Алексеев С.С. Собрание сочинений. В 11 томах. Том 1

Подождите немного. Документ загружается.

Глава шестая. Гражданско-правовая ответственность

461

рута сторона уплачивает наряду с уплатой штрафа за невыполнение

плановой нормы.

По абз. V ст. 180 Устава ж. д. штраф за срыв маршрута был установ-

лен в размере 750 руб.

Важная особенность ответственности за невыполнение плана пе-

ревозок маршрутами в отличие от ответственности по абз. I–II Устава

ж. д. состоит в том, что штрафные санкции взыскиваются не по ито-

говым данным, за календарный период, а за срыв каждого маршрута.

***

Итак, завершая рассмотрение вопросов гражданско-правовой от-

ветственности за невыполнение плана перевозок, хотелось бы обра-

тить внимание на ее отдельные черты, что, возможно, будет содей-

ствовать более четкому представлению о свойственных ей природе

и особенностях.

1. Имущественная ответственность, установленная за невыполнение

плана перевозок, имеет г р а ж д а н с к о - п р а в о в о й характер,

«гражданско-правовой» характер в том условном значении этого тер-

мина, которое выражает использование Советским государством то-

варно-денежных отношений в области социалистического хозяйства.

2. Имущественная ответственность, установленная за невыполне-

ние месячного плана перевозок, воплощая типические черты граж-

данско-правовой ответственности в сфере отношений между социали-

стическими организациями, имеет вместе с тем с п е ц и а л ь н ы й

характер. Ее специальный характер выражается главным образом в на-

личии ряда особенностей, свойственных основаниям и формам от-

ветственности сторон.

3. Имущественная ответственность, установленная за невыпол-

нение месячного плана перевозок, е д и н а с другими видами

имущественной ответственности, возникающей на почве перево-

зочных отношений. Точно так же, как обязанности сторон, выте-

кающие из месячного плана перевозок, являются лишь составной

частью структурно-сложного обязательства перевозки грузов, от-

ветственность за неисполнение этих обязанностей выступает в ка-

честве одной из разновидностей ответственности по перевозочно-

му обязательству в целом.

Ответственность сторон за срыв маршрута сочетается с мерами имущественного

поощрения. Размер и порядок выплаты премий грузоотправителям за перевозку грузов

отправительскими маршрутами предусмотрены § 7–11 Правил перевозки маршрутами.

Гражданская ответственность за невыполнение плана ж.-д. перевозки грузов

4. Своеобразие имущественной ответственности, установленной

за невыполнение месячного плана перевозок, во многом опреде-

ляется тем, что отдельные стороны гражданского правонарушения

предопределяются в порядке п л а н о в о г о р е г у л и р о в а -

н и я, причем непосредственным объектом правонарушения явля-

ется план перевозок.

5. Специфика состава гражданского правонарушения при невы-

полнении месячного плана перевозок состоит также в о с о б е н -

н о с т я х н о р м а т и в н о г о з а к р е п л е н и я п р и н ц и п а

в и н ы, когда вместо общей положительной формулы Устав ж. д. при-

водит перечень типичных обстоятельств, свидетельствующих о не-

виновном нарушении плана перевозок.

6. Гражданско-правовая ответственность за невыполнение ме-

сячного плана перевозок воплощается в имущественных санкциях,

имеющих штрафной характер. При этом объем санкций, уплачивае-

мых грузоотправителем, зависит от его предупреждения о предстоя-

щем неиспользовании вагонов.

7. Гражданско-правовая ответственность за невыполнение ме-

сячного плана перевозок с о ч е т а е т с я с установленны-

ми для железной дороги и грузоотправителя л ь г о т н ы м и

у с л о в и я м и выполнения плана перевозок (правом на вос-

полнение недогруза).

***

Институт гражданско-правовой ответственности за невыполне-

ние плана грузовых перевозок, установленный в первые годы побе-

ды принципов социалистического хозяйства, за двадцатипятилетний

период своего действия показал, что он является эффективным ин-

струментом в борьбе за организацию слаженной работы железнодо-

рожного транспорта в соответствии с требованием закона планомер-

ного (пропорционального) развития социалистического хозяйства.

Дальнейшее усовершенствование отдельных сторон этого институ-

та, а главное – четкое его применение на практике является одним

из средств, которое, несомненно, еще более укрепит плановую и хоз-

расчетную дисциплину на транспорте.

СТАТЬИ

464

односторонние сделки В механизме

Гражданско-праВоВоГо реГулироВания

1970

Одна из отличительных черт имущественных отношений, скла-

дывающихся на основе товарного производства и обращения, – иму-

щественно-распорядительная самостоятельность их участников

В работе «Предмет советского социалистического гражданского права» (Сверд-

ловск, 1959. С. 122 и сл.) признак «имущественно-распорядительная самостоятельность»

охарактеризован в качестве главной черты имущественных отношений, складывающихся

на основе товарного производства и обращения.

Последующее изучение проблемы показало, что этот взгляд нуждается в допол-

нительной проверке и в уточнении. Так, С.Н. Братусь, в принципе поддержавший

необходимость выделения указанного выше признака, вместе с тем отметил, что бо-

лее логично связывать с главной чертой метода гражданского права – юридическим

равенством субъектов – признак равенства, свойственный самим «товарным» иму-

щественным отношениям (см.: Братусь С.Н. Предмет и система советского граждан-

ского права. М.: Госюриздат, 1963. С. 56). Да и вообще, быть может, применительно

к предмету правового регулирования нет таких оснований для выделения «главного

признака», какие существуют при рассмотрении метода регулирования. Здесь более

важным является решение вопроса о том, какая особенность «товарных» (рыночных)

имущественных отношений предопределяет своеобразие соответствующей черты ме-

тода гражданско-правового регулирования.

Вместе с тем «имущественно-распорядительная самостоятельность» остается од-

ной из наиболее ярких особенностей имущественных отношений, складывающихся на

основе товарного производства и обращения. С ней связаны такие черты метода граж-

данско-правового регулирования, без которых юридическое своеобразие гражданско-

го права не может быть с достаточной полнотой и точностью раскрыто (в том числе на-

чала автономии, диспозитивности).

Нужно только «имущественно-распорядительную самостоятельность» понимать

в том смысле, в каком это вытекает из логики и содержания «товарных» (рыночных)

имущественных отношений. Этот признак обозначает такую степень имущественной

обособленности, при которой субъекты по отношению друг к другу имущественно са-

мостоятельны и, сообразно с этим, сами, своей волей могут распоряжаться материаль-

ными благами (см.: Предмет советского социалистического гражданского права. С. 123).

В 1990-е гг. вопрос о предмете гражданского права выведен ГК РФ на «законода-

тельный уровень». В ст. 1, и особенно в ст. 2 ГК, предмет гражданско-правового регу-

лирования связывается и с признаком «равенства», и с автономией субъектов, а также

с их возможностью определять свое поведение своей волей и в своем интересе (Допол-

нение – 2004 г.).

Односторонние сделки в механизме гражданско-правового регулирования

465

Именно потому, что субъекты «товарных» имущественных отно-

шений обладают возможностью распоряжаться «имуществом» – мате-

риальными благами, их правовое положение характеризуется не толь-

ко равенством по отношению к другим субъектам, но и юридической

диспозитивностью – известной «правовой свободой», «автономией»,

обеспеченной правом возможностью распоряжаться самостоятель-

но, в индивидуальном порядке регламентировать содержание своих

прав и обязанностей.

Если исходить из отмеченных особенностей предмета и метода

гражданского права, то, казалось бы, односторонние акты (сделки)

не должны играть сколько-нибудь существенной роли в механизме

гражданско-правового регулирования. Возникновение юридических

последствий в силу односторонних актов типично для некоторых дру-

гих отраслей советского права, и прежде всего для административно-

го. Последнее регулирует отношения, которые в принципе, в основе

строятся на началах «власть – подчинение». Поэтому для него типич-

но возникновение, изменение и прекращение правоотношений на ос-

новании односторонних актов одного из участников регулируемого

отношения – органа советского государственного управления, наде-

ленного функциями «власти».

Как уже отмечалось, в области гражданского права иная юриди-

ческая ситуация. Ни один из субъектов по самому своему положению

не наделен функциями «власти». Участники отношений, регулируе-

мых гражданским правом, выступают друг перед другом в качестве

равноправных, юридически независимых, несоподчиненных субъек-

тов. Следовательно, для гражданского права как будто бы нельзя при-

знать типичным возникновение, изменение или прекращение право-

отношений на основе актов только одного из участников отношения.

Однако вопреки приведенным общим теоретическим посылкам

в пределах гражданско-правового регулирования односторонние ак-

ты (сделки) распространены сравнительно широко.

Трудно назвать какой-либо участок гражданско-правового регули-

рования, где бы ни встречались односторонние сделки. Можно ука-

зать, в частности, на односторонние сделки по приобретению права

собственности (принятие приобретателем вещей, определенных при

заключении договора родовыми признаками, принятие заказчиком

вещи, изготовленной подрядчиком, завладение и др.), сделки, свя-

занные с реализацией существующих гражданских правоотношений

(уведомление об уступке требования, выдача доверенности, призна-

ние долга, расчетные сделки и др.), сделки, выступающие в качестве

Статьи

466

основания возникновения обязательства (публичное обещание награ-

ды, завещательный отказ и др.)

Проблема односторонних сделок в гражданском праве затрагива-

ет в основном область гражданского оборота – возникновение, дви-

жение и формирование содержания обязательственных отношений,

а также отношений в области наследования.

Это и понятно. Обязательственные отношения – сфера прямо-

го и непосредственного выражения специфических черт метода

гражданско-правового регулирования. Именно здесь с наиболь-

шей отчетливостью дают о себе знать юридическое равенство, од-

нопорядковость общего правового положения субъектов. И имен-

но здесь необходимо с определенной четкостью выяснить, почему

все же односторонние сделки одного из участников гражданского

оборота приводят к возникновению обязательств, а также наслед-

ственных правоотношений?

Суть решения рассматриваемого вопроса состоит в том, что в отли-

чие от административного права, где субъект «власти» способен одно-

сторонним действием вызвать юридические последствия в силу одной

лишь своей компетенции (правоспособности), в гражданском праве

односторонняя сделка лишь тогда порождает юридический эффект,

когда для этого есть специальное правовое основание.

При этом нужно различать односторонне-управомочивающие и од-

носторонне-обязывающие сделки.

Вывод о сравнительно широком распространении односторонних сделок при-

обретает еще большую определенность, если учесть, что односторонне-сделочный ха-

рактер присущ многим действиям, которые подчас относят к категории «юридических

поступков».

Впервые в советской литературе на «юридические поступки» как на особую груп-

пу юридических фактов обратил внимание М.М. Агарков (см.: Агарков М.М. Учение

о ценных бумагах. М., 1927. С. 95; Он же. Понятие сделки по советскому граждан-

скому праву // Советское государство и право. 1946. № 3–4. С. 50–51). По мнению

М.М. Агаркова, «юридические поступки» – это такие правомерные действия, которые

могут быть не направлены на данный правовой результат, но приводят к его наступ-

лению непосредственно в силу норм объективного мира. Между тем многие из ука-

занных М.М. Агарковым «юридических поступков» (в частности, признание долга,

уведомление об уступке требования и др.) являются односторонними сделками. При-

числение их к категории «юридических поступков» обусловлено, очевидно, тем, что

автор отрицательно относился к односторонним сделкам. Опираясь на буквальное

толкование ст. 106 ГК РСФСР 1922 г., не указавшей на односторонние сделки среди

оснований возникновения обязательства, М.М. Агарков считал, что советский зако-

нодатель исключил из числа юридических фактов односторонние сделки и поэтому

привлекал для квалификации односторонних действий субъектов имущественных от-

ношений конструкцию «юридических поступков».

Односторонние сделки в механизме гражданско-правового регулирования

467

Разграничение сделок на односторонне-управомочивающие и одно-

сторонне-обязывающие предложено Б.Б. Черепахиным

. По его мыс-

ли, первая из указанных групп сделок – это действия по предоставле-

нию субъективного права, вторая – действия, которые производят для

него юридически обязательные изменения, связывающие другое лицо.

Эта классификация является ключом для выяснения своеобразия

односторонних сделок по советскому гражданскому праву и их роли

в механизме гражданско-правового регулирования.

Высказанные в литературе соображения, согласно которым указан-

ное выше деление односторонних сделок не может быть принято по той

причине, что оно не охватывает всех видов сделок, едва ли справедливы.

В конечном счете каждая односторонняя сделка неизбежно связана либо

с приобретением субъективного права другими лицами, либо с такими из-

менениями в правовой сфере, которые являются юридически обязатель-

ными для других лиц. Но не в этом суть проблемы. Главное заключается

в том, что классификация, предложенная Б.Б. Черепахиным, дает надеж-

ный ориентир для того, чтобы раскрыть правовую природу односторон-

них сделок, их роль в механизме гражданско-правового регулирования.

Здесь уместно заметить, что подлинно научные классификации имеют

значение не только для систематизации изучаемых явлений. Они в то же

время служат ступенью к изучению содержания явлений, нередко спо-

собствуют правильному уяснению их функций и природы. Правда, это

во многом зависит от того, какой из признаков изучаемых явлений

(сущность или внешний, формальный) положен в основу классифи-

кации. Но отсюда следует, что по указанной же причине различные

классификации имеют неодинаковое значение в науке.

Вот почему, в частности, отстаиваемое B.C. Толстым деление одно-

сторонних сделок на правоустанавливающие, правоизменяющие, пра-

вопрекращающие и порождающие правовые последствия нескольких

видов, – деление, верное само по себе, – все же не продвигает нас в по-

нимании природы и значения односторонних сделок в механизме граж-

данско-правового регулирования. Эта классификация является распро-

странением на данную область общего деления юридических фактов,

и оно применительно к односторонним сделкам выполняет, по суще-

См.: Черепахин Б.Б. Юридическая природа векселя и «Положение о векселях» //

Право и жизнь. 1922. Кн. 9–10; Он же. Дарение по Гражданскому кодексу РСФСР // Пра-

во и жизнь. 1923. Кн. 4. С. 47; Он же. Первоначальные способы приобретения права

собственности по действующему праву // Ученые записки Саратовского университе-

та. 1924. Вып. 2. Т. 2. С. 4–5; Он же. Правопреемство по советскому гражданскому пра-

ву. М.: Госюриздат, 1962. С. 29–32.

Статьи

468

ству, лишь функцию по их известной систематизации (ну и, пожалуй,

еще дает возможность установить, что односторонние сделки особен-

но часто служат целям изменения или прекращения правоотношения)

Не случайно поэтому B.C. Толстому не удалось все же с достаточ-

ной убедительностью и полнотой раскрыть юридическое своеобразие

односторонних сделок в гражданском праве, установить их функции

в процессе гражданско-правового регулирования. Да и указанное им

отличие односторонних сделок от административных актов (по мне-

нию B.C. Толстого, оно состоит в том, что орган власти не становится

участником правоотношения) является чисто внешним и в тех случаях,

когда организация одновременно обладает гражданской и администра-

тивной правосубъектностью, не «срабатывает».

Односторонне-управомочивающие сделки основываются непо-

средственно на гражданских субъективных правах, на входящей в их

содержание возможности распоряжения правом.

В советской юридической литературе вопросу гражданских субъек-

тивных прав уделено довольно много внимания. Однако он рассмат-

ривается обычно таким образом, как будто бы гражданские права от-

личаются от других только своим конкретным содержанием.

Между тем гражданские права представляют собой особую группу

субъективных прав, потому что они обладают не только своеобразным

фактическим содержанием, но и существенными особенностями и в са-

мом юридическом содержании. Они складываются на основе сущест-

вующего при социализме товарного производства и обращения, предпо-

лагающих такую организацию общественных отношений, при которой

лица по своей воле могут распоряжаться материальными и духовными

благами и, следовательно, обладают известной имущественно-распоря-

дительной самостоятельностью. Поэтому одна из характерных особенно-

стей субъективных прав в области гражданско-правового регулирования,

имеющих непосредственное материальное содержание, состоит в том,

что они включают в свой состав возможность по распоряжению правом

(осуществляемую непосредственно или через распоряжение объектом).

В ряде гражданских субъективных прав вещного характера эта воз-

можность обособилась в иде самостоятельного правомочия (право

собственности, право оперативного управления).

Вполне допустимо ставить вопрос о существовании указанного

правомочия в отношении прав автора и изобретателя, в особенности

См.: Толстой B.C. Понятие и значение односторонних сделок в советском граж-

данском праве: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1966. С. 7–8.

Односторонние сделки в механизме гражданско-правового регулирования

469

в отношении прав патентообладателя (ст. 522 ГК РСФСР). Думается,

что во всех случаях, когда управомоченный обладает возможностью рас-

поряжения объектом – материальным или духовным благом, в соста-

ве гражданского субъективного права обособляется в качестве особого,

самостоятельного правомочия право распоряжения, пределы которо-

го устанавливаются, разумеется, объективным правопорядком в соот-

ветствии с потребностями общественного развития.

В гражданских субъективных правах, которые не предоставляют упра-

вомоченному возможности непосредственного распоряжения объектом

(обязательственных правах), указанное правомочие в составе субъектив-

ного права не обособилось. Но и здесь право кредитора в обязательстве

не сводится к одной лишь возможности требования от должника опре-

деленного поведения; оно включает также возможность распоряжения

этим правом. Гражданское законодательство РСФСР прямо указывает

на такую возможность, допуская при соблюдении ряда условий уступку

требования кредитором другому лицу (ст. 211–212 ГК РСФСР).

Нетрудно заметить, что возможность распоряжения гражданским субъ-

ективным правом и является реальным выражением того начала диспо-

зитивности (автономии), которое предопределяется особенностями пред-

мета гражданско-правового регулирования – имущественно-распоряди-

тельной самостоятельностью участников гражданского оборота. На этом

в общем-то и построена договорная форма опосредствования отношений

гражданского оборота. Гражданско-правовой договор потому и выступа-

ет в качестве средства регламентирования общественных отношений, что

лица с юридической стороны обладают возможностью распоряжения при-

надлежащими им благами, субъективными правами. Суть договорного ре-

гулирования состоит как раз в том, что стороны, распоряжаясь субъектив-

ными правами, налагают на себя юридические обязанности.

Для субъектов гражданского права возможность распоряжения

субъективными правами имеет общее значение, она в принципе ка-

сается всех гражданских субъективных прав. Поэтому такого рода

возможность становится необходимым элементом гражданской пра-

восубъектности (правоспособности). Субъект гражданского права

способен обременять себя в договоре юридическими обязанностя-

ми, связанными с распоряжением субъективными правами (которых

в данный момент у него может и не быть, но которые он рассчитыва-

ет приобрести ко времени исполнения обязательства).

Но коль скоро лицу, наделенному гражданской правосубъектностью,

предоставлена объективным правопорядком возможность распоряжаться

своими субъективными правами, то, стало быть, в этом отношении и его

Статьи

470

односторонние акты могут иметь непосредственное юридическое значе-

ние. К таким актам и следует отнести такие, например, односторонние

сделки, как прощение долга, завещание, одностороннее обещание награ-

ды и некоторые другие, – все те акты, которые выражают распоряжение

субъектом своими субъективными правами.

Отсюда вытекает ряд специфических черт односторонних сделок рас-

сматриваемого вида, важнейшая из которых состоит в том, что эти сдел-

ки направлены на то, чтобы предоставить какому-либо лицу определен-

ное субъективное право. Поскольку лицо может распоряжаться своими

субъективными правами, оно, следовательно, в состоянии не только уста-

новить в отношении самого себя известную юридическую обязанность,

но и управомочить другое лицо. Стало быть, рассматриваемый вид одно-

сторонних сделок может быть охарактеризован по классификации, пред-

ложенной Б.Б. Черепахиным, в качестве односторонне-управомочиваю-

щих. «По общему правилу, – пишет Б.Б. Черепахин, – путем своего одно-

стороннего волеизъявления субъект может предоставить другому право,

возложив правовую обязанность на самого себя»

Односторонне-управомочивающие сделки, выражающие распоряже-

ние лицом субъективным правом, имеют сравнительно ограниченную ре-

гулирующую роль: непосредственно как таковые они не могут возлагать

на иных лиц какие-либо юридические обязанности

. Вместе с тем они, как

и договоры, в полной мере соответствуют особенностям метода граждан-

ско-правового регулирования. Более того, своеобразие метода граждан-

Черепахин Б.Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву. С. 29.

Это обстоятельство упустил из виду М.М. Агарков, когда, стирая грань между се-

кундарными полномочиями и элементами гражданской правоспособности, утверждал,

что и «право составить завещание», подобно секундарному правомочию, также «связы-

вает» других лиц. Почему же? М.М. Агарков пишет: «По завещанию имущество насле-

додателя может достаться не всем его наследникам по закону, а лишь одному. В таком

случае кредиторы наследодателя после его смерти будут иметь в качестве должников не

всех наследников по закону, а лишь тех, кто указан в завещании» (Агарков М.М. Обя-

зательство по советскому гражданскому праву. С. 69–70). Но разве здесь само по себе

право составить завещание «связывает» определенных лиц, как это имеет место при се-

кундарных правомочиях? Конечно нет! Наследодатель может избрать в качестве наслед-

ника одного, а может и другого наследника по закону, может избрать двух наследников

из трех и т.д. А кроме того, – и это, пожалуй, самое важное – односторонняя сделка,

совершенная на основании рассматриваемого «права», вообще еще никого «не связы-

вает», во всяком случае так, как юридически связывают гражданские правомочия. Обя-

зательные правовые последствия непосредственно в силу совершенного завещания еще

не наступают: для этого необходимо принятие наследства лицом, обозначенным в заве-

щании в качестве наследника. Вот это-то право – принять наследство – уже связывает

определенных лиц, и связывает их потому, что в отличие от «права составить завеща-

ние» является особым правомочием (а не элементом правоспособности).