Зорина З.А., Смирнова А.А. О чем рассказали говорящие обезьяны: Cпособны ли высшие животные оперировать символами?

Подождите немного. Документ загружается.

«Сверх программы»: языковое поведение…

161

усвоенные жесты к довольно широкому набору незнакомых

предметов той же категории. Вначале можно было предполо-

жить, что шимпанзе будет сложно догадаться, что знак «ДЕРЕ-

ВО» относится не к конкретному дереву, а к деревьям вообще.

Но Уошо усваивала знаки именно таким образом. Она очень бы-

стро обобщила один из своих первых знаков

«ОТКРОЙ» и спон-

танно переносила его на большое количество объектов (рефе-

рентов). Например, первоначально Уошо обучали этому знаку

применительно к открыванию трех конкретных дверей. Не сра-

зу, но она спонтанно стала им пользоваться для открывания всех

дверей, включая дверцы холодильников и буфета: «ОТКРОЙ

КЛЮЧ ПИЩА»; «ОТКРОЙ КЛЮЧ ЧИСТЫЙ»; «ОТКРОЙ

КЛЮЧ

ОДЕЯЛО». Потом она применяла этот знак для откры-

вания вообще всяческих контейнеров, в том числе ящиков, ко-

робок, портфеля, бутылок, кастрюль. В конце концов, она со-

вершила настоящее открытие — подала этот знак, когда ей по-

требовалось повернуть водопроводный кран!

Сходным образом можно проследить и обобщение знака

«ЕЩЕ», также введенного одним

из первых. Уошо выучила его,

когда просила пощекотать ее, затем она спонтанно перенесла его

во многие другие контексты — когда просила погладить ее щет-

кой или покачать, дать ей вторую порцию пищи или питья и,

наконец, чтобы ее друзья повторили всевозможные акробатиче-

ские номера или передразнивание животных.

Она делала жест «СОБАКА» и

когда слышала собачий лай, и

когда встречала собак, и когда видела их изображения — неза-

висимо от породы, хотя чихуахуа не слишком похожи на сенбер-

наров или догов. Иными словами, шимпанзе спонтанно распро-

страняли выученные знаки на другие мячи, башмаки, цветы,

кошек и собак и реагировали в соответствии со сформированным

ими

понятием, где бы с ним ни сталкивались и как бы ни выгля-

дел конкретный объект. Аналогичные фазы процесса обобщения

наблюдаются и у детей в становлении речи.

Шимпанзе делили явления окружающей действительности

на те же концептуальные категории, что и люди. Так, напpимеp,

знаком «БЭБИ» все обезьяны обозначали и любого ребенка, и

щенят, и кукол; знаком «СОБАКА» — представителей любых по-

род. Это свидетельствует о способности к переносу обобщения

на новые стимулы не только той же, но и новых категорий: с жи-

вых объектов — на их изображения, от визуальных предметов —

к акустическим сигналам. Так, использование знаков «СЛЫШУ

СОБАКУ» в ответ на доносящийся издалека

лай невидимого пса

свидетельствует о способности к кроссмодальному переносу.

«Сверх программы»: языковое поведение…

162

Все приведенные и многочисленные не упомянутые приме-

ры позволяют считать, что уже у первых обезьян усвоение зна-

ков происходило на основе обобщения и сопровождалось обра-

зованием понятий того уровня, который в обычных эксперимен-

тах характеризовался как протопонятийный, или уровень до-

вербального понятия — с переносом обобщения на стимулы дру-

гих категорий и

другой модальности.

Ряд особенностей использования жестов говорил также о

достижении достаточно высокой степени абстрагирования. Так,

и шимпанзе и гориллы одинаково хорошо понимали жесты ам-

слена и когда их показывал тренер, и когда они были изображе-

ны на фотографиях. Такие же данные были получены и в опытах

на обученных жестовому языку

гориллах.

О том же свидетельствует и способность к употреблению жес-

тов в переносном значении, причем порой обезьяны проявляли

в этом изобретательность. Так, Уошо «назвала» служителя, долго

не дававшего ей пить, «ГРЯЗНЫЙ ДЖЕК», и слово это очевидно

было употреблено не в смысле ‘запачканный’, а в качестве бран-

ного. В других случаях разные

шимпанзе и гориллы относили

«ГРЯЗНЫЙ» к бездомным котам, надоедливым гиббонам и не-

навистному поводку для прогулок. Коко также называла одного

из служителей «ТЫ ГРЯЗНЫЙ ПЛОХОЙ ТУАЛЕТ».

Ошибки в использовании знаков часто позволяли сделать

интересные наблюдения. В словарь Уошо был введен знак

«ЦВЕТОК», и она часто «спрашивала» названия разных цветов.

Вскоре экспериментаторы заметили, что иногда она использует

этот знак в неправильном контексте, обычно связанном с запа-

хами, например когда открывалась дверь в кухню, наполненную

запахами готовящейся пищи, или когда она видела кисет с таба-

ком. Тогда ее стали обучать знаку «ЗАПАХ», и постепенно она

уловила разницу и употребляла знаки правильно. Впрочем

, ино-

гда она ошибалась и путала жесты «ЗАПАХ» и «ЦВЕТОК».

Сходным образом происходило уточнение значения лексиграмм

при обучении обезьян йеркишу (см. ниже эпизод об усвоении

Шерманом знаков «ГАЕЧНЫЙ КЛЮЧ» и «СТАКАН»).

Авторы указывают на сходство этого процесса у обычных де-

тей и шимпанзе. Однако можно провести параллель и с тем,

как

описывает эту стадию освоения языка Елена Келлер (рис. 25).

Эта необыкновенно талантливая слепоглухонемая женщина

имела к тому же незаурядную наставницу, научившую ее азбуке

и постепенно вернувшую ей возможность общения с окружаю-

щими, и притом на высочайшем интеллектуальном уровне. Вот

«Сверх программы»: языковое поведение…

163

Рис. 25. Диалог Е. Келлер с ее учительницей А. Салливан

(по К

ЕЛЛЕР 2003)

как она вспоминает один из ранних этапов своего приобщения к

языку.

... у нас произошла стычка из-за слов «с-т-а-к-а-н» и «в-о-д-а».

Мисс Салливан пыталась объяснить мне, что «стакан» есть стакан, а

«вода» есть вода, но я продолжала путать одно с другим. 〈...〉 Она

принесла мне шляпу, и я поняла, что сейчас выйду

на теплый сол-

нечный свет. Эта мысль, если можно назвать мыслью бессловесное

ощущение, заставила меня запрыгать от удовольствия.

Мы пошли по тропинке к колодцу, привлеченные ароматом жи-

молости, увивавшей его ограждение. Кто-то стоял там и качал воду.

Моя учительница подставила мою руку под струю. Когда холодный

поток ударил мне

в ладонь, она вывела на другой ладони по буквам

слово «в-о-д-а», сначала медленно, а потом быстро. Я замерла, мое

внимание было приковано к движению ее пальцев. Внезапно я

ощутила неясный образ чего-то забытого... восторг возвращенной

мысли. Мне как-то вдруг открылась таинственная суть языка. Я по-

няла

, что «вода» — это чудесная прохлада, льющаяся по моей ладо-

ни! 〈...〉 Но только после нескольких недель занятий с учительницей

я поняла, что у всего на свете есть имя (КЕЛЛЕР 2003, с. 21).

«Сверх программы»: языковое поведение…

164

О том, что в основе усвоенных знаков лежали обобщения,

свидетельствует также способность спонтанно применять знаки

по собственной инициативе в незапланированных, экстренно

сложившихся ситуациях. Такие высказывания с известной регу-

лярностью появлялись и у Уошо, и у других обезьян. Ряд из них

приобрел широкую известность. Например, многократно цити-

ровалась история о том, как

во время прогулки с Уошо за их ав-

томобилем с лаем погнался пес. Уошо, страшно боявшаяся собак,

не прижалась к человеку, не спряталась под сиденье, а высуну-

лась из машины и отчаянно жестикулировала: «СОБАКА УХО-

ДИ!»

. О том же говорит приводимый ниже пример, когда она

пыталась спасти куклу, на которую наступила сотрудница. Спо-

собность совершенно спонтанно «высказываться» на разные те-

мы с возрастом усиливалась.

Таким образом, шимпанзе оказались способными к обобще-

нию не только на допонятийном (применение знаков к похожим

предметам той же категории), но и

на протопонятийном (при-

менение знаков к объектам другой категории и сенсорной мо-

дальности) уровне. Уже на этой стадии экспериментов они про-

демонстрировали способность к символизации, т. е. умению свя-

зывать нейтральный знак с предметом, явлением или понятием

и использовать этот знак в некоторых новых ситуациях. К во-

просу о том, насколько

широк диапазон этих ситуаций и на-

сколько действительно новыми бывают «высказывания» обезьян,

мы вернемся при рассмотрении данных других исследователей,

полученных на других обезьянах.

ОСТАВЛЕНИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЙ

И ПОНИМАНИЕ ИХ СТРУКТУРЫ

Уже на самых ранних этапах экспериментов выяснилось, что,

осваивая амслен, обезьяны комбинировали знаки не только для

обозначения новых предметов. Оказалось, что, выучив всего

10—15 жестов (за первые 10 месяцев обучения), Уошо, а потом и

другие обезьяны по собственной инициативе объединяли их в

двух-четырехчленные цепочки, похожие на предложения начи-

нающих говорить детей.

Первыми такими комбинациями были

Такой же склонностью адресовать жесты куклам, деревьям и кош-

кам отличалась и Люси, увидевшая других шимпанзе только уже будучи

совсем взрослой.

«Сверх программы»: языковое поведение…

165

«ДАЙ МНЕ», «ДАЙ СЛАДКИЙ» и «ПОДОЙДИ ОТКРОЙ»,

«УОШО ПИТЬ СКОРЕЕ»

За ними последовали и более длинные фразы: «ДАЙ МНЕ

СПРЯТАТЬСЯ» и «ДАЙ МНЕ СКОРЕЕ ВЫЙТИ». Она коммен-

тировала происходящее: «СЛЫШУ СОБАКА», констатировала об-

ладание куклой: «МОЙ МАЛЫШ».

Анализ структуры 158 фраз, самостоятельно составленных

Уошо, показал, что в большинстве случаев порядок слов в них

отвечает принятому в английском языке (подлежащее — сказуе-

мое —

дополнение) и отражает те же, что у детей, основные от-

ношения типа: субъект — действие, действие — объект, указа-

тельная частица — объект.

Это говорит о том, что обезьяны понимали и передавали ин-

формацию о направленности действия, о принадлежности пред-

мета, о его местонахождении. Они четко различали смысл фраз:

«РОДЖЕР ЩЕКОТАТЬ ЛЮСИ» и «

ЛЮСИ ЩЕКОТАТЬ РОД-

ЖЕР» или же «ДАЙ МНЕ» и «Я ДАМ ТЕБЕ», «КОШКА КУСАТЬ

СОБАКА» и «СОБАКА КУСАТЬ КОШКА», и т. п. Типичные для

шимпанзе последовательности знаков обычно были основаны на

улавливании связей между предметами и явлениями внешнего

мира, отражали их эмпирические представления.

Эта способность комбинировать символы не случайным обра-

зом

, а в порядке, который передает вполне определенный

смысл, заставляет предполагать, что антропоидам доступно наи-

более важное свойство языка человека, то, что в лингвистике

считается его вершиной, — синтаксис. Если бы Уошо в своих вы-

сказываниях не следовала определенным правилам, она объеди-

няла бы знаки в случайном порядке. Между тем, даже и

в наибо-

лее сложных комбинациях Уошо, видимо, соблюдала правила

синтаксиса (G

ARDNER & GARDNER 1998). Однажды она приставала

к Р. Футсу с просьбой дать ей сигарету, которую тот курил: «ДАЙ

МНЕ ДЫМ»; «ДЫМ УОШО»; «БЫСТРО ДАЙ ДЫМ». В конце

концов Футс сказал: «ПОПРОСИ ВЕЖЛИВО». Она ответила:

«ПОЖАЛУЙСТА ДАЙ МНЕ ЭТОТ ГОРЯЧИЙ ДЫМ». Предло-

жение получилось красивое, но, как и собственным детям в по-

добной ситуации

, человек бывает вынужден сказать «НЕТ», и это

был именно такой случай.

Вместе с тем неизбежно возникал вопрос: действительно ли

Уошо проявила спонтанное понимание синтаксиса? Или она

В амслене обезьян нет обозначения падежей существительных.

«Сверх программы»: языковое поведение…

166

просто усвоила несколько типов фраз, повторяя то, что говорят

экспериментаторы, или же запомнила и использовала несколько

собственных «высказываний», которые оказались удачными —

привели к достижению цели или заслужили одобрение экспери-

ментатора. Анализ всех имеющихся сегодня данных позволяет

думать, что вторым вариантом — простым «повторением прой-

денного» — дело не ограничивалось. В пользу такого представ

ления говорит ряд фактов. Прежде всего, следует учесть, что

воспитатели никогда не демонстрировали Уошо всех возможных

комбинаций субъекта и действия. Она могла запомнить и затем

повторять типичные фразы «ТЫ ЕШЬ» и «УОШО ОБНИМИ»,

«УОШО ХОРОШАЯ ДЕВОЧКА», но помимо этих и других типо-

вых фраз многие ее «высказывания» — явно продукт собственно

го творчества, т. к. она заведомо не могла «слышать» их от окру-

жающих. Об этом свидетельствует прежде всего ее способность

гибко реагировать на повседневные ситуации, отмечая любых

участвующих в них людей, а также множество совершаемых ими

действий

: «РОДЖЕР ЩЕКОЧЕТ», «СЬЮЗЕН МОЛЧИТ», «ТЫ

УХОДИШЬ».

Еще более убедительно говорит об этом поведение в нестан-

дартных обстоятельствах. Помимо анализа уже упоминавшихся

примеров спонтанных «высказываний», экспериментаторы спе-

циально создавали ситуации, в которых обезьяне требовалась

помощь человека. Например, в одном из тестов экспериментатор

(Сьюзен) «случайно» наступала на любимую куклу Уошо, и та

выражала свое неудовольствие несколькими способами:

«СЬЮЗЕН ВСТАНЬ; ВСТАНЬ СЬЮЗЕН; Я ПРОШУ ВСТАНЬ;

ДАЙ МНЕ БЭБИ; УБЕРИ БОТИНОК», и многое другое, вполне

подходящее по смыслу в этой новой ситуации. Она выбирала в

своем словаре знаки, абсолютно уместные в данном случае, и

практически не употребляла таких, которые не соответствуют

ситуации.

На основании

этих данных было высказано предположение о

том, что обезьянам присуще спонтанное, пусть и самое элемен-

тарное, но все же понимание синтаксиса. Однако дополнитель-

Здесь мы говорим пока о вербальном поведении Уошо только в

первые годы обучения. Позже, когда повзрослевшая Уошо стала главой

небольшой колонии шимпанзе и продолжала общаться с разными

людьми, ее способности к неожиданным и содержательным «высказы-

ваниям» многократно подтвердились. Ее «высказывания» более поздне-

го периода рассмотрим в последних главах книги.

«Сверх программы»: языковое поведение…

167

ный анализ тех же видео- и киносъемок показал, что такая гипо-

теза была слишком оптимистичной и требовала дополнительной

тщательной проверки. Так, например, выяснилось, что увеличе-

ние числа знаков в предложении чаще всего не прибавляет объ-

ема передаваемой обезьяной информации («УОШО — ПИТЬ —

ЧАШКА — СКОРЕЕ — ПИТЬ — СКОРЕЕ»), что многие из фраз

остаются незаконченными

, а часть из них вообще бессмысленна.

Именно эта сторона вербального поведения шимпанзе вызвала

самый сильный скепсис и нападки критиков (см. ниже).

Тем не менее, первый этап языковых экспериментов (А. и

Б. Гарднеры и Р. Футс) выявил способность обезьян усваивать

искусственную коммуникативную систему, которая по многим

признакам напоминала язык человека: функциональные

катего-

рии использования знаков, обобщение, лежащее в основе каждо-

го знака, спонтанное следование синтаксису, использование ука-

зательных частиц и местоимений.

Вместе с тем, анализируя post factum результаты этих первых

и несомненно ошеломляющих открытий, мы можем разделить

их на две части. Бесспорно, что шимпанзе способны употреблять

жесты для обозначения объектов, действий и т. д

., — целый ряд

таких фактов установлен достоверно, подтвержден статистиче-

ски, воспроизведен впоследствии на разных обезьянах разными

исследователями и почти не вызывает сомнений. Однако наряду

с этим, как мы только что упомянули, обезьяны постоянно пре-

подносили своим воспитателям сюрпризы, к которым трудно

было относиться однозначно. Такими сюрпризами были, напри-

мер, спонтанные высказывания,

сделанные в какой-то внештат-

ной ситуации и оставшиеся уникальными или повторившиеся

очень не скоро. Здесь открывался простор для субъективных

трактовок, а нередко, особенно благодаря журналистам, и для

сильно преувеличенных оценок языковых возможностей челове-

кообразных обезьян. Именно отсюда появились и получили ши-

рокое распространение приукрашенные рассказы о способности

обезьян ругаться, шутить

и обманывать. Вопрос, до какой степени

эти представления соответствовали действительности, на самом

деле был отнюдь не праздным, просто ответ на него требовал

большой ответственности, осторожности и должен был исключать

иную трактовку (например, случайное совпадение событий).

Вместе с тем, сколь убедительны ни были описанные Гард-

нерами достижения Уошо, они требовали повторения

и под-

тверждения. С этой целью Гарднеры в 1973 году начали обуче-

ние еще четырех шимпанзе, а в 1972—1973 годах появилось два

«Сверх программы»: языковое поведение…

168

новых проекта других исследователей, направленных на изуче-

ние языковых способностей антропоидов.

Одними из первых были «Проект Коко» и «Проект ЛАНА»,

предпринятые практически одновременно, но второй с приме-

нением нового языка-посредника.

СВОЕНИЕ АМСЛЕНА

ДРУГИМИ АНТРОПОИДАМИ

«П

РОЕКТ

ОКО

К середине 1970-х годов в исследование языка животных бы-

ли вовлечены еще три вида обезьян: бонобо, горилла и орангу-

тан, но в конце 1960-х, когда работы в этой области только на-

чинались, в качестве объекта изучения использовали исключи-

тельно шимпанзе. В то время они были (и остаются) наиболее

изученным видом человекообразных

обезьян, отчасти по причи-

не относительной легкости их содержания в лабораторных усло-

виях (по сравнению с более крупными гориллами и орангутана-

ми и меньшей доступностью относительно недавно открытого

вида антропоидов — бонобо), но также и в силу той репутации,

которую гориллы приобрели в результате исследований Роберта

Йеркса. Ученый описал их как

чуждающихся человека, незави-

симых, упрямых и неприятных животных. Он утверждал, что в

плане послушания и добронравия гориллам настолько далеко до

шимпанзе, что им не место в лабораториях.

Несмотря на дурную славу горилл как объекта исследований

когнитивных способностей, Фрэнсин Паттерсон, сотрудница

Стэнфордского университета в Калифорнии, специалист по

сравнительной и эволюционной психологии, заинтересовалась

перспективой повторить опыты Гарднеров на гориллах и обу-

чить их амслену.

Такая возможность скоро представилась: 4 июля 1971 г. в зоо-

парке Сан-Франциско у гориллы родился детеныш-самка. Ей дали

имя Ханаби-Ко (япон. ‘искрометный ребенок’), сокращенно Коко.

Когда обезьяне исполнилось 6 месяцев, из-за необходимости лече-

ния хронической дистрофии и дизентерии ее отобрали у матери. К

тому моменту Коко весила меньше 2

кг, почти как новорожденный

детеныш. После интенсивного лечения ее поселили в доме дирек-

Усвоение амслена другими антропоидами

170

тора детского зоопарка, где она провела следующие 6 месяцев. К

году Коко была уже в отличном состоянии и не страдала никакими

неврологическими отклонениями. Гориллу перевели в питомник

для молодняка, где за ней почти весь день могли наблюдать посети-

тели.

В июле 1972 г. Ф. Паттерсон получила разрешение обучать Ко-

ко амслену. Так появился

«Проект Коко», который был направлен

на изучение межвидовой коммуникации и оказался долгосрочным.

Проект расширился в сентябре 1976 года, когда к Коко в качестве

напарника и потенциального супруга присоединился самец рав-

нинной гориллы по имени Майкл в возрасте 3

лет. Он рос на воле,

с матерью, т. е. получил обычное для дикой гориллы воспитание.

После поимки охотники продали его, и он попал в Австрию, в усло-

вия, близкие к условиям зоопарка. Там за ним ухаживала женщина,

говорившая по-немецки. «Проект Коко» продолжается и по сей

день. Обе обезьяны оказались

долгожителями — в момент написа-

ния нашей книги Коко было 34 года, а Майкл умер за несколько лет

до этого в возрасте 27 лет.

Вскоре после того как Майкла включили в проект, он, как и

Коко, стал ежедневно общаться с людьми, обученными амслену,

и одновременно с говорящими по-английски сотрудниками, т. е.

постоянно находился в бимодальной (когда задействованы и

зрение и слух) двуязычной среде, воспринимая параллельно два

языка — амслен и устный английский. В этом условия

«Проекта

Коко» радикально отличались от условий воспитания Уошо, ко-

торая в первые пять лет своей жизни (1966—1970 гг., до переез-

да в Оклахому) практически не слышала устной речи, во всяком

случае, ее воспитатели прилагали к этому немалые специальные

усилия. Ход освоения амслена в целом походил на описанный

для Уошо. Чтобы более

точно представлять использованные в

этом проекте (и достаточно типичные) подходы к обучению и

критерии для сравнения, остановимся на них более подробно.

Успехи обезьян регулярно фиксировали с помощью подроб-

ных дневниковых записей. Для того чтобы продемонстрировать,

что сделанные заключения базируются на точных фактах, и со-

брать представительный лингвистический материал, который

можно было

бы сравнить с аналогичными многолетними данны-

ми об усвоении языков детьми и шимпанзе, периодически про-

водили киносъемку. Авторы также ставили перед собой задачу

использовать впоследствии собранные документальные мате-

риалы, чтобы проиллюстрировать роль когнитивных способно-