Венгеров А.Б. Теория государства и права

Подождите немного. Документ загружается.

социально-организованной жизни в первобытном обществе к госу-

дарственным формам в раннеклассовом обществе, но - и в этом

основной недостаток этой теории - преувеличивая их, придавала этим

сторонам универсальное и определяющее значение. А это уже было

теоретически и исторически неверным.

Значительной теорией происхождения государства является

договорная теория, получившая широкое распространение в XVII-

XVIII веках. В Голландии в XVII веке сторонниками этой теории

были Гуго Греции и Спиноза, в Англии - Локк и Гоббс, во Франции в

XVIII веке - Руссо.

В России представителем договорной теории был революционный

демократ А.Н. Радищев (1749-1802), который утверждал, что

государственная власть принадлежит народу, передана им монарху и

должна находиться под контролем народа. Люди же, входя в

государство, лишь ограничивают, а вовсе не теряют свою естествен-

ную свободу. Отсюда он и выводил право народа на восстание и

революционное ниспровержение монарха, если тот допускает зло-

употребление властью и произвол.

В договорной теории государство возникает как продукт созна-

тельного творчества, как результат договора, в который вступают

люди, находившиеся до этого в «естественном», первобытном со-

стоянии. Государство - это сознательное объединение людей на основе

договора между ними, в силу которого они передают часть своей

свободы, своей власти государству.

Общественный договор, создающий государство, понимался как

согласие между изолированными до того индивидами на объединение,

на образование государства, превращая неорганизованное множество

людей в единый народ. Но это не договор-сделка с будущим

носителем власти, а договор, имеющий конститутивный

(устанавливающий) характер, создающий гражданское общество и

государственное образование - политическую организацию -

государство.

В договорной теории в связи в этим различали первичный договор

объединения и вторичный договор подчинения, договор народа с

князем или иными государственными органами.

Следует подчеркнуть, что при этом общественный договор мыс-

лился не как исторический факт подписания всеми какого-либо

конкретного документа, который лег в основу появления государства,

а как состояние общества, когда люди добровольно объединились в

его государственно-организованную форму, как принцип,

обосновывающий правомерность государственной власти.

Договорная теория использовалась в разных целях. Руссо, Радищев

обосновывали начала народовластия, народного суверени-

тета, поскольку первично власть принадлежала объединившемуся в

государство народу и могла им быть отобрана от недобросовестного,

некомпетентного правителя, у которого, таким образом, была лишь

производная от народа власть. Гоббс, наоборот, доказывал, что коль

скоро власть добровольно передана правителю, например князю, то он

- князь - отныне обладает неограниченными полномочиями. Локк

обосновывал конституционную монархию, т.к. общественный

договор, по его мнению, представлял собой определенный

компромисс между народом и правителем, определенное ограничение

свободы и народа, и монарха.

Сторонники договорной теории разработали и естественно-пра-

вовую концепцию прав и свобод человека и гражданина, которая

будет подробно рассмотрена в следующей главе.

Как следует оценивать всю сумму теоретических представлений о

договорной природе государства исходя из современных научных

знаний?

Безусловно, договорная теория была крупным шагом вперед в

познании государства, т.к. порывала с религиозными представлениями

о происхождении государства и государственной власти. Она уловила

и некоторые реалии в возникновении отдельных государственных

образований. Например, переход от первобытного общества, где

власть принадлежала всем общинникам, их собранию, избранному

ими совету, военачальнику, вождю - к государству, где власть

принадлежала уже государственным органам, царю, особому слою

людей, выделившемуся для управления народом.

Отражала эта теория и договорную практику многих феодальных

городов, заключавших договор с князем о его материальном

обеспечении в обмен на управление городом, на защиту города.

Имела эта теория и глубокое демократическое содержание,

обосновывая естественное право народа на свержение власти не-

годного монарха, вплоть до революционного восстания.

Даже в XX веке эти идеи получали свое распространение и

воплощение, например, когда было заключено соглашение (« пора-

зумение») в кризисный период 80-х годов между польской «Соли-

дарностью», представлявшей как бы польский народ, и властью.

В то же время договорная теория грешит крупными недостатками,

в том числе вневременным, абстрактным представлением о

первобытном обществе, его состоянии. По мнению Гоббса, это пер-

вобытное состояние представляло собой войну всех против всех, а по

мнению Локка, Руссо - золотой век всеобщего мира и благоденствия,

свободы и равенства. Ныне наука располагает данными об

ограниченности и схематичности, умозрительности как тех, так и

других представлений.

В договорной теории основная фигура - это абстрактный, изо-

лированный человек, этакий Робинзон, который вступает в согла-

шение и образует государство. Но такого изолированного человека как

субъекта исторического процесса создания государства никогда не

существовало. Человек выступал в различных социальных

объединениях: общинах, кланах, больших семьях, классах, в обществе,

которые и были реальными субъектами этого процесса.

Однако позитивное содержание договорной теории происхождения

государства было столь значительным, как подчеркивалось выше, что

оно и сейчас используется во многих демократических, либеральных

движениях, хотя, разумеется, и в новых, современных формах.

Теория насилия основой происхождения государства полагает акт

насилия, как правило, завоевание одного народа другим. Для

закрепления власти победителя над завоеванным народом, для

насилия над ним и создается государство.

«История не представляет нам, - писал Л. Гумплович в конце XIX

века, - ни одного примера, где бы государство возникало не при

помощи акта насилия, а как-нибудь иначе. Государство всегда

являлось в результате насилия одного племени над другим; оно

выражалось в завоевании и порабощении более сильным чужим

племенем более слабого уже оседлого населения».

Таким образом, сторонники теории насилия утверждали, что

первобытные племена при встречах между собой воевали и побе-

дители превращались в господствующую часть общества, создавали

государство, использовали государственную власть для насилия над

покоренными народами. Государство, по мнению представителей этой

теории, возникало из силы, навязанной обществу извне. Классовое

деление общества имело этническое, даже расовое, происхождение.

Например, К. Каутский, который также склонялся в объяснении

происхождения государства к теории насилия, считал, что и первые

классы, и государство образуются из племен при их столкновениях,

при завоеваниях. Причем утверждалось, что, как правило, кочевники-

скотоводы покоряют мирных оседлых земледельцев.

«Племя победителей, - писал он в книге «Материалистическое

понимание истории», - подчиняет себе племя побежденных, при-

сваивает себе и всю их землю и затем принуждает побежденное племя

систематически работать на победителей, платить им дань или подати.

При всяком случае такого завоевания возникает деление на классы, но

не вследствие деления общины на различные подразделения, но

вследствие соединения в одно двух общин, из которых одна делается

господствующим, другая угнетенным и

эксплуатируемым классом, принудительный же аппарат, который

создают победители для управления побежденными, превращается в

государство».

Как видно, и К. Каутский считал, что государство - не результат

внутреннего развития общества, а навязанная ему извне сила, что

первобытная родовая демократия сменяется государственной

организацией только под внешними ударами.

Как относиться к этой теории? Нетрудно видеть, что и она улав-

ливает отдельные явления в образовании государства, преувеличивает

их, придает им универсальный характер.

Действительно, завоевание одним народом другого имели место,

отражались и на социально-этнической структуре вновь возникающего

общества. Однако это были уже вторичные процессы, когда

первичные, раннеклассовые государства уже существовали как

города-государства, когда завоеванные народы или имели уже свои

органично возникшие государственные образования, или достигали в

своем развитии уровня, при котором были готовы воспринять

государственно организованные формы общественной жизни. Кроме

того, теория насилия опять же имеет вневременной, абстрактный

характер, соответствует представлениям и уровню знаний XIX -

начала XX века.

Вместе в тем «завоевательный» фактор в образовании государства

отбрасывать не следует, помня, однако, и о том, что история дает

множество примеров поглощения, растворения побежденным народом

завоевателей, сохранение и усвоение завоевателями государственных

форм побежденных народов. Словом, теория насилия не раскрывает

сущностных причин происхождения государства, только открывает

отдельные его формы, главным образом вторичные (войны городов-

государств между собой, формирование территориально более

обширных государств, отдельные эпизоды в истории человечества,

когда уже существующие государства подвергались нападению

народов, не знавших еще государственной организации, и либо

разрушались, либо использовались победителями (например,

нападения германских племен на Рим).

То же можно сказать и об ирригационной теории, которую свя-

зывают с именем современного немецкого ученого К.А. Виттфоге-ля.

В его работе «Восточный деспотизм» возникновение государств, их

первые деспотические формы связываются с необходимостью

строительства гигантских ирригационных сооружений в восточных

аграрных областях. Эта необходимость приводит к образованию

«менеджериально-бюрократического класса», порабощающего об-

щество. К.А. Виттфогель деспотизм называет «гидравлической» или

«агро-менеджериальной» цивилизацией.

54 55

Действительно, процессы создания и поддержания мощных

ирригационных систем происходили в регионах образования пер-

вичных городов-государств, в Месопотамии, Египте, Индии, Китае,

других областях. Также очевидны и связи этих процессов с

формированием многочисленного класса управленцев-чиновников,

служб, защищающих каналы от заиливания, обеспечивающих по ним

судоходство и т.п.

Оригинальна и идея К.А. Виттфогеля, пытающаяся связать

деспотические формы государств азиатского способа производства с

ведением грандиозных ирригационных строительств. Эти работы

диктовали необходимость жесткого, централизованного управления,

распределения, учета, подчинения и т.п.

И вместе с тем ирригационная теория (ее еще называют гидрав-

лической) улавливает также лишь отдельные связи, отдельные

стороны процесса государствообразования, но опять-таки гипербо-

лизирует и универсализирует их.

Да, действительно, в некоторых регионах формирования госу-

дарственных образований и ведение крупных ирригационных работ

шли параллельно, влияя друг на друга. Однако и в этих процессах

возникновение государства было первичным. Именно его наличие

позволяло организовывать столь крупные и скоординированные

работы. Но в других регионах города-государства возникали в

процессах становления производящей экономики, опирающейся на

иные формы трудовой, производственной деятельности: разработку

рудников, металлургию, металлообработку, развитие мореплавания и

ведение на этой основе морской торговли.

Поэтому привязка государствообразования не к каким-то от-

дельным сторонам становления производящей экономики, а по всему

ее спектру, к ее социально-экономической и экологической сущности

является методологически верным - и на абстрактном, теоретическом,

и на историческом уровне. И государство, возникшее на определенном

этапе развития человечества, является не чем-то искусственным,

механистическим, навязанным обществу извне, или результатом

действия отдельных людей, классов, или проявлением божественных

предначертаний. Государство - это одна из объективно необходимых,

важнейших организованных форм существования и воспроизводства

человечества, возникшая органически в определенной экономической,

социальной и духовной среде, играющая весьма значительную

политическую роль и имеющая большую социальную ценность.

Глава третья

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ПРАВА

Социальные нормы первобытного общества. Регулятив-

ная роль мифов, обрядов, ритуалов. Переход от мононорм

присваивающей экономики к правовым и моральным нор-

мам производящей экономики. Закономерности возникно-

вения права. Его признаки. Функции права в раннеклассо-

вых обществах. Общесоциальное и классовое в содержа-

нии права. Право как основа и средство осуществления

государственной власти в раннеклассовых обществах.

Обзор теорий происхождения права.

Понимание неолитической революции как рубежа, делящего всю

историю человечества на два способа его существования и

воспроизводства - на присваивающую и производящую экономику -

является также и методологическим ключом к изучению

происхождения права, научного познания этого не менее сложного,

чем государство, социального института. И в данном случае

необходимо стать на позиции принципа историзма и сначала заняться

рассмотрением первобытного общества, но уже в несколько ином

ракурсе.

Если при изучении процессов происхождения государства ос-

новное внимание уделялось обобщению истории организационных

форм и социальных структур, существовавших в первобытном

обществе, в том числе на этапе его перехода в раннеклассовые

общества, а также при функционировании раннеклассовых обществ,

то при изучении происхождения права основное внимание должно

уделяться регулятивным началам в жизни этих обществ.

Что и как определяло и обеспечивало поведение человека и его

различных объединений: общин, кланов и т.д.? Всегда ли суще-

ствовало право как одно из мощнейших социально-регулятивных

средств, или право точно так же, как и государство, возникает лишь на

определенном этапе развития человеческого общества? Чем

отличаются регулятивные системы догосударственных и го-

сударственных обществ? - вот основные вопросы, которые приходится

решать теории государства и права, чтобы познать причи-

56 57

ны появления и сущность права, выполнив тем самым свою основную

исследовательскую задачу.

Обратимся в этой связи вновь к социально-экономической сущ-

ности присваивающей системы хозяйства. Эта система объективно не

нуждалась в учете вклада каждого члена общества в результаты

конкретной охоты, занятия рыболовством, в другие способы

добывания пищи, в обеспечение жильем и т.п. Не было в присва-

ивающем хозяйстве и какого-либо нормирования затрат времени на

участие того или иного члена общины в этих процессах обеспечения

жизнедеятельности локальной группы.

Регулятивным фактором для таких затрат выступали только

половозрастная структура общины, клана, локальной группы,

экологическое состояние среды, возможности и потребности самих

общин охотников, рыболовов и собирателей, умение и опыт отдельных

членов общины. Самоорганизация, иные самопроизвольные процессы

- вот главное, что характеризует в целом взаимодействие человека и

природы в присваивающей экономике на протяжении многих

тысячелетий.

Вместе с тем широкое распространение и использование при-

обретают в таких обществах и регулятивные начала, формировавшиеся

в ходе самоорганизации человечества. Эта регуляция обеспечивает

существование и воспроизводство конкретных общин, кланов, групп.

Это правила смягчения агрессивных столкновений между группами,

организации семейно-брачных отношений, закрепления

половозрастного деления, взаимопомощи, организации совместных

охот, рыболовного промысла, распределения пищи, санитарно-

гигиенические правила, нормы функционирования по-тестарных

органов управления, процедуры разрешения споров и т.п. Эти

регулятивные начала осуществляются в разных формах, но и суть их

одна: они направлены на поддержание присваивающих экономик, на

гармоничное существование человека в природной среде, на его

воспроизводство как биологического вида.

Более того, в некоторых районах, где сформировались высоко-

специализированные общества охотников и собирателей, главным

образом ведущие морской промысел и на этой основе получающие

регулярный избыточный продукт, возникла потребность и в нор-

мировании деятельности членов общества. Однако это был не ма-

гистральный, а побочный путь существования и развития перво-

бытного общества, своеобразное «экологическое» исключение,

которое не приводило к становлению производящей экономики. В этих

и некоторых других регионах нормирующим фактором выступала и

забота отдельных общин о сознательном поддержании необходимого

экологического состояния среды их обитания, что

обеспечивалось подчас весьма экзотическими регулятивными при-

емами, например своеобразной «Красной книгой» - тотемной си-

стемой, включающей виды животных, запрещенных для охоты.

Отметим сразу, что в производящем хозяйстве дело обстоит

принципиально иначе. КIV—III тыс. до н.э. самоорганизационные

процессы взаимодействия человека и природы, поддержание рав-

новесия между ними сменяются сознательным регулированием

организации сельскохозяйственного производства, ремесла, ското-

водства, мореплавания, ирригационного строительства и т.п.

Как отмечалось, на этом этапе происходит усложнение органи-

зации производства, появляются новые управленческие функции,

происходит становление подлинно трудовой деятельности, ее нового

типа, связанного с производством пищи. Возникает необходимость

регламентировать сельскохозяйственное производство, хранение,

распределение и обмен уже появившегося прибавочного продукта и

возникающих на этой основе отношений собственности. Появляется

объективная необходимость нормировать, а следовательно, и

учитывать, трудовой вклад каждого члена общества, результаты его

труда, его участие в создании общественных фондов, выдачи ему из

общественных фондов. Без такого нормирования и учета общества

производящей экономики попросту не смогли бы существовать.

Эта экономика объективно ведет и к дальнейшему разделению

труда. Половозрастное деление хотя и сохраняет свое значение, но

дополняется уже иным, социальным, классовым делением. Появ-

ляются группы организаторов производства, работников информа-

ционных систем учета труда и распределения его результатов, систем

контроля за соблюдением регламентирующих норм, лиц и

организаций, обеспечивающих (а если надо, то и с помощью при-

нуждения, насилия) выполнение этих регламентации, этой норми-

ровки. Появляется тот самый особый слой людей, выделившийся из

общества, о котором шла речь выше в связи с происхождением

государства и осуществлением государственной власти. В данном же

ракурсе следует подчеркнуть, что появление и функционирование

этого слоя людей было связано с появлением не только публичной

власти, но и иной системы регулирования, вызванной к жизни

становлением производящей экономики и призванной объективно

обеспечить ее функционирование и развитие.

Таким образом, на теоретическом уровне следует выделять не только

наличие в историческом развитии человечества двух способов

хозяйствования - присваивающей и производящей экономики, но и

наличие двух принципиально отличных систем регулирования,'

привязанных четко к сущности, экономическим и эко-

логическим характеристикам этих способов хозяйствования, ко всему

комплексу материальных, социальных и духовных отношений,

существовавших в них.

И в этой связи надо отметить, что социальные нормы присваи-

вающей экономики имели свое особое содержание, формы выражения,

способы реализации и защиты, составляли достаточно сложную

регулятивную систему.

В структуре этой регулятивной системы или системы социальных

норм первобытного общества можно выделить следующие элементы.

Содержание. Социальные нормы, как отмечалось, были направ-

лены на обеспечение присваивающей экономики, гармоничного

существования и воспроизводства конкретных общин в природной

среде. Так, одним из важных факторов такого существования было

закрепление за соответствующей группой, кланом той или иной

территории, на которой она перемещалась. Однако если какая-либо

другая, как правило, родственная группа в силу природных условий не

могла пользоваться своей территорией (например, пересыхали

источники), то ей предоставлялась возможность жить и на территории

другой группы.

В социальных нормах закреплялась и тотемная система (тотем -

идеализированное существо-покровитель отдельного члена группы

или всей группы, как правило, вид животного или растения, которых

нельзя убивать и употреблять в пищу). Эта система выполняла

функции экологического регулятора, была, как упоминалось,

своеобразной «Красной книгой».

Важнейшим вопросом существования человечества является его

воспроизводство как биологического вида. Для воспроизводства

конкретных групп, кланов необходимо было наличие в них опре-

деленного количества женщин, детей. Социальные нормы регули-

ровали в этой связи брачно-семейные отношения, способы приоб-

ретения женщин в других группах, в том числе в некоторых ситуациях

и их похищение. Но в целом эти нормы были направлены на смягчение

агрессивного поведения как членов общины, кланов, так и этих

коллективных образований в целом, на установление необходимого

сотрудничества и взаимопомощи между ними. Процесс социализации

(сотрудничества, взаимопомощи, коллективизма, организации

определенной духовной жизни, полезного управления и т.п.) в

обществах присваивающей экономики набирал силу, заменял и

вытеснял чисто биологическую эволюцию человека, и нет ничего

более далекого от современных этнографических и археологических

данных о жизни первобытных обществ, чем изображать их как

средоточие агрессивности, взаимоистребления, «войны всех против

всех». Уже на самых первых

этапах существования человечества использовались социальные

формы добычи и дележа пищи. Так, существовала организация дележа

пищи на стоянках между членами группы (клана) - и это один из

самых первых признаков социализации. Уже наши далекие предки по

некоторым предположениям относили туши убитых или найденных

мертвыми животных на свои стоянки и там их коллективно съедали.

Изготовлением кремневых орудий, которые использовали для охоты,

занимались мастера, которые передавали свои навыки детям. И это

тоже было одной из форм обучения, что также характерно для

социализации.

А неверные представления о далеких первобытных временах, в том

числе, кстати, и о неандертальском прошлом человечества, весьма

распространены и используются для формирования взглядов об изна-

чальной агрессивности человека, его злобном характере и тому подоб-

ном вздоре. Человек был агрессивен не более и не менее, чем ему это

было нужно для обеспечения воспроизводства и существования.

Разумеется, и апологетика прошлого, представления о нем как о

«золотом веке», также являются неверными. Но стоит заметить, что

присваивающая экономика и ее регулятивная система обеспечивали

два основных условия — существование и воспроизводство

человеческого рода - на протяжении десятков тысячелетий. А про-

изводящая экономика уже к исходу пятого тысячелетия поставила под

реальную угрозу взаимного самоистребления все человечество.

Словом, по содержанию нормы первобытного общества обеспе-

чивали социализацию жизни общин, кланов, групп, экологическое

состояние и ряд других необходимых условий жизнедеятельности

присваивающих обществ.

Способы регулирования. Здесь можно выделить три основных

способа - запреты, дозволения и позитивное связывание (в зачаточной

форме).

Запреты существовали, главным образом, в виде табу, т.е. в виде

подкрепленной религиозными верованиями недопустимости опре-

деленного поведения, например браков между кровными родствен-

никами. Люди очень давно догадались о биологическом, а следо-

вательно, и социальном вреде кровнородственных связей и запрещали

их под страхом тягчайших наказаний уже на самых древних этапах

своего существования. Эти запреты инцестов (кровнородственных

браков) «работали» на нормальное воспроизводство общин, кланов,

других групп.

Дозволения (или разрешения) также определяли поведение

человека или объединений людей в присваивающей экономике,

указывая, например, на виды животных и время охоты на них, на виды

растений и сроки сбора их плодов, выкапывания корней,