Власова О. Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ: История, мыслители, проблемы

Подождите немного. Документ загружается.

491

][^_^ 1. t^u_hqhd ½xuh`qdgyh^[\gZ-jdgZvdgZ[Z]h|d`xZÀ l`hmh^qthh

психологии на объективную и субъективную и подчеркивая, что пер-

вая является характерным методом естественных наук и формулирует

законы, а вторая лежит в основе наук гуманитарных, описывает идеи

и по своей направленности идеографическая

¹¹⁹

. Поддерживает он и раз-

деление понимания и объяснения, выделение статического и генетиче-

ского понимания, словом, полностью принимает метод Ясперса

¹²⁰

Примечательно, что Рюмке, понимая феноменологию как описатель-

ную психологию, постоянно подчеркивал, что углубление в теоретизиро-

вание на самом деле лишь уводит от феноменологии. Центральными поня-

тиями его диссертации были понятия «переживание», «акт», «интенцио-

нальность», но, используя их, он отмечал, что мог бы, конечно, выделить

и рассмотреть больше разновидностей «акта» и больше качеств «интен-

циональности», но в этом случае он отошел бы от своей цели, от феноме-

нологии. «Мы,

—

писал он позднее,

—

допускаем самые серьезные характе-

рологические ошибки, если теряем из вида разнообразие существующих

свойств, и это происходит намного чаще, чем нам кажется»

¹²¹

Феноменология, на взгляд Рюмке, полезна для психиатрии именно как

описательная стратегия, поскольку помогает схватить все богатство пси-

хической жизни. Теория же неизбежно является односторонней: она мо-

жет помочь в наблюдении и интерпретации фактов, но может и закрыть

¹¹⁹

Rümke H. C. Inleiding in de karakterkunde. Haarlem: F. Bohn, 1929. S. 36

–

38.

¹²⁰

В достаточно своеобразном ключе предстает у Рюмке теория формы и содержа-

ния Ясперса. В психической жизни человека он выделяет два плана: поверх-

ность и глубину. Поверхность при этом

—

это физическая поверхность, форма

и элементы психической индивидуальности, которые видимы глазу: голос,

слова, поступки, проявления чувств. «Люди показывают себя в своей поверх-

ности, которая одновременно является их формой»,

—

пишет он. Поверхность

—

это индивидуальный почерк человека. Он продолжает: «Если бы меня спроси-

ли: Что такое человек на самом деле? Я бы ответил: это ее или его оформлен-

ная поверхность» (Rümke H. C. Een bloeiende psychiatrie in gevaar



Vorm en

inhoud. Utrecht: F. Bohn, Scheltema & Holkema, 1981. S. 201. Цит. по: Belzen J. A.

The Impact of Phenomenology on Clinical Psychiatry: Rümke’s Position Between

Jaspers and Kraepelin… P. 359

–

360.

¹²¹

Rümke H. C. Inleiding in de karakterkunde. S. 82 (Цит. по: Belzen J. A. The Impact

of Phenomenology on Clinical Psychiatry: Rümke’s Position Between Jaspers and

Kraepelin… P. 357

–

358). Такая стратегия часто приносила великолепные резуль-

таты в клинике. Бельзен приводит свидетельства своих коллег о том, что

Рюмке мог работать даже с самыми безнадежными больными: «Я вспоминаю

молодую девушку,

—

рассказывает доктор А. Пославски,

—

относительно кото-

рой все сходились на мутизме. <…> Рюмке подошел, сел рядом с ней и выгнал

нас из комнаты. А сам остался с ней. Полчаса спустя он уже говорил с ней. Мы

не могли представить, как он этого добился!» (Belzen J. A. The Impact of Phe-

nomenology on Clinical Psychiatry: Rümke’s Position Between Jaspers and Kraepe-

lin… P. 357).

Vlasova.indb 491Vlasova.indb 491 08.02.2010 15:39:1008.02.2010 15:39:10

492

|^`q\ v

своими постулатами некоторые феномены реальности. Поэтому клини-

цист должен избрать феноменологическую стратегию описания. Приме-

ром описательной стратегии в медицине Рюмке называет работы Гиппо-

крата, в которых проступают чистота наблюдения и независимость от тео-

рии, что, на его взгляд, и делает эти труды неподвластными времени.

В 1962 г. в одном из своих докладов он говорит: «Феноменология

—

начало

и конец всей нашей психиатрической работы. И описание должно уско-

рить наше движение вперед. Многочисленные теории приходят и уходят,

но хорошее описание переживет даже самую великолепную теорию»

¹²²

В 1953 г. в своем обзоре психиатрии он анализировал современные

ему подходы с точки зрения их близости к идеалу

—

описательной психо-

логии Ясперса, подчеркивая, что не все разновидности феноменологии

в психиатрии являются продуктивными. Чем больше отходят от метода

Ясперса, тем менее эмпирическим и более теоретическим становится ис-

следование, что, разумеется, для клинической практики полезным быть

не может. Так, на взгляд Рюмке, весьма далеко от эмпирического метода

отошел Гебзаттель: он отталкивался от непосредственного опыта, но его

работой уже двигала теория, он обращался к тем жизненным процессам,

которые невозможно пережить, а можно лишь вывести теоретически.

Поэтому Гебзаттель, по его мнению, больше философ, чем клиницист,

«он обращается к целостности человека и движим чисто гуссерлиански-

ми устремлениями»

¹²³

. С тех же позиций оценивает Рюмке и экзистенци-

альный анализ Бинсвангера. По его мнению, феноменология у Бинсван-

гера превращается в своеобразную философию или антропологию, кото-

рая нам многое может сказать о фундаментальных формах человеческого

существования, но которая больше не является наукой о проживаемом

опыте и потому непродуктивна для клиники

¹²⁴

. Он пишет: «Когда я вижу,

как Бинсвангер порывает связь с субъективным, проживаемым опытом,

мне кажется, что его исследования отнюдь не освобождаются от произ-

вольности. Это заметно на примере его характеристики маниакального

модуса бытия. Если нужно, я готов допустить, что маниакальный больной

¹²²

Rümke H. C. Phenomenological and Descriptive Aspects of Psychiatry



Proceed-

ings of the Third World Congress of Psychiatry / Ed. R. A. Cleghorn., Toronto: Uni-

versity of Toronto Press, 1962. P. 25.

¹²³

Rümke H. C. Signiﬁ cation de la phénoménologie dans l’étude clinique des deli-

rants



Nieuwe studies en voordrachten over psychiatrie. Amsterdam: Scheltema

&Holkema, 1953. S. 7

–

¹²⁴

Rümke H. C. Phenomenological and Descriptive Aspects of Psychiatry… P. 18.

Несмотря на то, что Рюмке рассматривал сходные проблемы в клинике, он

часто не принимал некоторые поднимаемые Бинсвангером проблемы. Так, он

никогда не понимал и не принимал необходимости критики субъект-объект-

ной дихотомии.

Vlasova.indb 492Vlasova.indb 492 08.02.2010 15:39:1008.02.2010 15:39:10

493

][^_^ 1. t^u_hqhd ½xuh`qdgyh^[\gZ-jdgZvdgZ[Z]h|d`xZÀ l`hmh^qthh

Бинсвангера пребывает в состоянии фестивального „экзистенциального“

восторга. Но тем не менее сам я никогда не встречал маниакального боль-

ного, который переживал бы это состояние. Настроение в этом случае

есть много большее, чем разновидность возбуждения. <…> Однако важен

тот факт, что Бинсвангер исследовал на более высокой ступени модусы

бытия, которые обусловливают возможность феноменов у Ясперса. В ос-

тальном же мне кажется, что все, что говорит Бинсвангер, можно освобо-

дить от философского багажа, и после этого останется много ценного»

¹²⁵

В своей диссертации Рюмке выделяет четыре причины ценности фе-

номенологии для психиатрии: 1) воссоздание психической жизни людей;

2) предоставление метода, благодаря которому можно облечь в слова те

состояния, которые переживают психически больные люди; 3) помощь

в поиске феномена, стоящего за данным процессом болезни; 4) провер-

ка подлинности и достоверности психологических представлений, полу-

ченных в результате других процедур и методов

¹²⁶

. Феноменология как

раз и может выступать основанием описания и наблюдения, основанием

познания психической жизни другого человека. Она, по убеждению Рюм-

ке, обращается к человеческой индивидуальности и способствует пони-

манию людей. При этом она не должна превращаться в исключительный

инструмент анализа. Свою диссертацию он заканчивает следующими

словами: «Если феноменология осознает собственные границы, она мо-

жет играть важную роль в клинической психиатрии. Ее роль как клини-

ческого метода состоит не в конкуренции, а в сочетании с другими кли-

ническими методами. Особенности феноменологии никогда не смогут

стать строительными блоками для успешной систематики, поскольку она

никогда не сможет дать причинного объяснения патологических состоя-

ний; и, основываясь на данных феноменологии, никогда нельзя будет

построить терапию. Возможности для этого у нее отсутствуют, но она

может способствовать созданию совершенных дифференциаций, от-

крытию прогностических критериев вне имеющейся диагностической

системы. По всей вероятности, она может пролить свет на характери-

стики (патологического

—

О. В.) процесса. Фокусируясь на проживаемом

опыте человека, она поможет нам лучше понять психические состояния

и научит нас увидеть и прояснить особенности психической ситуации

и психических изменений в их специфике»

¹²⁷

¹²⁵

Rümke H. C. Signiﬁ cation de la phénoménologie dans l’étude clinique des deli-

rants… P. 10.

¹²⁶

Rümke H. C. Phaenomenologische en klinisch-psychiatrische studie over geluksge-

voel… S. 15.

¹²⁷

Ibid. S. 207

–

208 (Цит. по: Belzen J. A. The Impact of Phenomenology on Clinical

Psychiatry: Rümke’s Position Between Jaspers and Kraepelin… P. 376).

Vlasova.indb 493Vlasova.indb 493 08.02.2010 15:39:1008.02.2010 15:39:10

494

|^`q\ v

Рюмке был прежде всего клиницистом и использовал феноменоло-

гию только как вспомогательный метод в своей медицинской практике.

«Кто-то прилагает все силы, чтобы стать лучшим футболистом в мире,

а я трачу их, чтобы стать лучшим в мире психиатром»,

—

любил повто-

рять он. Сам он в своей работе всегда сочетал огромное количество под-

ходов, одновременно работая в области неврологии, психоанализа и со-

циальной психиатрии.

В 1963 г., уходя в отставку, Рюмке говорил о своих устремлениях: «Вот

уже больше половины века я считаю, что моим самым глубоким стрем-

лением является стремление понять себя и других, выразить понятое

словами и что-либо, хотя бы немногое, с этим сделать»

¹²⁸

. Чтобы до-

стичь этой цели или хотя бы приблизиться к ее достижению, необхо-

димо, на его взгляд, воздерживаться от интерпретации, двигаясь вслед

за наблюдением. В работе «Феноменологические и описательные ас-

пекты психиатрии» он формулирует следующие постулаты: 1) хорошее

описание

—

враг лучшего; 2) наименование только затрудняет путь к глу-

бинам знания

¹²⁹

. Но наблюдение и описание без интерпретации также

бесплотно для психиатрии, поэтому, как он заключает, интерпретация

должна иметь место, но при этом ее принципы не должны заимствовать-

ся из одной-единственной теории.

Но Рюмке, несмотря на важную роль в распространении феномено-

логии в Голландии, стоит особняком по отношению к голландской экзи-

стенциально-феноменологической психиатрии. Центральной здесь яв-

ляется Утрехтская школа феноменологической психологии, представ-

ленная Дж. Линсхотеном, Ф. Бьютендиком и Я. Х. Ван Ден Бергом

¹³⁰

Определяющими для этого течения, разумеется, стали фигуры Гуссер-

ля и Шелера, при этом Шелер оказал, по всей видимости, преобладаю-

щее влияние. Его работы стали известны в Голландии благодаря Анто-

ну Грюнбауму (1885

–

1932), работавшему вместе с Боуманом. Близкие от-

ношения связывали Шелера с Бьютендиком: они дружили, приглашали

друг друга с лекциями и вели обширную переписку.

¹²⁸

Rümke H. C. Op de drempel: jongst verleden en toekomst van de psychiatrie (1963)



Vorm en inhoud. Utrecht: Bohn, Scheltema & Holkema, 1981. S. 299 (Цит. по: Bel-

zen J. A. The Impact of Phenomenology on Clinical Psychiatry: Rümke’s Position

Between Jaspers and Kraepelin… P. 372).

¹²⁹

Rümke H. C. Phenomenological and Descriptive Aspects of Psychiatry… P. 18.

¹³⁰

Сборниками, в которых представлена Утрехтская школа феноменологиче-

ской психологии как целостное направление, считаются: Persoon en wereld:

Bijdragen tot de fenomenologische psychologie. Utrecht: Erven J. Bijleveld, 1953;

Situation: Beiträge zur phänomenologische Psychologie und Psychopathologie.

Utrecht: Spectrum, 1954.

Vlasova.indb 494Vlasova.indb 494 08.02.2010 15:39:1008.02.2010 15:39:10

495

][^_^ 1. t^u_hqhd ½xuh`qdgyh^[\gZ-jdgZvdgZ[Z]h|d`xZÀ l`hmh^qthh

Наиболее известный представитель этой школы в психиатрии

—

Я. Х. Ван Ден Берг

—

развивал синтетическую теорию экзистенциально-фе-

номенологической психиатрии. Ян Хенрик Ван Ден Берг родился 11 июня

1914 г. в Девентере, в Голландии. В 1946 г. закончил медицинский факуль-

тет университета Утрехта по специальности невролог-психиатр и под ру-

ководством Рюмке защитил докторскую диссертацию. В 1946

–

47 гг. в те-

чение учебного года он стажировался во Франции (Сорбонна, Шаран-

тон, госпиталь Св. Анны), изучал философию, психологию и психиатрию.

В 1947 г. с трехмесячной стажировкой посетил Швейцарию (Лозанну, Берн,

Кройцлинген). С 1948 г. начал преподавать психологию в Медицинской

школе университета Утрехта. В 1954 г. получил должность профессора пси-

хологии университета Лейдена и начал изучать феноменологическую пси-

хиатрию, в результате чего появилась его первая и самая известная книга

«Феноменологический подход в психиатрии»

¹³¹

. Тематика работ Ван Ден

Берга разнообразна: это и феноменология, и психотерапия, и проблемы

духовности и веры, и так называемая метаблетика и др.

¹³²

Говоря об истоках интереса Ван Ден Берга к феноменологической

психиатрии, стоит прежде всего отметить его ученичество у Рюмке.

Именно Рюмке познакомил его с принципами феноменологического

исследования в клинике. Первой работой по феноменологии, прочи-

танной Ван Ден Бергом, стала книга Хайдеггера «Бытие и время». Позд-

нее он вспоминал, что был опьянен ею, что она открыла ему феноме-

нологию и дала его исследованиям новые ориентиры. В 1947 г. во вре-

мя стажировки во Франции он познакомился с Г. Башляром и А. Эйем.

Во время стажировки в Швейцарии он посетил в Шварцвальде Хайдег-

гера, гостил в Кройцлингене у Бинсвагера. Знакомство с работами Гус-

серля произошло уже после прочтения Хайдеггера, и особое впечатле-

ние на него произвели «Логические исследования». Именно поэтому его

феноменологическая психиатрия тесно связана с идеями Хайдеггера.

Как и большинство представителей феноменологической психиат-

рии, Ван Ден Берг отталкивается от исследования допредикативного,

предрефлексивного опыта, поскольку именно он, по его мнению, яв-

ляется одной из основных научных проблем. Он указывает, что мы жи-

вем, перемещаемся в пространстве, развиваемся и изменяемся во време-

ни, говорим с другими людьми предрефлексивно, не обнаруживая при

этом никаких проблем. Как только кто-либо задумывается над непосред-

ственным проживанием, возникают бесчисленные трудности. Эти труд-

¹³¹

Van Den Berg J. H. A Phenomenological Approach to Psychiatry. Springﬁ eld: Charles

Thomas, 1955.

¹³²

В английском переводе: Van Den Berg J. H. The Changing Nature of Man: Intro-

duction to a Historical Psychology of Man New York: Delta Books, 1961.

Vlasova.indb 495Vlasova.indb 495 08.02.2010 15:39:1008.02.2010 15:39:10

496

|^`q\ v

ности, на его взгляд, и пытается разрешить феноменология. Вот как ее

определяет Ван Ден Берг: «Феноменология

—

необычная и претенциоз-

ная наука, которая пытается решить эти проблемы предрефлексивно.

Претенциозная, поскольку как можно задумываться, размышлять о том,

что по определению стоит до размышления, предрефлексивно? Это со-

вершенно невозможно»

¹³³

Безусловно, говорит Ван Ден Берг, феноменолог знает об этой труд-

ности, но не желает признавать, что его цели недостижимы. Он ищет

путь к такому предрефлексивному пониманию. Поэтому феноменоло-

гия не доверяет наблюдениям объективных наук и устоявшимся точкам

зрения, ведь они говорят нам уже об осмысленной действительности

и не отражают, а мистифицируют ее. Необходимо же отказаться от лю-

бой предвзятости и просто слушать голос вещей и явлений. Он пишет:

«У объектов есть что нам сказать

—

это общепризнанная истина среди

поэтов и живописцев. Поэтому поэты и живописцы рождаются феноме-

нологами. Хотя, скорее, все мы рождаемся феноменологами… Мы все

понимаем язык объектов»

¹³⁴

. Феноменология, тем самым, предстает ме-

тодом, с помощью которого можно услышать язык вещей, т. е. опреде-

ленной позицией по отношению к миру.

Поскольку феноменология, на взгляд исследователя, является неспе-

цифическим методом исследования, она может использоваться и в пси-

хиатрии. Психопатология, с позиции феноменологии, является описа-

тельной наукой и призвана описывать феномены, которые имеют место

в повседневной жизни больного. В этом плане психопатология и психи-

атрия понимаются синонимично описательной психопатологии Ясперса.

В работе «Другое существование» Ван Ден Берг анализирует историю

жизни и заболевание одного пациента, строя на этом материале свое фе-

номенологическое исследование. «Я хочу показать,

—

отмечает он,

—

что

один-единственный пациент, независимо от того, к какой нозологиче-

ской группе принадлежит его болезнь, воплощает всю психопатологию.

<…> Все пациенты наделены одним и тем же человеческим существо-

ванием. Таким образом, я надеюсь, анализируя одного моего пациента,

способствовать пониманию всех остальных больных…»

¹³⁵

. В идеях рас-

сматриваемых нами ранее феноменологических психиатров такая уста-

новка присутствовала лишь имплицитно, здесь же исследователь с пол-

ной ответственностью декларирует стремление обосновать феномено-

логическую психопатологию на примере случая одного больного.

¹³³

Van Den Berg J. H. A Different Existence: Principles of Phenomenological Psychopa-

thology. Pittsburgh: Duquesne University Press, 1972. P. 74.

¹³⁴

Ibid. P. 75.

¹³⁵

Ibid. P. 3, 4.

Vlasova.indb 496Vlasova.indb 496 08.02.2010 15:39:1108.02.2010 15:39:11

497

][^_^ 1. t^u_hqhd ½xuh`qdgyh^[\gZ-jdgZvdgZ[Z]h|d`xZÀ l`hmh^qthh

Обычный ход мысли психиатра и психотерапевта, как считает Ван

Ден Берг, сопровождают многочисленные предубеждения, которые ме-

шают адекватному пониманию внутренней реальности психически боль-

ного и его мира. В основе неадекватного подхода к психически больно-

му, на его взгляд, лежит традиция понимания психического заболева-

ния как объекта исследования и изучение его объективных признаков.

Психически больной человек, как считает Ван Ден Берг, одинок

в своем мире. Он существует изолированно от остальных, редко всту-

пает в отношения или не вступает в них вовсе: «Он несколько странен;

иногда загадочен, а изредка даже непостижим. Изменения различны,

но суть их одна и та же. Психически больной обособлен от остальной ча-

сти мира. Именно поэтому он создает свой собственный мир…»

¹³⁶

. Оди-

ночество лежит в основе психического заболевания вне зависимости

от того, к какой нозологической группе оно принадлежит, и поэтому яв-

ляется основным предметом психиатрии. «… Одиночество

—

ядро психи-

атрии», и «психопатология

—

наука одиночества и изоляции»

¹³⁷

—

постоян-

но повторяет мыслитель. Необходимо отметить, что, исходя из выводов

исследователя, не вполне понятно, предшествует ли одиночество психи-

ческому заболеванию или является его продуктом. На основании его ра-

бот можно предположить и то, и другое.

Пытаясь осмыслить одинокий мир психически больных, Ван Ден

Берг ищет феноменологическое объяснение основным патологическим

симптомам

—

галлюцинациям и бреду. Традиционное определение галлю-

цинаций как восприятия без объекта, по его мнению, связано с постоян-

ной подменой двух фактов: действительности здорового человека и дей-

ствительности психически больных. Это определение основано на двух

ошибочных утверждениях: 1) психически больной не осознает, что то,

что он видит, является галлюцинацией; 2) он видит объект, который для

нас не существует. Я. Х. Ван Ден Берг указывает, что мир видимых для

психически больного объектов укоренен в изоляции. Тот, кто изолиро-

ван, видит собственные объекты. «Даже у здорового человека, находя-

щегося в изоляции, через некоторое время возникают галлюцинации.

Рано или поздно одинокий человек начинает создавать свои собствен-

ные объекты»

¹³⁸

—

отмечает исследователь.

Вопрос о том, существуют ли в действительности объекты галлюци-

наторного мира, как считает Ван Ден Берг, является достаточно слож-

ным. Его сложность состоит в том, что при попытке ответить на него пе-

ресекаются два мира: мир здорового и мир психически больного. Объ-

¹³⁶

Ibid. P. 104.

¹³⁷

Ibid. P. 104, 109.

¹³⁸

Ibid. P. 106.

Vlasova.indb 497Vlasova.indb 497 08.02.2010 15:39:1108.02.2010 15:39:11

498

|^`q\ v

ект галлюцинации отсутствует лишь в сознании здорового человека, для

психически больного же его существование очевидно, он его видит, слы-

шит, обоняет и осязает. Ван Ден Берг пишет об объектах галлюцина-

торного мира: «В некотором смысле, они даже более реальны, чем по-

вседневные объекты неодинокого человека. В частности, психически

больной (как и нормальный человек, находящийся в изоляции) дейст-

вительно относится к этим объектам очень серьезно. Они определяют

его жизнь, он следует их приказам и пытается уйти от этих образов»

¹³⁹

Для того чтобы осмыслить статус объекта галлюцинации и галлюци-

наторный мир, как справедливо отмечает исследователь, необходимо

поставить галлюцинации и восприятие на один уровень и, следователь-

но, стереть границы между здоровым и больным, что, как известно, не-

возможно. То же самое относится к бреду и миру параноика. Заговор,

который ему видится, абсолютно реален для него, но является лишь

бредом и больной фантазией для нас. Решить эту проблему, как и про-

блему галлюцинаций, невозможно. «Психически больной человек оди-

нок,

—

отмечает Ван Ден Берг,

—

он закрыт для коммуникации, и здоро-

вый человек не может проникнуть в его мир. Мы не можем постигнуть

его отношений с вещами. Если бы мы могли понять его отношения (как

мы способны понять иллюзорные отношения невротика), то пациент

не был бы болен»

¹⁴⁰

. Здесь, как мы видим, он разделяет позицию Ясперса,

исходя из которой мир психотика находится за границами понимания.

Пациент, описываемый исследователем,

—

молодой человек, который

боится выходить на улицу днем, поскольку ему кажется, что здания вот-

вот упадут на него. Все постройки видятся ему обветшалыми и старыми,

улицы

—

очень широкими и пустыми, а люди

—

далекими и нереальны-

ми. Он может выходить из дома только вечером, опираясь на палку или

везя рядом свой велосипед. Таков стержень его мироощущения

—

клас-

сическое отчуждение мира, которое так часто встречается в психиатри-

ческой практике и на страницах экзистенциально-феноменологических

трудов. Р. Лэйнг весьма метко назовет это мироощущение онтологиче-

ской ненадежностью.

Исследование психического заболевания, по мнению Ван Ден Берга,

связано с поиском ответа на четыре вопроса: 1) Каковы отношения меж-

ду человеком и объектами окружающего мира, как изменяются эти отно-

шения в психическом заболевании? 2) Каковы отношения между челове-

ком и телом, как они изменяются в психическом заболевании? 3) Како-

¹³⁹

Ibid. P. 106. Далее об образах Ван Ден Берг отмечает: «Мы не должны использо-

вать слово „образ“ в этом контексте, поскольку то, что переживает пациент,

—

это не образы, а объекты, люди, факты» (Ibid.).

¹⁴⁰

Ibid. P. 107

–

108.

Vlasova.indb 498Vlasova.indb 498 08.02.2010 15:39:1108.02.2010 15:39:11

499

][^_^ 1. t^u_hqhd ½xuh`qdgyh^[\gZ-jdgZvdgZ[Z]h|d`xZÀ l`hmh^qthh

вы отношения между человеком и другими людьми и как они меняются

при психическом заболевании? 4) Каковы отношения между человеком

и его прошлым или временем вообще, и что можно сказать об этих от-

ношениях при психическом заболевании?

¹⁴¹

Мировоззренческая позиция Ван Ден Берга выражает общую пози-

цию экзистенциально-феноменологической психиатрии

—

реальность

переживания психически больного человека неоспорима. Он отмеча-

ет: «В одной вещи можно быть уверенным: мир, о котором говорит па-

циент, столь же реален для него, как наш мир для нас. Он даже более

реален, чем наш; поскольку в то время как мы в состоянии избавиться

от чар депрессивного восприятия, пациент неспособен это сделать»

¹⁴²

Наш мир так же выражает нас, как и мир психически больного челове-

ка. Единственным отличием здесь является то, что наш мир созвучен

мирам большинства (хотя и изменяется в зависимости от культурной

традиции, образования, пола, профессии, возраста и многих других ха-

рактеристик), а мир психически больных, исходя из взглядов исследова-

теля, просто находит меньше единомышленников.

Начиная свое исследование с отношения предметов окружающего

мира и человека, Ван Ден Берг отмечает: «Существование объекта

—

этот

вопрос охватывает весь комплекс проблем человека и его мира»

¹⁴³

. Он

выясняет, существует ли предмет как таковой, вне зависимости от че-

ловека, т. е. в качестве чистого предмета. И уверенно отвечает: «Чисто-

го предмета не существует». Объект восприятия по-разному предста-

ет перед различными людьми, и в зависимости от воспринимающего

его человека трансформируется различным образом. «Мы,

—

указывает

он,

—

видим вещи в их контексте, а также в их непосредственной связи

с нами: это единство, которое может быть разрушено только в ущерб ча-

стям. Это значимое единство. Можно сказать, что мы видим значение,

которое вещи имеют для нас. Если мы не видим значения, мы не ви-

дим вообще ничего»

¹⁴⁴

. Непосредственное восприятие предметов в том

смысле, который они имеют для человека, лежит в основе конституи-

рования мира. И поэтому для того, чтобы что-либо узнать о человеке,

нужно спросить его об окружающих объектах, т. е. о его мире. Необхо-

димо обратить внимание на непосредственное восприятие этого мира,

но не на размышление о нем: «„Длительное размышление“ разрушает

¹⁴¹

Ibid. P. 30.

¹⁴²

Ibid. P. 19.

¹⁴³

Van Den Berg J. H. The Human Body and the Significance of Human

Movement



Psychoanalysis and Existential Philosophy / Ed. H. M. Ruitenbeek.

New York: E. P. Dutton & Co, 1962. P. 98.

¹⁴⁴

Van Den Berg J. H. A Different Existence… P. 36

–

37.

Vlasova.indb 499Vlasova.indb 499 08.02.2010 15:39:1108.02.2010 15:39:11

500

|^`q\ v

истинность этой действительности. Именно это „длительное размыш-

ление“ значительно препятствовало развитию психологии»

¹⁴⁵

Разделение человека и мира, свойственное науке, как отмечает Ван

Ден Берг, опирается на дуализм Декарта. Эта дихотомия субъекта и объ-

екта препятствует развитию психологии, поскольку именно Декарт пре-

вратил психологию в науку о субъекте, о пустоте и небытии. Чистый

субъект, несубстанциональный внутренний человек, по его мнению,

не существует, потому что не имеет психологической ценности. Изо-

лированный субъект

—

это чистая абстракция, на основании которой

не может функционировать ни психология, ни психопатология. Такое

безвыходное положение психологии приводит к появлению тупиковых

воззрений, пытающихся преодолеть эту дихотомию. Одним из них ста-

ло обращение к физиологии с ее приматом объективного, на основании

которой сформировался бихевиоризм, в свое время заявивший о том,

что человеческие проявления, не наблюдаемые объективно, не сущест-

вуют и, соответственно, не могут быть исследованы. Другим направле-

нием стал психоанализ с его философией либидо, отчуждающей чело-

века от окружающего мира.

Философия, со своей стороны, также попыталась исправить эту

ошибку, сделав на этом пути три шага. Первым шагом было постулиро-

вание Ф. Брентано направленности на объект как свойства сознания че-

ловека, но в этом случае, как указывает Ван Ден Берг, мир еще оставался

разделенным на внешний и внутренний. Вторым

—

введение Гуссерлем

понятия феномена мира, т. е. чистого эйдоса как того, на что направлен

интенциональный акт, а также понятия трансцендентального эго, ко-

торое непосредственно «усматривает» эти чистые эйдосы. Третьим, ре-

шающим, по мнению ученого, шагом оказалась фундаментальная онто-

логия Хайдеггера, соединившая субъекта и мир в концепте бытия-в-мире.

При исследовании человека, на взгляд Ван Ден Берга, важно пом-

нить, что субъект всегда взаимодействует с объектом. Поэтому человек

и мир тесно взаимосвязаны: нет человека без мира, а мира без человека.

Эту взаимосвязь нельзя разрушать и в психиатрической практике, по-

скольку вне своего мира больной перестает быть именно этим особен-

ным больным, ведь не существует больного как такового: «Наш мир

—

наш дом, реализация нашей субъективности. Если мы хотим понять че-

ловеческое существование, мы должны слушать язык объектов. Если мы

хотим описать субъекта, мы должны прояснить область, в рамках ко-

торой он себя являет»

¹⁴⁶

. Продолжая идеи Сартра, он отмечает, то, что

мы наблюдаем, является скорее не объектом, а его значением. «То, что

¹⁴⁵

Ibid. P. 38.

¹⁴⁶

Ibid. P. 39.

Vlasova.indb 500Vlasova.indb 500 08.02.2010 15:39:1108.02.2010 15:39:11