Алексеев С.С. Собрание сочинений. В 11 томах. Том 1

Подождите немного. Документ загружается.

О составе гражданского правонарушения

481

которые охватываются понятием гражданско-правовой ответствен-

ности. Поэтому с целью более четкой обрисовки особенностей объек-

тивной стороны состава гражданского правонарушения на материале

«договорных» обязательств последняя может быть названа фактиче-

ским основанием гражданской ответственности.

Таковы главные, общие элементы состава гражданского право-

нарушения. Эти элементы в реальных отношениях слиты в прочное

единство. Расчленение состава правонарушения на отдельные при-

знаки (элементы) обусловлено задачами научного познания, задача-

ми более четкого, простого и удобного изложения изучаемого мате-

риала, запросами практики, требующей дифференцированного под-

хода к установлению отдельных сторон единого, но сложного явления.

В связи с этим следует заметить, что объединение условий ответствен-

ности в обобщающую категорию является естественным логическим

процессом, призванным устранить возникающую при указанном спо-

собе изучения условий ответственности видимость их разобщения.

Помимо объекта, субъекта и объективной стороны правонаруше-

ния в литературе к числу сторон состава гражданского правонаруше-

ния относят вину субъекта. Едва ли допустимо категорическое отри-

цание возможности такой квалификации субъективного отношения

правонарушителя к результату его противоправного поведения. Ви-

на может быть отнесена к субъективным элементам состава граж-

данского правонарушения, хотя в сфере отношений, регулируемых

гражданским правом, вина как условие применения имущественных

санкций не имеет универсального значения, и поэтому, если быть по-

следовательным, ей нельзя придать значение общего, обязательного

элемента состава.

Но дело не в этом. Особенности гражданско-правового регулиро-

вания отношений, связанных с имущественными правонарушения-

ми, показывают, что более правильно, более логично было бы пойти

по другому пути и, отказавшись от аналогии с уголовным правом, от-

нести вину не к составу правонарушения, а, рассматривая ее в нега-

тивном аспекте, как невиновность, – к особой правовой категории –

основаниям освобождения от ответственности.

Такое решение проблемы вины вытекает из действия в граждан-

ском праве презумпции виновности правонарушителя

Трудно признать удачной попытку В.А. Тархова оспорить существование этой

презумпции (см.: Тархов В.А. Обязательства, возникающие из причинения вреда: Учеб-

ное пособие для студентов. Саратов, 1957. С. 29–30). Утверждая, что ст. 403 ГК РСФСР

лишь устанавливает распределение обязанностей по доказыванию, автор, к сожалению,

Статьи

482

Если не ограничивать значение этой презумпции лишь ее процес-

суальными функциями, а признавать за ней и материально-правовое

действие, то неизбежен вывод, согласно которому достаточно нали-

чия объективной стороны состава правонарушения, чтобы считать воз-

можным привлечение лица к гражданско-правовой ответственности

Вот почему в нормативных актах, регулирующих отношения, связанные

с гражданским правонарушением, правовое значение придается не на-

личию вины, а ее отсутствию, рассматриваемому в качестве основа-

ния освобождения от ответственности (см. ст. 118 и 403 ГК РСФСР).

Причем если бы речь шла только о языково-смысловом значении соот-

ветствующих терминов, то применение выражений «нести ответствен-

ность при наличии вины» и «быть освобожденным от ответственности

при ее отсутствии» зависело бы лишь от той или иной редакции сло-

весной формулировки нормативного положения. Между тем исполь-

зование последней из приведенных формул имеет важное юридическое

значение, так как она в соответствии с презумпцией виновности более

четко отграничивает момент, с которого лицо может быть привлечено

к гражданской ответственности.

Отнесение категории вины в ее негативном понимании к основаниям

освобождения от ответственности связано и с процессуально-правовым

действием презумпции виновности: распределение обязанности по дока-

зыванию фактов основания исковых требований и фактов, относящихся

к возражениям против этих требований, в гражданском процессе тако-

закрывает глаза на правовые основания этого распределения. Те критические замеча-

ния, которые были высказаны О.С. Иоффе по поводу позиции К.С. Юдельсона, также

отрицавшего существование этой презумпции, можно с не меньшим успехом отнести

и к В.А. Тархову (см.: Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому пра-

ву. С. 137–141).

Концепция, сводящая материально-правовое действие презумпции к тому, что она

может быть средством вынесения судебного решения (см.: Толстой Ю.К. Содержание

и гражданско-правовая защита права собственности. Л., 1955. С. 127), все же не выво-

дит функции юридических предположений из области процессуального права. На са-

мом же деле способность презумпции быть средством вынесения судебного решения

является лишь процессуальным отражением ее материального правового действия, со-

стоящего в том, что в силу презумпции могут наступить определенные материально-пра-

вовые последствия (возникает право собственности, наступает гражданская ответствен-

ность и т.д.). Презумпции виновности и характеру ее материально-правового действия

ни в коей мере не противоречит свойственная гражданскому праву презумпция неот-

ветственности. «Ведь презумпция виновности правонарушителя, – пишет О.С. Иоф-

фе, – вступает в действие лишь после того, как доказан факт нарушения гражданско-

правовой обязанности данным конкретным лицом, То есть после того, как оказалась

поколебленной презумпция его неответственности» (Иоффе О.С. Ответственность по

советскому гражданскому праву. С. 138).

О составе гражданского правонарушения

483

во, что вина не включается в число правопроизводящих фактов, под-

лежащих доказыванию со стороны истца. Не случайно поэтому именно

в процессуальной литературе с достаточной отчетливостью проводятся

разграничительные линии между правопроизводящими фактами, обра-

зующими в своей совокупности состав гражданского правонарушения

(процессуальное основание иска), и фактами, освобождающими право-

нарушителя от ответственности, к которым относится отсутствие вины

в действиях правонарушителя

Отнесение категории вины (в ее негативном аспекте) к основаниям

освобождения от ответственности обусловлено, наконец, задачами со-

хранения терминологического единства в нормативных актах, так как

с учетом особенностей гражданско-правового регулирования имущест-

венных отношений законодатель устанавливает и другие факты, осво-

бождающие от ответственности, – факты, которые обычно приводятся

в нормативном акте наряду с обстоятельствами, свидетельствующими

о невиновности правонарушителя. Так, в перечень обстоятельств, осво-

бождающих грузоотправителя и железную дорогу от ответственности

за невыполнение месячного плана грузовых перевозок, включены не толь-

ко факты, свидетельствующие о невиновности адресатов плана (п. «а» и «б»

ст. 182 и 183 Устава железных дорог), но и обстоятельства иного рода,

например действия, являющиеся реализацией льгот, которые предо-

ставляются сторонам ввиду специфики их хозяйственного положения

(право на восполнение недогруза в очередной плановый период).

Правда, анализ невиновности, рассматриваемой в качестве основания

освобождения от ответственности, требует известных уточнений харак-

тера разработки этой общеотраслевой теоретической проблемы наукой

гражданского права. Заслуживает, в частности, внимания проведение

указанного анализа на материале договорной ответственности с точки

зрения проблемы объективной невозможности исполнения, указывающей

на отсутствие вины в действиях правообязанного лица. Эта привившая-

ся в судебной практике категория тождественна понятию «случайное

невыполнение обязательства», но, указывая на причину неисполнения,

она удачнее данного понятия, хотя ее характеристика и не соответствует

в полной мере традиционным представлениям о последнем

См.: Юдельсон К.С. Проблема доказывания в советском гражданском процессе.

М., 1951. С. 288–289.

В литературе этот термин обычно связывается с предусмотренной в ст. 118–119

ГК РСФСР категорией, отражающей в действительности лишь один из видов объек-

тивной невозможности исполнения, характеризуемого тем, что эта невозможность на-

ступает при случайной гибели вещественного предмета обязательственного отношения.

Статьи

Однако ни отнесение категории вины (в ее негативном аспекте)

к основаниям освобождения от ответственности, ни изменение харак-

тера ее научной разработки не могут поколебать значения принципа

вины в гражданском праве. В связи с этим надлежит решительно от-

граничить развиваемые в настоящей статье положения от концепции

причинения. Если сторонники концепции причинения вовсе исклю-

чили субъективные элементы из сферы гражданской ответственности,

то мы, напротив, подчеркиваем их значение в этой сфере; мы лишь

в соответствии со спецификой гражданско-правового регулирования

относим эти элементы не к основаниям ответственности, а к основа-

ниям освобождения от нее. А это значит, что в гражданском праве ос-

нования освобождения от ответственности приобретают, несомнен-

но, большую значимость, нежели одноименная категория в уголов-

ном праве. Стало быть, и в учении о гражданском правонарушении

ей должно быть придано значение, равное по теоретической и прак-

тической ценности значению состава гражданского правонарушения,

что устранит возможные опасения, связанные с ограничением осно-

вания гражданской ответственности элементами, имеющими объек-

тивный характер.

485

комментарий

Публикуемые в данном томе работы (монографии о предмете граж-

данского права и о правовых вопросах железнодорожной перевозки)

и журнальные статьи автора написаны в советский период, в 1950–

1960 гг., задолго до кардинальных демократических перемен в России.

Впрочем, в эти годы можно было почувствовать некоторые послаб-

ления после одного из жесточайших в истории периодов – сталинском

режиме, характерные для «хрущевской оттепели».

Но и в эти годы продолжали существовать непререкаемые идео-

логические императивы, такие, как обязательное подчеркивание

преимуществ социалистического строя, социалистических институ-

тов, непременное обоснование любых новых положений ссылками

на «классиков» – Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина. Отзвуки таких

императивов, без соблюдения которых в СССР до середины 1980-х гг.

не могла появиться на свет ни одна научная работа, проскальзывают

и в приведенных изданиях, особенно в выдержках из книги о предмете

гражданского права, обосновывающей товарное производство («рын-

ка») в единстве с правом в социалистическом обществе.

Тем не менее я смею утверждать, что и в условиях советского строя

наука, в том числе и наука гуманитарная (включая правоведение),

в силу законов самой науки и, условно говоря, «требований эпохи»

развивалась, двигалась вперед.

С этих позиций следует признать ошибочным существующий среди

ряда идеологов либерализма настрой, в соответствии с которым тре-

буется полный отказ от достижений и наработок гуманитарной нау-

ки в советский период, и прежде всего советского правоведения, буд-

то всецело сугубо коммунистических, отвергнутых жизнью, историей.

Это – ошибочное направление (которое в конце концов приведет,

по «механизму качелей», к смыканию с реакционной, враждебной

демократии идеологией). Ясно осознавая негативное прошлое, нуж-

но видеть, что, наряду с должным признанием и продолжением по-

зитивных неидеологизированных отраслевых и межотраслевых юри-

дических разработок, представляется оправданным сохранение и ис-

Печатается с небольшими изменениями по: Алексеев С.С. Комментарий // Алек-

сеев С.С. Линия права. М.: Статут, 2006. С. 38–40.

Комментарий

486

пользование ряда общенаучных воззрений, в том числе связанных

с использованием также и марксистской методологии (изначально от-

вергая ее претензии на всеобщность, единственность, исключитель-

ность, ее политическую заданность). Это относится к проблемам си-

стем и системности; возможности признания при авторитарных и да-

же в целом демократических режимах острой классовости государства

и права, противостоящих вследствие этого всему обществу; призна-

нию единства собственности и труда, недопустимости через собствен-

ность порабощения человека, признания самой возможности «экс-

плуататорских» и «неэксплуататорских» экономических порядков.

Более того, на мой взгляд, именно в условиях жесткого идеологи-

ческого режима могут, как это ни парадоксально, появляться, по ме-

ханизму «протеста», и в гуманитарной области (о чем свидетельствуют

примеры из литературы, искусства) смелые и оригинальные научные

разработки. Во всяком случае именно цивилисты в обстановке, когда

многие гуманитарии, в том числе большинство экономистов, зани-

мались прославлением планирования и других административно-ко-

мандных методов хозяйствования, могут претендовать на то, что об-

основывали необходимость признания и развития товарного произ-

водства, притом в тесном единении с развитием права (гражданского

права). Этому как раз – разработкам проблем товарного производства,

обращения и права – была посвящена, с известными, упомянутыми

изъянами, книга о предмете гражданского права.

И вообще, надо полагать, внимательный исследователь, несомнен-

но, найдет в исследованиях правоведов советского времени сильные

и оригинальные конструктивные решения правовых проблем, кото-

рые и в прошлом поражали зарубежных правоведов и которые мо-

гут быть плодотворно использованы в современных условиях (при-

чем именно сейчас, когда немалое число «законодателей» занимают-

ся преимущественно простым заимствованием образцов из практики

зарубежных, заморских стран, притом без должной оценки их досто-

инств и возможности использования в российских условиях; это в не-

давнем прошлом произошло с институтом «доверительная собствен-

ность», который – вопреки особенностям права в России – чуть бы-

ло не был «введен» президентским указом в российское гражданское

законодательство).

Об этой же теме – использовании достижений науки, достигнутых

в советское время, – пойдет речь в Заключении книги.

И еще. Публикуемые в настоящем томе монографии и научные

статьи, написанные в условиях советского общества, все эти рассу-

Комментарий

ждения о предмете гражданского права, о структурно-сложных пра-

воотношениях, о секундарных правах, о «составах правонарушений»

и пр. и пр. – все это относится к догме права. И те из читателей, кото-

рые пригляделись ко всем этим сложностям и, казалось бы, «форма-

листическим премудростям», могут, думается, убедиться в том, что пе-

ред ними своеобразная наука, которая даже в условиях диктатуры дает

известные предпосылки для законности и для обоснования передовых

идей (например, о товарном производстве и праве), а главное, – на что

и рассчитывает автор, – может дать понять, что это реальная объек-

тивная основа юридической науки, имеющей в перспективе сущест-

венное значение для развития общества, его судьбы.

Так что демонстрация некоторых «юридических тонкостей» из ран-

них работ автора, наряду со всем другим, представляет собой своего

рода увертюру к началу рассказа о юридической науке – о догме права.

488

примечания к тому 1

Предмет советского социалистического

гражданского права

Изданная в 1959 г. в Свердловске (ныне – Екатеринбург) моногра-

фия С.С. Алексеева «Предмет советского социалистического граж-

данского права» по праву открывает настоящее собрание сочинений.

Именно на основе этого научного труда автором 9 июня 1960 г. в Со-

вете Ленинградского государственного университета была защищена

одноименная диссертация на соискание ученой степени доктора юри-

дических наук. Главные положения и выводы исследования не толь-

ко в какой-то мере определили дальнейшее развитие отечественной

и мировой цивилистической доктрины, но и оказали влияние на тео-

ретико-правовую мысль в целом и послужили новым ориентиром для

всей юридической науки.

Современный и вдумчивый читатель непременно обратит вни-

мание на неожиданные и отважные для того тоталитарного време-

ни идеи юриста С.С. Алексеева о товарно-денежных отношениях –

неумолимом предвестнике частной собственности и частного пра-

ва. Далеко не все учителя и коллеги ученого почувствовали тогда

в обозначаемой молодым соискателем взаимосвязи производства

и права нечто большее, чем конкуренцию цивилистической и хо-

зяйственно-правовой концепций (за что правовед не избежал кол-

ких и занозистых замечаний). Между тем как раз в разработке уче-

ния о предмете гражданского права сверкнуло понимание будущно-

сти экономики и роли в этой будущности права, в первую очередь

права гражданского. Как отмечает сам автор, «более того, на мой

взгляд, именно в условиях жесткого идеологического режима мо-

гут, как это ни парадоксально, появляться, по механизму «проте-

ста», и в гуманитарной области (о чем свидетельствуют примеры

из литературы, искусства) смелые и оригинальные научные раз-

работки. Во всяком случае именно цивилисты в обстановке, когда

многие гуманитарии, в том числе большинство экономистов, за-

нимались прославлением планирования и других административ-

но-командных методов хозяйствования, могут претендовать на то,

Примечания к тому 1

489

что обосновывали необходимость признания и развития товарно-

го производства, притом – в тесном единении с развитием права

(гражданского права)»

Текст монографии воспроизводится по изданию: Алексеев С.С. Пред-

мет советского социалистического гражданского права / Свердлов. юрид.

ин-т им. А.Я. Вышинского. Ученые труды. Т. I. Сер. «Гражданское право».

Свердловск, 1959.

Гражданская ответственность

за невыполнение плана железнодорожной перевозки грузов

Монография увидела свет в 1959 году (издана в Москве в Госюриз-

дате), переиздана в Екатеринбурге в 2008 году.

И в этой работе, посвященной, казалось бы, однозначно публич-

ной, планово-административной сфере организации единого «на-

родного хозяйства», автору удается развивать и кристаллизовать ос-

новные концептуальные подходы к построению своей собственной

общетеоретической и цивилистической концепции. Этот труд –

не только этап в осмыслении догмы права как начальной и конеч-

ной точки юридического познания, но и открытие целого пласта

особых гражданско-правовых договорных связей и структурно-

сложных правоотношений, продолженное впоследствии други-

ми правоведами немалым числом исследований о комплексности

в юридическом регулировании.

Текст монографии воспроизводится по изданию: Алексеев С.С. Граждан-

ская ответственность за невыполнение плана железнодорожной перевозки

грузов. М.: Госюриздат, 1959.

О составе гражданского правоотношения

Наиболее раннее произведение из числа включенных в настоя-

щее собрание сочинений. Статья была опубликована в 1958 году

(Изв. вузов. Правоведение). Перепечатывалась в 2001 году, а так-

же в 2006 году.

Текст статьи воспроизводится по изданию: Алексеев С.С. О составе граж-

данского правонарушения // Алексеев С.С. Линия права. М.: Статут, 2006.

С. 29–37.

Алексеев С.С. Линия права. М.: Статут, 2006. С. 39.

Примечания к тому 1

Односторонние сделки

в механизме гражданско-правового регулирования

Статья увидела свет в 1970 году в г. Свердловске. Перепечатыва-

лась в 2001 году, а также в 2006 году под названием «Об односторон-

них сделках» (М.: Статут, 2006). Эта статья – наиболее цитируемое

как в прошлом, так и в настоящее время произведение малых научных

форм. Работа C.C. Алексеева об односторонних сделках примечатель-

на научной и личностной преемственностью автора с одним из своих

учителей – Борисом Борисовичем Черепахиным.

Текст статьи воспроизводится по изданию: Алексеев С.С. Об односторон-

них сделках // Алексеев С.С. Линия права. М.: Статут, 2006. С. 16–29.