Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права

Подождите немного. Документ загружается.

Освобождение по закону, как уже сказано, встречается только в памятниках московского

права. Оно следует при известных отношениях или господина к рабу, или господина и

раба к государству. К первому роду относятся следующие случаи (упомянутые выше): 1)

если во время голода господин, не желая содержать холопов, прогнал их, то

правительство освобождало их (Улож., XX, 41, 42); 2) освобождение наступало также в

том случае, если господин не выдавал замуж или не женил достигших узаконенных лет

рабов (девица 18 и парень - 20 лет), а также препятствовал новому замужеству вдовы по

прошествии 2 лет после смерти ее мужа,

3) холоп, принявший христианскую религию, становится свободным, если его господин

оставался некрещенным (Улож. XX, 71) *. Из отношений второго рода освобождение

возникает в следующих случаях:

______________________

* При этом господин получает выкуп в 15 руб. за человека. Но кто платил выкуп? Проф.

Сергеевич говорит: "давался за них выкуп"; Уложение говорит: "И платить те деньги им

собою".

______________________

4) если холоп захвачен в плен и потом убежал или каким-либо образом освободился из

плена, то он остается уже свободным (Суд. 1-й разумеет только плен татарский; Цар.

Судебник и Уложение - всякий). В этом выразилась полная противоположность воззрений

новых народов античным (где постлимития имела всегда строгий характер). Холопы

рассматриваются уже как граждане, потерпевшие за свое отечество. 5) Наконец,

освобождение холопа наступало и по вине его господина, именно в случае обвинения его

в политическом преступлении, как, например, в изменническом отъезде в другое

государство (Улож. XX, 33). В этом надо видеть последствия прежней полной

конфискации. Если вместе с господином перебежал и холоп, то по возвращении

последний (по Суд. цар., 80) не освобождается, только сам государь может дать ему

вольную грамоту *.

_____________________

* "Опричь того, нечто кому государь пожалует даст вольну грамоту"; Дебольский под

"государем" здесь разумеет рабовладельца, а "вольную грамоту" считает "отпускной"; но

такой терминологии не было (см. ст. 72 Суд. цар.). Равным образом выражение "государь

пожалует" есть специальный термин для актов, исходящих от царя.

_____________________

Освобождение убежавшего холопа по давности вовсе не полагалось: бежавшего господин

мог отыскать когда бы то ни было ("холопу и робе суд от века"); но приобретение

бежавшим некоторых знаний (поступление в духовный сан) тем самым освобождало его

(Улож. XX, 87); впоследствии, в XVII в., вступление холопа в брак с лицом свободного

состояния лишало его господина права над его личностью.

Кроме того, существовало фактическое освобождение - побег в степи, в казачину. Он

практиковался в обширных размерах, но уже далеко не к пользе государства, что и

показывают события начала XVII в.

Конец института рабства и новое его возникновение. В XVI в. на окраинах Русского

государства образовались свободные общины казаков: донских и днепровских. В них

выразился протест против существовавших государственных форм; притом у первых

протестующих элементов было меньше, чем у вторых, что обусловлено было характером

жизни государств, в которых они возникли, т. е. Московского и Литовско-Русского. До

начала XVII в. эти общины были полезны для государства, особенно в борьбе с

мусульманами. Но с течением времени усилившиеся побеги холопов в эти общины

увеличили их и сделали опасными для государства. Этим государство должно было быть

побуждено к решению вопроса о жизни или смерти института холопства, особенно, когда

Смутное время показало все невыгоды его последствий. Татищев и Новиков (Древ. рос.

библ. XX, стр. 255). действительно, указывают, что цари Борис Годунов и Василий

Шуйский издали законы об освобождении холопов, но "сии, получа свободу, употребили

оную во зло"; по мнению Татищева, вольность холопов и крестьян "полезна для

государства", но будто бы "с нашею формою монархического правления не согласует". В

действительности же освобождение холопов не согласуется не с монархической властью,

а с интересами бояр и других владеющих классов. Поэтому мы и думаем, что Годунов и

Шуйский едва ли могли стремиться к эмансипации, вовсе не соответствовавшей

интересам их избирателей; притом же они и сами были бояре. Поводом к такому известию

о Борисе мог служить действительно изданный им указ о временном позволении перехода

крестьянам (а не холопам). Относительно же Шуйского известие это имеет больше

оснований, а именно: его указ о добровольной службе и особенно указ 21 мая 1609 г.,

несколько загадочный по своему содержанию, могли быть приняты за эмансипационные

узаконения. Указ 1609 г. говорит: "Которые дворяне и дети боярские и всякие люди

держат у себя людей по отцов своих крепостям, по кабалам и докладным, а отцов их не

стало, и тех людей велел государь, по прежнему своему государеву указу, отпущать на

волю, и кому они учнут на себя давать служивые кабалы, тому они и холопы". Это не

могло относиться к кабальному холопству, ибо о нем далее в том же указе есть особый

пункт; признание прав господ только на холопов, ими самими приобретенных, и

освобождение всех перешедших по наследству могло бы сильно ослабить холопство.

Доказательством действительного применения закона 1609 г. в указанном смысле служат

акты кабал 1610 г., по которым человек дает на себя служилую кабалу господину, у

которого он и прежде был старинным холопом: "а в распросе сказал: наперед сего служил

у него же по старинному в холопстве". (П. С. 3., т. I, стр. 121, примеч. к Уложению царя

Алекс. Мих.). Но во всяком случае ни Годунов, ни Шуйский не издавали общих

узаконений об отмене холопства. Оно уничтожилось путем естественного вымирания за

истощением его источников. К началу XVIII в. его можно считать окончившим свое

существование.

Но в то же время возникло новое условие для оживления и расширения его. Петр I при

первой ревизии велел вносить в одну категорию крепостных крестьян и холопов. Таким

образом оба эти состояния были соединены в одно. До некоторой степени холопство

потеряло свою прежнюю строгость, что иногда только и признают результатом этой меры

Петра I. С другой же стороны, положение крестьян гораздо больше приблизилось к

холопству; последнее заразило его своим бесправием так, что в конце XVIII в. оно почти

ничем уже не разнилось от прежнего холопства: продажа отдельных душ без земли,

легкость наказания за убийство крестьян, полное лишение их имущественных прав - все

это ничем не отличало положение крестьян от холопов.

Эмансипационной мерой императора Александра II было уничтожено не только

крепостное состояние, но вместе с ним и прежнее рабство. Только с 1861 г. точно

определилось в нашем гражданском праве понятие лица.

Б. ИСТОРИЯ РУССКОГО СЕМЕЙНОГО ПРАВА

Понятие о семье. Семьей называется сложный союз супругов между собой и родителей с

детьми. Для бытия семьи (в теоретическом и законодательном смысле) достаточен один из

этих двух союзов: семьей признаются муж и жена, не имеющие детей; семью также может

составлять один из родителей вместе с детьми. Но в историческом, древнеславянском

значении для бытия семьи необходимы оба союза: так, союз супругов, не имеющих детей,

не выполнял функции семьи, и бесплодие было причиной расторжения брака. По древним

законам других славянских народов, смерть одного из родителей прекращала

родительскую власть, и дети освобождались.

В юридическом основании первого, т. е. супружеского, союза лежит договорное начало, в

основании второго - кровное начало. Но и в отношениях между родителями и детьми

может присутствовать договорное начало: стороннее лицо, посредством договора, может

получить значение и права сына (усыновление). В древнеславянском значении семьи

договорное начало преобладает над кровным, как видно из самого термина "семья",

который на древнерусском языке означает товарищество, основанное на договоре,

соглашении: так, техническое значение слова "семья" на языке московского

законодательства есть "стачка", "заговор": тогда предписывалось "не семьяниться ни с кем

на государя", т. е. не составлять заговор против государственной власти; запрещалось на

повальных обысках "лгать семьями и заговорами" (ук. 21 августа 1556 г. см. ук. кн. вед.

казн., ст. V, 1). Что здесь не имеются в виду стачки по семействам в нашем смысле,

доказывается тем, что в некоторых списках тех же узаконений слово "семья" заменено

словом "артель" (там же, п. 13). Вообще термины семейного и договорного права

смешиваются: люди, совершившие сделку купли-продажи, называют друг друга сватами.

Преобладание договорного начала в семейном праве древнерусском и вообще славянском

(задруга) дало весьма важные и характерные отличия славянской семьи от семьи

древнеримской и германской; именно отсюда проистекает неприменимость к славянской

семье понятий potestas и manus (mundium) и вообще более мягкие формы славянского

семейного права.

Происхождение семьи. По теориям новейших европейских авторов, семья не есть

первоначальный и первый из кровных союзов: до образования семейного союза общество

жило в родовом и даже племенном кровном союзе, в котором не было индивидуального

брака не только моногамного, но и полигамного: женщины всего племени составляли

достояние мужчин всего племени. Такой союз можно наименовать общетеметым

супружеским союзом. За этой первой ступенью наступает вторая форма в историческом

развитии кровных союзов, т. н. материнское право (Mutterreeht); тогда племя делится уже

на отдельные кровные группы, каждая под властью матери, ибо мать всегда известна, а

отец неизвестен. Наконец, наступает третья форма кровных союзов - это -индивидуальный

брак и полигамная семья под властью отца-патриарха; отсюда форма общества -

патриархальная. Объяснения происхождения этой последней формы из двух предыдущих

до сих пор дают весьма неудачные (что служит доказательством малоразработанности и

малопригодности для науки выводов по этому вопросу).

Так, происхождение индивидуального брака из родового Леббок объясняет тем, что члены

племени начали похищать женщин от чужеродцев. Но само это явление, в свою очередь,

требует объяснения: почему не довольствовались женщинами своего племени, а

прибегали к похищению? По мнению Мак-Леннана, это зависело от обычая убивать

новорожденных девочек (конечно, не всех). Но это объяснение недостаточно: несмотря на

детоубийство, Направленное на девочек, взаимное отношение числа мальчиков и девочек

все-таки уравнивалось бы, по известному статистическому закону, по которому

смертность среди мальчиков несравненно выше, чем среди девочек. Поэтому Морган дает

другое объяснение - воспрещение браков в близких степенях родства. Но это объяснение

никуда не годится для коммунального брака. Иногда объясняют переход от

коммунального брака к индивидуальному влиянием перехода от кочевого быта к

оседлому и утверждением земледельческого труда. Не отвергая важности исследований

об общеплеменном браке и материнском праве, мы должны признать оба эти явления

доисторическими, относящимися к эпохе животного состояния человека и, во всяком

случае, ко времени до образования правовых идей. Семейное право, как и всякое другое,

первоначально развивается из животных инстинктов, которые превращаются в

человеческие учреждения лишь с того времени, когда они проникаются сознанием и

разумной волей; лишь с этого момента начинается историческая жизнь общества. Что

касается древнеславянских племен, то отсутствие у них коммунального брака и

материнского права в историческое время не подлежит сомнению. Все факты, которые

приводятся в доказательство существования этих явлений у славян, имеют другой смысл.

Так, Козма Пражский говорит о древних чехах, что у них будто бы "брачный союз длился

лишь с вечера до зари"; но стихотворное сказание Козмы есть поэтический вымысел. Наш

прозаический и трезвый летописец говорит, что "брака у них (древлян) не бываше, но

умыкиваху у воды девиця"; значит, брак был, но такой, который вовсе не согласовался с

христианскими воззрениями летописца-монаха, именно брак, основанный на похищении.

Подобное же он говорит о радимичах, вятичах и северянах: браци не бываху в них, но

игрища межи селы: схожахуся на игрища, на плесанье и на вся бесовская игрища, и ту

умыкаху жены себе, с нею же кто съвещашеся" (Лавр, лет.): здесь опять описывается брак,

основанный на похищении. Переяславская летопись, на которую иногда ссылаются

особенно, есть произвольная перефразировка первоначальной летописи, сама обличающая

позднейшие христианские воззрения автора; он рассказывает, что древние славяне браков

не возлюбили, но сходились на игрища, где происходило физическое сближение полов,

после чего некоторых из женщин мужчины брали за себя замуж, а других "поругавше"

оставляли на посмеяние до смерти. Здесь есть и прямая речь об индивидуальном браке,

но, кроме того, "посмеяние" над брошенными женщинами при коммунальном браке

невозможно. Еще менее исторического значения имеют проявления половых отношений

на народных праздничных сборищах в новейшие времена у русского народа. Нельзя

находить также исторического свидетельства о материнском праве у русских в тех

сказаниях былин, в которых богатыри часто, не упоминая о своем отце, говорят лишь о

матери; в тех же былинах древнейшего цикла богатыри обыкновенно именуются и

честятся по отчеству.

Вообще, хотя семья есть явление довольно высокой культуры, добытое путем долгого

предварительного процесса, но славяне уже с незапамятных времен вышли из дикого

досемейного состояния и мало сохранили о нем воспоминаний.

I. Супружеский союз

Супружеский союз возникает из брака и предполагает затем определенные юридические -

личные и имущественные - отношения между мужем и женой.

Брак

I) Формы брака в языческую эпоху. Как видно из истории возникновения семьи,

похищение должно быть признано первой формой индивидуального брака. Именно это

указывается нашими летописными сказаниями о древлянах, радимичах, вятичах и

северянах; таким образом, похищение было господствующей формой брака у многих

славянских племен пред принятием христианства, но не у всех. В обрядовой форме

похищение сохранилось до сих пор в разных краях славянского мира: так, по свадебному

обряду великорусов, поезжане жениха, отправляясь за невестой, приносят клятву во

взаимной верности так, как бы отправлялись в опасный военный поход: "Но цалуй же

Божие милосердие, шоб стоять друг за друга, брат за брата, за единую кровь". (Этногр, б.,

I, 254). По свидетельству Вука Караджича, "в Сербии доселе похищают девиц: на отмицу

(похищение) выходат с оружием, как на войну, иногда похитители поджидают девушку у

стада или когда она пойдет за водой, хватают ее и уводят" ("Речник", под словом

"отмица"). Но похищение может быть или действительным, или мнимым; последнее

бывает тогда, когда родители и невеста согласны на брак и до похищения. В такой форме

совершаются браки и теперь у русских - это свадьба убегом или уходом; то же самое надо

сказать о сербской отмице и римском usus. Практическое основание этого есть желание

избежать сложных форм религиозного брака. Быть может, действительное похищение

господствовало только у одних древлян; у прочих племен похищение, по-видимому,

имело уже мнимое значение: "с нею же кто совещашеся". С какого момента возникает

брак при похищении? Если с момента похищения, то основанием брака служил бы грубый

факт насилия. Брак при похищении (как показывает римский термин usus), возникает с

момента истечения известной давности, правильнее, с момента примирения обеих сторон,

соглашения воли, признания факта.

Вторым способом заключения брака в языческую эпоху была покупка; некоторые из

русских историков не признают ее за первоначальную форму, потому, что при ней

необходимо предположить весьма сильную отцовскую власть, чего нельзя признать при

коммунальном браке. Однако продажа могла быть совершена не непременно отцом, но и

матерью, а также главой рода и родового союза. Последнее уцелело и при переходе

родовых союзов в государственные, так что плата (выводная куница) взималась или

князем, или его местными правителями. Другой способ происхождения платы за невесту

связывает его с похищением: именно она является следствием примирения жениха-

похитителя с родом невесты, причем первый платит второму выкуп. Несомненно, что

покупка была одной из древнейших форм у славян. Арабский писатель Казвини говорит о

россах: "Тот, у кого родилось две или три дочери, обогащается, тогда как имеющий двух-

трех сыновей делается бедняком". Кроме того, свидетельство о покупке невесты как

древнейшей форме брака у славян содержится в терминах брачного права: так, "вено"

(обеспечение приданого жены на имении мужа) значит собственно цена: "не пять ли птиц

вениться пенязема двема",, - говорится в древних переводах Евангелия. Позднейшее,

вторичное распространение ее у северорусов нужно приписать влиянию татар (она и

называется ка-лымом). О нынешней обрядной форме покупки у русского народа этнограф

Терешенко свидетельствует так: "В некоторых местах, особенно в городе Нерехте,

покупают невесту за деньги. Не только бедные, но и богатые поселяне почитают себе за

бесчестие отдать дочь безденежно: чем выше цена, тем более чести для невесты, о чем

провозглашается немедленно по деревне. Продажная цена называется калымом" ("Быт

русского народа"). У других славян эта форма исчезла, и потому брак через покупку

сделался характерной особенностью германского бракав отличие от славянского. Эта

форма брака состоит в передаче (за известную цену) власти от родителей или

родственников на женщину ее жениху. Но, судя по нынешним свадебным обрядам,

простая передача купленной невесты уже в древние времена развилась в весьма сложные

формы, очень напоминающие римскую форму брака через coemptio. Она состоит из

предварительного договора (запродажной сделки), который, в свою очередь, распадается

на два акта: "сватовство", т. е. осмотр предмета сделки (невесты) чрез посторонних, и

"рукобитье", т. е. заключение сделки самими сторонами. Стороны, заключающие ее, суть

родители жениха или сам жених и родители невесты. Содержанием сделки служат

условия о величине выкупа и о сроке совершения брака; форма совершения ее

обыкновенно - словесная и символическая ("рукобитье, зарученье, т. е. связыванье рук");

сюда впоследствии присоединились некоторые религиозные формы ("богомолье", "литки"

или пропоины, т. е. языческая жертва через возлияние). Плата за невесту бывает и

действительная ("вывод" или "кладки"), получаемая отцом невесты (уже без всякого

участия родовой или общественной власти), и обрядовая - "выкуп", получаемый братом

невесты или ее подругами; но здесь также скрывается действительная продажа, как видно

из следующей свадебной песни:

"Осударь ты мой, ясен сокол, милый брат, Уж не кидайкося ты на злато-серебро, Уж не

продавайко ты меня в цузи людзи", (Этногр. сборн., 1,155)

Самый брак при покупке состоял только в передаче невесты жениху. Для понятия о семье

важны вопросы, кто имеет право передавать невесту и что именно передается, личность

ли невесты или власть над нею. Что касается первого вопроса, то показания русского

обычного права двоятся: в западных частях империи передают оба родителя, в восточных

- один отец; первое совершенно согласно с двойственной формой родительской власти у

славян, второе следует объяснить долговременным влиянием татар. Передается не невеста

как вещь, а символы власти над нею. В различии символов выражается разная степень

такой власти: так, у германцев таким символом служит меч, а у русских - плеть, т. е. в

последнем случае передается не право жизни и смерти, а лишь право наказаний.

Уже в доисторическую эпоху у одного из славянских народов, а именно полян, появляется

третья форма брака, основанная на свободном соглашении и на религиозных обрядах -

приведение. Сущность ее, по летописи, состоит в том, что не жених идет в дом невесты за

ней, а ее приводят к нему в дом, и в том, что не он платит за невесту, а за нее приносят

приданое. Первой чертой приведение отличается от похищения, второй - от покупки. Но

по обрядам, и сейчас сохранившимся, можно полнее восстановить эту форму: она

заключается в религиозных действиях. Нынешние свадебные обряды служат самым

верным и самым точным историческим свидетельством о древнеязыческой религиозной

форме брака, так как в них, с одной стороны, ясно отображаются языческие религиозные

обряды, которые не могли образоваться в христианское время, а с другой стороны,

замечается полное сходство сримской формой брака через соп-farreatio, без всякой

возможности заимствования последней славянами у древних римлян. Как известно,

важную роль при конфарреации играет panis farreus, который есть не только символ

общения имущественных прав в браке, но и жертва богам; такую же роль занимает в

русских свадебных обрядах так называемый коровай, который есть священная жертва

божеству. Затем центральным моментом религиозного заключения брака при

конфарреации было посажение брачущихся на коже жертвенных животных; точно то же

значение имеет у нас "сажание на посад" на шубе. Затем, как в римской конфарреации, так

и у нас брак освящается молитвой и священными формулами (благословением) и

употреблением символов огня и воды. Таким образом, ив языческую эпоху брак

возвысился до своего последнего, т. е. религиозного значения. Жена вводимая уже

существенно отличается от наложницы; брак получает прочность и обязательность не

только для жены, но и в равной степени для мужа. Нет сомнения, и в языческую эпоху

брак предварялся актом обручения и требовал для совершения известных условий. Но из

языческих времен мы не имеем свидетельств о них: лишь отдельные, которые требовались

и требуются обычным правом, могут быть отнесены ко временам язычества. Они будут

указаны ниже.

2) Брак в христианскую эпоху установился постепенно в течение столетий, представляя

смешанный результат действий русского обычного права, византийских светских законов

и церковного права.

Обручение. Брак предваряется обручением, которое на языке обычного права называется

сговор или своды. Это есть договор между сторонами о будущем совершении брака. Но

взгляд церковного права и русского обычного права на обручение весьма различен:

церковное право придавало обручению все более и более самостоятельное значение:

между родственниками обрученных возникает свойство, препятствующее совершению

брака; обручение признано нерасторжимым и получает религиозное освящение в особом

обряде. Между тем, по обычному праву, этот договор есть только имущественный;

неисполнение его ведет к уплате неустойки - заряда; договор облекался уже с древних

времен (см. рядную Тешаты XIII в) в формальную письменную сделку - рядную запись,

совершаемую в Московском государстве крепостным порядком; по ней стороны имели

право иска в суде. По словам Котошихина, если отец жениха или сам жених проведает

после сговора, что невеста "в девстве своем нечиста, или глуха, или нема, или увечна, и

что-нибудь худое за нею проведает... и тое невесты за себя не возмет; и тое невесты отец

или мать бьют челом патриарху, что он по сговору и по заряду тое невесты на срок не взял

и взята не хочет; и по зарядным записям на виноватом возьмут заряд..." То же и в

обратном случае - если отец невесты проведает про жениха, что "он пьяница, или

зернщик, или уродлив".

Несмотря нато, что, по взгляду обычного права, обручению придана гораздо меньшая

сила, на практике и в этой форме обручение вело к большим неудобствам: активными

сторонами в договоре обручения являлись родители или опекуны и иногда совершали его

в малолетстве обручаемых задолго до наступления брака, и этим совершенно устранялось

участие в деле свободного волеизъявления брачущихся. Далее, хотя уплата заряда

освобождала от необходимости совершать брак, но заряд обыкновенно назначался

большой и уплата его не всегда была возможна. Относительно церковного обручения еще

византийские императоры (Лев) предвидели эти невыгоды и для обручения назначали те

же условия, что и для брака (возраст 14 и 12 лет); тогда церковное обручение начали

совершать вместе с браком. К этому же способу прибегли (как увидим) и у нас.

Петр В., реформируя семейное право, имел перед собою двойную задачу: во-первых,

лишить сговор имущественно-обязательной силы и, во-вторых, отнять у церковного

обручения его религиозную обязательность. То и другое совершено указом 3 апреля 1702

г. (П. С. 3., № 1907), по которому рядные и сговорные записи велено отставить и впредь

их в приказ крепостных дел не писать; а вместо этого писать расписки приданому за

руками, т. е. за подписью. Таким образом, удержана одна часть прежнего договора,

именно обязательство выдачи приданого, если брак состоится; заряда же (неустойки) в

этих записях писать не велено. Так исчезла прежняя имущественная обязательность

обручения. После Петра и последняя черта этой обязательности - роспись приданого -

отменена обычаем. Но это только половина дела: оставалось церковное обручение с его

обязательностью. На этот счет тот же указ продолжает: обручение должно быть за 6

недель до венчания, и "буде обручатся, а после обрученья жених невесты взять не

похочет, или невеста за жениха замуж идти не похочет же, и в том быть свободе по

правильному св. отец рассуждению". Такая ссылка на св. отцов, как мы видели выше,

совсем не оправдывается нашей кормчей: в ней обручение имеет почти такую же силу, как

и брак. По каноническим постановлениям, причины для расторжения обручения почти те

же, что и для расторжения брака. Русский законодатель старается уничтожить именно эту

строгость и потому определяет: "Обручение упражнятися может вин ради сицевых: аще

бы жених обручил себе невесту сущу неблагообразну или во удеси коем пагубну,

поврежденну, мнящи яко красна есть и благообразна, нескорбна и здрава; по обручении

же аще бы уведал, яко есть безобразна, скорбна, нездрава, может от нея быти свободен".

Здесь основной причиной расторжения является то, что жених плохо ознакомился с

физическим видом и здоровьем невесты, или, говоря проще, ему невеста не понравилась

после обручения. Это вызвано предшествовавшим состоянием дела когда обручались

совсем незнакомые друг другу лица, а иногда взамен кривой, хромой или рябой невесты

на смотринах подставлялась ее красивая сестра или служанка. Само собою разумеется, что

при этом удерживаются и канонические причины расторжения обручения. Естественно

рождается вопрос: зачем же в таком случае было удерживать обручение и еще требовать

6-недельного промежутка между ним и браком? Это опять объясняется обстоятельствами

эпохи: до обручения молодые люди могли вовсе не знать друг друга; после обручения

нравы того времени позволяли большую свободу обращения между женихом и невестой;

и тогда могли установиться между ними симпатии или антипатии. Но этого же, конечно,

можно достигнуть и без обручения: с переменой общественных нравов лица разных полов

могли узнавать друг друга, и не будучи обрученными. Об этом постарался сам Петр,

уничтожив азиатскую и несколько лицемерную раздельность полов в обществе, например,

посредством своих знаменитых ассамблей. После него, в XVIII в., общество впало в

противоположную крайность - дошло до общественной распущенности; уже нечего было

заботиться, что молодые люди до брака могут не знать друг друга в лицо. В 1744 г.

сделана была попытка возвратить обручению его прежнюю каноническую строгость;

тогда (П. С. 3., № 9088) дела о расторжении обручения велено было представлять через

синод на высочайшее усмотрение. В связи с этим вновь появились все прежние

затруднения перехода от обручения к браку; но такой порядок удержался недолго: в 1775

г. существование обручения как отдельного акта было уничтожено синодским указом (П.

С. 3., № 13357); с тех пор обручение стало простым церковным обрядом, который

совершается вместе с самим браком, а сговор превратился в семейный обряд без всякой

юридической силы.

Условия совершения брака

а) Возраст. Определение его в законе необходимо не только ввиду физических целей

брака, но и моральных, т. е. для того, чтобы можно было предположить в брачущихся

ясное сознание и свободную волю при решении вопроса о браке.

Византийские источники колебались в определении возраста: Прохирон назначает для

мужчин 14, для женщин 12; Эклога - 15 и -13 л. Сроки эти не исполнялись на Руси; браки

совершались в возрасте гораздо низшем: даже мужчины женились в 11 лет, а женщины

выходили замуж в 10 лет. По словам Олеария, "это довольно обыкновенно в Московии";

примеры браков малолетних в княжеских семействах многочисленны. Русское

каноническое право (Стоглав) установило свои сроки, взяв для мужчин высший возраст

(по Эклоге) 15 лет, а для женщин - низший (по Прохирону) 12 лет. Этот закон при

сильной борьбе с обычным правом не получил всеобщего признания не только в XVII, но

и к концу XVIII в. (что можно, между прочим, видеть из приведенного свидетельства

Олеария и из случаев XVIII в). Вопрос о брачном возрасте в XVIII и начале XIX в.

колеблется: по указу о единонаследии (см. выше), брачный возраст определен для мужчин

в 20 лет, а для женщин - в 17. Но с отменой указа, надо думать, исчезло и это определение

брачного возраста: в 1774 г. синод предписывал духовенству, между прочими

обстоятельствами, разведывать, "чтобы они возраст имели, юноши не менее 15 лет, а

девицы в 13 лет" (П. С. 3., № 14229), т. е. синод возвращается к постановлениям Эклоги *.

Возраст, назначенный указом 1774 г., в XIX в. признан чрезмерно низким: в 1830 г. не

церковным, а уже государственным законом (указом 19 июня, данным синоду)

установлены новые сроки. "Желая предохранить, - говорит указ, - верноподданных от тех

известных по опыту вредных последствий, кои происходят от сочетания браков между

несовершеннолетними и потрясают добрые нравы, признали мы за благо повелеть, дабы

воспрещено было священникам отныне впредь венчать браки, если жених и невеста не

достигли еще первый 18, а последняя 16 лет". Вредные последствия, которые здесь видит

закон, двоякого рода: физические и нравственные; последние состоят в неприменимости

свободного волеизъявления к мальчику и девочке. Но в том же указе сделано исключение

для природных жителей Закавказского края, где дозволен брак для мужчине 15 лет, а для

женщин - в 13, т. е. согласно с постановлениями Эклоги, но не согласно с древнерусскими

каноническими постановлениями.

_____________________

* В проекте брачного права, составленном в св. синоде (архиеп. Петербургским

Гавриилом, 1765-1767). положено: "не венчать жениха, коему нет от рождения 17. також и

невесту, коей нет же 15" (см. Павлова, стр. 346).

_____________________

Что касается определения крайнего старческого возраста, за пределами которого

запрещается брак, то ни в византийских узаконениях светских и церковных (кроме

правила Василия В.), ни в законах древнерусских не находим об этом никаких

определений. В инструкции поповским старостам 26 декабря 1697 г. (П. С. 3., № 1612)

патриарха Адриана приказывается писать в венечной памяти, чтобы "попы узнавали о

женихах и невестах разыскивали, вдовцы мужи и жены не в престарелых ли летах". Но

точного обозначения возраста престарелости, препятствующего совершению брака,

указано не было. Да притом в инструкции почему-то говорится только о вдовцах. Мы не

имеем также фактов для уяснения, как справлялась с этим древнерусская практика.

После Петра, при знакомстве с узаконениями Западной Европы, появляются в обществе

запросы и на этот счет. Петр повенчал известного Никиту Зотова, имевшего возраст более

70 лет. Когда потом сын Зотова Конон поссорился с мачехой, то писал Петру: "Ученейшие

меня легислаторы во Франции положили, что человек, который перешел за 70 лет, не

может ничем и ни в чем определять, и тако женитьба в летах отца нашего весьма не

почитается женитьбою, что надлежит до наследства. Дай Боже, чтобы сенат все сии права

знал". Но желание Зотова и других в его положении о введении у нас французского

легислаторства исполнилось не скоро: постановление о старческом возрасте дано было

лишь в 1744 г., но по частному случаю вступления в брак 82 лет от роду. Синод разлучил

брак на следующих основаниях: I) брак от Бога установлен для умножения рода

человеческого, "чего от имеющего за 80 лет надеяться весьма отчаянно", ибо, по словам

псалмопевца, человек может быть в силах только до 80 лет, "а множае труд и болезнь,

которые труд и болезнь клонят к смерти человека, а не к умножению рода человеческого".

2) Правило 24-е св. Василия Великого гласит: "Аще по 60 летам вдовица идет замуж, без

сообщения да будет, дондеже отступить нечистоты". Получил ли этот указ уже тогда и

общее применение в смысле запрещения брака, заключенного в возрасте свыше 80 лет,

неизвестно: но свод законов, устанавливая это общее правило, сослался на указ синода

1744 г. Следовало бы ожидать, что из упомянутого указа будет сделан и другой вывод:

крайний старческий возраст будет установлен неодинаковый для мужчин и женщин; ибо

правило Василия Великого, единственное каноническое основание, приводимое синодом,

говорит именно о женщинах и назначает предел брачного возраста в 60, а не в 80 лет;

поэтому, если уже не распространять это правило на мужчин, следовало бы думать, что

оно будет оставлено для женщин *.

______________________

В упомянутом проекте архиеп. Гавриила читаем: "не венчать... коему уже 60. також и

невесте, коей 50 лет от рождения миновало".

______________________

По вопросу о пропорциональности лет жениха и невесты ничего не находим в

узаконениях, ни древних, ни новых, ни византийских, ни наших, хотя наше правительство

не раз обращало внимание на этот вопрос, а именно еще в 1756,1765 и 1766 гг. (П. С. 3.,

jsro 10.676). В синоде стало известно, что в Белогородской и Воронежской епархиях

между однодворцами есть "непотребный обычай, что они малолетних своих сыновей, лет

8,10,12 женят и берут за них девок лет по 20 и более, с которыми свекры их многие

впадают в кровосмешение, за что несколько из них на украинской линии и к смерти

приговорено". В 1774 г. синод узнал, что некая крестьянка Татьяна Иванова призналась в

костромской провинциальной канцелярии, что умышленно удавила своего мужа,

малолетнего крестьянина Ивана Гаврилова, которому было тогда 12 лет. И по другим

делам, говорит синод, такие же поступки обнаруживаются; поэтому синод предписывает

священно- и церковнослужителям не венчать, "в противность св. правил, таковых

малолетних с возрастными девками"; за нарушение этого полагается лишение звания

священникам и церковникам, а самый брак расторгается. Что собственно было

предписано этим указом синода и как поняла его практика - не знаем: следовало ли не

венчать браков по непропорциональности лет жениха и невесты или только не венчать

браков при недостижении кем-либо из брачущихся узаконенных лет? По-видимому,

практикой усвоенатольно последняя мысль указа; идея же о пропорциональности лет

жениха и невесты не принесла никаких плодов в дальнейших узаконениях незаконного

сочетания браков (П. С. 3., № 14.356) *, где указывается, что в жизни не соблюдается ни

одного из постановлений о браке, и в частности, вступают в брак "б летах между собою

весьма не сходственных; женят же в крестьянстве малолетних ребят с возрастными

девками, а сии малолетних своих мужей умерщвляют, за что некоторые по гражданскому

и к смертной казни были приговорены". Для предотвращения этих и других

злоупотреблений синод предписывает завести метрические книги и соблюдать вообще

канонические постановления, не указывая, какие именно, и в частности никак не

определяя относительный возраст брачущихся.

_______________________

* Этот указ положен в основу постановлений о браке Свода законов.

_______________________

б) Правильность сознания (умственное здоровье). Византийские источники не оставили

нам ясного учения об этом условии совершения брака. Правда, в них (в брачном праве)

нередко упоминается о бесновании как явлении, имеющем значение для совершения

правильного брака; но речь идет о бесновании родителей как обстоятельстве,

уничтожающем родительскую власть; можно думать, что это понятие могло применяться

и к брачущимся. Но прямых узаконений об этом не находим нив Византии, ни у нас до

времени Петра I.

В 1722 г. (6 апреля, № 3949) вышел такой указ под заглавием "О свидетельствовании

дураков в сенате": "Понеже как после вышних, так и нижних чинов людей движимое и

недвижимое имение дают в наследие детям их таковым дуракам, что ни в какую науку и

службу не годятся, а другие, несмотря на их дурачество, но для богатства отдают за оных

дочерей своих и свойственниц замуж, от которых доброго наследия к государственной

пользе надеяться не можно... того ради повелеваем как вышних, так и нижних чинов

людям, и ежели у кого в фамилии ныне есть или впредь будут таковые, которые ни в

науку, ни в службу не годились и впредь не годятся, отнюдь жениться и замуж идтить не