Алексеев С.С. Собрание сочинений. В 11 томах. Том 1

Подождите немного. Документ загружается.

Глава шестая. Предмет советского гражданского права

281

факта материального права

. С наибольшей четкостью эту мысль, как

нам кажется, выразила Н.А. Чечина, когда, указав, что из решения вы-

текают определенные обязанности, она тут же отметила: «...не реше-

ние является первопричиной этих обязанностей, обязанности вытека-

ют из существования или несуществования правоотношений, а решение

определяет порядок и сроки их выполнения на основе действующего

законодательства»

. Но разве из того, что судебное решение не явля-

ется первопричиной известных обязанностей, следует, что оно вооб-

ще не может быть юридическим фактом? Конечно, нет, ибо движение

гражданского правоотношения не может быть сведено к трем главным

этапам его развития

. Однако суждения противников разделяемой на-

ми трактовки материально-правового действия процессуальных актов

все же представляют определенную теоретическую ценность – ценность

в том отношении, что они с достаточной убедительностью подтвержда-

ют мысль о б о г р а н и ч е н н о й р о л и процессуальных актов

в движении гражданских правоотношений. Процессуальные акты – это

в т о р и ч н ы е юридические факты советского гражданского права:

их материально-правовое действие базируется на с у щ е с т в у ю -

щ и х гражданских правоотношениях. Следовательно, анализ юриди-

ческих фактов советского гражданского права, проводимый под углом

зрения его специфических черт как особой формы правового регулиро-

вания, не может быть ограничен здесь простой ссылкой на материаль-

но-правовое действие процессуальных актов: характер этого действия

таков, что он обязывает исследователя идти дальше и, обращаясь не-

посредственно к материальному правоотношению, искать «п е р в о -

п р и ч и н у» его возникновения и существования – «первопричину»,

которая характеризуется через юридические факты, являющиеся осно-

ваниями движения первоотношений по передаче вещей, производству

работ, оказанию услуг.

Весьма своеобразное положение в системе гражданского права за-

нимают обязательственно-правовые институты, регулирующие отно-

шения по возмещению лицу внедоговорного имущественного вреда.

В гражданско-правовом законодательстве правоотношения, связан-

См. подробнее: Зейдер Н.Б. Спорный вопрос гражданского процесса (к допусти-

мости преобразовательных исков в советском праве) // Советское государство и право.

1947. № 4. С. 36 и след.; Его же. Судебное решение в советском гражданском процес-

се: Автореф. дис. … 1955. С. 19 и след.; Клеинман А.Ф. Советский гражданский процесс:

Учебник для юрид. вузов. 1954. С. 148 и след.; Юдельсон К.С. Советский гражданский

процесс: Учебник для юрид. вузов. Госюриздат, 1956. С. 210 и след.

Чечина Н.А. Судебное решение как акт государственной власти // Ученые запис-

ки ЛГУ. Сер. юрид. наук. Вып. 5. 1954. С. 151.

См.: Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. Гос-

юриздат, 1958. С. 136.

Предмет советского социалистического гражданского права

282

ные с внедоговорными деликтами, получили нормативную регламен-

тацию н а р я д у с регламентацией договорных обязательственных

отношений. А так как последние квалифицируются как обязатель-

ства, то и деликтные правоотношения получили регламентацию под

рубрикой «обязательства» (хотя законодатель непосредственно в тек-

сте нормативных постановлений избегает употребления этого терми-

на). По этой же линии пошла и научная мысль: в литературе стало уже

традицией рассматривать правоотношения, возникающие из внедого-

ворного деликта, в качестве с а м о с т о я т е л ь н о г о обязатель-

ства, которое характеризуется как о д н о п о р я д к о в о е с дого-

ворными обязательствами.

Однако попытаемся проверить, насколько допустимо такое клас-

сификационное приравнивание договорных и внедоговорных отно-

сительных правоотношений? Отправным для решения этого вопроса

должно быть признано социальное значение тех и других отношений.

Достаточно подойти к рассматриваемой проблеме с таких позиций,

как сразу же обнаруживается, что их характеристика в плоскости «обя-

зательств вообще» требует известных уточнений.

Посредством обязательств, основанием возникновения которых

являются правомерные действия – акты (договоры, односторонние

сделки, индивидуальные акты органов советского государственного

управления), советское гражданское право осуществляет р а з н о -

с т о р о н н е е воздействие на общественные отношения социали-

стического общества. Эти обязательственные отношения являются

проводниками всех функций права – и функции регулятивно-ди-

намической (возложение на лиц обязанностей активного содер-

жания), и функции регулятивно-статической (возложение на лиц

пассивных обязанностей); наконец, в силу этих же договорных от-

ношений осуществляется и правоохранительная функция (ликви-

дация последствий правонарушений). Присоединяясь по этому во-

просу к мнению Е.А. Флейшиц, согласно которому обязательства

из договоров, односторонних сделок и актов планирования «слу-

жат правовой формой нормальных хозяйственных связей между

участниками советского гражданского оборота»

, следует лишь за-

метить, что быть правовой формой нормальных хозяйственных свя-

зей – значит не только закреплять и содействовать развитию этих

связей, но и охранять их.

Флейшиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обога-

щения. Госюриздат, 1951. С. 11.

Глава шестая. Предмет советского гражданского права

283

Какие же функции правового регулирования осуществляют отно-

сительные правоотношения, возникающие из внедоговорных пра-

вонарушений? Очевидно, т о л ь к о правоохранительные функции,

так как указанные отношения возникают из н е п р а в о м е р н ы х

действий – действий, н а р у ш а ю щ и х нормальные хозяйствен-

ные отношения.

«Непосредственной целью обязательств из причинения вреда яв-

ляется устранение последствий такого нарушения, восстановление

нормального правового и хозяйственного положения»

. Конечно,

указанные правоотношения играют известную роль также и в про-

ведении других («положительных») функций объективного права,

но только лишь «имеют значение»: прямо и непосредственно право-

вых функций по регулированию «нормальных» хозяйственных свя-

зей они не воплощают.

Таким образом, выходит, что договорные и внедоговорные обя-

зательства не могут рассматриваться как правоотношения, находя-

щиеся на о д н о й плоскости. Внедоговорные обязательства явля-

ются средством проведения лишь одной из тех многих функций, на

осуществление которых направлены обязательственные отношения,

возникающие из правомерных действий. Поэтому в общем плане

они несопоставимы. Сопоставимыми являются лишь внедоговорные

обязательства в целом и ч а с т ь договорных обязательственных от-

ношений – та часть, которая состоит из правоотношений, порожден-

ных договорным п р а в о н а р у ш е н и е м – неисполнением ли-

цом возложенной на него обязанности.

Каково же место рассматриваемых отношений в системе гражданс-

ко-правовых обязательств? Отвечая на этот вопрос, необходимо учи-

тывать, что при всяком внедоговорном причинении вреда имеет место

нарушение о п р е д е л е н н о г о с у б ъ е к т и в н о г о п р а -

в а

. Объектами правонарушения являются не только нормы объек-

тивного права, но защищаемое правом общественное отношение и со-

образно с этим то или иное право в субъективном смысле.

Отсюда неизбежен вывод – обязательства из противоправных

действий являются в т о р ы м с л о е м правовых отношений, они

не могут рассматриваться как абсолютно самостоятельные обяза-

тельства – самостоятельные в т о м ж е с а м о м с м ы с л е,

что и договорные обязательственные отношения, опосредствующие

Флейшиц Е.А. Указ. соч. С. 12.

См. там же. С. 38–40.

Предмет советского социалистического гражданского права

284

нормальные хозяйственные связи социалистического гражданского

оборота. И советская юридическая наука давно уже встала на путь

именно такой трактовки «обязательств по возмещению внедоговор-

ного вреда»: большинство советских авторов рассматривают их как

одну из правовых форм охраны права общественной социалистиче-

ской собственности и права личной собственности граждан. Первый

же слой правовых связей, на базе которых возникают обязательства

из причинения внедоговорного вреда, составляют гражданские пра-

воотношения, закрепляющие «вещное» (абсолютное) субъективное

право, и прежде всего с у б ъ е к т и в н о е п р а в о с о б с т -

в е н н о с т и.

Почему мы говорим «вещные» субъективные права, а не ограничи-

ваемся только ссылкой на право собственности? Мы рассматриваем как

крайние те точки зрения, одна из которых считает универсальной защиту

всех субъективных прав «договорных» обязательств посредством правоот-

ношений, возникающих из причинения вреда

, а другая начисто отрица-

ет такую возможность

. По нашему мнению, более правильный взгляд по

рассматриваемому вопросу защищает Е.А. Флейшиц, которая полагает,

что «внедоговорной защите» подлежат лишь о т д е л ь н ы е субъектив-

ные права, складывающиеся в рамках договорных обязательств. Но что это

за субъективные права? Е.А. Флейшиц не дает им, к сожалению, точной

юридической квалификации. Она говорит лишь, что такого рода защита

имеет место в тех случаях, когда «кредитор не только вооружен притязани-

ем в случаях неисполнения должником своей обязанности, но и уполно-

мочен на совершение разнообразных положительных действий»

. Однако

субъективные права, дающие управомоченному возможность активного

поведения, – это, на наш взгляд, именно «вещные» (в условном смысле)

правомочия в сфере обязательственных отношений.

Необходимо подчеркнуть, что правоотношения, складывающие-

ся при внедоговорном причинении вреда, в о б щ е м являются

самостоятельными. Они возникают постольку, поскольку имело

место умаление или полное уничтожение вещного субстрата права

собственности (в противном случае возникает лишь индивидуали-

зированное правоотношение, обосновывающее возможность вин-

Райхер В.К. Абсолютные и относительные права // Известия экономического фа-

культета Ленинградского политехнического института. Вып. I (XXV). С. 300.

Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. Юриздат, 1940.

С. 26–27.

Флейшиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и неосновательного обогаще-

ния. Госюриздат, 1951. С. 36.

Глава шестая. Предмет советского гражданского права

285

дикационной или негаторной исковой защиты). Субъекты обяза-

тельств по возмещению вреда до противоправного действия между

собой не связаны каким-либо индивидуализированным правоотно-

шением, предопределяющим их взаимную ответственность. Но ука-

занные правоотношения самостоятельны не «вполне», не абсолют-

но; их самостоятельность имеет о т н о с и т е л ь н ы й характер,

так как его стороны еще до факта деликта были связаны абсолют-

ными правоотношениями по линии права собственности и других

субъективных вещных прав. Здесь, так же как и при договорном де-

ликте, происходит определенное преобразование правовых отноше-

ний. Оно, несомненно, глубже и своеобразней, чем при договорных

правонарушениях, глубже и своеобразней потому, что всеобщая

связь лиц, специфичная для вещных субъективных прав, в резуль-

тате внедоговорного деликта преобразуется для данных субъектов

в индивидуализированную. Рожденная на базе вещных правоотно-

шений эта юридическая связь конкретных лиц приобретает свои

относительно самостоятельные формы существования, в силу чего

последующий (после правонарушения) факт перехода права собст-

венности в порядке единичного правопреемства не может повлечь

за собой изменений в субъектном составе индивидуализированно-

го правоотношения

. В качестве индивидуализированного право-

отношения оно существует впервые и в этом смысле должно быть

квалифицировано как самостоятельное. Но все это не может поко-

лебать нашего главного вывода – правоотношения по возмещению

вреда н е я в л я ю т с я в п о л н е с а м о с т о я т е л ь н ы м и

с т о ч к и з р е н и я ф у н к ц и й п р а в о в о г о р е г у л и -

р о в а н и я. В отличие от договорных обязательств, проводящих

все функции правового регулирования, они воплощают лишь о д -

н у из таких функций – функцию правоохранительную, что требу-

ет при анализе форм выражения в них специфических черт метода

гражданско-правового регулирования иметь в виду в с ю совокуп-

ность гражданско-правовых отношений.

Следовательно, мы пошли бы по ложному пути, если при характе-

ристике специфических черт метода гражданско-правового регули-

рования взяли бы правоотношения по возмещению внедоговорного

вреда изолированно, как таковые, вне связи с другими гражданскими

правоотношениями. Специфика их роли в системе правового регули-

См.: Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. Юриздат,

1940. С. 25–26; Генкин Д.М. Право собственности как абсолютное субъективное пра-

во // Советское государство и право. 1958. № 6. С. 100.

Предмет советского социалистического гражданского права

286

рования определяет необходимость более широкого подхода, при ко-

тором отчетливо дают о себе знать характерные черты метода граж-

данско-правового регулирования.

С аналогичной позиции, как мы полагаем, необходимо подойти

к исследованию так называемых обязательств из неосновательного

обогащения (приобретения или сбережения имущества за счет другого

лица). Правда, основания возникновения такого рода обязательств не

получили до сих пор в литературе достаточно полной и точной квали-

фикации. Был высказан взгляд, что обязательства по возврату неосно-

вательно приобретенного или сбереженного имущества могут возник-

нуть как из событий, так и из действий, включая действия правомер-

ные и неправомерные

. Приводились доводы и в пользу того, что для

этих обязательств специфичен «вполне правомерный характер сделан-

ного приобретения или сбережения»

. Однако, как нам представляет-

ся, из поля зрения авторов, исследовавших правоотношения указанно-

го вида, ускользало то немаловажное обстоятельство, что во всех случа-

ях н е о с н о в а т е л ь н о г о получения или сбережения имущества

одним лицом з а с ч е т д р у г о г о у этого лица определенное субъ-

ективное право оказывается н а р у ш е н н ы м. Внимание исследо-

вателей обычно концентрируется на «неосновательности» приобрете-

ния или сбережения имущества. Но если дело было лишь в «неоснова-

тельности» обогащения, то оставалось бы совершенно неясным, почему

только в случае, предусмотренном ст. 402 ГК, неосновательное обога-

щение обращается в доход государства, а, как общее правило, к обога-

тившемуся имеет право требования определенный субъект. Нам могут

сказать – это имеет место потому, что имущество приобретено или сбе-

режено з а с ч е т д р у г о г о лица, приобретение или сбережение

имущества в з а и м о о б у с л о в л е н о с п о т е р е й имущества

указанным лицом. Но если не придерживаться взгляда о возможности

ущемления интереса без нарушения субъективного права, то нельзя не

признать, что такая «потеря имущества» с правовой стороны сопряже-

на с н а р у ш е н и е м субъективного права.

Другой вопрос, что действия обогатившегося не всегда могут быть оха-

рактеризованы как противоправные (например, в случае, когда противо-

правный характер имеют действия третьего лица или в случае имущест-

венных представлений со стороны самого «потерпевшего»). Следует также

учитывать, что сфера правоотношений по возвращению недолжно полу-

См.: Флейшиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обо-

гащения. Госюриздат, 1951. С. 213–215; ср. также: Агарков М.М. Обязательство по со-

ветскому гражданскому праву. Юриздат, 1940. С. 158.

Рясенцев В.И. Обязательства из так называемого неосновательного обогащения

в гражданском праве // Ученые записки МГУ. 1949. С. 89.

Глава шестая. Предмет советского гражданского права

287

ченного или сбереженного изъята из действия такого общего основания

освобождения от ответственности, как невиновность. Но разве все это дает

основание полагать, что здесь отсутствует о б ъ е к т и в н ы й ф а к т

нарушения субъективного права лица?

Но если правоотношения из неосновательного получения или сбе-

режения имущества в качестве общего основания своего возникнове-

ния имеют о б ъ е к т и в н ы й ф а к т н а р у ш е н и я с у б ъ -

е к т и в н о г о п р а в а, то, следовательно, и здесь исследование спе-

цифических черт метода гражданско-правового регулирования не может

останавливаться только на данных правоотношениях, а должно идти

дальше – в глубь правовых связей, являющихся основой, базой изучае-

мых обязательств, которые, так же как и обязательства из причинения

вреда, оцениваются в литературе как средства защиты социалистической

собственности и личной собственности граждан. Впрочем, если даже от-

клонить трактовку рассматриваемых обязательственных отношений как

отношений, возникающих из специфического случая правонарушения

(понимаемого в объективном смысле), то их квалификация в качестве

правоотношений вторичного характера вряд ли может встретить сомне-

ния. «Вторичность» отношений выражена здесь даже более отчетливо,

чем в обязательствах из причинения внедоговорного вреда, ибо правоот-

ношения, регулируемые ст. 399–402 ГК, складываются по большей части

на базе не вещных, а обязательственных правовых связей, причем той их

части, которая относится к осуществлению субъективных прав, возни-

кающих из договоров, односторонних сделок, плановых актов. А так как

отношения по осуществлению субъективных прав (например, по денеж-

ным расчетам) сами имеют вторичный характер, то производность на-

слаивающихся над ними обязательств из неосновательного обогащения

становится еще более очевидной.

5. Специфические черты метода гражданско-правового регу-

лирования находят неодинаковое выражение не только в преде-

лах двух главных подразделений советского гражданского права –

права собственности и обязательственного права. Можно показать

также, что весьма существенные особенности имеются в степени

и формах выражения признаков метода в других разделах совет-

ского гражданского права. Сошлемся в порядке иллюстрации этого

тезиса на своеобразие институтов советского н а с л е д с т в е н -

н о г о п р а в а.

Нетрудно заметить, что наследственные отношения, рассмат-

риваемые под углом зрения признаков метода гражданско-право-

вого регулирования, отличаются от обязательственных правоот-

ношений, в том числе правоотношений, направленных на переда-

чу вещей, производство работ, оказание услуг. Здесь еще больший

Предмет советского социалистического гражданского права

288

удельный вес имеет нормативное урегулирование содержания прав

и обязанностей сторон. Возникновение правоотношений по насле-

дованию в значительной мере обусловлено фактами, не имеющими

правозначного волевого содержания – юридическими событиями.

Говоря об одной из групп наследственных правоотношений – пра-

воотношений в связи с открытием наследства, – Б.С. Антимонов

и К.А. Граве пишут, что указанные правоотношения «возникают

независимо от воли наследников, для них открытие наследства –

не действие, а событие»

. Ссылку на то, что при наследовании от-

сутствует воздействие лиц на правоотношение и его содержание,

мы найдем и у других авторов

Чем все это можно объяснить?

Дело в том, что наследственные правоотношения в системе граж-

данско-правового регулирования представляют собой особую группу

правовых связей. Наследственные правоотношения опосредствуют

не какие-либо особые материальные процессы; они не предоставля-

ют носителю субъективного права юридические возможности в от-

ношении каких-то новых материальных благ или благ, подчинен-

ных иному режиму правоотношений, а касаются лишь с м е н ы

с у б ъ е к т о в в с у щ е с т в у ю щ и х, р е а л ь н о ф у н к -

ц и о н и р у ю щ и х п р а в о о т н о ш е н и я х. По своим ос-

новным очертаниям система «материальных» гражданских правоот-

ношений здесь не претерпевает каких-либо изменений (кроме пре-

кращения отдельных обязательственных правоотношений, тесно

связанных с личностью наследодателя, и «дробления» правоотно-

шений при наличии нескольких наследников): режим действующих

правоотношений в основном сохраняется, изменяется лишь одно –

на место выбывшего субъекта (в результате его смерти или призна-

ния в установленном порядке умершим) заступает новое лицо (или

лица). Наследственные правоотношения, следовательно, затраги-

вают лишь процесс смены субъектов – участников других «мате-

риальных» правоотношений, сообразно с чем они никакого поло-

жительного движения в самом гражданском обороте не выражают.

На эту черту наследственных правоотношений необходимо об-

ратить особое внимание. Она отражает то главное в наследовании,

что характеризует его экономическую и социальную природу. Толь-

ко таким образом оказывается возможным связать правовую харак-

Антимонов Б.С., Граве К.А. Советское наследственное право. Госюриздат, 1955. С. 55.

См., например: Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому пра-

ву. Изд-во ЛГУ, 1949. С. 65.

Глава шестая. Предмет советского гражданского права

289

теристику наследования с его экономической, социальной сущно-

стью. «Наследование, – подчеркивал К. Маркс, – не создает... воз-

можности перекладывать плоды труда одного человека в карман

другого – оно касается л и ш ь с м е н ы лиц, обладающих этой

возможностью»

Отмеченные выше особенности наследственных правоотношений

способствуют уяснению некоторых трудных вопросов, в том числе во-

просов, относящихся к основаниям их движения.

Если даже безоговорочно согласиться с тем, что существование

наследственных правоотношений не вызвано волей их участников,

то это ни в коей мере не может поколебать значения сделанных вы-

ше выводов о специфических чертах метода гражданско-правового

регулирования. Будучи правообразующими для наследственных пра-

воотношений, юридические события в совокупности с другими об-

стоятельствами играют для «материальных» отношений т о л ь к о

п р а в о и з м е н я ю щ у ю роль. Между тем характеристика юри-

дических фактов под углом зрения особенностей метода правового

регулирования должна быть сосредоточена именно вокруг правоот-

ношений, образующих его главное содержание, – правоотношений,

непосредственно связанных с материальными процессами советско-

го гражданского оборота.

Однако так ли свободны сами наследственные правоотношения от

определяющего воздействия индивидуальной воли лиц, как это ка-

жется при внешнем их анализе? Нам представляется, что роль юри-

дических событий как правообразующих фактов для наследственных

правоотношений несколько преувеличена. И здесь довольно выпук-

ло проявляются специфические черты гражданско-правовой формы

регулирования.

В подтверждение того, что специфические черты метода гражданско-

правового регулирования выражаются в наследственных правоотношени-

ях и что роль юридических событий как правообразующих оснований этих

юридических отношений нередко преувеличивается, можно привести со-

ображения двоякого характера.

В о - п е р в ы х, наследственные правоотношения могут быть об-

условлены индивидуальной волей наследодателя посредством односторон-

ней сделки – завещания. Но даже в случаях, когда завещания нет, неверно

было бы полностью исключать воздействие волевого момента на возник-

новение наследственных правоотношений. Поскольку речь идет о дееспо-

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. XIII. Ч. 1. С. 336. (Разрядка наша. – С.А.)

Предмет советского социалистического гражданского права

290

собном наследодателе, отсутствие завещания – это тоже факт, имеющий

юридическое значение. В большинстве случаев к тому же здесь можно

констатировать наличие воли на то, чтобы призвание к наследству бы-

ло осуществлено в порядке, предусмотренном законом. Конечно, было

бы рискованно придавать этой презумпции воли наследодателя значение

юридического предположения. Но разве не должно быть признано весьма

красноречивым само содержание постановлений закона? Ведь очевидно,

что в силу закона имущество наследодателя переходит «к лицам, которым,

по разумному предположению закона, он сам должен был бы его предна-

значить...»

. Именно поэтому, как нам кажется, в жизни наследование по

завещанию – сравнительно редкое явление.

В о - в т о р ы х, юридические события в динамике наследственных

правоотношений являются лишь элементами сложного фактического со-

става; в конечном счете и здесь решающее значение имеют волевые ак-

ты участников правоотношений. В какой-то мере такой характер юри-

дических событий в области наследственных правоотношений подметил

Н.Г. Александров, когда, указав на то, что гражданин «становится по за-

кону наследником имущества... независимо от своего сознания и воли»,

он тут же подчеркнул: «…но это отношение допускает нормативное регу-

лирование, поскольку принятие наследства или отказ от него уже зависит

от воли наследника...»

. Однако можно ли рассматривать волевое участие

наследников в правоотношениях только в плане осуществления субъек-

тивного права? По-видимому, нет, ибо в тот момент, когда наследник при-

нимает наследство, эти правоотношения еще не развились; само право на

принятие наследства является лишь результатом незавершенного факти-

ческого состава. Поэтому осуществление последнего влечет за собой не

прекращение наследственных правоотношений, а, напротив, достижение

ими той степени зрелости, когда они дают активной стороне не право на

п р и н я т и е наследства, а право на само н а с л е д с т в о.

Если сбросить со счета некоторую неточность формулировок, то вы-

вод, сделанный О.С. Иоффе, – вывод, согласно которому «реальное зна-

чение наследственного права состоит не в том, что его носитель вообще

имеет данное право, а в том, что последнее является юридическим осно-

ванием для возникновения нового права, – права собственности»

, пред-

ставляется в основном убедительным. Повторяем, с точки зрения точно-

сти формулировок позиция автора нуждается в некоторых коррективах:

во-первых, через наследственные правоотношения лицо приобретает не

только право собственности, но также обязательственные и некоторые

личные неимущественные права, а, во-вторых, между правом на при-

Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву. Изд-во ЛГУ,

1949. С. 136.

Александров Н.Г. Сущность права. Госюриздат, 1950. С. 35.

Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву. Изд-во ЛГУ,

1949. С. 138.