Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом. Курс лекций по теории и практике современной русской журналистики

Подождите немного. Документ загружается.

241

528

Тезис 10. Возникла ли опасность для свободы слова в России? Сейчас, как еще весной говорило

НТВ, а я отрицал?

Нет, не возникла.

То есть попытки ее ограничить есть, а опасности нет. Ибо нет здесь пути назад. Для Путина в том

числе.

Тезис 11. Если есть желание, силы и законное право отобрать ОРТ у Березовского — отберите.

Это — более или менее нормальная политическая борьба.

Но на этом передел собственности в стране не закончится. И спокойствия от этого не настанет.

Лет на 10 еще нам и того, и другого гарантировано. Березовский не причина, а следствие. <...>

5 сентября 2000 г.

ЗАЩИТА ОТ ПУТИНА (1). Когда настанет конец свободе слова в России?

Давайте не будем волноваться и спокойно во всем разберемся. Кажется, так говорил один из ки-

носледователей в исполнении Георгия Буркова.

Не волноваться, конечно, могут только те, кого то, в чем надо разобраться, непосредственно не

касается.

Коснется или нет то, что происходит вокруг ОРТ, всех — пока неясно. Следовательно, некоторая,

по крайней мере, часть журналистов и аналитиков может попытаться во всем разобраться спокойно.

Начнем с предыстории. В общем-то не такой уж и длинной.

Предыстория

Конец зимы 1999 года. В повестке дня — грядущие в декабре парламентские выборы, которые

станут разведкой боем выборов президентских.

Новая номенклатура (правящий класс) настолько сильна, что не опасается коммунистов. Но зато

она не едина. У одной ее части политический лидер Юрий Лужков. У другой — единой кандидатуры нет,

но Лужков ей не нравится. Другая — это те, кто близок к Ельцину.

Симпатии основных телеканалов и их владельцев определились не до конца. Ясно, кто кого не

хочет, но не совсем ясно, кто кого хочет.

529

Юрий Скуратов, тогда генпрокурор, начинает атаку на отдельных, пока еще не кровных членов

Семьи. На совместной пресс-конференции руководителей трех главных телеканалов, ОРТ, РТР и НТВ,

из уст руководителя ОРТ звучит информация о некой пленке, компрометирующей генпрокурора. На во-

прос, будет ли показана пленка в эфире и по какому каналу, следует ответ: пленка есть у всех, будет ли

она показана и на каком канале, пока не решено. Говорит представитель ОРТ, но ни со стороны РТР

(оно позже покажет пленку), ни со стороны НТВ (оно потом будет биться за честь прокурора) ни протес-

тов, ни даже возражений не следует. Все едины.

Скуратов, опирающийся на моральную поддержку Лужкова и тогдашнего премьер-министра

Примакова, угрозу всерьез не воспринимает. И продолжает свои намеки на коррупцию и грядущие разо-

блачения.

Тут единству трех главных телеканалов приходит конец. Отныне НТВ и примкнувший к нему ТВ-

Центр поддерживают Скуратова, импичмент Ельцину, вообще любую антикремлевскую и антиельцин-

скую акцию. Это — результат образования политической связки Примаков— Лужков. Цель этой связки и

тех, кто за ней стоит: вывести либо Примакова (он премьер, у него хороший рейтинг и больше шансов),

либо Лужкова в лидеры президентской гонки. Для этого нужен не только позитив — о подвигах двух по-

литиков, но и негатив — максимальное ослабление Кремля и лично Ельцина, как самого влиятельного,

несмотря ни на что, политика страны.

Помимо аппаратной и закулисной борьбы идет и борьба публичная — за высокий рейтинг для

своих кандидатов. Ибо высокий рейтинг завораживает избирателей, сам к себе притягивает дополни-

тельные проценты. Низкий рейтинг заставляет метаться и делать ошибки.

С этого момента и до самых парламентских выборов диспозиция всех главных политических и

телемедийных сил в правящем классе ясна и неизменна. Причем коллективным пропагандистом, агита-

тором и организатором широких масс выступают именно телеканалы. С одной стороны, НТВ. С другой —

ОРТ и РТР. Медийные группы проявляют себя как квазипартийные или протопартийные структуры.

Официальные партии и политические движения, а также сами политики выстраиваются не по

идеям, симпатиям или убеждениям, а по линии НТВ и линии ОРТ.

530

НТВ: основной кандидат — Примаков или Лужков. Дублирующий — Явлинский. Партии: ОВР и

«Яблоко».

ОРТ (РТР): основной кандидат (определяется лишь в августе) — Путин. Дублирующий — Шойгу

или (как он сам думает) Кириенко. Партии: «Единство» («Медведь») и СПС.

НТВ прекращает критиковать Примакова, что оно делало еще весной. ОРТ — Немцова, Чубайса,

Кириенко.

Сергей Доренко приглашает в прямой эфир своей передачи многократно осмеянного им Бориса

Немцова — Немцов приходит.

Евгений Киселев в «Гласе народа» устраивает дебаты Явлинского и Чубайса, явно симпатизируя

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

241

242

и подыгрывая Явлинскому, хотя идеологически ему ближе Чубайс.

Я обращаю внимание всех: в эту игру играют не только журналисты, но и политики. Более того,

политики подстраиваются под журналистов, под телеканалы, ибо политическая целесообразность дик-

тует им такое поведение.

Телеканалы противоположны во всем. В оценке второй чеченской войны, скандала вокруг «Бэнк

оф Нью-Йорк», счетов Семьи, версий о том, кто взорвал дома в Москве. ОРТ и НТВ доходят до прямых

нападок друг на друга, более — до нападок на своих владельцев. НТВ нападает на Березовского почти

весь год. ОРТ, позже вступив на эту тропу, — на Гусинского.

Случаются накладки. Против Путина готов сильный аргумент — он чекист. С противоположной

стороны отвечают — что же вы поддерживаете Примакова, он же возглавлял СВР? В одном из «Гласов

народа», кажется, уже в ночь выборов, Примаков срывается на одного из видных сотрудников «Медиа-

Моста».

«Неприятная неожиданность»

Партии, движения, политики, идеи, прошлые союзы и антипатии (еще осенью 1998 года Явлин-

ский жестко критиковал Примакова и прямо говорил о коррупции в его кабинете) — всё мелочи в сравне-

нии с тем, что диктует партия ОРТ и партия НТВ. Даже вечно свободные российские интеллигенты рас-

текаются по телевизионным каналам в зависимости не от того, нравится им Доренко или Киселев, а в

зависимости от того, кого поддерживает тот или иной канал.

531

То есть в зависимости от того, кого поддерживают Березовский или Гусинский.

Эти два человека стали фигурами № 1 и № 2 в текущей политике России. Соотношение сил ме-

жду ними — соотношением политических сил в стране. Ненадолго. Тактически. Но тактическая победа в

предвыборный период приводит к стратегической победе. Ибо это победа на четыре года.

Да, конечно, главное, что обеспечило победу Путину, это: контраст с престарелым Ельциным и

мастерски разыгранный его уход; решительность и победы во второй чеченской войне; возраст, «розо-

вость» и ошибки предвыборного поведения Примакова; самоуверенность Лужкова; финансовый и адми-

нистративный ресурсы Кремля. Но всё это нужно было показать избирателям — десяткам миллионов,

что ныне может сделать только телевидение. Ведь даже губернаторы из лужковско-примаковского, по

выражению Сергея Доренко, «Отечества минус вся Россия» колебались не по дням, а буквально по ча-

сам. А уж им-то, казалось бы, ясен был настоящий, а не виртуальный расклад сил.

И всякий победитель, вошедший в Кремль в результате этой Большой игры (что и есть совре-

менная форма существования демократии — не сущность, но форма), проанализировав ее ход, не мог

не задаться такими, например, вопросами: а что, если бы не два канала, а все четыре утверждали, что

взрывы в Москве устроило ФСБ, что Путин ведет в Чечне ковровые бомбардировки, что в президенты он

выдвинут группой коррупционеров, и т. п.?

Заменили уже собой национальные телеканалы в современном мире классические электораль-

ные партии или нет, это неясно. Но то, что в России, где партийная система так и не сложилась, это так,

— очевидно любому.

Отсюда автоматически следует вывод (особенно для политика, который получил в наследство от

своего предшественника полуразвалившееся государство, враждующую внутри себя элиту, обездолен-

ное население, полуотпавшую территорию, а отсюда — войну: и это еще далеко не всё): раз они так

сильны, они должны быть либо моими союзниками, либо подчиненными. «Друзья» — понятие не поли-

тическое. Во врагах их держать опасно. Выбор невелик: союзники или подчиненные.

532

ЕСЛИ ИЗ ОСНОВНЫХ ОПОР СОВРЕМЕННОЙ ВЛАСТИ: ПОДДЕРЖКА НАСЕЛЕНИЯ, АДМИНИСТРА-

ТИВНЫЙ РЕСУРС, ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ, ФИНАНСЫ И ИНФОРМАЦИЯ (ПРИ НЕПРОЦВЕТАЮЩЕЙ

ЭКОНОМИКЕ И ПОЛИТИЧЕСКОЙ НЕСТАБИЛЬНОСТИ) - СМИ МОГУТ (А ПО ПРЕДВЫБОРНОЙ КАМ-

ПАНИИ ПУТИН ЗНАЕТ, ЧТО МОГУТ) ПЕРЕОРИЕНТИРОВАТЬ ПЕРВОЕ, ОСЛАБИТЬ ВТОРОЕ, ДЕМО-

РАЛИЗОВАТЬ ТРЕТЬЕ, КОГДА ЧЕТВЕРТОГО НЕХВАТКА, А ПЯТОЕ И ВОВСЕ В ИХ РУКАХ, ТО ЧТО

ДЕЛАТЬ?

Кстати, советы отобрать у Березовского ОРТ (как самый мощный телеканал) и укоротить НТВ

(как канал, настраивающий антигосударственно интеллигенцию, несущую смуту дальше в массы) стали

раздаваться еще до свершившейся победы Путина. И шли они отнюдь не только от левых или крайне

левых. Часто — просто от конкурентов (особенно конкурентов Березовского). И от цивилизованных госу-

дарственников (по поводу Гусинского). Это были не советы одиночек.

Путин не мог к этим советам не прислушаться. И он к ним прислушался, если только не сам ду-

мал так же. <...>

Здесь я совсем уже близко подошел к теме свободы слова, но вынужден прерваться — до сле-

дующей статьи.

А напоследок поставлю вопрос: кто из трех основных (кроме Путина) претендентов на пост пре-

зидента России в сезоне 1999—2000 годов в случае своей победы повел бы себя с электронными СМИ

(а пожалуй, и с печатными) как минимум не лучше Путина? Напомню фамилии претендентов: Зюганов,

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

242

243

Примаков, Лужков.

6 сентября 2000 г.

ЗАЩИТА ОТ ПУТИНА (2). История Первой и Второй медийных войн Кремля

В предыдущей статье я напомнил, только напомнил, простые и очевидные вещи, а именно, что:

• В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ СМИ, ОСОБЕННО ЭЛЕКТРОННЫЕ, И В ПЕРВУЮ ГОЛОВУ ОБЩЕНА-

ЦИОНАЛЬНЫЕ КАНАЛЫ ТЕЛЕВИДЕНИЯ, ЯВЛЯЮТСЯ КВАЗИПАРТИЯМИ, ИБО ИМЕННО ЧЕРЕЗ

НИХ, А НЕ ЧЕРЕЗ КАКИЕ-ЛИБО ИНЫЕ СТРУКТУРЫ ВСЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ СИЛЫ, КРОМЕ КОММУ-

НИСТОВ, МОГУТ

533

ВОПЛОТИТЬ В ЖИЗНЬ СВОЮ ВОЛЮ ДАЖЕ В ТАКОМ ТЕХНИЧЕСКИ НЕЗАМЫСЛОВАТОМ И ОД-

НОЗНАЧНОМ ДЕЛЕ, КАК ГОЛОСОВАНИЕ НА ВЫБОРАХ;

• ПУБЛИЧНЫЕ ПОЛИТИКИ И ИНЫЕ ФИГУРЫ, ИГРАЮЩИЕ НА ПОЛИТИЧЕСКОМ ПОЛЕ, ДЕМОН-

СТРИРУЮТ РЕАЛЬНУЮ ПРИВЕРЖЕННОСТЬ СВОБОДЕ И НЕЗАВИСИМОСТИ СРЕДСТВ MAC СО-

ВОЙ ИНФОРМАЦИИ В ТОМ СЛУЧАЕ, ЕСЛИ САМЫЕ МОЩНЫЕ СМИ НАХОДЯТСЯ В ИХ РУКАХ ИЛИ

ПОМОГАЮТ ИМ ПОЛУЧИТЬ ИЛИ УДЕРЖАТЬ ВЛАСТЬ (ИЛИ КРУПНУЮ СОБСТВЕННОСТЬ);

• В СИЛУ РАЗБАЛАНСИРОВАННОСТИ И СЛАБОСТИ ВСЕЙ СИСТЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛА-

СТИ В РОССИИ, А ТАКЖЕ ОТСУТСТВИЯ У АБСОЛЮТНОГО БОЛЬШИНСТВА ЕЕ ПОЛИТИКОВ ОР-

ГАНИЗОВАННОЙ СОЦИАЛЬНОЙ БАЗЫ ОПОРА НА СМИ, ЧЕРЕЗ КОТОРЫЕ ПОЧТИ ЕДИНСТВЕННО

И МОЖНО ПОДДЕРЖАТЬ СВОЮ ПОПУЛЯРНОСТЬ У НАСЕЛЕНИЯ, СТАНОВИТСЯ ЖИЗНЕННО (ПО-

ЛИТИЧЕСКИ ЖИЗНЕННО) НЕОБХОДИМОЙ ДЛЯ

ЛЮБОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ФИГУРЫ, ВКЛЮЧАЯ И

ПРЕЗИДЕНТА;

• из трех общенациональных телеканалов государством (властью) контролируется лишь один —

не самый большой по охвату населения и не самый значительный по популярности — РТР; в Москве —

политической кухне России, с учетом дециметровых каналов, соотношение сил еще более неприятно

для Кремля;

• Владимир Путин, в силу сплетения ряда не зависящих от него обстоятельств случайно оказав-

шийся на посту премьер-министра и, соответственно, кандидатом в президенты страны, более чем кто-

либо осознает значимость «четвертой власти» в России;

• две главные медиаимперии страны контролируются олигархами Березовским и Гусинским, ча-

стными лицами, формально, юридически и фактически никак не зависящими (если только не брать в

расчет историю становления их олигополий) от Кремля.

Вот диспозиция, которая сразу после выборов 26 марта предстала перед Путиным не как теория,

а как политическая реальность.

534

Путин как президент

О Путине как политике и президенте, о целях, которые он перед собой ставит, и я, и другие писа-

ли немало. Тут поэтому всё ясно, причем давно. Поведение Путина в ходе второй чеченской кампании

характеризует его со всей определенностью.

Ничто в его последующих действиях, включая и самые последние, не является неожиданным, в

том числе и для Бориса Березовского, который даже публично не отрицал возможности своего ареста

после выборов именно как следствия политического решения Путина. Нюансы не в счет.

Лучше всего Путина как политика и президента определяет слово «государственник». В наших

конкретных политических условиях это слово расшифровывается еще и так: человек, который делает

прямо противоположное тому, что делал Ельцин.

Именно такой имидж Путина, взлелеянный чеченской кампанией и лишь раскрученный далее

ОРТ и РТР, превратил его из теоретически потенциального президента в практически безальтернативно-

го кандидата в президенты.

Путин-антиельцин неминуемо должен был начать борьбу против олигархического режима, по

общему мнению, сложившегося в России.

Однако борьба с олигархами в условиях рыночной экономики означает и умерщвление рынка.

Поэтому выбирается такой алгоритм:

• олигархи должны быть лишены политической власти;

• поскольку некоторым из них эту власть дают СМИ, они должны лишиться СМИ;

• СМИ могут быть переданы лояльным олигархам, но их лояльность — дело ненадежное; поэто-

му лучше всего подвести самые мощные СМИ под прямой или косвенный контроль государства.

Первая медийная война Кремля

Я не разбираю действия Путина против олигархов на финансовом

фронте — это отдельная, хоть и схожая история.

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

243

244

Первая медийная война Кремля — против «Медиа-Моста» — развернулась, как известно, сразу

после инаугурации Путина, то есть после того, как Путин окончательно завладел всеми официальными

атрибутами президентской власти.

535

Формально войну начал не Путин — еще с осени 1999 года «Медиа-Мост», особенно НТВ, вел

войну против самого Путина (как кандидата в президенты) и его политики. Главное направление — че-

ченская кампания, которая для Путина является нервным узлом его политики.

После того как Путин стал президентом, его чеченская политика приобрела статус президентской

(к тому же она поддерживалась парламентом, армией, большинством населения страны), то есть госу-

дарственной.

Полное (или почти полное) отрицание этой политики со стороны НТВ означало для Путина толь-

ко одно: НТВ ведет антигосударственную политику. Путин дал добро на проведение репрессий против

НТВ, точнее говоря — против хозяина телеканала — Гусинского. Заметим, что журналистов НТВ никто

не трогал, разве что пытался уговорить или «перевербовать».

Методы репрессий были использованы именно те, которые повсеместно используются в России,

в том числе и самими олигархами, любящими порассуждать о законе и цивилизованности. Просто пото-

му, что, по мнению Путина и его окружения, олигархи других методов не понимают.

Главная цель Первой медийной войны была в конце концов достигнута — Гусинский уехал из

страны.

Журналисты НТВ, однако, в целом продолжают проводить привычную им информационную по-

литику, не подвергаясь никаким ограничениям (кроме тех, которые нельзя назвать репрессиями, — их

лишили статуса наибольшего благоприятствования при получении информации).

Ограничения свободы слова не произошло.

Вторая медийная война

Если на первом этапе Первой медийной войны Кремля большой поддержки «Медиа-Моста» со

стороны других СМИ, политиков и олигархов не было, то на втором (арест Гусинского) картина измени-

лась.

Группа олигархов выступила фактически против этого решения Кремля. В том числе, хоть и от-

дельно от остальных, Борис Березовский, до того внешне вполне лояльный Путину, а еще раньше —

просто поддерживающий его по всем направлениям.

536

Но главное было не в этом. Главное случилось тогда, когда Сергей Доренко, ведущий журналист

ОРТ, «мочивший в сортире» политических соперников Путина — Примакова и Лужкова с такой же, если

не с большей эффективностью, чем Путин — чеченских террористов, приехал в прямой эфир НТВ и со-

единился в своем протесте против ареста Гусинского с собравшимися в студии журналистами «Медиа-

Моста».

Следствием этого стала серия душеспасительных бесед с Доренко в Кремле, но отнюдь еще не

какие-либо репрессии против ОРТ, а точнее — Бориса Березовского.

К репрессиям не подошли даже тогда, когда завершили операцию с вытеснением Гусинского из

страны, а Борис Березовский публично раскритиковал президентский пакет законопроектов по феде-

ральной реформе и объявил, что будет против них бороться (ОРТ сообщало об этом, но отнюдь не про-

пагандировало эту позицию).

К репрессиям обратились лишь в тот момент, когда, почти совпадая во времени, случились два

события: (1) Березовский объявил о создании «Цивилизации», политического движения, цели которого

очевидны, но, самое главное, под заявлением о создании которого стояли подписи ряда видных теле-

журналистов ОРТ; (2) ОРТ выступило с жесткой критикой действий Путина и вообще властей в связи с

аварией подводной лодки «Курск».

В сумме это означало (с точки зрения Кремля и во многом в реальности), что под маркой «Циви-

лизации» Березовский на основе квазипартии ОРТ создает политическую партию, рупором которой бу-

дет как раз ОРТ, самый мощный телеканал России.

Если бы это удалось, то, помимо всего прочего, образовалась бы еще и информационная сцепка

ОРТ—НТВ. Кому как не Путину понимать, что бы это означало в реальности. Достаточно вспомнить

предвыборную кампанию прошлого года и представить себе, что бы случилось, если бы ОРТ действова-

ло совместно с НТВ и поддерживало не Путина, а Примакова с Лужковым.

Кроме того, судя по всему, пока не удается реализовать абсолютно новый проект создания еще

одного телевизионного холдинга, превосходящего по мощности ОРТ и лояльного Кремлю. Причины —

недостаток либо профессиональных кадров, либо денег. <...>

Сложение всех этих событий и послужило поводом к началу Вто-

537

рой медийной войны, о сценарии которой и рассказал в своем открытом письме Борис Березов-

ский.

Замечу, что вновь никаких репрессий против собственно журналистов мы не наблюдаем, НТВ и

ОРТ выдают в эфир то, что хотят.

Это и позволяет мне сделать вывод о том, что и в данном случае, как и в истории с «Медиа-

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

244

245

Мостом», война эта в первую очередь направлена не против свободы слова, а против Березовского (как

ранее — против Гусинского) и за лишение его контроля над ОРТ как квазипартией, а не как собственно

СМИ. <...>

7 сентября 2000 г.

ЗАЩИТА ОТ П... (3)

Всё ли, что хорошо для Путина, хорошо для России?

Итак, попытаюсь завершить анализ ситуации, сложившейся в связи с началом Второй медийной

войны Кремля за выведение ОРТ из-под контроля Бориса Березовского.

Еще готовя Путина в президенты, силы, которые его поддерживали, сами показали ему, что, соб-

ственно, нужно сделать. Даже самый недальновидный политик (а Путин таковым не является) не смог

бы не извлечь из этого урока.

Во-первых, как я уже писал ранее, было наглядно продемонстрировано, что общенациональные

телеканалы нужно держать под контролем. Тогда вполне допустима свобода СМИ в обществе в целом, в

газетах, журналах, на периферийных телеканалах. То есть и овцы (свобода слова и печати) будут целы,

и волки (то есть власть) сыты.

Во-вторых, с помощью тех же СМИ в одночасье создали виртуальную партию «Единство», по-

бедившую на парламентских выборах не менее виртуальную ОВР, благодаря чему в Думе возникло ло-

яльное Кремлю большинство (контроль над законодательной властью).

В-третьих, «работой с губернаторами», мигрировавшими, как птицы осенью, из ОВР в «Единст-

во», дали понять, что постоянную трату сил и средств на такую «работу» эффективнее заменить выве-

дением губернаторов из Совета Федерации.

Если Путин что и делал далее (после 26 марта) по собственной инициативе, так это творчески

развивал не им созданное учение. Но

538

развивал экономно (политика должна быть экономной, особенно при дефиците бюджета и вися-

щих на шее долгах): чем каждый раз тратиться на лояльность губернаторов Кремлю и России вообще,

лучше потратиться единожды на их депортацию в Госсовет.

Об укреплении вертикали исполнительной власти еще и до Путина не говорили разве только

анархисты, Валерия Новодворская да самые шустрые из президентов республик в составе РФ.

«Консолидацию финансов», распыленных при Ельцине, Путин, естественно, тоже провел. Прин-

цип «консолидации»: от нелояльных олигархов — лояльным, от лояльных — частично государству.

Как «консолидировать» армию и спецслужбы, Путину объяснять было не надо.

Борис Березовский прав: Путин сосредоточил в своих руках необъятную власть, заодно проигно-

рировав идею «нулевого варианта», на приверженность которой он якобы или реально присягал.

Через «нулевой вариант» Путин перешагнул не из-за нелюбви к конкретным олигархам, а просто

потому, что знал — оставь он всё так, как было при Ельцине, и центры власти будут лежать там же, где

при Ельцине последних лет. То есть — вне президентского кабинета.

Осталось одно — власть над информацией, без чего в современном мире эфемерны даже стены

Кремля.

Атака (защита) Березовского

Образ Березовского, раскрученный им самим и особенно его врагами, оппонентами и недобро-

желателями, столь мифологичен, что, думаю, не будь лично знающих его людей и телевидения, доно-

сящего лик и фигуру олигарха до масс, многим казалось бы, что Борис Абрамович есть нечто вроде эл-

линского Протея, если существует вообще.

Березовский между тем, помимо существования в виде физического тела, в силу психологиче-

ских особенностей этого тела, в частности неуемной энергии и расчетливого авантюризма, является еще

и выразителем надежд и чаяний целого класса сверхобеспеченных, просто обеспеченных и мечтающих

быть обеспеченными людей России. Причем он не боится эти надежды и чаяния не только, как сейчас

именно на телевизионном жаргоне говорят, озвучивать, но и за них бороться.

Если даже допустить в его поступках 90% эгоистического (а где вы видели олигархов альтруи-

стов?), то и оставшихся десяти (при его

539

энергии) хватит на дюжину политических партий и гражданских движений.

Мне хвалить Березовского — всё равно что веревку себе мылить, но все-таки не отдать ему

должное — ни себя, ни других не уважать.

Короче говоря, пусть десятой (неэгоистической) частью своего ума Борис Березовский мыслит

примерно так: а если Путин (Кремль) возьмет абсолютно всю власть в стране, включая информацион-

ную, сумеет ли он этой властью правильно распорядиться? То есть Березовский пишет свое последнее

открытое письмо президенту прямо как Владимир Ильич Ленин свое закрытое «Письмо съезду» по по-

воду в первую очередь Сталина.

И тут Березовский, как и Ленин, прав. По крайней мере, прав в своих сомнениях. Ибо дело не в

Путине как личности. Хотя отчасти и в этом — правда, на меня Путин не производит впечатления потен-

циального диктатора, тем более что это не совсем модно в современном мире. Не производит, несмотря

на то что еще в декабре прошлого года я писал в «НГ», что особо отчетливо черты Сталина я вижу в

трех нынешних российских политиках — Путине, Чубайсе и Березовском (sic!).

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

245

246

Дело в саморазвитии монопольной власти.

Олигополии должны быть уничтожены, но не в обмен на восстановление единой государствен-

ной, то есть бюрократической, монополии на всё.

Я абсолютно не согласен с тем, как НТВ освещало вторую чеченскую кампанию и осенью про-

шлого года, и весной этого, но это не значит, что НТВ нужно делать государственным.

Я абсолютно не разделяю жесточайшую и несправедливую критику Путина в связи с аварией

«Курска», а также отмечаю то, что мы не знаем всего об этой аварии, что знает Путин. Я категорический

противник укоренившейся в большинстве наших СМИ привычки априори не верить любому российскому

официальному военному источнику, что по операции в Чечне, что по катастрофе с «Курском», и априори

верить любому чеченскому источнику о действиях русских военных и любому западному — по «Курску».

И дело даже не в том, что это не патриотично. Это непрофессионально. Однако сегодня мы наблюдаем

массовое проявление такого непрофессионализма в СМИ, какую-то эпидемию.

540

Путин абсолютно прав, когда говорит, что сегодня в первых рядах защитников армии и флота

часто стоят те, кто своими словами и делами способствовал их разрушению. Это относится и к журнали-

стам, и к олигархам, и к политикам.

Но всё это не означает, что превращением ОРТ в подчиненную Кремлю компанию мы получим

искомую правду и объективность. Получим — обратное.

Реформу Совета Федерации я считаю и неизбежной, и необходимой, и полезной — даже при

всех издержках того, как она проведена и что получится на выходе этой реформы.

Я, повторюсь, уверен, что Путин не ставит себе целью ликвидировать или ограничить свободу

СМИ в России. Он лишь хочет самые мощные из этих СМИ подчинить интересам государства. Он борет-

ся не против СМИ, а против квазипартий, сложившихся на базе этих СМИ.

Но он делает три главные ошибки. О первой я в свое время писал: Путин ставит знак равенства

между государством и Россией, к тому же ориентируется на какое-то идеальное, никогда в России не

существовавшее государство.

О второй ошибке четко сказал Березовский: Путин рискует, даже не желая того, выпустить из бу-

тылки джинна абсолютной власти, с которым сам не сможет потом совладать.

Третья ошибка Путина: монополия власти неизбежно приведет к захоронению рынка в России,

который все-таки есть естественная предпосылка экономического процветания. А ведь Путин — за ры-

нок.

Олигархов нужно уничтожить как политический класс, но не как субъектов рыночной экономики

или собственников СМИ. Приватизация была грабительской, но обратного пути нет. «Нулевой вариант»

невозможен юридически, но практически с ним придется смириться, а все отступления от него являются

по сути не восстановлением справедливости (ибо вернуть всё государству — значит вернуть не народу,

а бюрократии, что погубит рынок), а новым переделом собственности. Не исключено, что более выгод-

ным обществу и стране, но не более справедливым.

Словом, не всё, что хорошо для Путина как президента, хорошо для Путина как гражданина Рос-

сии и, следовательно, для всей России.

541

Не исключено, что для России полезно отобрать ОРТ у Березовского. Ей, России, и ее гражда-

нам в конце концов всё равно, будет ли ОРТ контролироваться Березовским или Путиным, если только

Путин не президент государства. Путину как частному лицу я бы передал ОРТ без страха. Но Путину как

президенту — нет.

И Березовский прав, когда придумывает свои комбинации, дабы контролируемый им пакет акций

не достался государству. Если даже на 100% он руководствуется эгоистическими интересами.

Я не боюсь, что свобода информации, а следовательно, и свобода слова будет ликвидирована в

России, потому что сейчас этого можно добиться, лишь уничтожив все компьютеры, существующие в

стране, и заблокировав Интернет. Но это означает впасть в феодализм уже не политический, а техноло-

гический. Путин никогда не пойдет на это, да и не сможет пойти — Россия тогда просто исчезнет как

страна и нация, чего сам ВВП боится больше всего и что он поклялся не допустить.

Словом, дело не в зле альтернативности, а в слабости альтернатив позитивных, общественно

благотворных. Если Березовского не будет, его нужно выдумать, создать собственными руками. И не

столько для того, чтобы было на кого валить вину за всё, сколько для того, чтобы, даже делая всё на-

оборот, сначала выслушать его аргументы.

Как отделить СМИ от квазипартий, построенных на основе СМИ? Как убить олигархов политиче-

ски, оставив их живыми как бизнесменов? Как заставить эгоизм олигархов работать на общество? Как

сохранить свободу СМИ, выведя их из-под безраздельного контроля двух-трех людей? Как добиться то-

го, чтобы корпоративный эгоизм журналистов и медиаимперий не становился мощнее, чем общенацио-

нальные интересы России? Вопросы злободневны. Ответы есть. Но лежат они конечно же не в плоско-

сти объявления монополии на информацию и трактовку дозволенного и не дозволенного в прессе.

Представим себе, что все три главных телеканала России изо дня в день хвалят Путина и

Кремль вообще. Каков будет реальный рейтинг президента в обществе через год такого объективного

информирования?

Я убежден, что даже нормы морали должно задавать государство. Но внедрять их через общест-

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

246

247

венные и частные структуры. Так

542

как мораль и бюрократия совместимы только при выработке норм, но никогда — при их претво-

рении в жизнь.

Кажется, я зашел слишком далеко в попытке ответить на вопрос: «Всё ли, что хорошо для Пути-

на, хорошо для России?» Но зато теперь и ответ, по-моему, ясен. Точнее, два ответа.

Не всё, что хорошо для Путина как президента, хорошо для России.

Но всё, что хорошо для Путина как человека, хорошо для России.

Лично я не боюсь Путина. И не боюсь того, что при нем погибнет свобода слова у нас в стране.

А вот Сергей Леонидович Доренко, ведший с ним беседы о флоре и фауне, боится, что погибнет.

Посмотрим, кто окажется прав.

8 сентября 2000 г.

РЕЖИМ ПУТИНА И РОССИЯ (1) АНТИЕЛЬЦИНИЗМ КАК ДОГМА И КАК

ТВОРЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ

В определенных политических кругах Москвы, назовем их близкими к либеральным и демократи-

ческим, висит какое-то тяжелое и одновременно ироническое недоумение. Дескать, что-то идет не так,

не в ту сторону, не к тем целям, не теми методами. <...>

Сиюминутно анализируя ситуацию с верховной властью России — можно испытывать недоуме-

ние и раздражение. Но стоит обернуться назад — сразу станет ясно, как мы дошли до жизни такой.

Другое дело, как эту «такую» жизнь оценивать, как к ней относиться, пытаться ли ей противосто-

ять, или просто плыть по течению, или возводить плотины на самых опасных поворотах течения.

В этом, а не в оценке нынешнего положения дел — гражданский и политический выбор каждого.

МЫ В СЕРЕДИНЕ, А НЕ В КОНЦЕ ПРОЦЕССА

Процесс, собственно, развивался так.

Вот четыре этапа, спрямляя тенденции и отбрасывая нюансы, ельцинского правления.

1991—1993 годы. Одни делили власть, другие — брали собственность.

543

1994—1996 годы. Те, кому удалось получить всю власть, обратили свои взоры к собственности.

Но оказалось, что многое, самое сладкое, уже в чьих-то руках. Собственность, то есть и финансовые ре-

сурсы страны, оказались не в руках власти. А она у нас хоть и новая, да со старыми привычками: при-

выкла распоряжаться деньгами всей страны.

Оказавшись в действительно новой для себя ситуации, власть приуныла, ибо поняла, что попала

в ловушку собственных реформ, проведенных так, что и у нее самой денег не осталось, и у народа, у

которого деньги взять легко (налогами или вообще конфискационно). Власть осознала, что оказалась и

без финансов, и без социальной опоры. А на носу — выборы, где у нее, власти, без денег и избирателей

шансов никаких.

1996 год. Власть от безысходности начала готовиться к государственному перевороту и отмене

выборов.

Но собственники оказались более конструктивными. Они предложили власти сохранить ее (и се-

бя, разумеется) без потрясений, соблюдая приличия. В обмен на еще большую собственность.

1996—2000 годы. Собственники, достигнув успеха на выборах, ощутили свою силу. Они (с по-

мощью СМИ — это важно) сделали то, что не могла власть и не хотел народ (другое дело, что коммуни-

стов народ хотел еще меньше).

Поэтому собственники, особенно видя дряхлость Ельцина, повысили ставку. Они захотели не

только собственности, но и власти. В результате — как символы удовлетворения этого желания — Чу-

байс возглавил президентскую администрацию, а Потанин стал первым вице-премьером правительства.

Более конкретные дела решались на уровне залоговых аукционов.

Однако рутинное управление государством (власть) — это не то же самое, что рутинное управ-

ление собственностью. Оказалось, что это наука и профессия.

Как науку это управление нужно было знать, а как профессию — повседневно справлять. Как за

профессию за власть мало платили, к тому же чиновничий аппарат был слишком вязок и специфичен

для собственников, привыкших получать много и быстро (чиновник же клюет по зернышку), принимать

решения и добиваться их исполнения стремительно — без всяких там парламентов, прокуратур и счет-

ных палат.

544

И чиновник в конце концов вновь победил собственника, хоть и питался с руки последнего. По-

бедил во всем, кроме влияния на президента и его семью.

К тому же власть всё равно оставалась крупнейшим собственником, только на порядки менее

эффективным, чем собственник частный. И поэтому была по-прежнему привлекательной для собствен-

ника.

Но не прямо, ибо собственник понял, что он умеет управлять предприятиями и людьми на них, но

не народом. Кроме как посредством СМИ — это владельцы СМИ и, напротив, те, кто СМИ не владел,

поняли хорошо.

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

247

248

Однако тут вновь — вот проклятая демократия! — замаячили на горизонте выборы.

Власть в целом (бюрократия) выборов не боялась, ибо она, бюрократия, бессмертна. А вот кон-

кретные носители власти, особенно верховной, опять заволновались, ибо дело, как было принято гово-

рить в СССР, запахло керосином.

Собственникам вновь пришлось мобилизоваться, ибо они прекрасно понимали, что новая власть

в случае чего с такой же легкостью отберет собственность, как когда-то ее раздавала.

Поэтому все вели себя по-разному. Народ — спокойно ждал выборов. Ельцин — искал всего

лишь одного человека, который бы не перечеркнул его, Ельцина, как физическую и политическую фигуру

А собственники вели себя и более активно, и более разнообразно. Тем более что в их среде по

определению царила конкуренция.

Чубайс, например, памятуя, что государство — всё равно самый крупный собственник, решил

перебраться в РАО «ЕЭС России», где собственность просто помножена на власть.

Другие собственники стали создавать партии и предвыборные движения, подбирая кандидатов в

президенты. Ибо знали уже, что формально должна все-таки быть наверху какая-то политическая, пуб-

личная фигура.

Но, поскольку из партий, к тому же не существующих в реальности, каши не сваришь, политиче-

ское размежевание (в смысле мы за Юрь-Михалыча, а мы — за Владим-Владимыча) прошло не по ли-

нии партий, идеологий и даже личных симпатий, а по линии двух самых мощных реальных механизмов

побуждения к голосованию — вокруг партии НТВ и партии ОРТ.

545

На НТВ и ОРТ, как на шампуры, нанизались и партии, и политики, и губернаторы (машинисты

местных голосовательных машин), и журналисты.

Партия НТВ, Гусинский были более консервативны. Они выбрали Примакова, человека, с кото-

рым находились в прямой идеологической конфронтации, например по оценке акции НАТО против Юго-

славии. Но за Примаковым маячил Лужков, а это уже лучше.

Березовский, как всегда, был радикальнее. К Примакову и Лужкову он испытывал классовое не-

доверие, чувствовал в них что-то оппортунистическое. Да и не любили они его, хотя Гусинского почему-

то любили. Душа политика — потемки.

Березовский (точнее — его партия) искали дольше, но зато лучше. Нашли — Путина. Что нема-

ловажно — он подходил и по критериям лояльности Ельцину лично (лично — подчеркнем это).

Времени оставалось мало, а потому кандидат должен был стать еще и героем. В чем проявить

героизм? В борьбе с коррупцией или в борьбе с мятежной и изрядно всем надоевшей Чечней.

Коррупцию в России за три месяца не победишь, да и не олигаршье это дело (а обе партии

сплошь олигархические). А вот Чечню — можно.

Говорят, что Березовский и партия ОРТ боролись не за конституционный порядок в Чечне, а за

Путина как своего кандидата.

Во многом это справедливо. Как и то, что и партия НТВ, и Гусинский в этом же смысле боролись

не за права мирных чеченцев, а против кандидата Путина и за кандидатов Примакова и Лужкова.

Отдельно взятые мелкие политики и крупные журналисты могли быть сколь угодно искренними,

но результирующая линия оказывалась именно такой.

То есть действительно решался вопрос власти в стране и как естественное его для сегодняшней

России продолжение — вопрос собственности. Другое дело, что попутно одна из партий победно реши-

ла и проблему Чечни. Так как эта проблема для избирателей страны оказалась даже более существен-

ной, чем вопрос собственности для собственников, победили те, кто понял, что нужно народу, а не толь-

ко им самим.

Так Путин стал президентом. <...>

13 сентября 2000 г.

546

СУДЬБА НТВ [1] И

ЕЕ ВЗАИМОСВЯЗЬ

СУДЬБОЙ СВОБОДЫ

СМИ в России

Кажется, в начале весны в одной публичной дискуссии мне задали вопрос: что для меня будет

знаком наступления реальной, а не мифической угрозы свободе слова и свободе СМИ в России?

В присутствии Евгения Киселева (он также участвовал в той дискуссии) я сказал: в нынешних ус-

ловиях России таким знаком для меня будут, если они возникнут, реальные ограничения свободы дея-

тельности НТВ.

Естественно, имелась в виду деятельность НТВ как профессиональной журналистской корпора-

ции, как телеканала, а не как бизнес-группы, субъекта экономической деятельности.

Никакого давления на «Медиа-Мост» тогда еще (по крайней мере, открыто) не было, а НТВ как

точку отсчета я взял просто потому, что из всех известных и значимых СМИ именно НТВ занимало наи-

более жесткую (на мой взгляд, необъективно жесткую) позицию критики действий федеральной власти в

Чечне или даже позицию отрицания правомерности этих действий.

Позже последовала нелепо проведенная, но демонстративно силовая акция против ряда нежур-

налистских структур «Медиа-Моста».

Те, кто оправдывал эту акцию, утверждали, что она носит чисто «экономический» характер или

просто связана с «незаконной деятельностью» службы безопасности медиахолдинга.

Те, кто эту акцию яростно обличал (причем не только ее форму, но и суть), доказывали, что она

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

248

249

была направлена исключительно на запугивание СМИ, входящих в холдинг, дабы заставить их изменить

свою профессиональную линию и тем самым ограничить свободу, по крайней мере, этих СМИ.

Была еще версия «наезда конкурентов» по медиабизнесу (кажется, даже Березовского) на хол-

динг с целью прибрать «процветающую медиаимперию Гусинского», особенно НТВ, к рукам.

Я же сразу тогда заявил, что это и не «экономика» (отдай долги), и не происки конкурентов, и не

атака на свободные СМИ, хотя внешне всё это вроде бы присутствовало, а исключительно политическая

акция — эпизод политической войны по вытеснению лидера «партии

547

НТВ» Владимира Гусинского из руководства этой партии, война на разрушение таким образом

олигополии «Медиа-Мост» как самостоятельного и мощного игрока на политическом поле России.

И в этом смысле силовая акция против нежурналистских структур «Медиа-Моста» являлась де-

монстрацией другим олигополиям (или тем, кого Кремль таковыми считает), что будет с ними, если они

не «самоликвидируются» или, по крайней мере, не перейдут на лояльные государству позиции.

Моя трактовка не только обидела, но, кажется, даже оскорбила лидеров «партии НТВ», являю-

щихся одновременно владельцами «Медиа-Моста» и телекомпании.

Последующие события, однако, на мой взгляд, лишь подтвердили правильность именно моей

оценки.

Во-первых, собственно свобода профессиональной деятельности ни НТВ, ни каких-либо иных

СМИ, как входящих в медиахолдинг, так и не входящих в него, не была ограничена.

Во-вторых, вслед за «партией НТВ» по почти такому же сценарию началось разрушение другой,

еще более мощной квазипартии-олигополии — «партии ОРТ».

В-третьих, характерна реакция части журналистского и политического сообщества на ликвида-

цию «Программы Сергея Доренко» на ОРТ. Часто именно те люди, которые осенью прошлого года гово-

рили, что программа Доренко — это не свобода слова, а злоупотребление этой свободой, в лучшем слу-

чае — пропаганда, в худшем — журналистское киллерство, и потому как раз в интересах свободы слова

и независимости СМИ надо эту программу закрыть, люди, требовавшие этого, квалифицировали следо-

вание их совету, но с годовым лагом, как цензуру и свертывание свободы СМИ.

Последний пример, по-моему, ярко свидетельствует о том, что многие, мягко говоря, запутались

то ли в терминах, то ли в сущностях, то ли в лозунгах. А всё потому, что не хотят видеть правду, а порой

и сознательно ее искажают.

Сказанное, однако, не означает, что всё происходившее в последние месяцы с «Медиа-Мостом»,

а затем и с ОРТ не имеет никакого отношения к СМИ и к свободе СМИ.

Имеет. И по мере эскалации конфликта — всё более непосредственное.

548

Последняя вспышка конфликта — скандал вокруг «протокола № 6» (назовем этот скандал для

краткости и выразительности так) — подвела нас к проблеме угрозы свободе СМИ вплотную. Но и сей-

час, чтобы объективно оценить реальность этой угрозы как тенденции или уже свершившегося факта,

нужно проанализировать ситуацию в некоторых ее аспектах, о которых почему-то опять никто не гово-

рит.

Возьму на себя смелость осветить эти аспекты, рассмотрев, в частности, такой, как соотношение

«политика» и «журналиста» в отдельно взятом журналисте, например в Доренко или Киселеве.

Сделаю я это в следующей (завтрашней) статье, отметив в заключение этой, что проблема сво-

боды СМИ в России балансирует сегодня на кончике иглы: еще одно просто неосторожное или намерен-

но неосторожное движение власти (именно власти) — и о ликвидации этой свободы в значимых объемах

можно будет говорить, а следовательно — нужно будет кричать.

21 сентября 2000 г.

СУДЬБА НТВ (2) Императив для власти и свобода слова для всех

В этой статье я буду говорить об НТВ, иногда подразумевая под ним и весь холдинг «Медиа-

Мост». Во-первых, так проще. Во-вторых, именно НТВ является профессиональной (как медийная струк-

тура) и политической (это в данном случае важно) жемчужиной империи Владимира Гусинского. Более

того — символом этой империи.

Сначала несколько аксиом, то есть утверждений, не требующих доказательств. Причем аксиомы

эти касаются не имущественных отношений между кредитором и компанией, обремененной долгами,

которые она не может выплатить. Это не моя сфера, к тому же здесь всё достаточно очевидно (в рыноч-

ной экономике). Речь я буду вести о том, что относится к соприкосновению в СМИ бизнеса, журналисти-

ки и политики.

В рыночной экономике переход какого-либо телеканала, газеты, журнала из одних рук в другие

путем продажи (в том числе и за долги) не является ограничением свободы СМИ, хотя после такого пе-

рехода профессиональная политика данного СМИ может и измениться.

549

При этом, конечно, важна юридическая чистота сделки. В случае с НТВ мы видим, что обе сторо-

ны («Газпром» и «Медиа-Мост») обвиняют друг друга в несоблюдении этой чистоты. Спорить можно до

бесконечности — окончательное решение только за судом.

Нет ничего незаконного и в том, что за сделкой стоит какое-то третье лицо. Например, государ-

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

249

250

ство — как акционер «Газпрома» — ставит перед «Газпромом» задачу приобретения НТВ за долги «Газ-

прому».

Проблемы возникают там, где проявляются мотивы такой сделки и конкретные действия сторон

по ее осуществлению.

Если владельца НТВ незаконно сажают в тюрьму, а затем выпускают под обязательство продать

телекомпанию (иначе будешь посажен вновь) — и тому есть доказательства, то это и политически

ущербно, и (выражусь осторожно, хотя, видимо, в законодательстве такой случай квалифицируется оп-

ределенно и жестко) юридически несостоятельно.

В случае с НТВ, как мне кажется, даже несмотря на весомость аргументов представителей «Газ-

прома», правота на стороне НТВ. При этом не важно, что Гусинскому удалось обхитрить Коха. Важно,

что НТВ имеет весомый и для публики, и, думаю, для суда набор аргументов и доказательств того, что

Гусинского действительно заставили подписать договор, который он, будучи свободным в своих дейст-

виях, не подписал бы — даже если бы впоследствии вынужден был бы подписать его по решению суда.

То есть, проще говоря, в этом случае Гусинский прав, «Газпром» не прав.

Теперь о мотивах.

Если влиятельному акционеру «Газпрома» не нравится политическая линия НТВ, а НТВ не мо-

жет отдать долги «Газпрому», то этот влиятельный акционер, используя свои возможности, может юри-

дически чисто приобрести НТВ, а затем обеспечить на этом телеканале нужную ему политическую ли-

нию.

Признаться в истинных мотивах этого решения никто такого влиятельного акционера заставить

не может. Никаких нарушений ни буквы, ни духа Закона о СМИ при этом не нужно — есть простые и эф-

фективные технологии достижения искомой цели.

Если этот влиятельный акционер — частная структура, то вообще ни к чему не подкопаешься.

550

Если этот влиятельный акционер — государство (как в случае с НТВ), то юридически, думаю, его

тоже обвинить не в чем.

Но вот политически — естественно, возникают и подозрения, и обвинения в попытке поставить

под контроль независимое от государства средство массовой информации.

То есть, как ни крути нынешнюю коллизию с НТВ, она упирается либо в закон — и тогда надо

действовать через суд, который теоретически вынесет справедливое решение. Либо надо разбираться с

политикой.

НТВ резонно ставит под сомнение справедливость возможных судебных процессов по этому де-

лу в России, ибо предполагает, что суд будет основываться не на законе, а на воле государства (власти,

Кремля). То есть опять дело упирается в политику.

Суммирую логику НТВ: если бы в России не было проблем с властью (политикой), то юридически

НТВ это дело выигрывало бы, а если бы даже проиграло (в части признания НТВ банкротом), то речь

шла бы лишь о передаче телекомпании от одного собственника другому, что не является нарушением

Закона о СМИ.

Но власть, во-первых, заставляет «Газпром» и правоохранительные органы действовать опре-

деленным образом, а во-вторых, преследует цель не возвращения каких-то долгов, а именно изменения

профессиональной линии телеканала, то есть ограничения свободы СМИ. Чистая политика.

Это долгое вступление понадобилось мне как раз для того, чтобы перейти к двум аспектам «про-

блемы НТВ» (и, кстати, теперь и ОРТ) для власти и одновременно к «проблеме Кремля» для НТВ и ОРТ.

К двум аспектам, о которых во всех последних дискуссиях об НТВ и ОРТ, как я вижу, никто почему-то не

говорит. И в первую очередь об этом не говорят журналисты.

Имя этим проблемам «журналист как политик» и «цензура и отдельно взятый журналист».

Журналисты-политики

Довольно давно уже и Евгений Киселев, и Сергей Доренко числятся в сотне ведущих политиков

России (по экспертным опросам «НГ»). Может быть, это метафора?

В общем-то, всё в нашей жизни метафора, даже утверждение, что Кремль равен власти в Рос-

сии.

551

Но думаю, больше того — уверен, что и Сергей Доренко, и Евгений Киселев действительно яв-

ляются политиками. Не буду приводить всю длинную систему доказательств (на мой взгляд, вообще-то

излишних). Ограничусь некоторыми примерами.

Насколько подняли предвыборный рейтинг Путина выступления Сергея Доренко по ОРТ? Можно

спорить: на 5 или на 10%. Но ясно, что не на один голос — голос самого Сергея Доренко. Насколько эти

выступления опустили рейтинги Примакова и Лужкова? Можно спорить о цифрах, но не о содержании

ответа на этот вопрос.

Тот же вопрос, но сформулированный обратным образом, справедлив и по отношению к Евгению

Киселеву на НТВ.

Вписывались ли эти выступления в четко спланированную и скоординированную борьбу двух

главных политических группировок, оспаривавших власть в России осенью 1999-го и зимой 2000 года?

Полностью. Более того, владелец одного канала (НТВ) и лицо, контролирующее другой канал (ОРТ),

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

250