Власова О. Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ: История, мыслители, проблемы

Подождите немного. Документ загружается.

481

][^_^ 1. t^u_hqhd ½xuh`qdgyh^[\gZ-jdgZvdgZ[Z]h|d`xZÀ l`hmh^qthh

зуется суматошной поспешностью, не связанной с проживаемым вре-

менем. Маниакальный больной больше ничему не следует: ни настоя-

щему, ни реальности, ни нормам, ни интересам, ни социальным и ду-

ховным предписаниям. Позитивная структура мании, как считает Эй,

выражается в: 1) игровом поведении; 2) воображаемой игре и фикции

и 3) игре импульсов. Маниакальный больной словно вовлечен в игру,

он проживает реальность вне реальности, развлекаясь с ее объектами

словно с погремушками. Это отражают обилие его жестикуляции, ми-

мика, манерничество, гримасы, шутки, веселое настроение и все пове-

дение. Больной пребывает в неиссякаемом воодушевлении, жонглируя

идеями, иллюзиями, эмоциями, и наслаждается своей воображаемой иг-

рой. Тематика этой воображаемой игры, этой фикции может быть раз-

нообразной, но в ней всегда проступают фантазмическое содержание

интенциональности сознания, жажда движения, завоевания и неутоми-

мая деятельность.

Структурным эквивалентом мании является меланхолия. В своей не-

гативной структуре она представляет 1) утрату синтетической деятель-

ности мышления; 2) нарушение ясности сознания и 3) изменение тем-

порально-этической структуры. Утрата синтетической деятельности

мышления выражается в безволии, двигательной и психической затормо-

женности. Мышление становится медлительным и монотонным, сверх-

концентрированном на каком-либо предмете, пассивном и инертном.

Операциональность и рефлексивность мысли утрачивается. «Деструкту-

ризация сознания,

—

пишет Эй,

—

в основном в неспособности расслаб-

ляться, развертываться, двигаться. Свойственная ему тяжесть, масса,

вес

—

это качества, структурно эквивалентные изменчивости маниакаль-

ного сознания»

⁹⁴

. Сознание меланхолика окутано дымкой и непроницае-

мо, оно, так же как и его мир, утрачивает свою ясность и прозрачность.

Ко всем этим изменениям прибавляются и изменения темпоральности.

Меланхолик утрачивает способность оставлять позади волнующее его

прошлое, и течение его времени характеризуется остановкой проживае-

мого времени. Вектор его времени устремлен назад, он ждет будущего,

словно оно уже свершилось, и разрушает собственное настоящее, кото-

рое превращается в парализующую и головокружительную пропасть пу-

стоты. В сознании меланхолика остается лишь фатальная актуальность

мертвого прошлого или будущего. Позитивную структуру меланхолии

при этом составляют: 1) драма; 2) метафизическая тревога и 3) возвраще-

ние к фантазмам примитивной тревоги. «Мир меланхолика,

—

отмечает

Эй,

—

это в буквальном смысле слова мир, лишенный радости»

⁹⁵

. Это мир,

⁹⁴

Ibid. P. 162.

⁹⁵

Ibid. P. 165.

Vlasova.indb 481Vlasova.indb 481 08.02.2010 15:39:0808.02.2010 15:39:08

482

|^`q\ v

наполненный грехом, виной и несчастьем, а существование меланхоли-

ка пронизано трагичностью, мученичеством и часто сопровождается осо-

знанным или неосознанным героизмом и специфической манией вели-

чия. В этой трагичности своего существования меланхолики воплощают

все проблемы судьбы, существования и смерти и словно бы предстают

самыми выдающимися мыслителями человечества, проникнутыми осо-

знанием трагичности существования и метафизической тревогой. И эта

тревога укорена в первичной тревоге потери объекта удовлетворения.

Но мания и меланхолия являются только первым уровнем деструкту-

ризации сознания, а более глубокие изменения связаны с бредом и гал-

люцинациями, составляющими шизофрению. Любой бред, по Эю, явля-

ется экзистенциальным изменением отношений «я» с миром. «Вспышки

бредового опыта» при этом характеризуются возникающим у больного

ощущением тотального изменения окружающей среды, отношений с те-

лом и объективным миром. Это ощущение, как подчеркивает Эй, пред-

ставляет собой невыразимый фундаментальный, оригинальный и непо-

вторимый опыт.

Отрицательная структура галлюцинаторно-параноидных состояний,

по Эю, характеризуется более глубоким расстройством и составлена 1) не-

ясностью мышления; 2) сумеречным состоянием сознания и 3) деструк-

турацией проживаемого пространства. Последний феномен, при этом,

является особенно интересным. Эй считает, что изменение рамок и осо-

бенностей самой реальности происходит только на этом уровне деструк-

турации. Это сопровождается трансформацией телесной схемы, схемы

мышления, перспективы объективного пространства и системы про-

странственных отношений, в которой в актуальности настоящего пере-

живаются отношения с миром. Дезорганизация сознания здесь затраги-

вает, как он выражается, «гештальтизацию» пространственного порядка

и неизбежно приводит к изменению реальности, искажая, склеивая и по-

ражая различные формы пространства. «И это изменение,

—

подчерки-

вает Эй,

—

неизбежно проживается как опыт смешения реальности с во-

ображаемым, соединяющий виртуальный мир образов с миром объек-

тов. Образы и объекты, которые больше не обособляются как феномены

со своим собственным местом в пространстве, начинают проникать друг

в друга и друг с другом смешиваться, образуя чудовищные и странные фи-

гуры»

⁹⁶

. Вектор направленности сознания обращается при этом в проти-

воположную сторону, и эти двойственные, но ставшие «объективными»,

феномены внешнего мира навязываются «субъективному» теперь созна-

нию. Настоящее начинает переживаться одновременно и как прожи-

ваемая репрезентация, и как чуждая реальность, а настоящее как содер-

⁹⁶

Ibid. P. 297.

Vlasova.indb 482Vlasova.indb 482 08.02.2010 15:39:0808.02.2010 15:39:08

483

][^_^ 1. t^u_hqhd ½xuh`qdgyh^[\gZ-jdgZvdgZ[Z]h|d`xZÀ l`hmh^qthh

жание феноменального поля сознания и как принцип упорядочивания

структурных форм проживаемого пространства становится невозмож-

ным. Актуальность сознания становится более интенсивной, но утрачи-

вает свою экстенсивность и больше не способна выстраивать перспекти-

ву и организовывать возможность реального присутствия.

Позитивная структура шизофрении тесным образом связана с воз-

никающим воображаемым миром, расположенным где-то «на полпу-

ти» между миром нормальным и миром сновидного сознания. Эту пози-

тивную структуру составляют: 1) драматическая актуализация прошло-

го; 2) символизация прошлого и 3) неестественность и искусственность

прошлого. В воображаемом мире шизофреника все сюрреалистич-

но, таинственно, кинематографично и поэтично, а образы прошлого

и объекты настоящего всплывают в сознании словно яркие картинки.

Происходит изменение психической семантики, и то, что в нормаль-

ном мышлении является метафорой, утрачивает свою функцию анало-

га и становится формой опыта и фактом реальности. При этом прошлое

приобретает таинственный характер: поскольку сознание как активный

деятель больше не участвует в его конституировании, поскольку теперь

оно навязывается ему фантастическим миром, сознание воспринимает

прошлое как чуждое и непонятное.

Центральным феноменом шизофрении Эй, следуя традиции, назы-

вает аутизм, феноменологически определяя его при этом как форму, ко-

торая овладевает психической жизнью, чтобы организоваться в замкну-

тую систему личности и ее мира. Нормальный индивид, по его мнению,

может определить себя как «некто», поскольку отличает себя от других,

при этом оставаясь в общем с ними мире, т. е. в той же системе логиче-

ских и нравственных социальных отношений. Аутизм же является де-

формацией этой системы общих ценностей, поэтому феноменологиче-

ское описание этого феномена в обязательном порядке предполагает,

по Эю, представление личности, мира и судьбы больного. С целью тако-

го описания психопатология и должна прибегнуть, на его взгляд, к мето-

ду экзистенциального или феноменологического анализа.

Этот анализ показывает, что, несмотря на отличие и отрезанность

от общего мира, все же имеется некий мир со свойственной ему структу-

рой и отношениями. Эй считает, что, если понимать мир в общем для нас

смысле как систему идеальных ценностей и реальностей, благодаря кото-

рой мы реализуем проекты нашего существования, то у больных-мелан-

холиков в этом случае нет мира. При шизофрении же мы имеем другую

картину. В основе мира шизофреника также лежит система ценностей,

и несмотря на то, что она странна и непонятна нам, шизофреник суще-

ствует в ней, и она определяет его мир. Больной структурирует свой мир

так, словно его целью является достижение еще большей закрытости.

Vlasova.indb 483Vlasova.indb 483 08.02.2010 15:39:0808.02.2010 15:39:08

484

|^`q\ v

Другой чертой шизофренического мира является его мифологич-

ность. В шизофреническом мире, по мнению исследователя, собраны

мифы всех эпох человечества. Концепция мира при этом становится па-

ралогичной, иррациональной и определяется, главным образом, «прин-

ципом наоборот». Это мир лабиринтов и тупиков с постоянно сужаю-

щимся горизонтом, мир химер. «Мало-помалу,

—

отмечает он,

—

объектив-

ный мир перестает там существовать и при этом невозможном „Dasein“

подменяется странной сетью искусственных значений, мистических

связей, загадочных сил, космических, теллурических или астральных

событий, механизмами или персонажами, которые чаще всего заимст-

вуют свой фантастический характер не столько в приемах Гран Гинь-

оля или в фильмах ужасов… сколько в своеобразном метафизическом

и мрачном комичном в стиле Кафки»

⁹⁷

. Этот фантастический мир шизо-

френика существует теперь в разрыве с миром реальным: в нем больше

нет связей, соединяющих человека с другими, и любые контакты с ре-

альностью утрачиваются.

С того момента, когда устанавливается и развивается аутизм больно-

го, он больше не развертывает свое существование, его мир теперь есть

«конец света» «способ-не-быть-более-в-мире». Наблюдается движение

внутрь себя самого, существование становится «существованием задом

наперед» и начинает развертываться в воображаемом мире чистой субъ-

ективности. «Для него,

—

пишет Эй о больном шизофренике,

—

больше

не существует проблемы конца, жизни и смерти или, скорее, существует

только одно решение с растительной тенденцией упорствовать, углуб-

ляться и закрываться в своем существе как в своем ничто»

⁹⁸

Одной из основных особенностей структурного анализа Эя является

пронизывающая все его работы идея о том, что исследование патоло-

гического функционирования сознания и уровней его деструктурации

может привести к наиболее адекватному пониманию деятельности со-

знания в норме. Это сквозная мысль его психиатрических исследова-

ний: после подробного (клинического, феноменологического и струк-

турного) описания меланхолии, мании, галлюцинаторно-параноидных

и онейроидных состояний в заключительной части работы Эй развива-

ет собственную теорию структурирования и деструктурации сознания.

Эй определяет сознание «как форму психической жизни, которая органи-

зует живой актуальный опыт в поле представленного настоящего и как силу,

задающую в феноменальном поле порядок расстройства»

⁹⁹

. Описывая созна-

ние как укорененное в организме, он приводит еще одно его опреде-

⁹⁷

Эй А. Шизофрения. Очерки клиники и психопатологии… С. 115.

⁹⁸

Там же. С. 175.

⁹⁹

Ey A. Études psychiatriques… P. 680.

Vlasova.indb 484Vlasova.indb 484 08.02.2010 15:39:0808.02.2010 15:39:08

485

][^_^ 1. t^u_hqhd ½xuh`qdgyh^[\gZ-jdgZvdgZ[Z]h|d`xZÀ l`hmh^qthh

ление, отмечая, что оно есть «порядок проживаемой актуальности фе-

номенального поля, объединяющего мир объектов, мир субъекта, мир

других в его собственной реальности»

¹⁰⁰

. Деятельность сознания, на его

взгляд, хотя и представляет собой деятельность самого субъекта, тем

не менее является частично самостоятельной, поскольку зависит также

от своей формальной структуры. Эта формальная структура «поля со-

знания» есть структура темпорально-пространственной организации

проживаемого опыта, и патология сознания приводит к частичной или

полной деструктуризации всей этой структуры. Но поле сознания име-

ет также и содержание, изменчивость которого связана, по Эю, с «фи-

зиологическими» изменениями сознания. Сознание организовывает

проживаемое настоящее в поле представленного настоящего и являет-

ся формой, пространством и агентом фундаментального опыта сущест-

вования. Оно, по Эю, является во времени тем же, чем тело в простран-

стве: субстратом нашего чувственного опыта

¹⁰¹

Следуя идеям Джексона и придерживаясь принципа органо-динамиз-

ма, Эй подчеркивает, что при исследовании сознания нужно учитывать

и физиологические предпосылки деструктуризации сознания, и экзи-

стенциальную антропологию психических расстройств

¹⁰²

. Таким образом,

физиологические изменения мозга для него первичны и именно они за-

пускают трансформации организации проживаемого опыта.

Если Эй развивал преимущественно феноменологическую психиатрию

(хотя ее истоки лежат не совсем в феноменологии), то следующий пред-

ставитель

—

Анри Мальдини (род. 4 октября 1912 г.)

—

предложил свой эк-

зистенциально-аналитический взгляд. Мысль Мальдини сформирова-

лась под влиянием Гуссерля, Хайдеггера и Бинсвангера, что позволило

ему стать одним из виднейших представителей феноменологии во Фран-

ции. Он был профессором в Эколь Нормаль (это заведение он ранее за-

кончил), в университете Лиона, где заведовал кафедрой общей филосо-

фии, феноменологической антропологии и эстетики. Работы Мальдини

посвящены различным темам, и важнейшее место среди них занимает

тема экзистенциального толкования психопатологии.

«Те, кто имеет дело с больным человеком, имеет дело с человеком»

¹⁰³

—

говорит Мальдини, и это положение, центральное также для всей тради-

ции экзистенциально-феноменологической психиатрии, становится от-

правным пунктом: необходимо изучать человека, прислушиваясь к его

¹⁰⁰

Ibid. P. 699.

¹⁰¹

Ibid. P. 716.

¹⁰²

Ibid. P. 697.

¹⁰³

Maldiney H. L’existant



Psychiatrie et existence… P. 25.

Vlasova.indb 485Vlasova.indb 485 08.02.2010 15:39:0808.02.2010 15:39:08

486

|^`q\ v

существованию. По его мнению, психиатрия, психоанализ и психология

в современное ему время более других наук поставлены перед проблемой

«что значит быть человеком». Проблема здесь не только в том, какую

идею человека избрать отправной, но и в том, как построить медицин-

скую практику, относительно независимую от теоретического знания.

Психиатрия, будучи позитивной наукой, на взгляд Мальдини, являет-

ся наукой о предметах, и поэтому упускает само бытие. Терапевтическая

ситуация, взаимодействие психиатра и пациента

—

это определенный

способ бытия, способ существования другого и перед другим, поэто-

му в эту ситуацию взаимодействия вовлекается обязательно не только

раскрытие другого, но и главным образом раскрытие себя самого. Бы-

тие общения «психиатр

—

больной»

—

это ситуация двойного раскрытия

и двойного существования.

Существование психически больного, как считает исследователь,

—

это измененное бытие, утрата права бытия. Над больным в психическом

заболевании господствует чуждая сила, бредовая идея, сам внешний мир

может давить на него и его порабощать. Так происходит, на его взгляд,

например, при шизофрении, когда ни «я», ни мир не существуют в от-

крытой возможности, а существование, проект заменяются суррогатом.

Меланхолик плывет за временем и никогда не ощущает настоящее и при-

сутствие, маниакальный больной безразличен ко времени и опыту, у пер-

вого нет будущего, у второго

—

прошлого, и у обоих отсутствует настоя-

щее

¹⁰⁴

. Вторым моментом мира психической патологии при этом стано-

вится блокирование события. Именно поэтому, по мнению Мальдини,

терпит неудачу проект шизофреника: не потому, что разрушен изнутри,

но поскольку отрезан от со-бытия. На место события приходит существо-

вание в небытии, которое часто обретает характер псевдо-мира.

Мальдини стал идейным вдохновителем одной из самых известных

в терапевтических кругах современных школ экзистенциального анали-

за

—

бельгийского Dasein-анализа. В настоящее время президентом бель-

гийского центра и бельгийской школы Dasein-анализа является Адо Гюй-

генс

—

доктор и агреже клинической психологии, выходец из Лувенской

школы феноменологии.

Центральным понятием этой школы Dasein-анализа является поня-

тие экзистенциальной встречи. Психотерапия понимается при этом как

пространство столкновения, осмысления и анализа бытия-в-мире. Под-

черкивается, что понятие Dasein

¹⁰⁵

не должно редуцироваться и представ-

ляться как категория, поскольку укоренено в «между-ощущении», в ко-

¹⁰⁴

Ibid. P. 37

–

38.

¹⁰⁵

«Dasein» здесь понимается как синоним человека в его различных проявлениях

и аспектах.

Vlasova.indb 486Vlasova.indb 486 08.02.2010 15:39:0908.02.2010 15:39:09

487

][^_^ 1. t^u_hqhd ½xuh`qdgyh^[\gZ-jdgZvdgZ[Z]h|d`xZÀ l`hmh^qthh

тором Dasein, мир, вещи и трансценденция пронизывают друг друга

¹⁰⁶

Это «между» при этом есть фундаментальное негеографическое про-

странство, в котором «различие» и «единство» сливаются в присутствии,

в котором открытость позволяет людям становиться людьми. Врач на-

правляет свое внимание на модус бытия-в-мире, поскольку именно оно

трансформируется при психическом заболевании. Психиатр должен про-

никнуть в царство присутствия больного и схватить реальность, какой он

ее переживает. Поскольку таким образом экзистенциальный аналитик

стремится проникнуть в восприятие и переживание, он должен в обяза-

тельном порядке практиковать феноменологическую редукцию: отстра-

няться от собственных и научных предубеждений и погружаться в фунда-

ментальный способ бытия своего пациента. И в нем ему открываются эк-

зистенциалы его существования: пространственность, темпоральность,

историчность, настроенность, событие, телесность, заброшенность и др.

Гюйгенс отмечает, что в основе Dasein-анализа лежат следующие уста-

новки (мы приводим лишь некоторые из них):

•

прислушиваться к экзистенциальным измерениям, в которых сущест-

вует человек;

•

ощущать выпавшие фрагменты человеческого присутствия;

•

распутать ткань истории больного, запутанную его прошлым, его ве-

рованиями и предрассудками;

•

возвратиться к выпавшим и слабым точкам, разрушающим присутст-

вие через кристаллизацию травмирующих событий;

•

разделить с больным экзистенциальные моменты совместного суще-

ствования;

•

больше не считать мысль или идею аподиктически истинными,

но просто проживать ситуацию;

•

воздерживаться от суждений и предрассудков, можно только наблю-

дать;

•

обратиться к истокам и универсальному дологическому основанию

всех переживаний, конституирующих мир;

•

знать о том, что объекты не воспринимаются нами, но взаимодейству-

ют со мной в дорефлексивном и дообъектном сознании

¹⁰⁷

Стремясь ответить на вопрос об экзистенциальном контексте психиче-

ского заболевания, бельгийские Dasein-аналитики развивают идеи сво-

¹⁰⁶

Huygens A. To Think: a Path to a Transcendental In-Between (From Psychotherapy to

Daseinsanalyse) / Trans. B. Stevens (http: www.daseinsanalyse.be / tothink. html).

¹⁰⁷

Huygens A. From the Philosophical Focus of the Therapeutic Being / Trans. S. Walters

(http: www.daseinsanalyse.be / pagina. htm).

Vlasova.indb 487Vlasova.indb 487 08.02.2010 15:39:0908.02.2010 15:39:09

488

|^`q\ v

их предшественников. Так, фундаментальным экзистенциалом Dasein

при меланхолии признается настроение в его онтологическом смысле,

как модус бытия-в-мире. Недоступность и закрытость мира меланхолика,

на взгляд Гюйгенса, обусловлена грустью как настроением, как настро-

енностью

¹⁰⁸

, поскольку настроение

—

это не только модус существования

в мире, но и его открытость. Грусть меланхолика поэтому есть следствие

его закрытости от мира: это погруженность в пустоту, которая приводит

к неспособности к взаимодействию, ощущению невозможности диалога.

Неизменной характеристикой патологического существования ста-

новится погруженность в ничто. Здесь исследователь выделяет три воз-

можных формы небытия

¹⁰⁹

: 1) ничто-небытие

—

оно ввергает человека

в пропасть и выдвигает требование его исчезновения, при этом сущ-

ность небытия

—

ужас; 2) ответ-уничтожение на требование ничто-не-

бытия

—

это последовательное развитие первой формы, связана она

со свойственным современному миру нигилизмом; 3) раскрытие не-

бытия

—

связано с самим процессом переживания ничто и постижения

сущего.

Эти формы ничто и проступают в меланхолии. Нигилизм меланхо-

лика эндогенный и связан с психозом. «Граница между депрессией и ме-

ланхолией и, в общем, между психопатией и психозом,

—

пишет А. Маль-

дини,

—

разделяет расстройство настроения и трансформацию „я“»

¹¹⁰

Нигилизм меланхолика охватывает и мир и укоренен, чисто по ницше-

ански, заявляет Гюйгенс, в утрате власти над бытием, власти над бытием

«я». Ничто начинает поглощать, словно черная дыра. Пассивность берет

верх над активностью, и деятельность сменяется актом.

Как мы видим, перед нами классический пример использования

Dasein-анализа в психотерапии, но, к сожалению, как во многом и у Бос-

са, здесь он превращается в набор готовых формул и постулатов, толь-

ко на смену лексикону психоанализа приходит лексикон Dasein-анализа.

По мнению идейного вдохновителя бельгийской школы, это направле-

ние до сих пор актуально. 1 сентября 1999 г. в ответ на вопрос, не исчер-

пан ли Dasein-анализ, он ответил: «Dasein-анализ

—

это анализ тех изме-

рений, на основании которых человек существует. Он будет превзойден

(dépassée) лишь тогда, когда будет превзойдено само существование…»

¹¹¹

¹⁰⁸

Huygens A. L’ontokinesthèse du mélancolique ou le corps en déréliction en

recherche de présence (http: www.daseinsanalyse.be / ontokinepsych. htm).

¹⁰⁹

Huygens A. Approche Daseinsanalytique du passage du Nihil au Nihilisme au sein

de la psychopathie (http: www.daseinsanalyse.be / passage. htm).

¹¹⁰

Maldiney H. Penser l’homme et la folie. Grenoble: Jérôme Millon, 1991. P. 76.

¹¹¹

La Daseinsanalyse est-elle dépassée? Question posée au Professeur Henri Maldiney

(http: www.daseinsanalyse.be / daseinpasse. htm).

Vlasova.indb 488Vlasova.indb 488 08.02.2010 15:39:0908.02.2010 15:39:09

489

][^_^ 1. t^u_hqhd ½xuh`qdgyh^[\gZ-jdgZvdgZ[Z]h|d`xZÀ l`hmh^qthh

Бельгийский Dasein-анализ как по своей направленности, так

и по своему духу близок, скорее к версии Босса, а не Бинсвангера. По-ви-

димому, эту близость обусловливает большая терапевтическая, нежели

теоретическая его ориентация.

§ 3. ]Z[[^gfhk

Немало приверженцев экзистенциально-феноменологической психиат-

рии есть и в Голландии. Это Г. К. Рюмке, Я. Х. Ван Ден Берг, Дж. Линсхо-

тен, Ф. Бьютендик и др. Первоначальное распространение экзистенци-

ально-феноменологической традиции и формирование первого вари-

анта феноменологической психиатрии в этой стране связано с именем

Г. К. Рюмке.

Генрих Корнелий Рюмке (1893

–

1967) родился 16 января 1893 г. в Лейдене. По-

скольку отец Рюмке был врачом, это определило и выбор сына, и в 1911 г.

он поступил на медицинский факультет Амстердамского университета.

После получения диплома он проходит специализацию по неврологии

у Линдерта Баумана, который в те времена активно внедрял психологи-

ческий подход в психиатрию. Бауман также сразу заметил и психоана-

лиз, а в 1918 г. стал одним из первых психиатров, использующих в своей

клинической работе феноменологический метод Ясперса.

В 1923 г. Рюмке становится заведующим кафедрой неврологии и пси-

хиатрии в Университете Утрехта и, продолжая исследования Майер-

Гросса, защищает диссертацию «Феноменологическое и клинико-психи-

атрическое исследование чувства счастья»

¹¹²

—

первую работу по фено-

менологической психиатрии в Голландии. По всей видимости, именно

Бауман предложил ему эту тему. Тогда эта книга настолько понравилась

М. Шелеру, что в предисловии к третьему изданию своей работы «Фор-

мализм в этике» он отметил ее как родственную его собственным иссле-

дованиям, несмотря на то, что Рюмке никогда на Шелера не ссылался,

хотя в поздних работах активно использовал идеи Минковски, Бинсван-

гера и Сартра

¹¹³

Долгие годы Рюмке представлял лицо голландской психиатрии в Ев-

ропе и был самым известным голландским психиатром. С докладами

по феноменологии и психиатрии он выступал на различных междуна-

¹¹²

Rümke H. C. Phaenomenologische en klinisch-psychiatrische studie over geluksge-

voel. Leiden: Eduard Ydo, 1923.

¹¹³

См: Rümke H. C. Eine blühende Psychiatrie in Gefahr / Hrsg. und übers. W. von

Baeyer. Berlin: Springer, 1967.

Vlasova.indb 489Vlasova.indb 489 08.02.2010 15:39:0908.02.2010 15:39:09

490

|^`q\ v

родных конгрессах: в 1950 г. в Париже, в 1961 г. в Монреале и прочих.

Умер Рюмке 25 мая 1967 г. в Цюрихе во время лекционного тура по Гер-

мании и Швейцарии.

Дж. Нилеман отмечает, что Рюмке всегда считали «работающим глав-

ным образом в феноменологическом ключе»

¹¹⁴

. Дж. Белзен, напротив,

подчеркивает, что феноменология была для него «дополнением к его ра-

боте, использовалась вместе с другими классическими психиатрически-

ми подходами, и что она не играла интегрирующей или трансформи-

рующей роли»

¹¹⁵

. Разумеется, Рюмке читал Гуссерля, но понимал его,

как и все феноменологические психиатры, синонимично описательной

психологии, это, в частности, подтверждает выдвинутое им в диссерта-

ции утверждение о том, что феноменология Ясперса развивалась под

влиянием изучения Гуссерля

¹¹⁶

Был Рюмке знаком и с работами Шелера и, по всей видимости, даже

посещал его лекции. Но в своей диссертации он обращается лишь к од-

ной работе «Формализм в этике и материальная теория ценностей»

и рассматривает четыре группы чувств, выделенных Шелером, отмечая,

что его собственные выводы полностью согласуются с идеями филосо-

фа: «Мои результаты имели значение также и как подтверждение идей

Шелера… Я все больше расцениваю их как свидетельство их очевидно-

сти, поскольку основная часть этой диссертации была закончена преж-

де, чем я познакомился с работой Шелера»

¹¹⁷

. Читал он и работы феноме-

нологических психиатров

—

Бинсвангера

¹¹⁸

и Гебзаттеля.

Важно подчеркнуть, что феноменология для Рюмке означала глав-

ным образом ту феноменологию, которую в своих работах по психопа-

тологии развивал Ясперс. Именно она выступала эталоном его иссле-

довательской стратегии. Вслед за Ясперсом он признавал, что цель фе-

номенологии состоит в том, чтобы найти путь обнаружения того, что

представляет собой живой опыт сознания здорового и больного чело-

века. Принимал Рюмке и центральные положения самой «Общей психо-

патологии», например, признавая полностью правомерным разделение

¹¹⁴

Neeleman J. Introduction



Rümke H. C. The Nuclear Symptom of Schizophrenia

and the Praecoxfeeling / Trans. and introd. J. Neeleman



History of Psychiatry.

1990. №. 1. P. 332.

¹¹⁵

Belzen J. A. The Impact of Phenomenology on Clinical Psychiatry: Rümke’s Position

Between Jaspers and Kraepelin



History of Psychiatry. 1995. № 6. P. 350.

¹¹⁶

Rümke H. C. Phaenomenologische en klinisch-psychiatrische studie over geluksge-

voel… S. 15.

¹¹⁷

Цит. по: Belzen J. A. The Impact of Phenomenology on Clinical Psychiatry: Rümke’s

Position Between Jaspers and Kraepelin… P. 367.

¹¹⁸

Рюмке связывали с Бинсвангером и дружеские отношения. Кстати, сам Бинс-

вангер оценивал Рюмке чрезвычайно высоко.

Vlasova.indb 490Vlasova.indb 490 08.02.2010 15:39:0908.02.2010 15:39:09