Молчанов В.И. Исследования по феноменологии сознания

Подождите немного. Документ загружается.

УНИВЕРСИТЕТСКАЯ

БИБЛИОТЕКА

АЛЕКСАНДРА

ПОГОРЕЛЬСКОГО

СЕРИЯ

ФИЛОСОФИЯ

ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ДОМ «ТЕРРИТОРИЯ БУДУЩЕГО»

МОСКВА 2007

ВИКТОР МОЛЧАНОВ

ИССЛЕДОВАНИЯ

ПО ФЕНОМЕНОЛОГИИ

СОЗНАНИЯ

 :

В. В. Анашвили, А. Л. Погорельский

 :

В. Л. Глазычев, Л. Г. Ионин, В. А. Куренной

А. Ф. Филиппов, Р. З. Хестанов

ББК 87

М 75

Молчанов В. И. Исследования по феноменологии сознания.

—

М.: Издатель-

ский дом «Территория будущего», 2007. (Серия «Университетская библио-

тека Александра Погорельского»).

—

456 с.

Книгу

составляют

два

исследования:

Время

сознание;

Различение

опыт.

первом

исследовании

рассматривается

взаимосвязь

сознания,

времени

рефлек-

сии

феноменологической

философии.

Проводится

сравнительный

анализ

учений

И.

Канта,

Э.

Гуссерля

М.

Хайдеггера.

Основная

тема

второго

исследования

—

сознание

как

первичный

опыт

различений.

Дилемма

ментализма

редукционизма

находит

свое

разрешение

новом

понимании

корреляции

сознания,

предметности

мира

как

различения,

различенного

иерархии

различенностей.

Методологическое

различие

между

анализом

интерпретацией

слу-

жит

основным

ориентиром

при

выявлении

различия

между

феноменологической

де-

скрипцией

основными

принципами

феноменологии

Гуссерля.

Различение

рассматривается

как

неагрессивное

сознание,

отличие

от

синтеза

идентификации,

деформации

опыта,

том

числе

кризис

агрессия,

—

как

нехватка

различений.

isbn 5

–

91129

–

041

–

М 75



Опыт и коммуникация. (Вместо предисловия) · · · · · · · · · · · 7

&'()* + -/0121+(:

3'+4+32 5(1/)(1/6/7+8(-3/9 5+6/-/5++

Введение · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 29

Глава i. Концепция времени и сознания в трансцендентальной

философии И. Канта · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 35

§ 1. Рефлексия и трансцендентальная философия · · · · · · · · 35

§ 2. Время и субъективная дедукция · · · · · · · · · · · · · · 41

§ 3. Время и рефлексия. Различия между первым и вторым

изданиями «Критики чистого разума» · · · · · · · · · · · · · 51

§ 4. Время и сознание. Единство основных функций времени · · · · 59

Глава ii. Критический анализ понятий времени, сознания

и рефлексии в феноменологии Э. Гуссерля · · · · · · · · · · · 73

§ 1. Рефлексия и интенциональность. Феноменологическая

постановка проблемы времени · · · · · · · · · · · · · · · 73

§ 2. Сознание времени и временность сознания.

Рефлексия и структура внутреннего времени · · · · · · · · · · 93

§ 3. Проблема единства сознания. Память и рефлексия · · · · · 104

§ 4. Границы феноменологического метода: конституирование

объективного времени и понятие абсолютной субъективности · · 117

Глава iii. Критический анализ концепций времени

и онтологии в философии М. Хайдеггера · · · · · · · · · · · 129

§ 1. Постановка вопроса о бытии в контексте

феноменологической и критической тенденций

хайдеггеровской философии. Время и трансценденция · · · · · 129

§ 2. Хайдеггер и Кант. Проблема сознания и проблема

человека. Анализ хайдеггеровской интерпретации «Критики

чистого разума» · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 150

§ 3. Проблема обоснования феноменологии у Э. Гуссерля

и М. Хайдеггера · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 168

Заключение · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 188

'206+8(1+( + /;<4:

5(1/)(1/6/7+* 1(27'(--+&1/7/ -/0121+*

Предисловие · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 197

Введение · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 202

I. Парадигмы сознания и структуры опыта · · · · · · · · · · · 215

Можно ли избавиться от сознания с помощью самого сознания?

· · 217

2. Сознание как опыт различия. Apriori distinctionis · · · · · · 233

II. Cogito. Синтез. Субъективизм · · · · · · · · · · · · · · · 255

1. Релятивизм, субъект, суждение · · · · · · · · · · · · · · 255

2. Хайдеггер и Декарт: критика субъективизма · · · · · · · · 258

3. Сомнение, предположение, cogito · · · · · · · · · · · · 262

4. Суждение и синтез · · · · · · · · · · · · · · · · · · 266

III. Беспредпосылочность и очевидность · · · · · · · · · · · · 271

1. Свобода от предпосылок и предпосылка свободы · · · · · · 271

2. Границы очевидности и очевидность границ · · · · · · · · 281

IV. Аналитика опыта и интерпретация текста · · · · · · · · · · 290

V. Число и различие · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 307

VI. Значение и предмет · · · · · · · · · · · · · · · · · · 320

VII. Знак, монолог, коммуникация · · · · · · · · · · · · · · 338

VIII. Дескрипция и метод · · · · · · · · · · · · · · · · · · 354

1. Первое и второе издания Логических исследований

и Идеи чистой феноменологии и феноменологической философии · · · · 354

2. Редукция и опыт · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 358

3. Чистое Я и переживание · · · · · · · · · · · · · · · · 367

IX. Абстрагирование и тождество · · · · · · · · · · · · · · · 386

X. Тождество и интенциональность · · · · · · · · · · · · · · 406

1. Субъективное и объективное как функции знания · · · · · · 407

2. Самотождественность предмета и тематизация сознания

в феноменологии · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 411

3. Различение и структура · · · · · · · · · · · · · · · · 423

XI. Различение и иерархия опыта · · · · · · · · · · · · · · · 426

1. Опыт и сознание · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 428

2. Сознание, различение, мир · · · · · · · · · · · · · · · 435

XII. Дескрипция и деформация опыта (вместо заключения) · · · · · 441

1. Дескрипция, трансцендентальная наивность

и оперативные понятия · · · · · · · · · · · · · · · · · 441

2. Опыт, кризис, агрессия · · · · · · · · · · · · · · · · 447

ОПЫТ И КОММУНИКАЦИЯ.

ОТ ИЗОЛЯЦИИ К РАЗНООБРАЗИЮ

СООБЩЕСТВ

( )

Продумывать мысли других, чтобы их усваивать, и свои, чтобы их

отчуждать

—

это предполагает сообщество и даже многообразие со-

обществ, составляющих, так сказать, внешнее Apriori «одинокой

душевной жизни», а, проще говоря, фактически предшествующих

ей. Последняя, однако, имеет автономию, свое внутреннее Apriori,

свои границы и свой собственный опыт, который, в свою очередь,

может стать парадигмой для новых сообществ. Палитра опыта, не-

сомненно, бледнеет в сфере суждений, но на гомогенном фоне ло-

госа опять могут проявиться различия опыта.

Сообщества, как известно, не вечны, и, понимая феноменоло-

гию как способ мышления, Хайдеггер отмечал, что ее время как

школы прошло. Однако феноменологический способ мышления

реализовался и реализуется до сих пор в самых различных сообще-

ствах и школах.

Мышление и сообщество не поддаются взаимной редукции, эта

несводимость принимает конкретные формы опыта, изменяющи-

еся в зависимости от исследовательских и педагогических задач,

с одной стороны, и принадлежности к различным философским

и нефилософским сообществам

—

с другой. Различие и колебание

между одиночеством мысли и чувства и коммуникацией суждений

—

одно из основных различий, характеризующих не только философ-

скую и научную, но и человеческую жизнь вообще.

История феноменологической философии и феноменологиче-

ских сообществ в России не так, конечно, богата событиями, как

история европейской или даже американской феноменологии. Пока

это только эпизоды интерсубъективности, некоторые из которых

стали фактами моей биографии. Само собой разумеется, что пер-

/;<4 + 3/))Z1+32[+*

вые влияния и мои первые философские сообщества не могли быть

в 60-е годы феноменологическими, однако они не были и всецело

догматическими, хотя «пробуждение от догматического сна», моди-

фикацией которого была моя вера в то, что после Гегеля

—

лишь эпи-

гоны (исключая, конечно, марксизм) все же потребовалось. Это про-

изошло на третьем курсе философского факультета



благодаря

контрасту чрезвычайной ясности постановки проблем и почти аб-

солютной непонятности излагаемого содержания. Такой диссонанс

понятности и непонятности сыграл для меня не последнюю роль

в приобретении опыта восприятия и анализа философских идей.

Его виновники со стороны ясности

—

Николай Федорович Овчин-

ников и Карл Поппер, со стороны неясности

—

Мераб Константино-

вич Мамардашвили и Г. В. Ф. Гегель. Н. Ф. Овчинников

—

мой первый

учитель в философии, и общение с ним продолжается уже почти

40 лет

—

знакомил тогда слушателей своего спецкурса не только с со-

временной философией науки (в частности, с философией К. Поп-

пера, доклад которого «Эпистемология без познающего субъекта»

я прочитал по-английски уже в 1969 г., т. е. почти сразу же после его

опубликования в материалах Амстердамского конгресса по фило-

софии науки в 1968 г., и тогда это была невиданная быстрота рас-

пространения философских знаний!). Он учил нас отделять реаль-

ные проблемы от надуманных, вопросы

—

от досужего любопытства,

формы знания

—

от идеологем. Пожалуй, это решающие различия

для «ориентации в мышлении».

На спецкурсе М. К. Мамардашвили по «Феноменологии духа» Ге-

геля обстановка была совсем другая. Шесть-семь студентов внимали

гладкой русской речи, которая воспринималась как речь на ино-

странном языке, еще не вполне освоенном слушателями. И все же

что-то привлекало, притягивало в этой попытке разъяснять Гегеля

не на гегелевском языке. Сама эта установка была вполне понятна,

однако восприятие различия языков, да еще на материале гегелев-

ской «Феноменологии», создавало ощущение предела понимания.

Разумеется, осознание и осмысление этого продуктивного кон-

траста пришло позднее, когда я столкнулся с оппозицией понят-

ности и непонятности у Гуссерля и Хайдеггера. Речь, конечно, не

о понятности текстов

—

Гуссерля иной раз труднее понять, чем Хай-

деггера,

—

но о различии изначальных установок феноменологии со-

знания и герменевтики фактичности. Вопрос Хайдеггера, обращен-

ный к Гуссерлю: «Как возможна непонятность сущего?»

—

ставил под

вопрос универсальный характер конституирования и смыслообра-

зующих функций сознания. Истоки смысла нужно было искать не

&)(-4/ ;'(g+-6/&+*

в сфере очевидности, но в смутной и усредненной повседневности.

Именно повседневность должна была стать сферой беспредпосы-

лочности. Именно здесь человеческое бытие должно было раскрыть

себя, по Хайдеггеру, до всякой теории и мировоззрений. Еще до Хай-

деггера аналогичные возражения Гуссерлю выдвигал Г. Шпет: смысл

предмета должен быть понят из его предназначения, из его соци-

альной функции, благодаря герменевтическим актам, а не только

из эмпирической или идеальной интуиции. Аналогичная критика

не замедлила явиться и после Хайдеггера: Сартр, Ингарден, Леви-

нас, если назвать самых известных критиков. Гуссерль как бы приду-

мал для своих учеников игру: найти неподвластные рефлексии кон-

ституенты мира и попытаться их эксплицировать. Найти оказалось

легче, чем эксплицировать: понадобился полухудожественный

—

по-

луфилософский язык, претендующий на статус, равный самому бы-

тию, спонтанности сознания, социальной реальности и т. д. Однако

вещи никак не хотели «самоэксплицироваться», являться вне опре-

деленного опыта, который все-таки предполагал свою собственную

дескрипцию, а не только дескрипцию вещей.

По мере освоения феноменологии это проблемное напряжение

постепенно становилось одним из постоянных предметов моих

размышлений. Различие между самим опытом и тем, что явлено

в опыте, или тем, что показывает себя в опыте, представлялось мне

все же необходимым.

Однако до размышлений о феноменологии было еще далеко.

Прежде были годы учебы на старших курсах, и наша студенческая

группа, объединявшая малочисленных логиков и малочисленных

«философов естествознания», стала моим первым философским

сообществом. При этом дело было не только в высоком интеллекту-

альном потенциале группы (в этом отношении с нами могла конку-

рировать только группа историков философии, где учился, в част-

ности, А. Ф. Грязнов), но в разнообразии характеров и талантов.

В 1971 г., сразу же после окончания



, минуя аспирантуру, я на-

чал свою преподавательскую деятельность на кафедре философии

Ростовского госуниверситета, как его принято было тогда называть.

Первые 8–9 лет приходилось преподавать диалектический и исто-

рический материализм.

Моими первыми студентами были математики, и с ними мы ста-

рательно обходили стороной, насколько это было возможно, ма-

териалистическую диалектику и другие шедевры советского марк-

сизма, сосредоточиваясь на истории философии, методологии на-

уки, экзистенциализме, а позже

—

феноменологии. Математики, как

/;<4 + 3/))Z1+32[+*

правило,

—

интеллектуальная элита университета, и таких хороших

студентов у меня не было затем довольно долгое время.

Партийные органы полагались на самоконтроль, но я, отчасти

по беспечности, не оправдывал их ожиданий. Диамат сводился

у меня в основном к истории понятий; истмат я комбинировал из

«Экономико-философских рукописей» Маркса, «Немецкой идеоло-

гии» и «Нового индустриального общества» Гэлбрейта,

—

книги, ко-

торую я с большим интересом прочитал летом 1971 г. Кроме того,

такие темы, как «Философия общественного сознания», позво-

ляли вообще забыть о «базисе и надстройке». В общем-то, я про-

должал традицию нормальных людей; в



нам везло в этом

смысле на преподавателей. Именно на семинарских занятиях по

истмату я узнал о существовании М. К. Петрова. Молодой препода-

ватель Дряхлов (имени и отчества, к сожалению, не помню), к ко-

торому наша студенческая группа прониклась уважением, излагал

нам основы различных социологических учений, и на каждом заня-

тии говорил: «А Петров из Ростова считает так-то и так-то».

С М. К. Петровым я познакомился только в 1975 г.; в то время он

уже был лишен права преподавания, работал дома, «в стол»; и лишь

с начала 90-х годов начали выходить его книги. Для меня было боль-

шой удачей иметь возможность в течение 10 лет, до моего отъезда

в Москву, в докторантуру (1985), беседовать с этим ярким, глубоко

образованным человеком, имевшим свое собственное видение фи-

лософии и социальности. Вернувшись из Москвы в 1987 г., я уже,

к моему прискорбию, не застал его в живых.

К числу людей, способствовавших формированию моих фило-

софских интересов, принадлежал и Георгий Васильевич Чефранов,

преподававший философию в Таганрогском радиотехническом ин-

ституте. Школьные годы я провел в Таганроге, и в последних клас-

сах мы с приятелями иногда заходили послушать его лекции в ве-

чернем университете марксизма-ленинизма, где он увлеченно тол-

ковал слушателям, что концепции современной физики никак не

согласуются с теорией отражения. Г. В. Чефранов был, пожалуй,

первым на моем пути нормальным человеком, т. е. не затронутым

и не деформированным ни идеологией, ни повседневной жизнью.

Так сказать, остров нормы в море аномалий. После окончания уни-

верситета он угадал мои дальнейшие занятия и подарил мне библи-

ографическую редкость

—

первый том «Логических исследований»

Гуссерля (СПб., 1909). Примерно в то же время, в силу случайных

обстоятельств, в мои руки попали гуссерлевские «Лекции по фено-

менологии внутреннего сознания времени». Таким образом, я на-