Власова О. Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ: История, мыслители, проблемы

Подождите немного. Документ загружается.

561

][^_^ 3. jdgZvdgZ[Z]h|d`x^k l`hmh^qthk…

онтическому и практическому. Все эти составляющие открывают раз-

личные перспективы, в горизонте которых высвечиваются различные

исследовательские пространства и феномены.

Философское и клиническое. В начале настоящей работы мы уже касались

особенностей взаимодействия философии и клиники, поэтому сейчас

остановлюсь лишь на тех, которые отмечают феноменологическую пси-

хиатрию и экзистенциальный анализ.

Сочетание философского и клинического задает в обозначенной тра-

диции саму направленность исследования. Тот интерес, который дви-

жет феноменологическими психиатрами и экзистенциальными анали-

тиками, одновременно и философский, и клинический. С одной сторо-

ны, он является обычным для психиатра интересом к предмету своей

науки, а с другой

—

это исключительно философский интерес к глубин-

ной реальности, скрытой за стереотипными формулировками симпто-

мов и синдромов. В его основе

—

удивление в присутствии иной и чуж-

дой действительности, удивление, о котором так метко писал Гебзаттель.

И уже здесь видны не поддающиеся разделению пересечения. Во-пер-

вых, исследовательский интерес феноменологических психиатров и эк-

зистенциальных аналитиков

—

это, прежде всего, интерес психиатров-

теоретиков. Эта черта отличает их от психиатров-практиков, которыми

будут антипсихиатры. Их задача

—

проникнуть в патологический опыт,

понять его, описать, установить его основные моменты, а что с ним де-

лать

—

вопрос для них уже вторичный. Во-вторых, это интерес не столь-

ко к патологической реальности, сколько к тому основоустройству бы-

тия, которое ее задает, т. е. это интерес онтологический. В самом про-

странстве клиники возникают не обычные философские проблемы

(например, жизни и смерти, долга и совести, терпимости и ненависти,

истинности познания и т. д.), которые сопровождают нас в течение жиз-

ни, но основополагающий для философии интерес к бытию, составляю-

щий ее основу.

Клиника, клиническая терминология, клиническая проблематика со-

ставляют в феноменологической психиатрии и экзистенциальном ана-

лизе своеобразный язык, на котором их представители говорят о фило-

софских проблемах, и за рамки которого они выйти не могут, поскольку

клиническое знание выражается только на этом языке, и только в рам-

ках него здесь развертывается мышление философское. Именно поэто-

му все философские проблемы экзистенциально-феноменологической

психиатрии конкретизированы в клинике и никогда не артикулируют-

ся в отрыве от нее. Проблема онтологического статуса реальности пре-

вращается в проблему истинности патологического опыта, проблема

a priori и их сущности

—

в проблему экзистенциально-априорных структур

Vlasova.indb 561Vlasova.indb 561 08.02.2010 15:39:2208.02.2010 15:39:22

562

|^`q\ v

патологического существования, проблема стратегии познания

—

в про-

блему понимания чуждого патологического мира и т. д. В формулировке

проблем здесь, как и в других философско-клинических направлениях,

клиника никогда не отрывается от философии.

Но есть и еще одна особенность. В описываемом взаимодействии

не только философия вторгается в клинику, но и клиника в филосо-

фию, причем как в качестве теории, так и в качестве практики. Клини-

ка-теория требует классификаций, выделения основных черт симпто-

мов и синдромов, приблизительного прогноза. Поэтому философские

описания патологической реальности того или иного больного ложат-

ся в основу клинической картины, поэтому все разнообразие патоло-

гического опыта феноменологические психиатры и экзистенциальные

аналитики так или иначе стараются свести к различным модусам

—

ма-

ниакальному, шизофреническому, эпилептическому и т. д. Так и не сумев

преодолеть этого разрыва, они начнут отделять обычные клинические

описания от экзистенциально-аналитических и феноменологических,

обозначая в своих работах различные рубрики. Эта рубрикация станет

отличительной чертой феноменологической психиатрии и экзистенци-

ального анализа.

Методы также воедино свяжут философию и психиатрию. В ком-

плексе феноменологические психиатры и экзистенциальные аналити-

ки будут использовать и понимание, и погружение во внутренний мир,

и структурный анализ, и (иногда) психоанализ, и медикаментозное ле-

чение, и хирургическое вмешательство, словно бы не определившись,

к какому ведомству относить патологию и на всякий случай воздействуя

и тем, и другим.

Взаимодействие философского и клинического на уровне самой тео-

рии экзистенциально-феноменологической психиатрии дублируется

подобным же взаимодействием на уровне институций и общества. Ре-

зультатом этого становится оформление психиатрической больницы

как места встречи мыслящей интеллигенции

—

философов и психиат-

ров. На территории дома умалишенных пересекаются Гуссерль, Шелер,

Пфендер, Хайдеггер, Вебер, Фуко, Бинсвангер, Босс, Принцхорн, Геб-

заттель, Кун и др. И эти встречи (Цолликонские семинары Хайдеггера

тому прекрасный пример) вписаны теперь не только в историю психи-

атрии, но и в историю философии.

Теория и практика. Взаимодействие теории и практики обусловливает

основное противоречие феноменологической психиатрии и экзистен-

циального анализа. Неудивительно, что первый вопрос, который возни-

кает у человека, который знакомится с этой традицией,

—

как же лечить

в таком случае и нужно ли лечить вообще. И, к сожалению, ни феноме-

Vlasova.indb 562Vlasova.indb 562 08.02.2010 15:39:2208.02.2010 15:39:22

563

][^_^ 3. jdgZvdgZ[Z]h|d`x^k l`hmh^qthk…

нологическая психиатрия, ни экзистенциальный анализ по этому пово-

ду сказать ничего не могут.

Если патология представляет собой не что иное, как альтернативный

нормальному модус бытия, если она просто дает другую реальность, дру-

гой мир и другой опыт, то, по логике, зачем нужно лечение? Ведь другой

мир

—

это все же мир, а другой опыт

—

это все-таки опыт. Но дело в том,

что не все так просто. Этот другой мир приносит человеку невыразимые

страдания, постепенно разрушаясь и ввергая его в пустоту. Как же в та-

ком случае избежать этого?

Это центральное для феноменологической психиатрии противоре-

чие теории и практики является следствием двух моментов. Со стороны

философии

—

это ее неспособность разрешать конкретные практические

проблемы, поскольку философия не может и не должна лечить. И исклю-

чительно философская теория не может быть поставлена на службу кли-

нической практике. Со стороны психиатрии

—

неспособность объяснить

причины психического заболевания, ведь до сих пор механизмы эндо-

генных расстройств (маниакально-депрессивного психоза, шизофрении)

остаются для нее неясными, и мы имеем здесь лишь гипотезы. Метания

между теорией и практикой экзистенциально-феноменологическая пси-

хиатрия унаследовала от своей предшественницы

—

романтической пси-

хиатрии, которая, поставив немецкую классическую философию в осно-

ву психиатрии, так и не смогла ответить на вопрос о путях лечения.

Хрестоматийным примером обозначенного тупика является класси-

ческий для экзистенциального анализа случай Эллен Вест

—

образован-

ная, эрудированная и поэтически одаренная пациентка Блейлера, Геб-

заттеля, Бинсвангера, страдающая от необходимости жить и стремя-

щаяся всячески уничтожить тяжеловесность своего тела, чтобы парить

в невесомом пространстве. После неудачной попытки лечения Бинсван-

геру оставалось только выписать ее, и заранее было известно, что про-

изойдет на следующий же день,

—

то, чего она так хотела,

—

самоубийство.

Это случай, в котором воплотилась трагедия экзистенциального анали-

за, поскольку он мог лишь описать альтернативный миро-проект, другое

бытие-в-мире, но что делать в этой ситуации, он сказать не мог.

Это противоречие феноменологической психиатрии и экзистенци-

ального анализа впоследствии, в шестидесятых, попытается преодолеть

антипсихиатрия, правда, только в теории. Она станет говорить, что пси-

хическое заболевание

—

это лишь медицинская абстракция, а диагноз

—

один из механизмов властных воздействий, поэтому, следуя ее логике,

безумца оставалось лишь освободить от заточения. Что делать с пси-

хически больными, с их страданием, с их измученными родственника-

ми, антипсихиатрия, будучи утопическим модернистским проектом, так

и не предложила, только упрочив разрыв между теорией и практикой.

Vlasova.indb 563Vlasova.indb 563 08.02.2010 15:39:2208.02.2010 15:39:22

564

|^`q\ v

Онтология и онтика. Заимствуя онтологию феноменологии Гуссерля

и экзистенциальной аналитики Хайдеггера, феноменологическая пси-

хиатрия и экзистенциальный анализ отнюдь не используют их концеп-

ты в готовом виде, но, авторски переосмысляя онтологические систе-

мы, выстраивают свою собственную метаонтическую теорию. Поче-

му же так происходит?

Психиатрия

—

все-таки это наука о психическом заболевании и пси-

хически больном человеке, и поэтому в силу специфики своей предмет-

ной области не может интересоваться лишь чистыми онтологическими

построениями. Кроме того, практика психиатрии требует конкретиза-

ции, выработки путей применения той или иной теории к конкретно-

му больному, к его конкретному патологическому опыту и миру. И обоб-

щение поэтому здесь всегда должно погружаться в мир конкретности.

И клиническое, и практическое, стало быть, влияют на это взаимодей-

ствие онтологического и онтического.

Психиатрия всегда имеет дело с индивидуальным и ни на кого не по-

хожим психически больным человеком

—

это основная причина наложе-

ния онтологии и онтики. Такая необходимость адаптации философских

идей к предметной области психиатрии и задачам психиатрической кли-

ники приводит к специфическому прочтению феноменологии и экзи-

стенциальной аналитики.

В основе авторской трактовки феноменологии Гуссерля в психиат-

рии лежало полное неприятие трансцендентальной редукции и огра-

ничение феноменологического исследования лишь первым этапом,

в основе авторской трактовки фундаментальной онтологии Хайдегге-

ра

—

так называемая продуктивная ошибка: понимание Dasein как ис-

ключительно человеческого существования. Но при этом ни направлен-

ность феноменологии, ни направленность фундаментальной онтологии

не была редуцирована психиатрами до антропологической. На пересе-

чении онтологии и онтики была конституирована метаонтика. Здесь не-

обходимо отметить, что такой редукции произойти и не могло по одной

простой причине

—

поскольку в этом случае феноменологическая пси-

хиатрия и экзистенциальный анализ отбросили бы свои собственные

основания. Ведь феноменология и экзистенциальная аналитика в экзи-

стенциально-феноменологической психиатрии были поставлены на ме-

сто позитивизма клинической психиатрии. Как направления, всячески

акцентировавшие свою принципиальную новизну, феноменологическая

психиатрия и экзистенциальный анализ просто не могли забыть о своих

онтологических основаниях, поскольку в противном случае слились бы

с множеством других течений психиатрии.

Метаонтика структурировала своеобразное проблемное простран-

ство и специфический категориальный аппарат, где неразрывно пере-

Vlasova.indb 564Vlasova.indb 564 08.02.2010 15:39:2208.02.2010 15:39:22

565

][^_^ 3. jdgZvdgZ[Z]h|d`x^k l`hmh^qthk…

плелись онтология и онтика. Проблемы, интересующие феноменологи-

ческих психиатров и экзистенциальных аналитиков, всегда несут в себе

и онтологический, и онтический оттенок. Так, проблема патологическо-

го времени и пространства всегда предполагает как исследование кар-

тины существования больного во временной и пространственной пер-

спективе, темпорального и пространственного переживания событий

и бытия вещей, наконец, особенностей внутреннего осмысления боль-

ным своего пространственно-временного бытия-в-мире, так и соотне-

сение этого патологического времени и пространства с «нормальным»,

точнее, с той классической темпоральностью и пространственностью,

закономерности и механизмы которой описаны в рамках философской

феноменологии.

Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ гово-

рят не просто об индивидуальных вариациях чувства времени и прост-

ранства, но постулируют, что эта специфическая темпоральность и про-

странственность конституируют специфический мир с его своеобраз-

ными связями, отсылками и значениями, а также специфический опыт.

По сути, основной предметной единицей метаонтики выступает патоло-

гический модус бытия со всеми своими онтологическими и онтически-

ми связующими нитями. В метаонтическом пространстве развивается

свобразная динамичная феноменология, феноменология экстенсивная,

идущая не вглубь, а вширь, и стремящаяся обогатить себя конкретными

примерами, словно с целью подтверждения собственных выводов.

Необходимо отметить, что метаонтическая направленность исследо-

вания как в феноменологической психиатрии, так и в экзистенциаль-

ном анализе, ни в коем случае не является результатом чьей-либо ошиб-

ки или предпочтений. Она вызревает необходимо, т. е. именно потому,

что метаонтика на пересечении философии и психиатрии оказывается

наиболее продуктивной. Противоположная и, на наш взгляд, не вполне

оправданная точка зрения часто лежит в основе критики так называе-

мой продуктивной ошибки Бинсвангера, критики его «ошибочного» по-

нимания Dasein как человеческого существования. Но без этой «продук-

тивной ошибки» сам экзистенциальный анализ никогда бы не появился,

не развивалась бы и феноменологическая психиатрия. Такая трансфор-

мация онтологии была для психиатрии неизбежна.

Подтверждением сформулированных выше утверждений является

специфика самих идей феноменологических психиатров. И у Штрауса,

и у Минковски, и у Гебзаттеля теоретические построения носят метаон-

тическую направленность.

Эстезиология Штрауса, сосредоточивая свое внимание на непосред-

ственном опыте, всегда одновременно отсылает к живому опыту взаи-

модействия с миром, к ощущению этого мира, к особенностям его про-

Vlasova.indb 565Vlasova.indb 565 08.02.2010 15:39:2208.02.2010 15:39:22

566

|^`q\ v

живания, т. е. к реальности как таковой, но такой, какой она предстает

психически больному человеку. И поэтому неслучайно, что в эстезиоло-

гии ставится вопрос об онтологическом статусе патологических пере-

живаний и постулируется их онтологическая реальность и истинность.

Феноменологически-структурный анализ Минковски, выбирая в ис-

следовании темпоральность за точку отчета, обращается не только

и не столько к вариантам переживания времени, сколько к той структу-

ре мира, к той глубинной основе, которая конституирует именно такой

ход времени. И именно поэтому Минковски говорит о том, что патоло-

гические трансформации времени и их исследование могут дополнить,

расширить феноменологию времени, что в руках психопатолога нахо-

дится чрезвычайно удобный инструмент.

Медицинская антропология Гебзаттеля, затрагивая и антропологи-

ческие, и религиозные, и чисто медицинские (терапевтические) про-

блемы, в пространстве исследования самой психической патологии и ее

переживания человеком, что закономерно, также касается именно этой

метаонтической области. И центром здесь наравне с проживанием вре-

мени становится падение в пустоту, переживание исчезновения мира

и себя самого, то ничтожение и то онтологическое по своей сути пере-

живание ужаса, которое так замечательно описывал Хайдеггер.

Косвенным подтверждением невозможности на границе феноме-

нологии и психиатрии иной, чем метаонтическая, направленности ис-

следования является и Dasein-анализ Босса, стремящийся исследовать

все патологические феномены только онтологически, т. е. не прибегая

к онтике и не совершая «продуктивной ошибки». Но, к сожалению, не-

смотря на полную поддержку и «соучастие» Хайдеггера, этот вариант

оказался более догматичным, а значит менее динамичным, лабильным,

и поэтому менее продуктивным для психиатрии, словно вернув ее назад

к позитивистской методологии.

Но метаонтика обусловливает не только направленность исследова-

ния и специфику проблем. Она формирует совершенно своеобразный

понятийный аппарат, если можно так сказать, ряд метаонтических по-

нятий, несущих два ассоциативных ряда

—

онтологический и онтиче-

ский. Практически все циркулирующие в этом пространстве концепты

и понятия являются таковыми, но особенно ярко эти наложения пока-

зывает категориальный аппарат феноменологически-структурного ана-

лиза Минковски: его «личный порыв», «проживаемое время» и «про-

живаемое пространство». Заимствуя у Бергсона концепты жизненного

порыва и чистой длительности и включая их в свою философско-клини-

ческую систему, из чисто онтологических он трансформирует их в ме-

таонтические. Теперь они предполагают не только указание на специ-

фический онтологически заданный порядок бытия, но и конкретного

Vlasova.indb 566Vlasova.indb 566 08.02.2010 15:39:2208.02.2010 15:39:22

567

][^_^ 3. jdgZvdgZ[Z]h|d`x^k l`hmh^qthk…

носителя, конкретное выражение

—

человека. «Порыв» превращается

в «личный порыв», длительность

—

в «проживаемое время». И особенно

удачным здесь оказывается используемый Минковски термин «прожи-

ваемый», который также можно передавать как «переживаемый», «жи-

вой», поскольку он несет в себе как значение непосредственности пе-

реживания, непосредственного, живого взаимодействия с миром, так

и момент «проживания» реальности, «пропускания» ее через себя, во-

площения онтологического порядка в конкретном человеке.

Не случайно, что именно метаонтика стала тем основным моментом

феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, кото-

рый больше всего был воспринят в философии. Словно подражая фе-

номенологической психиатрии, Сартр исследовал феноменологию гал-

люцинаций и строил свой экзистенциальный анализ, Мерло-Понти,

разумеется, не без влияния Бинсвангера и главным образом Штрауса

в «Феноменологии восприятия» разрабатывал свою во многом метаон-

тическую экзистенциальную феноменологию. Связь онтологии и онти-

ки хорошо заметна и в работах раннего Фуко, тогда увлекавшегося эк-

зистенциально-феноменологической психиатрией, и концепт истори-

ческих a priori формируется у него явно под влиянием метаонтической

теории Бинсвангера. Именно метаонтическую направленность системы

на Цолликонских семинарах в отношении феноменологической психи-

атрии и экзистенциального анализа критикует Хайдеггер, называя ее

развитие результатом неверного понимания его собственной фундамен-

тальной онтологии. И здесь примечательно, что метаонтика вызрева-

ет не только на основании хайдеггерианской системы, но и на основа-

нии феноменологии Гуссерля, интуитивизма Бергсона, что отчетливо

показывает специфику теоретической системы единой традиции экзи-

стенциально-феноменологической психиатрии. Ведь метаонтика яви-

лась как первоначальным моментом ее развития, самой ее возможно-

сти, так и основным моментом последующего влияния этой традиции

на философию

в.

§ 3. h``[dfZ_^qd[\`xhÀ lZfmZf:

]dtvdgd_qhx^ h `qtzxqztg¿À ^g^[hu

Заимствуя идеи феноменологии и интуитивизма, описательной психо-

логии и понимающей социологии, феноменологическая психиатрия

и экзистенциальный анализ должны были адаптировать методологию

этих направлений к пространству психиатрической клиники. В силу та-

кой философско-клинической специфики философская методология

следует здесь за потребностями клиники, и поэтому координирующим

Vlasova.indb 567Vlasova.indb 567 08.02.2010 15:39:2308.02.2010 15:39:23

568

|^`q\ v

центром методологической системы выступает патологический опыт.

По этим причинам в экзистенциально-феноменологической традиции

сочетаются иногда несочетаемые исследовательские приемы, при этом

некоторые корректируются в духе, противоречащем их изначальным за-

дачам.

Как подготовительный этап исследования в феноменологическую

психиатрию и экзистенциальный анализ переходит от феноменологии

процедура феноменологической редукции

—

метод очищения от «пред-

рассудков» и «предпосылок», должный привести исследователя к само-

му патологическому опыту. Эта традиция не принимает трансценден-

тальную феноменологию, отказываясь, таким образом, от последнего

этапа феноменологической редукции, приводящего к чистому эго. Тому

мы видим две причины. Первая (я уже не раз говорила о ней) связа-

на со спецификой предметной области рассматриваемых направлений.

Коль скоро мы говорим о «психически больном» человеке, то редуциро-

вать этого человека нам совершенно незачем, именно его опыт должен

выступать основной целью редукции. Вторая причина связана со спе-

цификой феноменологического исследования: оно в данном случае но-

сит интрасубъективный характер. Восхождение к сущностям в их абсо-

лютной всеобщности требует разработанной онтологии сущностей, по-

скольку здесь они предстают уже не как эйдосы «моего» сознания (как

в классической феноменологии), а как действительно всеобщие эйдосы.

Эта онтология должна быть разработана как в рамках самой философ-

ской феноменологии (напомним, что Гуссерль этого не проделал), так

и развита в рамках экзистенциально-феноменологической психиатрии,

которая, ограничиваясь метаонтическим уровнем, до «чистой» онтоло-

гии не восходит.

Но редукция реализуется на подготовительном этапе. Наиболее зна-

чимыми для уровня непосредственного исследования патологического

опыта в феноменологической психиатрии и экзистенциальном анализе

оказываются герменевтический и структурный метод.

Структурный метод экзистенциально-феноменологическая традиция

наследует от Дильтея. Отыскивая структуралистов за пределами струк-

турализма, У. Эко отмечает: «И разве не тот же структурализм определя-

ет общее направление современных исследований в области психопато-

логии, работ Минковского, Штрауса и Гебзаттеля, трудов Гольдштейна,

анализа наличного бытия у Бинсвангера..?»

. При этом психологиче-

ская структура Дильтея сменяется в феноменологической психиатрии

и экзистенциальном анализе экзистенциальной, и поэтому, учитывая ле-

Эко У. Отсутствующая структура: Введение в семиологию / Пер. с ит. А. Г. Пого-

няйло, В. Г. Резник.



б: Петрополис, 1998. С. 261.

Vlasova.indb 568Vlasova.indb 568 08.02.2010 15:39:2308.02.2010 15:39:23

569

][^_^ 3. jdgZvdgZ[Z]h|d`x^k l`hmh^qthk…

жащую в их основании методологическую модель

, такой подход мож-

но охарактеризовать как феноменологический структурализм. Несмот-

ря на некоторое противоречие феноменологии и структурного подхо-

да, на их противоположную направленность (феноменология стремится

к предельной абстракции, структурный подход

—

к предельной конкре-

тике

), экзистенциально-феноменологической традиции в силу фило-

софско-клинической направленности (предполагающей сочетание аб-

страктного философского мышления и конкретного клинического)

удается их совместить. Поэтому Минковски называет свой метод фено-

менологически-структурным анализом.

Представители феноменологической психиатрии и экзистенциаль-

ного анализа ищут структуру патологического опыта (особенности тем-

поральности и пространственности), характеризуют лежащие в основе

этой структуры взаимосвязи (отражающиеся в стиле патологического

опыта). Исследование структуры приходит на смену психиатрическим

классификациям и синдромальному анализу, и неслучайно, что в кругу

психиатров оно оказывается столь популярно.

Структурный анализ сочетается в экзистенциально-феноменологиче-

ской традиции с герменевтическим методом. И опять-таки, в отличие

от психологически-исторической герменевтики Дильтея или психологи-

чески-социологической герменевтики Вебера, герменевтика патологи-

ческого опыта

—

это специфическая экзистенциально-ориентированная

клиническая герменевтика, включающая понимание и истолкование.

Герменевтический метод развертывается в феноменологической

психиатрии в смысле понимающей психологии Ясперса как вчувствова-

ние в патологический мир и патологический опыт и понимание свой-

ственных этому опыту и миру смыслов, в экзистенциальном анали-

зе

—в хайдеггерианском смысле (как герменевтика бытия), позволяет

прояснить смысл болезни в рамках опыта конкретного человека и од-

новременно исходя из фундаментальных оснований бытия. Структур-

ный метод позволяет проанализировать структуру этого опыта и вы-

явить структурные трансформации. Причем структурный анализ следу-

Здесь уместно обратиться к Р. Барту. «…О самом слове „структура“,

—

пишет он,

—

спорят вот уже в течение ста лет; существует несколько структурализмов

—

гене-

тический, феноменологический и т. п. … о каком же структурализме идет речь?

Как можно обнаружить структуру, не прибегая к помощи той или иной мето-

дологической модели?» (Барт Р. Критика и истина / Пер. с франц. Г. К. Коси-

кова



Избранные работы: Семиотика. Поэтика. М.: Изд. группа «Прогресс»,

«Универс», 1994. С. 327).

Очень хорошо это противоречие обозначил У. Эко: «Различие между структу-

рализмом и феноменологией

—

это различие между универсумом абстракций

и опытом конкретного» (Эко У. Отсутствующая структура… С. 274).

Vlasova.indb 569Vlasova.indb 569 08.02.2010 15:39:2308.02.2010 15:39:23

570

|^`q\ v

ет за герменевтикой, и ключевыми в этом переходе являются принятие

феноменологическими психиатрами и экзистенциальными аналитика-

ми хайдеггерианского концепта «заброшенности», а также неразрешен-

ность проблемы истоков психического расстройства. Человек не выби-

рает тот или иной модус опыта, он заброшен в него, и не исключено, что

этот модус может оказаться патологическим.

Заброшенность Хайдеггера очень хорошо накладывается на налич-

ное тогда в психиатрии положение дел с трактовкой психического рас-

стройства. В отношении причин эндогенных психических расстройств

(шизофрении, маниакально-депрессивного психоза) психиатрия лишь

разводила руками. Какой-либо устойчивой гипотезы их происхождения

не существовало. Расстройство возникало и захватывало человека, пси-

хиатрам оставалось только попытаться вылечить его. Именно поэтому

концепт заброшенности и должен был очень хорошо прижиться в психи-

атрии: человек заброшен в расстройство, и не имеет смысла спрашивать

«почему». Касаясь экзистенциального анализа Бинсвангера, А. Хольцхи-

Кунц пишет об этом: «Отдельный человек всегда „заброшен“ в свой го-

ризонт мира [Welthorizont], он всегда обнаруживает себя в его границах,

и его об этом не спрашивают. Поэтому здесь герменевтическое исследо-

вание подходит к своему концу. Нельзя задаваться вопросом, по какой

причине и с какой целью миро-проект все же подчинен категории непре-

рывности. Неотъемлемые особенности миро-проекта можно схватить

лишь в сравнении с другими миро-проектами. То, что может сравнивать-

ся, так это различные структуры, поскольку каждый миро-проект отра-

жает определенную структуру со свойственными ей структурными эле-

ментами. На место понимания приходит структурный анализ»

⁴

Именно здесь, в философской психиатрии, возникает деление

на нормальные и патологические структуры. Последние при этом по-

нимаются в сопоставлении с нормальными как дефицитарные, что при

использовании герменевтического метода было бы невозможно. Та-

ким образом, само понятие патологии появляется в феноменологиче-

ской психиатрии и экзистенциальном анализе в методологическом пла-

не в точке перехода герменевтики в структурный анализ.

Но здесь значимым оказывается и еще один момент. Как исследова-

тельский подход экзистенциально-феноменологическая традиция от фе-

номенологической психиатрии к экзистенциальному анализу эволюцио-

нирует. Феноменологическая психиатрия представляет своеобразный

этап эмпирического накопления материала и его философско-клиниче-

⁴

Holzhey-Kunz A. Psychopathologie auf philosophischen Grund: Ludwig Binswanger

und Jean-Paul Sartre



Schweizer Archiv für Neurologie und Psychiatrie. 2001. Bd.

152. № 3. S. 108.

Vlasova.indb 570Vlasova.indb 570 08.02.2010 15:39:2308.02.2010 15:39:23