Власова О. Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ: История, мыслители, проблемы

Подождите немного. Документ загружается.

541

][^_^ 2. jdgZvdgZ[Z]h|d`x^k x[hghx^ _ jh[Z`Zjhh xx _dx^

не охваченные его экзистенциальной аналитикой, те, осмысление ко-

торых требовала аудитория врачей и психологов. Это и психоанализ

Фрейда, и статус психиатрии, и патологические феномены психики,

и контакт между врачом и пациентом, а также многое другое. Поэтому

в каком-то смысле Хайдеггера можно причислить к Dasein-аналитикам:

Цолликонские семинары проводятся в поле уже сформировавшегося эк-

зистенциального анализа.

Позицию философа относительно психиатрии, которую он демонст-

рирует на Цолликонских семинарах, а также в беседах и письмах к Бос-

су, можно назвать критической. Противопоставляя свою экзистенци-

альную аналитику современному естествознанию и, в частности, пси-

хиатрии, он тем не менее не предлагает сколько-нибудь разработанной

альтернативной теории. Хайдеггер выступает как промежуточное зве-

но между естествознанием и экзистенциальным анализом в лице Босса.

Если вспомнить всем известную гегелевскую триаду «тезис

—

антитезис

—

синтез», то здесь заметна аналогичная: «психиатрия

—

фундаментальная

онтология

—

Dasein-анализ».

Можно выделить три магистральных линии семинаров, значимых

для настоящего исследования: 1) критика картезианства в медицине

и психоанализе; 2) критика экзистенциального анализа Бинсвангера;

3) осмысление статуса и сущности патологических феноменов. Выстраи-

вая линию от картезианской медицины через ошибочную (на его взгляд)

попытку преодолеть ее ограниченность в экзистенциальной антрополо-

гии Бинсвангера, Хайдеггер пытается предложить собственную, наибо-

лее адекватную, по его мнению, трактовку психической патологии.

Критическая позиция по отношению к естествознанию, в частности,

к таковому в медицине и психиатрии, приводит философа к психоанализу.

Психоанализ Фрейда, его сущность и направленность поэтому становятся

одной из тем его бесед с Боссом, а также вопросом, которого он касается

на Цолликонских семинарах. Необходимо отметить, что Хайдеггер лич-

но знаком с Фрейдом не был, но при этом относился к психоанализу край-

не негативно, считал его в корне неверным подходом. Босс впоследствии

вспоминал: «Даже до нашей первой встречи я слышал о глубоком отвра-

щении Хайдеггера ко всей современной научной психологии. <…> Во вре-

мя прочтения теоретических, „метапсихологических“ работ Хайдеггер,

не переставая, качал головой. Он никак не хотел признать, что такой ум-

ный и талантливый человек, как Фрейд, мог вынести такие надуманные,

антигуманные, несомненно нелепые и совершенно необоснованные суж-

дения о человеке разумном. Он буквально захворал от этого чтения»

³⁴

Heidegger and Psychology / Ed. K. Hoeller. Seattle: Review of Existential Psychology

and Psychiatry, 1988. P. 9

–

10.

Vlasova.indb 541Vlasova.indb 541 08.02.2010 15:39:1908.02.2010 15:39:19

542

|^`q\ v

Психоанализ Фрейда мыслитель считал полной противоположно-

стью своей экзистенциальной аналитики, видя основную угрозу в том,

что «психология, которая давно превратилась в психоанализ, в Швей-

царии и других странах занимает место философии (если не религии)»

³⁵

По его мнению, онтологической базой психоанализа, задающей его иде-

ал научности, стала философия Декарта, а затем физика Галилея и Нью-

тона. Прямым предшественником психоаналитической теории Фрейда

является при этом, на взгляд Хайдеггера, неокантианство. Очерчивая

основную направленность психоанализа, он указывает: «Метапсихоло-

гия Фрейда

—

это применение неокантианской философии к человеку.

С одной стороны, он основан на естественных науках, с другой сторо-

ны, на кантианской теории объективности»

³⁶

Хайдеггер противопоставляет экзистенциальную аналитику психо-

анализу Фрейда, касаясь и понятия «анализ». Он отмечает, что Фрейд

употребляет понятие анализа в естественнонаучном смысле как расчле-

нение, нахождение истоков и оснований симптома. Психическое при

этом понимается по аналогии с физическим. Именно поэтому в психо-

анализе Фрейда реальным признается лишь то, что можно объяснить

в терминах психологии, расстройства, любых причинных связей. В про-

тивоположность Фрейду, мыслитель, следуя за Кантом, понимает анализ

не как расщепление и разделение, а как возвращение к единству онтоло-

гической возможности бытия сущего.

Касаясь концепта бессознательной причинности и осознания бес-

сознательного, Хайдеггер отмечает, что сам термин «понимание» мо-

жет использоваться только по отношению к контекстуальной связи

между мотивами. При этом мотив выступает как основа действий, ос-

нова не как рациональная причина, а как «из-за чего» и означает «по-

чему». «Бессознательное,

—

говорит он,

—

не может быть „почему“, по-

скольку такое „почему“ предполагает осознанность. Поэтому бессозна-

тельное не может быть понято»

³⁷

. В том же духе философ критикует

и другие понятия психоанализа

—

инстинкт, вытеснение и т. д. Касает-

ся он и феноменов психоаналитической практики, например, феноме-

на переноса.

Критикуя теорию Фрейда, Хайдеггер постоянно обращается к не-

коему первичному слою онтологически возможного, к слою уже суще-

ствующих отношений к миру. Признавая наличие психоаналитических

феноменов, он просто дает им собственное объяснение, которое, риск-

³⁵

Petzet H. Encounters and Dialogues with Martin Heidegger

—

1929

–

1976 / Trans.

P. Emad, K. Maly. Chicago: University of Chicago Press, 1993. P. 49.

³⁶

Heidegger М. Zollikoner Seminare… S. 260.

³⁷

Ibid. S. 233.

Vlasova.indb 542Vlasova.indb 542 08.02.2010 15:39:1908.02.2010 15:39:19

543

][^_^ 2. jdgZvdgZ[Z]h|d`x^k x[hghx^ _ jh[Z`Zjhh xx _dx^

ну утверждать, в определенной мере сходно с психоаналитическим. Точ-

нее, сходством обладают не сами теории, а схемы лежащие в их основе.

Клиницисту оставалось только заменить бессознательные силы на по-

тенциальные возможности Dasein, при необходимости под ликом «суже-

ния открытости» оставив даже концепт подавления. Неудивительно, что

на основании таких утверждений Босс приходит к выводу о том, что не-

верной является лишь теория Фрейда, но не его практика, и строит син-

тетическую психоаналитически-Dasein-аналитическую теорию.

Закономерно, что, подвергнув критике фрейдовскую концепцию че-

ловека и метод психоанализа, необходимо предложить альтернативу.

На тот момент одной из таких альтернатив, как уже указывалось, являл-

ся экзистенциальный анализ Бинсвангера. Казалось бы, он должен был

всячески одобряться Хайдеггером, но все было наоборот. Он крайне

резко относился к этому проекту, и в этом плане беседы с Боссом явля-

ются чрезвычайно продуктивным материалом для установления основ-

ных пунктов расхождения Хайдеггера с Бинсвангером.

Отмечая различия между собственной Dasein-аналитикой и экзистен-

циальным анализом, философ указывает: «Из фундаментально-онтоло-

гической аналитики Dasein „психиатрический Dasein-анализ“ [Бинсван-

гер] взял основной концепт „Бытия и времени“ бытие-в-мире и сделал

его единственным основанием своей науки»

³⁸

. Между тем, бытие-в-ми-

ре, на его взгляд, является не единственной и исключительной структу-

рой фундаментальной онтологии, но лишь тем концептом, который не-

обходимо обозначить в самом ее начале.

По мнению Хайдеггера, Бинсвангер полностью исключает из свое-

го экзистенциального анализа уровень фундаментальной онтологии,

он забывает о том, что бытие в отрыве от сущего не существует. Тот

анализ, который опускает эти отношения, как подчеркивает философ,

не является анализом Dasein: «Психиатрический „Dasein-анализ“ име-

ет дело с урезанным Dasein, из которого изъято и уничтожено его ос-

нование»

³⁹

Устранение фундаментальной онтологии из экзистенциально-

го анализа, по мнению Хайдеггера, является выражением ошибочно-

го понимания отношений между самой фундаментальной онтологией

и онтологией региональной, имеющейся у каждой науки, в том числе

и у психиатрии. Первая является не просто общей базой для второй:

фундаментальная онтология присутствует в пределах любой онтоло-

гии, и отказ от нее невозможен. «Ни одна из них [региональных онто-

логий],

—

отмечает он,

—

не может быть лишена оснований, и менее все-

³⁸

Ibid. S. 236.

³⁹

Ibid. S. 237.

Vlasova.indb 543Vlasova.indb 543 08.02.2010 15:39:1908.02.2010 15:39:19

544

|^`q\ v

го региональная онтология психиатрии как исследование, затрагиваю-

щее область человеческой сущности»

⁴⁰

Следствием указанного упущения является неадекватное толкование

бытия-в-мире и трансценденции, в частности,

—

их отождествление. Эти

понятия кладутся в основу всей системы, и Dasein начинает пониматься

синонимично понятию субъекта в соответствии с антропологическим

представлением о человеке. В случае таких натяжек можно с легкостью

добиться упразднения субъект-объектной оппозиции и введения более

обширного и продуктивного понятия субъективности субъекта. «Како-

во значение „рецепции Бытия и времени“ для психиатрии?

—

вопроша-

ет Хайдеггер,

—

[Бинсвангер видит] здесь (в „Бытии и времени“) реаль-

ную выгоду: основание для „разрешения наукой проблемы субъективно-

сти“»

⁴¹

. Но, продолжает он, истинная фундаментальная онтология в его

собственной трактовке не предполагает противопоставления понятий

субъекта и объекта и поэтому не констатирует никакой оппозиции, ко-

торую необходимо преодолеть. В рамках «Бытия и времени», как он счи-

тает, нет никакой проблемы субъективности, бытие-в-мире не является

свойством субъективности, поскольку является прежде всего специфи-

чески человеческим способом существования.

Еще одним пунктом экзистенциального анализа, как было отмечено,

является утверждение о том, что психиатрический экзистенциальный

анализ может приоткрыть завесу над структурой Dasein. Развивая кри-

тику Хайдеггера, можно с уверенностью утверждать, что такое невоз-

можно, поскольку никакого перехода между онтологическим и онтиче-

ским просто не существует, они теснейшим образом связаны. По той же

причине невозможен и переход или переходная сфера между конкрет-

ной наукой и фундаментальной онтологией. «Утверждение Бинсванге-

ра о „связке (Weg) между аналитикой Dasein и специфической предмет-

ной областью психиатрии“,

—

отмечает мыслитель,

—

могло возникнуть

только вследствие неверного понимания. Оно исходит из представле-

ния о том, что онтология располагается высоко, например, как солнце,

а конкретная предметная область внизу. Поэтому он постоянно мечется

вверх-вниз между двумя областями. Однако в действительности нет выс-

шей и низшей области, потому что они никак не отделены друг от дру-

га»

⁴²

Как считает Хайдеггер, онтология не может устанавливать прин-

ципы для Dasein-аналитического исследования в психиатрии, эти прин-

ципы и есть его содержание. Они совместно определяют исследование

⁴⁰

Ibid. S. 238.

⁴¹

Ibid.

⁴²

Ibid. S. 254

–

255.

Vlasova.indb 544Vlasova.indb 544 08.02.2010 15:39:1908.02.2010 15:39:19

545

][^_^ 2. jdgZvdgZ[Z]h|d`x^k x[hghx^ _ jh[Z`Zjhh xx _dx^

расстройства у конкретного человека. Конкретная наука, как и фунда-

ментальная онтология, по его мнению, способна увидеть онтологиче-

ские структуры, но не может понять их. Поэтому поставленные в экзи-

стенциальном анализе Бинсвангера задачи (а конкретнее

—

исследова-

ние модификаций Dasein) исходя из таких представлений недостижимы.

На основании такой критики и полученных в процессе Цолликон-

ских семинаров познаний Хайдеггер предлагает собственное осмысле-

ние феноменов патологии.

Разбирая понятия болезни и здоровья, философ отмечает, что ме-

дицина основывается на понятии отрицания, понимая его как нехват-

ку и отсутствие. Он говорит: «Врач спрашивает того, кто к нему прихо-

дит: „Что с вами не так?“

⁴³

. Больной не здоров. Это бытие-здоровым (Ge-

sundsein), это хорошее самочувствие, это ощущение того, что с тобой

все в порядке, не просто отсутствует, оно разрушено. Болезнь не явля-

ется чистым отрицанием психосоматического состояния здоровья. Бо-

лезнь

—

это феномен лишения. Каждое лишение подразумевает сущно-

стную принадлежность чему-то, что испытывает в чем-то недостаток,

в чем-то нуждается»

⁴⁴

Отсутствие и недостаток всегда отсылают к тому, чего недостает боль-

ному, поэтому, обращаясь к болезни, врачи, как считает Хайдеггер, име-

ют дело и со здоровьем, особенно в смысле его нехватки и необходимо-

сти восстановления. Подобно тени, которая является недостатком осве-

щения, а не его отсутствием, болезнь

—

это недостаток здоровья. «Таким

образом, бытие нездоровым, болезненное бытие является модусом су-

ществования в лишении. Поэтому нельзя, соответственно, схватить сущ-

ность болезни без четкого определения бытия здоровым»

⁴⁵

—

говорит он.

Как известно, одной из центральных проблем психопатологии явля-

ется проблема продуктивных симптомов

⁴⁶

психического расстройства

—

бреда и галлюцинаций,

—

поэтому неудивительно, что к этой проблема-

тике обращается и Хайдеггер. Он обсуждает с Боссом случай больного-

шизофреника, простого рабочего фабрики, который всю жизнь считает

себя гомосексуалистом. Через несколько дней после отъезда своего дру-

га, проснувшись ночью, этот человек видит на противоположной стене

⁴³

Нем.

—

«Wo fehlt es?».

⁴⁴

Ibid. S. 58.

⁴⁵

Ibid. S. 59.

⁴⁶

Продуктивные (позитивные) симптомы психического расстройства связаны

с болезненным возбуждением функциональных систем и в отличие от нега-

тивных, являющихся результатом выпадения психических функций, приводят

к появлению новых психических феноменов.

Vlasova.indb 545Vlasova.indb 545 08.02.2010 15:39:1908.02.2010 15:39:19

546

|^`q\ v

своей комнаты восходящее солнце, а он как бы лежит под солнцем. Фе-

номенологию этой галлюцинации мыслитель и пытается представить.

Он отмечает, что при осмыслении сущности и причин галлюцинаций

нельзя отталкиваться от различия реального и нереального, нужно на-

чать с исследования характера отношений к миру, в которые вовлечен

больной в данное время. Для психиатров, подчеркивает Хайдеггер, важ-

но знать, что существуют разнообразные способы присутствия, разные

способы открытости Dasein миру: кроме модуса присутствия как физи-

чески воспринимаемого и актуального существует модус присутствия

представляемых вещей физически не воспринимаемым способом или

модус сохранения того, что произошло в определенное время, или мо-

дус присутствия чего-то, что галлюцинируется и не может быть измене-

но и т. д.

⁴⁷

Галлюцинирующий человек может лишь наблюдать свой мир как фи-

зически видимый, как непосредственное бытие-присутствие (Anwesend-

sein). Он не способен понять различия между тем, что присутствует,

и тем, что отсутствует, а потому не может свободно существовать в мире.

Как следствие, больной ощущает отъезд друга только как навязчивое

присутствие чего-либо, в данном случае солнца, но пережить отсутствия

друга не способен. Существование в этом случае раскрывается не в от-

сутствии, а лишь в присутствии.

Таким образом, экзистенциальный анализ и сформировался под

влиянием идей Хайдеггера (например, в работах Бинсвангера и его по-

следователей), и был им же самим скорректирован (на заседаниях Цол-

ликонских семинаров). Примечательно, что основной мишенью кри-

тики в последнем случае философ избирает именно метаонтику экзи-

стенциального анализа, что доказывает его своеобразие по сравнению

с фундаментальной онтологией.

§ 4. `v¿`[ {Z[dugh h h`qZth|d`xhd a priori

z t^ggd]Z vhÓd[k jzxZ

Наиболее творческим и продуктивным переосмысление идей феноме-

нологической психиатрии и экзистенциального анализа оказалось в ра-

ботах Мишеля Фуко.

Психология и психиатрия привлекают Фуко уже в студенческие

времена. У истоков этого интереса стоит Жорж Гюздорф, который

в 1946

–

47 гг. вместе с Жоржем Домезоном читает на курсе Фуко психо-

патологию. Но центральной фигурой, благодаря которой Фуко входит

⁴⁷

Ibid. S. 195.

Vlasova.indb 546Vlasova.indb 546 08.02.2010 15:39:1908.02.2010 15:39:19

547

][^_^ 2. jdgZvdgZ[Z]h|d`x^k x[hghx^ _ jh[Z`Zjhh xx _dx^

в пространство психиатрии, становится Жаклин Вердо. Вердо по пред-

ложению Андре Омбредана переводит с немецкого работу Куна «Фено-

менология маски»

⁴⁸

, а чуть позже Омбредан предлагает ей для перево-

да работу Бинсвангера «Сон и существование». Любопытно, что и Кун,

и Бинсвангер были тогда практически неизвестны во Франции, и с этой

работы должно было начаться знакомство французов с экзистенциаль-

ным анализом. Поскольку статья была насыщена философской терми-

нологией, Вердо просит помощи у Фуко, который соглашается высту-

пить консультантом перевода и написать к нему предисловие. И в 1954 г.

перевод вместе с предисловием выходит в издательстве «Desclée de

Brouwer» в серии «Антропологические тексты и этюды».

Уместно вспомнить высказывание самого Фуко о том влиянии, кото-

рое оказала на него экзистенциально-феноменологическая психиатрия:

«Ознакомление с тем, что назвали „экзистенциальным психоанализом“

и „феноменологической психиатрией“, имело для меня большое значе-

ние в период работы в психиатрических клиниках; в этих доктринах я ис-

кал некоторый противовес, нечто отличное от традиционных схем психи-

атрической точки зрения. Сыграли большую роль, несомненно, превос-

ходные описания безумия как фундаментального, единственного в своем

роде, ни с чем не сопоставимого опыта. <…> экзистенциальный анализ

помог нам выделить и отчетливее очертить то, что было тяжелым и гне-

тущим в точке зрения и системе знания академической психиатрии»

⁴⁹

Начнем хотя бы с того, что центральная идея «Истории безумия»

—

историческая эпистемология безумия

—

никогда не только бы не появи-

лась, но и не смогла бы быть осуществима, если бы наука о психических

расстройствах не прошла этапа феноменологической психиатрии. Она

была необходима для самой возможности проблематизации безумия,

—

подхода, который для исторической эпистемологии является отправ-

ным. Для того чтобы заговорить о безумии так, как это сделал Фуко, что-

бы попытаться разгадать в нем игру общественных институций и, на-

конец, чтобы воспользоваться безумием как инструментом, благодаря

которому можно выйти далеко за пределы принятых и обозначенных

наукой методов и установок, сначала психиатрии нужно было показать,

что безумие является не просто регрессией и деградацией, но обладает

и своей специфической сущностью. Именно этот шаг сделали феноме-

нологическая психиатрия и экзистенциальный анализ.

⁴⁸

Kuhn R. Phénoménologie du masque: à travers le test de Rorschach / Trad. J. Verdeaux.

Préf. de G. Bachelard. P.: Desclée de Brouwer, 1957.

⁴⁹

Беседа с Мишелем Фуко



Интеллектуалы и власть: Избранные политиче-

ские статьи, выступления и интервью. Ч. 2 / Пер. с фр. И. Окуневой. Под ред.

Б. М. Скуратова. М.: Праксис, 2005. С. 235

Vlasova.indb 547Vlasova.indb 547 08.02.2010 15:39:1908.02.2010 15:39:19

548

|^`q\ v

В своем «Введении» к работе Бинсвангера Фуко сталкивает меж-

ду собой психоанализ и феноменологию и говорит о недостаточности

одностороннего (чисто психоаналитического или чисто феноменоло-

гического) подхода к сновидениям: психоанализ ищет за сновидением

скрытый смысл и не интересуется способом его явленности спящему,

гуссерлианская феноменология же в противоположность ему исследует

смысловую активность спящего, но не касается выразительных структур

сновидения, на которых оно базируется.

Сам план говорения, как считает философ, не замеченный ни в пси-

хоанализе, ни в феноменологии, в полной мере исследуется только в эк-

зистенциальном анализе. Сновидение при этом становится манифеста-

цией души в «антропологическом опыте трансцендирования», а выра-

жение само объективируется «в сущностных структурах обозначения».

Он пишет о Бинсвангере: «Он устанавливает конкретный путь анали-

за по направлению к фундаментальным формам существования: анализ

сновидения не ограничивается уровнем герменевтики символа, но, от-

талкиваясь от внешней интерпретации, имеющей порядок дешифров-

ки, он способен, не пренебрегая философией, достичь постижения

сущностных структур»

⁵⁰

. Именно поэтому, как считает Фуко, обращение

к сновидениям чрезвычайно важно для антропологического исследова-

ния. Анализируя статус сновидений в Древней Греции, он подчеркива-

ет, что сновидение в противоположность его трактовке в психоанализе

не рассказывает индивидуальную историю человека, но предсказывает

его будущее, его судьбу. И в предложенной им интерпретации сновиде-

ния как связности существования, свободы и судьбы человека, уже заме-

тен отзвук Бинсвангеровых a priori, а также первый луч будущей истори-

ческой эпистемологии.

Но, опираясь на Бинсвангера, Фуко тем не менее не ограничивает-

ся лишь критикой его идей. На первых же страницах своего «Введе-

ния» Фуко отмечает, что вопреки распространенной стратегии напи-

сания предисловий не собирается шаг за шагом идти за Бинсвангером,

и обещает, что определить местоположение экзистенциального анали-

за в пространстве современной рефлексии о человеке постарается в дру-

гой работе. «Следующая работа,

—

пишет он,

—

попытается представить

экзистенциальный анализ в контексте развития современной рефлек-

сии о человеке; там, следуя изгибам феноменологии антропологии, мы

попытаемся показать, какие основания стоят за конкретной рефлек-

сией о человеке»

⁵¹

. Настоящая работа же служит одной-единственной

цели

—

представить форму анализа, не ограничивающуюся ни филосо-

⁵⁰

Foucault M. Introduction… P. 96.

⁵¹

Ibid. P. 93.

Vlasova.indb 548Vlasova.indb 548 08.02.2010 15:39:2008.02.2010 15:39:20

549

][^_^ 2. jdgZvdgZ[Z]h|d`x^k x[hghx^ _ jh[Z`Zjhh xx _dx^

фией, ни психологией и развертывающуюся как фундаментальная об-

ласть по отношению к конкретному, экспериментальному и объективно-

му знанию. В центре этого знания, по мнению Фуко, стоит человеческое

бытие. Подобная установка помогает преодолеть «психологический по-

зитивизм» и выйти за пределы понимания человека как homo natura.

Беря за основание аналитику существования, он описывает человече-

ское бытие как конкретное содержание трансцендентальной структуры

Dasein, и основным вопросом работы становится вопрос о том, являют-

ся ли формы человеческого существования единственным способом по-

стижения человека.

Примечательно, что философ не избирает путь «от истоков» и не пы-

тается вывести экзистенциальный анализ Бинсвангера исходя из фунда-

ментальной онтологии Хайдеггера, но признает самостоятельность это-

го проекта. «Обращение к более или менее хайдеггерианской филосо-

фии,

—

пишет он,

—

не является здесь обязательным обрядом инициации,

открывающим доступ к тайному смыслу Dasein-анализа. Философские

проблемы возникают в нем самом, но не предшествуют ему»

⁵²

Как истинный последователь экзистенциального анализа Фуко за-

являет, что в центре антропологических исследований стоит челове-

ческий «факт», причем факт не как объективная часть естественного

мира, но как реальное содержание существования. По этим причинам

он определяет антропологию как науку фактов, основанную на точном

исследовании бытия-в-мире. Выступая против разделения антрополо-

гии и онтологии, он постулирует первенство рефлексии о конкретном,

поскольку антропологический анализ конкретных форм существова-

ния, на его взгляд, привносит в любую онтологическую рефлексию ди-

намический элемент. Экзистенциальный анализ, по мнению Фуко, как

раз и указывает на конкретное существование, его развитие и истори-

ческое содержание. Через анализ структур индивидуального существо-

вания и составляющих существование антропологических форм он об-

ращается к его онтологическим условиям. Поэтому антропология при-

знается им своего рода «пропедевтикой» любой рефлексии о природе

бытия и существования.

При прочтении «Введения», при обращении к самой концепции эк-

зистенциального анализа и центральной для Фуко категории экзистен-

циально-априорных форм существования не возникает никакого со-

мнения, что Бинсвангер стал для него той призмой, через которую им

были восприняты антропология Канта и фундаментальная онтология

Хайдеггера. Его Хайдеггер

—

это во многом Хайдеггер Бинсвангера. По-

черк Бинсвангера в написанном Фуко тексте можно определить нево-

⁵²

Ibid. P. 95

–

96.

Vlasova.indb 549Vlasova.indb 549 08.02.2010 15:39:2008.02.2010 15:39:20

550

|^`q\ v

оруженным глазом: он, так же, как и основатель экзистенциального

анализа, понимает Dasein прежде всего как человеческую экзистенцию.

На взгляд мыслителя, антропология как проект помещает значимое со-

держание человека в контекст онтологической рефлексии и показыва-

ет, как анализ человеческого бытия может взаимодействовать с анали-

тикой существования. Экзистенциальный анализ, по его мнению, благо-

даря анализу структур конкретного существования постоянно переходит

от антропологических форм к онтологическим условиям, и в этом его

основная заслуга

⁵³

. Фуко с проницательностью великого философа под-

мечает стержень экзистенциального анализа: «Не может быть ничего

более ошибочного, чем увидеть в исследованиях Бинсвангера „прило-

жение“ концепта и методов философии существования к „данным“ кли-

нического опыта. Речь у него идет о том, чтобы при встрече с конкрет-

ным индивидом определить ту точку, в которой происходит соединение

форм и условий существования. Так же, как антропология не приемлет

никакого стремления разделить философию и психологию, экзистен-

циальный анализ Бинсвангера избегает всякого априорного различия

между онтологией и антропологией»

⁵⁴

Эта идея Бинсвангера и лежит в основе экзистенциального анали-

за, в основе характерной для него антропологизации фундаментальной

онтологии Хайдеггера, которая не раз отмечалась самим Хайдеггером

и, начиная с весьма меткого замечания Х. Кунца, стала описываться как

«продуктивная ошибка». Только «истинный бинсвангерианец», каковым

тогда и был Фуко, мог сказать, что «человеческое бытие [Menschsein]

представляет собой в конечном счете лишь действительное и конкрет-

ное содержание того, что онтология анализирует как трансценденталь-

ную структуру Dasein

—

присутствия в мире…»

⁵⁵

В своем введении философ, грубо говоря, рассматривает мысль

Бинсвангера как отправной пункт, отталкиваясь от которого развивает

собственную антропологию сновидения как антропологию воображае-

мого. Примечательно, что уже здесь существование как таковое и кон-

кретное существование человека предстает для него в тесной связи с ис-

торией: Бинсвангер, на его взгляд, «окольным путем поднимает про-

блему онтологии и антропологии, устремляя свое внимание прямиком

к конкретному существованию, его развитию и его историческому смыс-

⁵³

Примечательно, что Фуко ставит онтологически-антропологический переход

в заслугу экзистенциальному анализу, Хайдеггер же назовет этот центральный

элемент его основной ошибкой.

⁵⁴

Ibid. P. 95.

⁵⁵

Ibid. P. 94.

Vlasova.indb 550Vlasova.indb 550 08.02.2010 15:39:2008.02.2010 15:39:20