Власова О. Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ: История, мыслители, проблемы

Подождите немного. Документ загружается.

571

][^_^ 3. jdgZvdgZ[Z]h|d`x^k l`hmh^qthk…

ского описания. С появлением экзистенциального анализа эта традиция

начинает осознавать себя как проект и, несмотря на наличие противо-

борства, обретает единство.

§ 4. ydgqt^[\g^k ltZ{[dv^qhx^:

l^qZ[Z]h|d`xhÀ Zl¿q h ^lthZthuv

Основной проблемой метаонического пространства феноменологиче-

ской психиатрии и экзистенциального анализа является проблема па-

тологического опыта. Само ее конституирование, выделение ее как ос-

новополагающей отражает онтологически-онтическую направленность

традиции. Проблема патологического опыта служит пунктом схожде-

ния двух проблемных линий: с одной стороны, онтологических по сво-

ей сути вопросов о способах трансформации существования, априор-

ных структурах бытия, основных его конституэнтах, наконец, о самом

бытии как таковом, а с другой стороны, онтических вопросов о сущно-

сти и структуре патологии, вариантах патологических трансформаций,

переживаниях психически больного человека. Эта метаонтическая про-

блематизация с основополагающей для нее проблемой опыта станет, как

отмечалось выше, исходным моментом историко-философского влия-

ния феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа.

О чем же идет речь, когда мы говорим о патологическом опыте? Спра-

ведливости ради необходимо отметить, что само понятие опыта как та-

ковое встречается в работах феноменологических психиатров и экзи-

стенциальных аналитиков крайне редко. Но тем не менее все они, слов-

но в унисон, говорят об одних и тех же вещах.

Уже Ясперс, стремясь найти наиболее адекватный подход к психи-

чески больному человеку и предлагая в качестве такового понимание,

говорит о субъективных переживаниях, об упорядоченной бесконечно-

сти нередуцируемых душевных качеств. В более поздней редакции своей

«Общей психопатологии» он ведет речь уже об аномальных феноменах

человеческого существования и относит к ним как осознание объектив-

ной действительности и собственного тела, так и переживание прост-

ранства и времени, осознание реальности и «я». Эти же феномены впо-

следствии описывают его коллеги.

Гебзаттель направляет свой интерес на мир, в котором живет пси-

хически больной человек. Способ существования, которым формирует-

ся специфический мир бытия и жизнь больного, а также сама болезнь

выстраиваются, на его взгляд, вокруг единого вектора «человек

—

мир».

Именно здесь мы видим отмечаемые Гебзаттелем изменения становле-

ния и темпоральности. Особую роль при этом играет исследование фи-

Vlasova.indb 571Vlasova.indb 571 08.02.2010 15:39:2308.02.2010 15:39:23

572

|^`q\ v

зиогномии мира и его ничтожения, предстающих в какой-то мере как

гипер-позитивный и гипер-негативный полюс существования больного.

В центре внимания Минковски

—

проживаемая, живая реальность

больного, т. е. сама жизнь и определяющие ее конституэнты: темпораль-

ность, пространственность, личный порыв. Изменяясь и взаимодей-

ствуя друг с другом, они создают различные миры со светлым или тем-

ным пространством, стремительным, замедленным или разорванным

на фрагменты временем, близкой или далекой дистанцией. В этой ре-

альности и живет больной, и именно ее он проживает.

Вектор «человек

—

мир» является основополагающим и в работах

Штрауса с его исследованиями жизненного мира и непосредственно-

го опыта ощущений. Возможно, именно поэтому он направляет свое

внимание не на темпоральность, как большинство представителей фе-

номенологической психиатрии и экзистенциального анализа, а на про-

странственность. Опытная реальность, ее переживание, сенсорный

опыт

—

вот, что стоит в центре его исследований. В феноменологиче-

ской психиатрии Штраус

—

единственный, кто обозначает предмет свое-

го исследования как «опыт» как таковой.

Бинсвангер уже в своем раннем реферате о феноменологии, обозна-

чая особенно актуальные для психиатрии исследования, говорит об из-

учении переживания больными реального мира, а также отношения

этих переживаний к самой реальности. Следуя за фундаментальной он-

тологией Хайдеггера и переосмысливая ее, он начинает говорить о ши-

зофренических, маниакальных, депрессивных модусах бытия-в-мире

и стоящей за ними специфической структуре Dasein, априорно-экзи-

стенциальных структурах. Но особое значение в свете описываемого

пространства опыта играет его последняя работа, где он отграничивает

опыт от существования, определяя его как естественный опыт, дореф-

лексивную непосредственную последовательную связность и стремясь

выявить его структуру.

Практически у всех представителей феноменологической психиат-

рии и экзистенциального анализа опыт понимается в смысле, обозна-

ченном Л. Бинсвангером как непосредственное взаимодействие и связ-

ность с миром, а также проживание этого взаимодействия человеком.

Стоящую за такой трактовкой ориентацию можно определить как фено-

менологический эмпиризм, где основным предметом исследования вы-

ступает непосредственный опыт взаимодействия с реальностью. Кро-

ме того, отправным моментом развития феноменологической психиат-

рии и экзистенциального анализа явилось изначальное отождествление

опыта сознания и проживаемого опыта, именно поэтому концепты Гус-

серля были так легко приспособлены к клинике, оставалось лишь не-

сколько изменить их направленность.

Vlasova.indb 572Vlasova.indb 572 08.02.2010 15:39:2308.02.2010 15:39:23

573

][^_^ 3. jdgZvdgZ[Z]h|d`x^k l`hmh^qthk…

Рассмотрение психического заболевания как опыта приводит к не-

обходимости привлечения нескольких концептов, которые, явно или

неявно, используют феноменологические психиатры и экзистенциаль-

ные аналитики. Основными из них являются: смысл, стиль, структура

и a priori.

Смысл (как сущность и содержание) патологического опыта. В отноше-

нии этого момента важнейшим является вопрос: бывает ли смысл опыта

патологическим? Если мы признаем, что в патологии изменяется смысл

опыта, то мы вынуждены будем признать, что использование феноме-

нологии Гуссерля и фундаментальной онтологии Хайдеггера в фено-

менологической психиатрии и экзистенциальном анализе совершенно

неоправданно, как и использование любой философской теории в пси-

хиатрии, поскольку постулирование изменения смысла приводит к раз-

рыву и к необходимости построения принципиально иной философ-

ской теории.

Если понимать опыт как непосредственную живую связь с миром,

то сущностью, содержанием опыта и будет эта проживаемая человеком

связность, которая, разумеется, патологической быть не может. Патоло-

гическими могут быть формы этого проживания, формы самой связно-

сти, но не связность как таковая, поэтому здесь скорее уместен вопрос

не о смысле, а о стиле. Единство смысла является основанием для утвер-

ждения за психически больным человеком статуса человека и для при-

знания лишь его относительной инаковости.

Стиль патологического опыта представляет формы артикуляции смыс-

ла. Этот стиль опыта в феноменологическом анализе патологии явля-

ется приоритетным. И феноменологическая психиатрия, и экзистенци-

альный анализ стремятся прояснить способ переживания, разделения,

акцентирования

—

характер того невидимого упорядочивания, который

отмечает опыт патологии. Стиль тогда предстает как способ реализации

существования, способ связности с миром, совокупность приемов взаи-

модействия с ним.

Стиль опыта очерчивает характер патологии, поэтому, по сути, как

понятие соотносится с понятием модуса существования. Говоря об опре-

деленном модусе бытия-в-мире, и феноменологические психиатры, и эк-

зистенциальные аналитики говорят о стиле опыта. Вариации этого сти-

ля задают различия существования: маниакальный стиль опыта отли-

чается от депрессивного, шизофренический от обсессивного и т. д.

Но здесь необходимо отметить, что вопрос стиля ставится экзистенци-

ально-феноменологической психиатрией как бы на двух уровнях: во-пер-

вых, как вопрос о возможности единого стиля патологического опыта,

Vlasova.indb 573Vlasova.indb 573 08.02.2010 15:39:2308.02.2010 15:39:23

574

|^`q\ v

отличающего его от нормального, во-вторых, как вопрос вариативности

внутри патологического стиля.

Опорным пунктом как экзистенциально-феноменологической пси-

хиатрии, так и всей философской психиатрии

в. является признание

того факта, что смысл патологического опыта, существования, патологи-

ческой реальности, патологического мира, языка, мышления, настроения

не могут быть патологическими. Патологическим здесь является стиль,

и внимание исследователей направлено на эти патологические формы

артикуляции смысла. Этот нюанс в смысле и стиле очень важен, посколь-

ку задает особенности и противоречия теории a priori патологического.

Что же конституирует в феноменологической психиатрии и экзи-

стенциальном анализе эти вариации стиля, т. е. чем отличается патоло-

гический стиль от нормального, а маниакальный, депрессивный, обсес-

сивный, шизофренический стили

—

между собой? Обобщая все уже рас-

смотренные мною клинически-феноменологические описания, можно

сказать, что характеристиками маниакального стиля являются лабиль-

ность, высокий темп, поверхностность, близость и слияние, разрушение

границ, депрессивного

—

низкий темп, ригидность, замедленность, лож-

ная глубина и разделение, возникновение непреодолимых барьеров и т. д.

Структура опыта

—

совокупность составляющих опыт элементов. В фе-

номенологической психиатрии и экзистенциальном анализе варьирует-

ся в зависимости от опорной философской теории, задающей, по сути,

характеристики смысла опыта. В феноменологической психиатрии эту

структуру составляют темпоральность и пространственность, к которым

иногда (как у Минковски) добавляется событийность, или контакт с ре-

альностью, в экзистенциальном анализе: для Бинсвангера

—

темпораль-

ность и пространственность, а для Босса

—

еще и телесность, событий-

ность, настроенность, историчность и смертность, т. е. все указанные

Хайдеггером экзистенциалы. Однако выбор именно этих элементов ча-

сто обусловлен и личными приоритетами.

Элементы структуры и их взаимосвязь в той или иной патологии не-

сут отпечаток патологического стиля

—

маниакального или депрессивно-

го, шизофренического или обсессивного. Так, при маниакальном сти-

ле течение времени ускоряется, оно становится совокупностью ничего

не значащих моментов, пространство необозримо расширяется, сияет

яркими красками, контакты становятся поверхностными и стремитель-

ными, границы тела и вещей размываются. Это и есть структура маниа-

кального опыта.

A priori опыта. Вместе с самим исследованием патологического опыта, по-

нятие экзистенциально-априорных структур является своеобразной ви-

Vlasova.indb 574Vlasova.indb 574 08.02.2010 15:39:2408.02.2010 15:39:24

575

][^_^ 3. jdgZvdgZ[Z]h|d`x^k l`hmh^qthk…

зитной карточкой экзистенциально-феноменологической психиатрии.

Здесь необходимо отметить, что до Бинсвангера понятие «a priori» как та-

ковое остается неартикулированным, поэтому, говоря об a priori как в фе-

номенологической психиатрии, так и в экзистенциальном анализе, все-

гда рассматривают либо Бинсвангеровы a priori, либо a priori патологиче-

ского опыта исходя из более поздней Бинсвангеровой трактовки.

Для того чтобы сама проблема априорных структур возникла, чтобы

была актуализирована эта тема, как раз и было необходимо свести в еди-

ном пространстве онтологию и онтику так, чтобы конституировалось

пространство метаонтики, поскольку это понятие предполагает как он-

тическую, так и онтологическую соотнесенность.

Принципиально важным является вопрос о том, где «располагаются»

a priori патологического опыта: в рамках самого этого опыта или за его

пределами? Ответ на него связан с определением одного из наиболее

сильных историко-философских влияний

—

приоритета феноменологии

или кантианства. И здесь важно подчеркнуть, что проблема априориз-

ма для экзистенциально-феноменологической традиции является одной

из самых сложных, поэтому мы наметим некоторые ее характеристики.

Прежде всего, необходимо отметить, что для феноменологической

психиатрии и для экзистенциального анализа ответы на этот вопрос бу-

дут различными.

Отождествление опыта сознания с проживаемым опытом, характер-

ное для феноменологической психиатрии, привело к наследованию осо-

бенностей Гуссерлева априоризма. Гуссерль за границы опыта в этом

вопросе не выходит

⁵

. Эта стратегия феноменологического исследова-

ния

—

раскрытие опыта сознания на основании внутреннего опыта

—

на-

ходит свое последовательное выражение в традиции феноменологиче-

ской психиатрии в двух аспектах. Во-первых, феноменологическая пси-

хиатрия как диалогическая практика взаимодействия «человек-человек»

раскрывает патологический опыт на основании и в рамках опыта пси-

хиатра. В отличие от Гуссерлевой феноменологии, это не интер-, а ин-

трасубъективная стратегия: опыт больного всегда явлен как опыт его

переживания психиатром. И именно здесь, в этом интрасубъективном

пространстве используются все стратегии и процедуры «классической»

феноменологии: феноменологическая редукция, феноменологическое

⁵

«Феноменология,

—

пишет В. И. Молчанов,

—

стремится раскрыть опыт только

на основе опыта

—

опыт может быть явлен только в опыте, только через опыт.

Apriori переосмысливаются в феноменологии как первичный опыт, предше-

ствующий любым теориям и конструкциям» (Молчанов В. И. Аналитическая

феноменология в Логических исследованиях Эдмунда Гуссерля



Гуссерль Э.

Логические исследования. Т.

(1)… С.

xvi

Vlasova.indb 575Vlasova.indb 575 08.02.2010 15:39:2408.02.2010 15:39:24

576

|^`q\ v

описание и т. д. Во-вторых, корни самого патологического опыта и его

специфика отыскиваются не за его пределами, а в нем самом

—

в рамках

опыта темпоральности и пространственности.

Примечательно, что в феноменологической психиатрии не форми-

руется даже характерный для такой стратегии концепт предопыта. Со-

вершив феноменологическую редукцию, исследователь-психиатр ви-

дит сам опыт, само проживание, сами ощущения, и все это реализуется

не «в», «исходя из» или «на основании» пространственности и тем-

поральности, но этот опыт и есть опыт пространственности и темпо-

ральности. И именно его описывают феноменологические психиатры.

Подобный априоризм не только наследуется от Гуссерля, он обуслов-

ливается еще и преобладанием в феноменологической психиатрии опи-

сательной стратегии. Ее представителей не интересует вопрос причины,

вопрос этиологии, их задача

—

описать патологический опыт, они при-

зывают обратиться к нему самому.

В экзистенциальном анализе все несколько иначе. Поскольку в нем

единая традиция экзистенциально-феноменологической психиатрии на-

чинает осознавать себя как проект и формируется как школа, поскольку

именно в нем вызревает и осмысляется метаонтическое пространство,

вопрос априоризма находит свое развитие. Для него также характерно

стремление построить философскую этиологию психического заболе-

вания, и поэтому на смену вопросу о причинности (напомним, «этиоло-

гия» от греч. «причина») приходит вопрос априоризма.

Появление экзистенциального анализа и его развитие в хайдегге-

рианский период Бинсвангером связано с отходом от опыта к сущест-

вованию. Существование при этом

—

это наша реальная жизнь, собы-

тия и факты биографии, жизнь-история, нить и проект которой у Бинс-

вангера начинают определять экзистенциально-априорные структуры

существования. Это особенности структурирования темпоральности

и пространственности, синтеза естественного опыта (опыта накоплен-

ных событий) и т. д. Они как бы стоят за существованием. Здесь умест-

но вспомнить, что Бинсвангер с большим почтением относился к Канту

и неокантианству, и поэтому такая кантианская трактовка априоризма

закономерна. За патологическим опытом в таком случае скрывается спе-

цифический модус существования, определенная структура бытия-в-ми-

ре. В основе такого понимания априоризма у Бинсвангера и лежит кан-

тианское прочтение Хайдеггера, так называемая продуктивная ошибка,

результатом которой и стало построение метаонтики.

Но Бинсвангер сам не избегает противоречий. Если посмотреть вни-

мательнее, то окажется, что этот предопыт темпоральности и простран-

ственности не возвышается над существованием, не предшествует ему

онтологически. A priori конституируются опытом и одновременно кон-

Vlasova.indb 576Vlasova.indb 576 08.02.2010 15:39:2408.02.2010 15:39:24

577

][^_^ 3. jdgZvdgZ[Z]h|d`x^k l`hmh^qthk…

ституируют опыт, и такая феноменологическая по своей направленно-

сти трактовка роднит экзистенциальный анализ с экзистенциальной

феноменологией Мерло-Понти, с его концептом выражения, а также

с идеями раннего Фуко и его понятием конституирующее-конституируе-

мых исторических a priori. В экзистенциальном анализе, таким образом,

акцентируется противоречивость концепции априоризма.

Прямым подтверждением последнего является развитие Dasein-ана-

лиза Босса и Хайдеггерова критика, которая в своей центральной направ-

ленности на метаонтику, по сути, захватывает и сам концепт экзистен-

циально-априорных структур. Босс и Хайдеггер в противоположность

Бинсвангеру разрабатывают собственную теорию априоризма-этиоло-

гии, в центре которой

—

сужение открытости Dasein, нарушение ее про-

свечивающей природы. И здесь заметно возвращение к Гуссерлевым a

priori: a priori Dasein располагаются в самом Dasein.

Теория априоризма оказывается в феноменологической психиат-

рии и экзистенциальном анализе насквозь пронизана противоречиями.

Причиной тому философско-клинический статус этой традиции. Разра-

ботки теории априоризма требует здесь не философия, а клиника, эле-

ментарный вопрос об этиологии, ведь медицина без этиологии и гене-

зиса невозможна. Она требует и своеобразной этиологической цепи

от причины к следствию, и поэтому философ, погруженный в эту систе-

му, словно заложник, несмотря на благие цели

—

на проект деструкции

оснований,

—

вынужден мыслить именно так, а не иначе.

Как показывает анализ, центральная проблематика феноменологи-

ческой психиатрии и экзистенциального анализа

—

проблема патологи-

ческого опыта

—

органично отражает философско-клинический статус

этих направлений. И поэтому через ее дальнейшее изучение возможно

раскрытие частных аспектов и других противоречий исследуемой тра-

диции.

§ 5. hug^gx^ hg^xZ_Z`qh: l^qZ[Z]h|d`xhd

qt^g`jZtv^yhh qdvlZt^[\gZ`qh

h ltZ`qt^g`q_dggZ`qh

Основной тезис феноменологической психиатрии и экзистенциально-

го анализа о том, что за психическим заболеванием стоит другой опыт

и другая реальность, предполагает исследование конституирующих эту

реальность структур, и основными здесь, как отмечалось выше, являют-

ся темпоральность и пространственность. Эти два вектора патологиче-

ских изменений

—

трансформация времени и пространства

—

не только

определяют сам факт «патологии», но и задают ее вариации.

Vlasova.indb 577Vlasova.indb 577 08.02.2010 15:39:2408.02.2010 15:39:24

578

|^`q\ v

В основе исследования патологических трансформаций простран-

ственности и темпоральности в данном случае лежит экзистенциальная

трактовка времени и пространства. Источники теории пространства-

времени в феноменологической психиатрии и экзистенциальном ана-

лизе могут быть различными: интуитивизм Бергсона, феноменология

Гуссерля, фундаментальная онтология Хайдеггера. Но несмотря на не-

которые существующие между этими философскими предшественника-

ми различия, традиция экзистенциально-феноменологической психиат-

рии формирует более или менее единое представление о «нормальном»

времени и пространстве, лежащее в основе патологических штудий.

Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ, сле-

дуя своей метаонтической ориентации, акцентируют аспект проживае-

мого, переживаемого времени и пространства, так или иначе отвлекаясь

от его естественнонаучной трактовки. Фактически в этом акцентирова-

нии исследователи доводят до логического завершения феноменологи-

ческую концепцию времени как живой длительности, не позволяя ей

трансформироваться в теорию безличной волны времени. Вообще, ис-

следования патологического хроноса и топоса оказываются здесь край-

не продуктивными, позволяя как расширить рамки феноменологиче-

ских исследований, дополнить их, так и столкнуть их с практикой, с са-

мой жизнью, в которой и находят свое воплощение темпоральность

и пространственность.

Характеризуя в общих чертах концепцию времени экзистенциально-

феноменологической психиатрии, можно представить ее следующим

образом:

. Время представляет собой проживаемую континуальную длитель-

ность.

. Вектор времени направлен от прошлого к будущему через актуальное

на данный момент настоящее.

. С развертыванием времени связано экзистенциальное становление

индивида.

. Развертывание времени определяет особенности психических состоя-

ний, деятельности и сознания реальности.

Замечу, что экзистенциальное представление о времени (как, впрочем,

и о пространстве) является, если можно так сказать, теоретическим

пределом экзистенциально-феноменологической традиции. За рамки

первого из указанных выше пунктов она в силу своей метаонтической,

а не онтологической направленности так и не выходит, т. е. никогда

не задается вопросом о том, что стоит за самой темпоральностью. Ис-

ключением здесь является лишь феноменологически-структурный ана-

Vlasova.indb 578Vlasova.indb 578 08.02.2010 15:39:2408.02.2010 15:39:24

579

][^_^ 3. jdgZvdgZ[Z]h|d`x^k l`hmh^qthk…

лиз Минковски, да и то с определенными оговорками. За «спину» темпо-

ральности и пространственности Минковски, следуя за идеями Бергсо-

на, ставит «личный порыв». Но дело в том, что в его трактовке «личный

порыв» и «проживаемое время» становятся понятиями одного уровня,

и никакого восхождения к онтологии не наблюдается.

Патологические трансформации темпоральности приводят к изме-

нению всех вышеуказанных характеристик времени. Континуальность

временного потока нарушается, и время может распадаться как на от-

носительно крупные отрезки прошлого, настоящего и будущего, так

и на более мелкие фрагменты: годы, месяцы, дни, часы, минуты, мгно-

вения. Распад единого потока времени идет, как правило, по нарастаю-

щей

—

от крупных отрезков к мелким. Получившиеся отрезки утрачива-

ют связь друг с другом, в результате чего нарушается связность жизни

индивида. Пространство между отрезками заполняется пустотой, и чем

мельче дробление, чем более нарастает патологический распад, тем ин-

тенсивнее переживание пустоты и отсутствия течения времени. И по-

этому результатом всех этих изменений становится полный темпораль-

ный вакуум.

Но при психической патологии, исходя из представлений феномено-

логических психиатров и экзистенциальных аналитиков, время, утра-

чивая свою континуальность, теряет еще и векторную направленность.

Разорванные отрезки времени больше не способны сменять друг друга,

и по причине разрушения целостности вектора «прошлое-настоящее-бу-

дущее» они могут в произвольном порядке меняться местами. Вследст-

вие этого утрачивается нацеленность жизни, может иметь место погру-

женность в прошлое или будущее, настоящее утрачивает свой актуаль-

ный характер.

Но у патологического времени есть и еще одно свойство: оно приво-

дит к блокировке становления индивида. Психическая патология разру-

шает как путь к развитию, так и путь к отступлению. Больной становит-

ся игрушкой в этом распадающемся на осколки вихре времени. Утрачи-

вая направленность в будущее и связь с прошлым, личность больного

теряет свой собственный центр, средоточие своей жизни и неминуе-

мо движется к распаду. Поскольку исчезает временная динамика, чело-

век больше не способен измениться и преодолеть актуальное состояние.

И поэтому неслучайно, что феноменологические психиатры и экзистен-

циальные аналитики говорят здесь о фатуме, о злом роке, о судьбе.

Нарушение развертывания времени, разумеется, находит свое отра-

жение и на уровне психических процессов, деятельности и сознания ре-

альности. Вместе с утратой динамики времени утрачивается динамизм

мышления и его целостность, исчезает его направленность. Как след-

ствие

—

разрушение целостности потока времени с его четкими акцента-

Vlasova.indb 579Vlasova.indb 579 08.02.2010 15:39:2408.02.2010 15:39:24

580

|^`q\ v

ми. Нарушается внимание, больше не способное расставлять приорите-

ты. Становится невозможной память, поскольку больной уже не может

установить последовательность прошлых и настоящих событий. Утрата

векторной направленности приводит к невозможности осуществления

деятельности, постановки цели и отслеживания результатов. А рассо-

гласование личного патологического времени с темпоральным потоком

общества и окружающего мира забрасывает больного в пучину одиноче-

ства, отрезая его разрушающийся мир от реальности окружающих ве-

щей, событий и людей.

Такова картина патологических изменений темпоральности, в раз-

личных вариациях представляемая в феноменологической психиатрии

и экзистенциальном анализе. Но несмотря на доминирование темы вре-

мени в патологических штудиях феноменологических психиатров и эк-

зистенциальных аналитиков (видимо, по причине ее большей популяр-

ности у философов), проблема пространства также является немало-

важной.

Экзистенциально-феноменологическая психиатрия представляет

следующую обобщенную теорию пространственной организации при

нормальном функционировании:

. Пространство представляет собой непрерывную протяженность.

.

Пространство имеет свою структурность, акценты и элементы ней-

тральности.

.

Пространство предполагает границы вещей, взаимодействующих лю-

дей, структурно ограниченные моменты.

.

Со структурой пространства связано развертывание психических

процессов, деятельность и коммуникация.

Нарушения пространственности так же, как и трансформации темпо-

ральности, рассматриваются здесь на уровне проживания. Они изменя-

ют особенности бытия человека, формируя принципиально иной опыт

пространства. Кроме того, пространственная организация трансфор-

мирует отношения «я

—

мир», и поэтому патологическая пространствен-

ность связывается с патологической реальностью.

Отправным моментом патологических изменений пространственно-

сти является разрушение непрерывной протяженности пространства.

Единое поле реальности при этом распадается на отдельные фрагмен-

ты, которые изолируются друг от друга. Утрачивается связность и пере-

ход от одного фрагмента к другому.

Как результат разрушения непрерывности постепенно разрушается

структурность пространства, фактически исчезает характерная для него

разметка. В этом аморфном поле больше нет приоритетов и акцентов,

Vlasova.indb 580Vlasova.indb 580 08.02.2010 15:39:2508.02.2010 15:39:25