жизнь в те дни, когда

Лист поселился с отцом и матерью в имперской столице. Пред-

стоял еще выбор педагогов, которых в Вене было немало, но ко-

торые далеко не все могли быть по-настоящему полезны гени-

альному ребенку. Собственно говоря, первоначальный план Ада-

ма Листа состоял в том, чтобы отдать сына в обучение к своему

бывшему другу И. Гуммелю, который постоянно жил в Вейма-

ре. Но Гуммель неожиданно потребовал столь большую плату

за уроки, что отцу Листа это оказалось не под силу. Тогда бы-

ло решено поручить воспитание мальчика одному из лучших

фортепианных педагогов того времени, ученику Бетховена,

Карлу Черни, который уже слышал игру ребенка, был высокого

мнения о его даровании и выразил готовность с ним заниматься.

О своем первом впечатлении и занятиях с Листом Черни пишет

в своей автобиографии следующее:

«Однажды в 1819 году пришел ко мне утром господин с ма-

леньким мальчиком, которому было приблизительно около вось-

ми лет, и обратился ко мне с просьбой послушать игру мальчика

на фортепиано. Ребенок выглядел слабым и бледным и во время

игры качался на стуле т*очно кьяный, так что мне все казалось,

что он вот-вот свалится на пол. Игра его также была совершен-

но неправильна, нечиста и сбивчива; об апликатуре он не имел

ни малейшего представления и совсем произвольно бросал свои

пальцы на клавиши. Но, несмотря на это, я был изумлен талан-

том, которым был одарен от природы ребенок. Он исполнил не-

сколько предложенных мною пьес с листа (a vista), и хотя ис-

полнение его было довольно примитивным (rein Naturalist), но

все же тотчас было видно, что сама природа создала его пиани-

стом. Когда я, по желанию его отца, дал ему тему для импрови-

зации, то еще более убедился в его удивительных способностях:

без всякого знания гармонии он вложил в свою импровизацию

какой-то гениальный смысл.

«Отец рассказал мне, что его фамилия Лист, что

он

чиновник,

и до сих пор сам обучал своего сына, теперь же обращается ко

мне с просьбой, не возьму ли я на себя труд заняться с его ма-

леньким Францем, когда он через год снова приедет в Вену. Я

охотно согласился исполнить эту просьбу и дал ему некоторые

наставления, как он должен дальше руководить мальчиком... Че-

рез год Лист снова приехал в Вену с сыном, нанял квартиру в

том же переулке, где я жил, и так как днем у меня не было

свободного времени, то я посвящал почти все свои вечера для за-

нятий с ребенком. Я никогда не имел более старательного и

прилежного ученика.

«Так как по опыту мне было известно, что подобные гении,

у которых умственное развитие превышает физическое, как-то

пренебрегают техникой, то я прежде всего счел нужным развить

в нем техническое искусство и утвердить его в нем так, чтобы

уж впоследствии он не мог сбиваться в этом отношении. В ко-

роткое время он уже играл гаммы во всех тональностях с ма-

стерской быстротой. Эти упражнения превосходно развили его

пальцы, а с помощью сонат Клементи (которые для играющих

на фортепиано всегда могут служить лучшим руководством, если

только со смыслом пользоваться ими) я приучил его к дотоле

недостававшей ему твердое! и в такте, к изящному удару по кла-

вишам, к хорошему тону, к правильной расстановке пальцев и к

правильной музыкальной декламации, хотя эти сочинения снача-

ла, казалось, были довольно сухи для веселого

живого мальчи-

ка. Эта метода весьма полезна была в том отношении, что впо-

следствии, когда мы через несколько месяцев принялись за изу-

чение произведений Гуммеля, Риса, Мошелеса, Бетховена и Се-

бастьяна Баха, мне уже не было никакой необходимости обра-

щать внимание на технические приемы и можно было прямо при-

ступить к передаче духа и характера этих различных авто-

ров.

«Так как он очень скоро разучивал каждую пьесу, то так

привык к игре экспромтом, что вскоре самые труднейшие пьесы

мог играть с листа (a livre ouvert), как будто бы он уже их ра-

зучивал довольно продолжительное время. Так же точно я стре-

мился приучить его к фантазированию, часто задавая ему темы

для импровизации.

«Постоянная веселость

хороший нрав мальчика наряду с его

необыкновенным талантом так расположили моих родителей к

нему, что они считали его за родного сына, а я любил его как

брата; кроме того, что я давал ему бесплатные уроки, я еще

снабжал его всеми необходимыми музыкальными пособиями, ко-

торые были в употреблении и считались хорошими в то время.

Через год я мог позволить ему играть публично, и в Вене он

вызвал такой энтузиазм, какой редко выпадает на долю арти-

стов»

Черни был единственным учителем, которого Лист, кроме

своего отца, когда-либо имел в области фортепианной игры и, по-

жалуй, лучшим, которого можно было бы для него сыскать. Лист,

обучавшийся у него всего лишь полтора года, обязан ему чрез-

вычайно многим не только в техническом, но и в музыкальном

отношении. До конца своих дней Лист оставался благодарным

своему учителю и всегда вспоминал его с глубокой любовью и

уважением

Несколько позднее (летом 1822 года) Лист стал брать урок*

музыкальной теории у семидесятидвухлетнего композитора Анто-

нио Сальери, учителя Бетховена. Подобно Черни, Сальери с уча-

стием отнесся к судьбе своего гениального ученика. Узнав о ег«

бедности, он отказался от какой-либо платы за учение и всяче-

ски стремился облегчить его положение. Об этом свидетельствует

одно из недавно опубликованных писем Сальери князю Нико-

лаю Эстергази:

1<После того, — пишет Сальери, — как я случайно услышал

мальчика Франческо Листа, прелюдирующего и играющего с

листа на фортепиано, я был так поражен, что мне казалось, буд-

то все это я вижу во сне. Поздравив от всего сердца отца и раз-

говорившись с ним, я узнал, что он находится на службе у Ва-

шего Высочества, и что он добился разрешения остаться в Вене

на год, чтобы немного обучить своего сына какому-нибудь языку

и усовершенствовать его в игре на фортепиано под руковод-

ством лучших учителей в этой области. Он мне сказал также, что

он уже нашел всех учителей для сына, но что ему еще нехвагает

руководителя по изучению генералбаса и теории композиции.

«Так как я заметил, что он хотел просить меня быть этим

руководителем, то сейчас же предложил свои услуги из чистой

дружбы, как я привык делать в течение многих лет для бедной

молодежи. И со второй половины прошлого месяца отец при-

водит ко* мне мальчика три раза в неделю, и мальчик делает

ошеломляющие успехи, как в сольфеджировании (nel canto), так

и в генералбасе и в чтении партитур (nel decifrar la partitura).

Это

—

три вещи, в которых я упражняю его на каждом уроке,

чтобы подвести его к сочинению и сохранить у него навсегда

хороший вкус.

«В жаркие дни, однако, когда он приходит ко мне вспотев-

ший и разгоряченный, я узнал, что он живет на Мариа-гильф

(Mariahilf); я сказал его отцу, что в плохую погоду такое путе-

шествие опасно для хрупкого здоровья мальчика, и что необхо-

димо, чтобы он жил в самом городе (in Citta). На это отец мне

ответил, что он поручил кому-то обратиться к Вашему Высоче-

ству с подобной просьбой, но не получил еще ответа. Позже он

меня уверял, что Ваше Высочество получило докладную записку

по этому вопросу. Не смею надоедать больше Вашему Высоче-

ству настоящим письмом, целью которого является добавление к

докладной записке и моей горячей просьбы с обещанием, что я

удвою свое рвение и заставлю мальчика приходить тогда каж-

дый день, потому, что он действительно за с луж и-

вает всяческого внимания за музыкальный та-

лант, ниспосланный ему богом»

Повидимому, просьба Сальери, пытавшегося предохранить

хрупкое здоровье мальчика от нежелательных последствий утоми-

тельного пути и создать ему приличные бытовые условия, также

была оставлена без внимания. Занятия с маленьким Листом

продолжались, как и раньше, два-три раза в неделю. Но при не-

обычайном таланте ученика и методическом даре учителя этого

было вполне достаточно. Лист получил ясное и точное представ-

ление об элементах музыкального искусства. Особенно он был

признателен Сальери за систематические теоретические познания

и практические навыки в чтении партитур

. Они позволили ему,