Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права

Подождите немного. Документ загружается.

Новгородская и Галицкая четверти с большим приходом в одно финансовое ведомство.

Почти все областные приказы находились в ведении посольского приказа. Вот такие

соединения иногда были личными (т. е. несколько приказов подчинялись одному лицу), и

отдельность приказов легко восстанавливалась снова.

Внутренняя организация приказов, подобно их системе, складывалась также исторически.

Самый приказ возникал из личного поручения тогда, когда к одному управляющему

придавался дьяк и заводилась канцелярия. Иногда при сложности управления

управляющему придавались товарищи - один или несколько. Отсюда состав присутствия в

приказах (судьи) был неодинаков: их было 3, 2 или 1. Один из них был главным судьей,

обычно из числа членов думы, но иногда и стольников и дворян; товарищи были большей

частью думные или простые дьяки. Даже в случае множественности членов присутствие

не составляло коллегии и дела решалась не по большинству голосов. Важнейшая часть

приказа есть его канцелярия - подьячие, в руках которых находилось фактически все

управление государством и которые крайне злоупотребляли своим положение в связи с

отсутствием высшего и среднего образования и недостаточностью определения в законе

условий государственной службы. Канцелярия разделялась не столы и повытья (в

соответствии с рогами дел или ветвями управления).

2) Местное управление

Отношения центрального управления к местному, как видно из существования областных

приказов, были неопределенны и неясны: как в центральном правительстве могли быть

областные учреждения, так и в областях могли быть наместники с судом боярским, т. е. с

властью центрального правительства.

История Московской провинции (уезда). Уезд Московского государства составился или из

прежних частей земли - пригородов (1-го периода), или из целых земель, присоединенных

к новому государству, или из завоеванных нерусских территорий. Отсюда и наименования

провинции различны: уезд, земля, царство. Первоначальные условия присоединения

земель оставляли провинции почти в их прежней целостности; отсюда неравенство

московских уездов, из которых некоторые заключали в себе один город с пригородами;

другие состояли из нескольких городов с одним главным. Но цельные земли потом

постепенно подвергались разложению на их составные части, которые становились

непосредственными провинциями государства; более значительные волости выделялись в

особое управление. Наконец, были созданы и искусственные единицы: станы, трети,

четверти, которые, впрочем, имеют мало значения в истории провинции. К концу XVI в.

понятие уезда взяло перевес над единицами более крупными (землями) и более мелкими

(волостями); границы уездов определены межевщиками (Федотов-Чеховский, I, № 83).

При первоначальном присоединении земли сохраняли некоторую самобытность: так, в

Новгородской земле и после присоединения суд, военная повинность и финансы были

оставлены отдельные; как правило, присоединенным землям оставлялось и их обычное

право и законы. Но тотчас принимались меры относительно состава населения провинций:

высшие классы старого населения выводились, а взамен его вводилось новое или из

центра государства, или из других новых провинций. В 1478 г. из В. Новгорода выведено

более 100 семей детей бояр и купцов, которые были поселены во Владимире, Муроме,

Нижнем Новгороде и др.; вскоре еще более 7000 семей переселено оттуда же в Низовую

землю; на место выселенных помещены московские дети боярские; подобные же выводы

произведены в 1484, 1487 и в 1488 гг., когда было выведено 7000 житьих людей, а в 1489

г. - остальные житьи люди. В 1510 г. вел. князь Василий "лутчим людем (псковичам) веле

ехати к Москве жиги". В 1489 г. "воеводы вел. князя развели Вятку всю" (по другим

известиям - лучших людей); переселенцы помещены в Боровске, Алексине и пр.

Герберштейн пишет: "Для того, чтобы рязанцы не сделали когда-нибудь восстания,

великий князь распределил значительную их часть по разным колониям; этим обессилено

было все княжество". Население восточных царств выводилось в меньших размерах, зато

внутрь их вводились военные колонии. Составом провинции и ее населения определяется

история местного управления.

История местного управления делится на три эпохи: а) время действия системы

кормления, т. е. управления через наместников и волостелей (до середины XVI в.); б)

время действия самоуправления (от середины XVI в.); в) время действия приказно-

воеводского управления в соединении с самоуправлением (XVII в.).

а) Система кормления. По присоединении нового удела или княжества взамен прежних

князей назначались наместники с властью аналогичной прежней княжеской, имеющей тот

же вотчинно-государственный характер. Назначение наместником именуется

"пожалованием" ("пожаловал семи гор. Володимиром" - ак. ист., I, № 110). Такое

пожалование могли получить в бывшем своем уделе и прежние местные князья

(например, ростовские). С подобной же властью получали провинции служилые цари

татарские (в Кашире и Касимове). В последних случаях (при пожаловании князей и царей)

власть правителя передавалась иногда преемственно лицам одной и той же семьи

(примером может служить кормление Мещерой в роде Протасьевых от начала XV до XVI

в.; см. ак. юрид., № 161); но такое преемство власти не есть, однако, наследственность:

пожалование каждый раз зависит от воли царя. В большей части других случаев

пожалование наместничеством было краткосрочное, (до трех лет). Частный характер

власти ограничивался соучастием в управлении одним городом двух наместников или в

волости двух волостелей (Суд. 1497 г. ст. 65). Цель назначения наместника двоякая:

частная - кормление и государственная - управление (в 1499 г. один из костромских

наместников, Захарьин, жаловался Иоанну III, что в Костроме ему с другим - боярином

Судимонтом - "сытому не быть" и затем был переведен во Владимир). Но провинции

отдавалась не в полное частное пользование: корм был определен таксой в установленных

грамотах для каждого уезда и в книгах центрального правительства (Суд. цар., 26). Он

состоял из "въезжего корма" (при въезде наместника на кормление), периодических

(натуральных или денежных) поборов два или три раза в год (на Рождество, Пасху и

Петров день), пошлин торговых (с иногородних купцов), судебных брачных ("выводной

куницы"). За превышение таксы корма наместнику угрожает наказание. Состав

подчиненных органов наместничьего управления также носит частно-государственный

характер: наместник отправляет суд через холопов - тиунов и доводчиков, между

которыми делит станы и деревни уезда, но ответственность за их деятельность падает на

него самого. Число тиунов и доводчиков, а так же и срок их службы определяется

уставными грамотами (см. Белоз. уст. гр. 1488 г., ст. 3 и 5); законом определяется, чтобы

они при разъездах по уезду не отягощали население лишним лошадьми и людьми и

долговременными остановками (там же, 4), чтобы не брали своих поборов на месте - в

станах, а получали в городе из рук сотского. Не всем наместникам предоставлялась

одинаковая компетенция: были наместники "с судом боярским" и "без боярского суда"

(Суд. 1497 г., ст. 38 и 43); первые решали дела по холопству (укрепление и освобождение)

и уголовные окончательно, вторые обязаны были отсылать их к докладу в Москву. На

неправильные действия наместника населению дается право жалобы вел. князю. Район

власти наместника простирается не на все составные части уезда: лица обеленные

(служилые люди, церковные учреждения, "слободы" и дворцовые вотчины) обычно

освобождаются от власти наместника полностью или частично. Эти так называемые на

Западе иммунитеты, а в Московском государстве тарханы были уничтожены лишь в XVI

в., но далеко не полностью.

Главное значение намесничьего управления заключалось в при ведении провинции в связь

с государством, а не во внутреннем управлении провинцией. Для последней целив каждом

уезде была своя выборная система органов самоуправления, такая же, как и в 1-м периоде:

сотские и старосты; иногда в провинцию подолгу не назначались наместники, между тем

управление шло; так, в Двинской земле в 1538-1541 гг. не было наместников, "а были

соцкие, и жалованные грамоты и всякие указы и судебники присыпаны на их имя" (Двин.

лет.). И при наличии наместников управление налогами к полицией находится в руках

выборных (см. Двин. грам. 1397 г., ст. 1 в Уст. Онежской грам. читаем: скоморохов

"старосты и волостные люди вышлют вон"). Они же участвуют в суде вместе с

наместником; "наместником и их тиуном без соцких и без добрых людей не судйти суд"

(ак. арх. эксп., I, 123; ср. Суд. 1497 г., ст. 38 и Суд. цар., ст. 62); протоколы суда пишутся

земским дьяком (Суд. ц., там же). В подразделениях провинции были выборные

подчиненные органы (пятидесятские, десятские).

б) Земское самоуправление XVI в. В XVI в. провинции до некоторой степени уже

срослись с государством, а в самом государстве сознается уже потребность чисто

государственного управления. Это привело сначала к учреждению специальных органов

самоуправления наряду с наместниками (губные учреждения), а потом - к полной отмене

наместничьей власти и к введению общего земского самоуправления (земские

учреждения).

Губные учреждения. Кормленщики, преследуя свои частные цели, не обращали внимания

на благоустройство провинции, а выборные власти были стеснены в своих действиях

присутствием власти наместника; тогда количество преступлений, особенно разбоев,

возросло до крайней степени ("сами меж себя без нашего ведома обыскивати и имати

разбойников не смеете", - пишет вел. князь жителям провинции - см. Белозер. губи. грам.

1539 г.). Тогда, по просьбе самого населения, с 30-х гг. XVI в. в каждом уезде

устанавливаются выборные губные власти для преследования разбойников и суда над

ними. Хотя правительство (боярская дума) предприняло это учреждение как общую меру

для всего государства, введение ее в отдельной провинции обусловливалось просьбой

самого населения и получением на то грамоты. Население многих провинций встретило

мысль правительства с большим сочувствием и смотрело на эти учреждения как на

величайшее благодеяние: "тоя же зимы (1541 г., говорит псковский летописец) бысть

жалование государя нашего великого князя Ивана Васильевича всея Руси до всей своей

Русской земли, млада возрастом 11 лет и старейша умом: до своей отчины милосердова

показа милость свою и нача жаловати, грамоты давати по всем городом большим, и по

пригородам и по волостем, лихих людей обыскивати самым крестьяном межу себя по

крестному целованию, и их казнити смертною казнию, и не водя к наместником и к их

тивунам лихих людей-разбойников и татей. И бысть наместником по городам нелюбка

велика на християн. А Псковичи такову грамоту взята и начаша псковские целовальники и

соцкие судити лихих людей на княжи дворе в судницы над Великою рекою, смертною

казнию их казнити. И бысть наместник на Пскове один князь Василей Репнин-

Оболенской, и была ему нелюбка до пскович велика, что у них, как зерцало, государева

грамота; и бысть крестьянам радость и лгота велика от лихих людей, и от поклепцов, и от

наместников, и от их недельщиков и от ездоков, кои по волостем ездят. И начаша

псковичи за государя Бога молити..." (Пек. 1-я лет.). Из этого видно, что первоначально

губное учреждение не имело определенной организации: каждая провинция

приспособляла новую функцию к своим органам самоуправления: во Пскове древними

органами самоуправления и суда были сотские; к ним присоединены (новоизбранные?)

целовальники. Местом суда стал "княжий двор" - старинная "судница". Самое учреждение

не носит еще наименование губного. Губные учреждения, однако, не были введены

повсеместно: северные провинции государства (в которых не было служилого класса) не

получили губных властей; но в середине XVI в., когда в них были введены земские

учреждения, этим последним поручено и все губное ведомство. Губными округами

сначала были города и волости, но затем в каждом уезде устанавливается одно губное

ведомство. Губные ведомства иногда устанавливались в отдельных частных вотчинах

(например, Троицкого монастыря). Губными властями являются: губной староста (сначала

несколько на уезд), избираемый из грамотных дворян или детей боярских; если выбор

губного старосты, из-за разногласия избирателей, не состоялся, то его назначало

правительство. Избранный являлся в Москву и здесь получал утверждение и наказ. При

нем были старосты, десятские и лучшие люди - человек 5 или 6. Впрочем, последние уже

были и при наместничьем управлении; впоследствии они заменены целовальниками (до

четырех); при них - губной дьяк. Все вместе эти власти составляют одно учреждение -

губную избу. Для общих обысков устраиваются периодические съезды всех классов уезда:

князей, детей боярских, духовных лиц и крестьян. На таких съездах происходят и выборы

упомянутых властей, а именно: губного старосту и дьяка избирают все классы, а губных

целовальников - сошные люди (см. уст. кн. разб. прик., ст. 56-58). Участие в избрании

было обязательно для избирателей, ибо они отвечали за избранных перед судом. В

частных вотчинах избрание губных властей предоставлялось владельцу, причем старостой

мог быть кто-либо из людей, служащих частному вотчиннику, его приказчик. Власти

избирались сначала бессрочно, но в XVI в. стали менять целовальников ежегодно (ак. арх.

эксп., III, № 210). Компетенция губных властей распространялась науголовную полицию

(поимку преступников), суд над разбойниками, а затем и над татями, убийцами и

поджигателями, а также заведование тюрьмами. Впоследствии губные учреждения

заменяли собою все областное управление. При отмене наместничьего управления в

уездах совсем не стало органов правительства, которое, не имея на кого возложить

приказные дела (финансовые и административные), нередко обращалось к губным

старостам. В некоторых городах до введения воеводского управления губные старосты

правили на правах воевод (например, в Шуе).

Земские учреждения. В середине XVI в. правительство решило совсем покончить с

кормлением: в указе 1555 г. Иоанн IV говорит: "Что наперед сего жаловали есмя бояр

своих... - городы и волости давали им в кормление, - и нам от крестьян челобитья великия

и докука была беспрестанная, что наместники... чинят им продажи и убытки великия. И

мы, жалуючи крестьянство... наместников, волостелей и праветчиков от городов и от

волостей отставили... велели семи во всех городах и волостях учинити старост

излюбленных, кому меж крестьян управа чинити" (ак. арх. эксп., I, 242; ср. Важскую

уставн. грам. в Крестом, по ист. рус. права, вып. II, стр. 183, прим. 2). Эта реформа

приведена была в исполнение повсеместно, кроме некоторых пограничных городов, где

наместничье управление непосредственно перешло в воеводское; реформа вызвана

просьбами самого населения. Взамен наместничьего корма установлен оброк с

провинций, получивших земские учреждения. Округи этих учреждений были

разнообразны: и целые уезды, но большей частью волости. Круг лиц, на которые они

распространяются, - тяглые люди, посадские и крестьяне (в земских учреждениях

совмещаются и муниципальные - городские) и лишь отчасти церковные учреждения

(служилые люди, как мы видели, были изъяты из наместничьей власти). Поэтому земские

учреждения были не вполне пригодны для общего самоуправления провинций. Земские

власти представляют излюбленные головы, впоследствии повсюду именуемые старостами

(сначала в каждом округе несколько, потом - один), земский дьяк и лучшие люди

(целовальники в различном числе от 10 до 2, именуемые также земскими судьями). Для

полицейского управления эти власти пользуются прежними выборными каждой общины:

сотскими, пятидесяцкими. Избрание совершалось на неопределенный срок, но население

всегда могло переменить "выборных" (уст. Двин. гр. 1556 г.). Но есть указания и на

ежегодный выбор; вообще в этом не было одного установленного порядка. Компетенция

земских властей простиралась на все ветви управления (полицейское, финансовое,

экономическое) и суда; по делам уголовным им представляется окончательное решение

даже дел, ведущих к смертной казни. В этом последнем роде дел земские учреждения

должны были войти в коллизию с губными, которая разрешилась или тем, что земские

власти судят вместе с губными, или земские власти вовсе не судят губных дел, или губные

учреждения перестают действовать в тех округах, где введены земские учреждения *. в)

Приказно-воеводское управление XVII в. В некоторые (преимущественно пограничные)

города еще при наместниках назначались и воеводы с властью военного управления, а

также дьяки для управления финансового; они оставались и в эпоху земского

самоуправления. Так как эти лица ведали управлением на государя, а не ради кормления,

то само население еще при наместниках просило себе права судиться у воевод (в В.

Новгороде). Но всеобщее введение воевод в уезды относится к Смутному времени: "при ц.

Федоре Иван, при ц. Борисе по 113 год (1606 г.) - по Ростригин приход... воевод не было, а

были судьи и губные старосты и городовые прикащики" (Разряд, росп. воевод во Врем.

общ. ист. и др. 1849 г., кн 3). Причина введения воевод с дьяками заключается в том, что

смутная эпоха обнаружила необходимость иметь в каждом городе военную власть и,

кроме того, такой орган управления, который бы связывал провинцию с центром и

простирал свою власть на все классы провинциального общества (а не на одних тяглых

людей). Во время смут само население составляло общесословные собрания и

общесосоловное управление и само избирало себе воеводу (примером может служить

Устюжна Железнопольская в 1609 г.). Цель назначения воевод - не кормление, а

управление на государя; хотя воеводы по-прежнему просятся "кормиться", но это означает

уже не поборы, а государственное жалованье; царь писал в 1615 г. в Бежецкий Верх:

"воеводам кормов не давать, в том самим себе убытков не чинить". Воевода назначался

царем и думой, но иногда само население просило о назначении того или другого лица

или о продлении власти прежнего воеводы. Власть его была срочная и обычно

краткосрочная (1-2 года). В уезде управлял не всегда один воевода: в больших городах

воевод бывало одновременно несколько (например, в Астрахани 3-4, в Пскове 2-3); из них

один был главный; в меньших городах было по одному воеводе, но в том и другом случае

при воеводах в товарищах были дьяки или подьячие "с приписью". Из этих лиц

составляется учреждение - приказная изба, иногда весьма сложная, с разделением на

повытья. Но и здесь, как в центральных приказах, управление не было коллегиальным.

Круг ведомства воевод определялся наказами, которые давались каждый раз, но потом

были сведены в общую форму для каждого города; по наказам воеводам предоставлялось:

произвести ревизию управления предшественника; ведать "городом" - укреплениями - и

другими средствами обороны; иногда вести иностранные сношения (например, в

Астрахани); ведать полицией, т. е. охранять безопасность и "благочиние" (пресечение

преступлений, меры против пожара, охранение общественной нравственности); наконец,

судить.

_____________________

* См. подробнее в наших комментариях в Уставы. Важской грам.-в Хрест. по истории

русск. права, вып. II.

_____________________

Отношение власти воевод к самоуправлению, Обе формы самоуправления (губные и

земские учреждения) продолжали существовать рядом и в XVII в. при воеводской системе

управления. По отношению к тем и другим воеводе принадлежит право контроля без

вмешательства в их сферу деятельности. Это и соблюдалось в начале XVII в. (см. Ак. гор.

Шуи, № 16; донесение воеводы царю о злоупотреблениях и небрежности губных властей

и донесение губных властей на воеводу, что "он в губные дела вступаетца"; ср. также

наказ 1672 г. Олонецкому воеводе "беречь накрепко, чтоб мужики - горланы богатые...

середним и молодчим людем продажи не чинили и лишних поборов... не сбирали" - в доп.

ак. ист., VI, 56; III, 18, 67; IV, 140). Но различие надзора и управления скоро утратилось:

воеводы начали вмешиваться в управление губное и земское.

По отношению к губным властям воевода становится начальником, а губные старосты -

его товарищами. Но так как через это власть губных старост распространилась на все

ветви управления, то правительство иногда признавало излишним иметь в уездах две

однородные власти и колебалось в выборе одной из них: так, в 1661 г. воеводы были

повсюду отменены и все управление поручено губным старостам; напротив, в 1679 г.,

возвратившись к воеводскому управлению, губное отменили совсем; с 1684 г. обе власти

опять сопоставлены, что и держалось до Петра В., при котором губное управление было

уничтожено.

По отношению к земским учреждениям воевода стал начальником в их полицейской

деятельности, но в финансовом и экономическом управлении земские власти были

совершенно независимы: воеводам запрещалось "в денежные их сборы и в мирские дела

вступаться и воли у них в их мирском окладе и в иных делах отъимати... (выборных) не

переменять" (наказ чердын. воев. 1677 г. в ак. ист; V, № 16).

Городское самоуправление. Земские учреждения и в XVII в. были всеуездными для

тяглого населения. Но в больших городах управление приближалось уже к

муниципальному. В.В. Новгороде исходным пунктом самоуправления были собрания

"градские людей" (общие сходы в земской избе) для выборов и для решения текущих дел;

постоянное управление состояло из 5 старост, выбранных по концам города. В Пскове

управляла коллегия общегородских старост. Но здесь была сделана попытка к

установлению собственно муниципального учреждения; введенное в 1666 г., во время

управления воеводы Ордына-Нащокина, городское устройство весьма сходно с

магдебургским устройством немецких и польских городов: общее собрание граждан

избирает 15 чел. - членов земской избы на три года; в действительном управлении

ежегодно чередуются между собою пятеро из них; компетенция выборных простирается

на посадских людей и монастырских крестьян; низшие уголовные дела разрешаются

совместно губными и городскими властями, высшие - воеводой. Но впоследствии новый

воевода (кн. Хованский) уничтожил это самоуправление.

Общее самоуправление. Вообще земское самоуправление не исключало отдельного

самоуправления общин, входивших или не входивших в состав земства. В Москве, не

имевшей общеземского самоуправления, каждая сотня и слобода составляла

самоуправляющуюся единицу. То же следует сказать о волостях уездных. Управление в

них принадлежало не одним избранным сотским и старостам, но составляло целое

учреждение, именуемое братский двор, куда собираются сходы членов общины - "лучших

людей" - весьма часто (обычно по воскресеньям) не только для выборов, но для решения -

экономических и даже судебных дел (см.: Забелин. "Опыты изуч. русск. древн. и

истории", ч. II, с. 168 и др.).

3) Финансовое управление

Завоевание татар отразилось с особенной силой на финансовом управлении России как

относительно прямых налогов, так и пошлин.

а) Прямые налоги - дань. С завоеванием татар подать опять превращается в

международную дань. Первоначально завоеватели хотели брать десятую часть всего, в

том числе людей; но потом довольствовались деньгами. Единицей обложения взята была,

по азиатскому обычаю, голова, т. е. введена подать поголовная (подушная) вместо

древней европейской - поимущественной; все население было исчислено (что повторялось

приблизительно через 17 лет; второе исчисление было в 1257 г., третье - в 1275). "Число"

более всего возмущало тогда русских, как печать осквернения варварством. Вместе с тем

способ взимания введен был также азиатский - откуп. Восстания народа (1290 г.)

заставили татар обратиться к русским князьям и предоставить им сбор дани, после чего

постепенно были восстановлены национальные основания податной системы, что

окончательно установилось в середине XV в. (в. кн. Василий Темный пишет в своей

духовной, что его наследники должны послать писцов в уделы и "обложить данью по

сохам и по людям"). От времени Иоанна III мы уже имеем одну писцовую книгу (Вотской

пятины).

Основанием обложения служили писцовые книги, т. е. периодические кадастры

государства, известные со времен Вас. Вас. Темного, но, конечно, производившиеся и

раньше (ак. арх. эксп., I, стр. 23, год 1435-1446). Нельзя сомневаться, что уже в 1-м

периоде князья производили описи своих владений для целей финансового обложения

(см. уставы смоленского кн. Ростислава и новгородского кн. Святослава XII в.), но,

вероятно, тогдашние описи ограничивались исчислением погостов, определением

(точным) количества прямых налогов с каждого погоста и приблизительным исчислением

косвенных налогов и пошлин. Татары, несомненно, производили переписи населения,

состоящие, вероятно, только в исчислении лиц мужского пола и движимого имущества -

скота (едва ли можно принять мысль Неволина, что татарская перепись отмечала все

"податное имущество"). В середине татарской эпохи, когда дань собирали для татар уже

князья, эти последние возвратились к старой системе описей (см. С. Г. Гр. и догов. I, №

95), которая, изменяясь и совершенствуясь, выработалась в систему писцовых книг. При

весьма неустойчивых и изменчивых отношениях центральной власти к удельным князьям

до Иоанна III нельзя предполагать возможными единовременные и периодические

описания всего государства. Лишь со времен Иоанна III дело кадастра ведется более

правильно; периодичность описей, однако, нарушалось тем, что опись производилась

весьма продолжительное время, и потому, когда последние уезды еще переписывались,

уже возникала потребность начинать новый кадастр.

Ныне нам известны следующие более общие переписи: Новгородской и Тверской земель

после их присоединения (1491-1492); общая перепись, начатая при Иоанне и

продолжавшаяся при Василии; общая перепись (вероятно, не одна) при Грозном (в 40-х

гг.; в 50-80-х гг.); общая перепись при Федоре Иоанновиче (вероятно, законченная в 1592

г.).

В XVII в., после Смутного времени, были посланы "дозорщики" в разные места для

досмотра, в каком состоянии находились платежные силы населения (в неразоренные

посланы в 1619 г. писцы для нового обычного кадастра). Результатом деятельности

дозорщиков явились так называемые дозорные книги, которые отнюдь не заменяли

писцовых. Последние, продолжавшие составляться своим чередом, служат для нас

свидетельством о двух общих кадастрах XVII в. (1625-1630 и 1680 гг.). Между тем в то же

время правительство, предлагая отменить прежнюю (посошную) систему обложения,

производило переписи другого рода, т. е. подворное исчисление населения

исключительно тяглого без всяких других данных экономического характера. Такие

переписи произведены были в 1645-1646 и 1676-1678 гг. Результатом их были перепитые

книги.

На основании писцовых книг каждой провинции владельцу выдавались выписки из них -

сотные (представляющие собой лишь копии части писцовых книг). Переписные книги

сокращались в перечневые (указатели имен владельцев с общими итогами числа дворов,

состоящих за ними); они составлялись для удобств справок в приказах и уездных

учреждениях. Значение, подобное сотным книгам, имели приправочные книги, т. е.

выписки из прежних писцовых книг, вручаемые новым писцам для обнаружения разницы

в экономическом состоянии данной местности сравнительно с прежним ее состоянием.

Писцам, командируемым для новой описи, вручались, кроме того, сошные книги, т. е.

теоретические руководства для определения числа сох, вытей и денежных единиц,

снабженные арифметическими таблицами (скоромыишеннитми). Писцами были как

специалисты, командируемые из Москвы; так иногда и местные воеводы.

Писцовые книги состояли из описания земель по количеству и качеству; населенных мест,

где исчислялись дворы; доходности земли (урожайности); повинностей в пользу

землевладельцев и местных властей; наконец, сравнительной ведомости о прибыли или

убыли доходов по сравнению с прежним описанием.

Окладной единицей была соха, которая не есть поземельная мера, а условная единица

измерения всякого имущества; в посошную подать входил поземельный, подворовсй и

промысловый налог. В отношении к земле соха включала в себя в поместьях и вотчинах

хори" шей земли 800 четвертей, средней - 1000, худой 1200; такое большое количество

земли в сохе на этих землях объясняется тем, что поместья и вотчины были обложены

наименьшим окладом. По местностям и по другим родам имущества эти цифры

изменялись: на черных землях (по преимуществу податных) в соху включалось самое

меньшее количество четвертей (500, 600, 700); в монастырских и дворцовых среднее:

600,750, 900. В городах соха включала в себя известное число дворов (лучших - 40,

средних - 80, молодчих - 160, в слободах - 320, бобыльских - 960). Относительно

промыслов, например, "црен" (солеваренная сковорода), "ез" (рыболовная перегородка в

реке), приравнивается к сохе (смотря по прибыльности).

Соха была неодинакова в разных местностях государства; кроме описанной московской

сохи, была гораздо меньшая (новгородская), которая применялась в писцовых книгах в

бывших областях В. Новгорода и после его присоединения; величина этой сохи

определяется так: "а в соху два коня, а третьи припряжь, да тшан кожевнической за соху,

лавка за соху, плуг за две сохи, кузнец за соху, четыре пешци за соху, ладья за две сохи; а

кто сидит на исполовьи, на том взяти за полсохи" (данная на черный бор, 1437-1460). В

Северной России (прежних новгородских владениях) даже в XVII в. величина "сошки"

была неодинакова почти в каждой волости (средний размер сошки около 10,5 четвертей).

В частных хозяйствах экономические средства населения измерялись не сохами, а

вытями, что приняло и государство в своих частных (дворцовых) имуществах. Затем

правительство решило применить эту единицу, как значительно меньшую, а потому более

удобную, и к финансовому посошному обложению, раздробляя сохи на выти. Но так как

сама выть не была определенной величиной (земли или других реальных предметов), а

определялась состоятельностью плательщиков * и так как число вытей в сохе также не

всегда было постоянным, то введение вытного письма не упростило системы сошного

письма и обложения.

______________________

* В выти по сошным книгам считалось 12 четвертей доброй, 14 - средней и 16 - худой

земли.

______________________

В малонаселенных окраинах государства, а после опустошений Смутного времени и в

центре его, такая крупная единица, как соха, стала малоприменимой, приходилось брать в

расчет наличное число населения, а потому (без полной отмены сошной системы) стали

постепенно склоняться к новой единице обложения - двору. Переходом от сохи к двору

служит живущая четверть, которая состояла из нескольких крестьянских и бобыльских

дворов (число их в четверти изменялось по местностям и времени, но нормальным числом

крестьянских дворов в живущей четверти можно признать десять; а так как тогда было

установлено считать 1 крестьянский двор равным двум бобыльским, то в живущей

четверти считали 10 крестьянских дворов и 20 бобыльских; другой нормой было 16

крестьянских и 32 бобыльских двора. Эти нормы применялись к поместьям и вотчинам (в

отношении к монастырским землям они понижались с целью большего обложения;

монастырские земли были обложены в 1,5 раза больше). Живущая четверть служила

окладной единицей (не применяясь, однако, к черным землям) до конца 70-х годов XVII

в,, когда обложение по этой системе сменилось подворной податью, которая и раньше

применялась к некоторым отдельным видам сборов (например, полоняничным деньгам),

но затем поглотила большую часть их * (ук. 1679 г., ср. ак. ист., V, № 38,39,48,49,77). Но

этим означалось лишь исчисление подати, следующей из известного города, волости или

вотчины разложение же ее по плательщикам делалось "смотря по пожиткам и по

промыслам"; несмотря на это, переход от посошной подати к подворной встречал

противодействие населения.

_____________________

* По мнению Н.С. Лаппо-Данилевского, подворная подать повела к увеличению

населения двора (для избежания платежей), а потому открыла дорогу к подушной подати:

"в конце XVII в. встречаем смешение (правнльн. - соединение) подворной подати с

подушною: подати взимаются "по дворам - по душам" ("орган, прям, облож." 260, прим.).

____________________

Наряду с указаниями в XVII в. существовал и чисто подоходный налог (для чрезвычайных

податей): "пятая" или "десятая деньга" (20 и 10 %) и 15-я деньга, на особые военные

нужды расстроенного государства; впоследствии она стала постоянной добавочной к

посошной с торговых людей.

Наконец, поголовная подать существовала лишь для восточных инородцев - это ясак (ак.

арх. эксп., II, 75, и др.).

Величина и виды податей. Кроме общей дани, постепенно возникали новые налоги по

мере возрастания государственных потребностей, а именно: ямские деньги (на

содержание "ямов" - почт) по 10 рублей и более на соху (в XVI в.); стрелецкая лань

(натурой и деньгами); оброк за отмену наместничьего корма; полоняничные деньги

(правильн. обр. с середины XVI в.).

Лица, подлежащие обложению. Податными классами были собственно тяглые люди

(посадские люди и черные волости). Но и имения служилых людей и церковных

учреждений далеко не все были обелены. Хотя в древнейшее время давалось полное

обеление, так что обеленные имущества не подвергались и описи, однако освобождение

давалось от бывших, но не от будущих налогов. Тарханы предложено уничтожить при

Иоанне IV; полное уничтожение их относится к 1672 г. Экстраординарные налоги вообще

распространялись на все классы. В 1620-1621 гг. общими налогами стали ямские деньги и

стрелецкий сбор. Все крестьянское население и частных вотчин, и поместий признано

также податным.

Способ взимания податей. Провинциальные власти обязаны были составлять "окладные

росписи" (проект доходов и расходов по данной провинции) и "сметные списки" (отчет о

действительном исполнении сметы прошлого года). Иногда уездные росписи сводились в

областном городе в общую областную роспись. Из местных росписей в Москве

составлялись общие по каждому отдельному финансовому ведомству (например,

четверти); быть может, составлялась даже (в XVII в.) и общая государственная роспись.

Определенные на известную местность налоги разводились потом выборными властями и

представителями населения по отдельным плательщикам (разруб). Впрочем, если

самоуправляющий округ охватывал несколько волостей, иногда целый уезд, то

предварительная раскладка (развод) производилась в центре уезда общими органами

самоуправления (всеуездным старостой или съездом земских старост) по волостям; при

этом участвовали выборные от волостей и владельцев (монастырей) окладчики. В

волостях обязанность раскладки падала на выборных волостных властей, с участием

совета крестьян. Выборные окладчики приводились к присяге и обязывались "обложить и

собирать те деньги... чтобы богатые и полные люди перед бедными во льготе, а бедные

перед богатыми в тягости не были". Для этого составляются "окладные записи" за

подписью земских властей и окладчиков (ак. ист., V, № 48). Для взимания

экстраординарных налогов в городах избирались специальные окладчики из лучших,

средних и молодчих людей, которые приводились к присяге в соборной церкви;

окладчики отбирают письменные показания у посадских и торговых людей о их

движимом имуществе, о лавках, заводах и промыслах; при неправильном показании

плательщиков окладчики определяют его доход сами "по розыску" (ак. ист., V, № 23).

Налогоспособность отдельного лица в селах измерялась количеством рабочих рук,

величиной участка земли, обрабатываемой им, и урожайностью. В посаде она

определялась величиной и положением двора (в остроге или посаде), числом дворов

одного владельца, торговыми оборотами. В обоих случаях принималось во внимание и

движимое имущество плательщика. Взимание налогов производилось в посадах и в

черных волостях постоянными (выборными) властями посада и волости или специально

избранными сборщиками и целовальниками во владельческих селах и в дворцовых -

приказчиками с участием крестьян. Собранные деньги доставлялись самим населением в

уездный город, или всеуездный земский центр (земскую избу), или прямо воеводе и его

приказным людям (съезжую избу). Но иногда сами плательщики (волости и владельцы)

доставляли сборы прямо в Москву. Воеводе принадлежало право контроля над всем

процессом раскладки и взимания, а иногда и право непосредственного взимания (по

некоторым специальным сборам); он же взыскивал и недоимки путем правежа. Это

открывало дорогу для больших злоупотреблений со стороны воеводской власти.

б) Косвенные налоги и пошлины, возникшие в 1-м периоде из ? лей благоустройства, а

именно: вес, мера и мыт - остаются и в Московском государстве. Но завоевание татар и

здесь произвело переворот: наравне с "числом", столь же ненавистна была и татарская

тамга, т. е. торговая провозная пошлина, имеющая чисто фискальное значение; из нее

возникли бесчисленные частные виды пошлин: поворотное (при ввозе товаров в гостиный

двор), гостиное (за помещение их в этом дворе), анбарное (за помещение в закрытом

хранилище), порядное (при покупке товаров из гостиного двора в лавки), отвоз (при

вывозе товаров из города), свальное (при выгрузке), явка (при объявлении о прибытии

товара), подъемное (при свозке сваленной на берегу соли в склады), поташное (при