Бемер Г. Иезуиты. Ли Г.Ч Инквизиция

Подождите немного. Документ загружается.

122

ОСНОВАТЕЛЬ

Испании. Но объяснили ли мы при помощи этих фак-

торов саму личность Игнатия? Нисколько! Мы опре-

делили лишь ту атмосферу, среди которой она раз-

вивалась, но отнюдь не то таинственное нечто, что

выбирало, воспринимало и перерабатывало эти

элементы. Ибо человек, подобно растению, воспри-

нимает из окружающей его среды лишь то, что отве-

чает его природе, и поэтому он в той же мере

является продуктом окружавших его условий, как и

продуктом деятельности своего «я». Это таинствен-

ное нечто, это конечная образующая сила характера,

в сравнении с которой все остальное является лишь

оболочкой, формой, материалом, ассимилируемым

личностью в ее развитии, может быть лишь описано

в формах его проявления, но глубинные причины, по-

родившие это нечто, так и остались неизвестными. В

отношении Игнатия Лойолы вполне оправданно зву-

чат слова поэта: «В глубину природы не проникает

ни один сотворенный дух». Чем сильнее личность,

тем таинственнее, своеобразнее, необъяснимее ка-

жется она наблюдателю, тем сильнее чувствует он

невозможность проникнуть путем анализа в глубину

ее сущности, как бы строго и методически он ни вел

свою работу.

Призвание учеников

Душа, воля которой так могущественна, не может

долго теряться в лабиринте мистических фантазий.

Она непреклонно тянется к свету потому, что не пас-

сивное созерцание, а действие составляет элемент, в

котором она свободно движется и дышит.

Уже в Манрезе Игнатий почувствовал в себе

пробуждение потребности воздействовать на лю-

дей. Его первыми последователями были несколь-

123

Призвание учеников

ко знатных женщин и благочестивых горожан. Но

как бы хорошо ни чувствовал себя Игнатий в этом

кружке, он был слишком тесен, чтобы утолить ох-

ватившую его жажду деятельности. С этого момен-

та для Лойолы было уже слишком мало отправить-

ся в Иерусалим в качестве простого паломника.

Паломничество должно было стать лишь исходным

пунктом для всей работы его жизни. Он хотел по-

святить все свои силы миссионерству среди маго-

метан Святой Земли.

С этим намерением он сел на корабль в Барсело-

не в конце марта 1523 года. В Иерусалим он прибыл

только в полдень 1 сентября после долгого путеше-

ствия, полного приключений. Его сердце было пол-

но блаженства. Он думал, что нашел свою истинную

родину, свое истинное призвание, но, к сожалению,

обманулся. Высшая церковная власть Святой Земли,

провинциал францисканцев, опасаясь турок, приказал

ему немедленно покинуть Иерусалим вместе с ос-

тальными паломниками. Игнатий вынужден был под-

чиниться.

В январе 1524 года он высадился в Венеции, на

пути в которую ему довелось пережить несколько

морских бурь. Отсюда, пробравшись через француз-

скую и испанскую армии, окруженный тысячами опа-

сностей, дважды арестованный по подозрению в шпи-

онстве, он достигнул Генуи и весной приехал морем

в Барселону.

Что должен был он предпринять? Со времени вне-

запного отъезда из Иерусалима эта мысль постоянно

терзала его, но он еще не пришел ни к какому опре-

деленному выводу. Для него было ясно лишь одно –

направление, которое должна была принять его жизнь;

он хотел работать на благо людей, своих братьев, от-

дать себя заботе о спасении их душ. Но Игнатий еще

124

ОСНОВАТЕЛЬ

не представлял себе, следует ли ему для этой цели

вступить в один из монашеских орденов, или же он

должен избрать образ жизни кающегося паломника.

Но он понимал, что и в том и в другом случае для спа-

сения душ необходима теологическая подготовка, не-

обходимая для всех клириков. Так бедный паломник

сделался бедным школьником. Этот бедный школьник

за время своего девятилетнего учения (с 1526 года)

превратился в старого студента. Но и в качестве сту-

дента Игнатий видел в своих занятиях не средство на-

учиться чему-нибудь, а неизбежную переходную сту-

пень, необходимую для того, чтобы стать чем-нибудь,

видел в них средство спасать души ближних.

Уже в Барселоне, среди своих старых манрезских

знакомств, он играл большую роль как духовный ру-

ководитель. Ему удалось сгруппировать вокруг себя

нескольких университетских товарищей, которых он

пробудил к религиозной жизни. Эти друзья образова-

ли под его руководством при университете Алкала

благочестивую ассоциацию студентов, поставившую

перед собой две задачи: 1) личное освящение, 2) за-

боту о душах своих ближних. Первую из этих задач

они думали осуществить путем строго аскетического

образа жизни, путем еженедельных исповедей и при-

частий. Для выполнения второй задачи они организо-

вывали собрания на частных квартирах, где Игнатий

пытался морально влиять на слушателей проповедя-

ми, которые он произносил на тему о десяти запове-

дях. Действительно, таким образом ему удалось заво-

евать немало душ, главным образом среди женщин

низкого положения: одиноких вдов, работниц, служа-

нок шестнадцати–девятнадцати лет. С какой энергией

Игнатий применял свой религиозный метод даже к

слабому полу, показывает уже то обстоятельство, что

125

Призвание учеников

женские обмороки на этих собраниях происходили

очень часто.

Понятно, что такая горячая пропаганда возбудила

сначала внимание, а потом и подозрения инквизито-

ров. Уже в конце 1526 года маленькому обществу при-

шлось подвергнуться суровому допросу; оно должно

было отказаться от особого костюма и заменить его

обычной одеждой студентов. В апреле 1527 года инк-

визиция даже посадила Игнатия в тюрьму, намерева-

ясь возбудить против него формальный процесс по

обвинению в ереси. Следствие заинтересовалось не

только странными явлениями, которые имели место

среди благочестивых последовательниц Лойолы, но и

своеобразными утверждениями обвиняемого о чудо-

действенной силе, которую сообщает ему его целомуд-

рие, и его странными теориями о различии между

смертными и искупимыми грехами, которые обнару-

живают поразительное сходство с известными опреде-

лениями иезуитских моралистов позднейшей эпохи.

Все это не давало достаточного повода, чтобы осу-

дить Игнатия за ересь, но было вполне достаточно,

чтобы запретить ему и его товарищам устраивать со-

брания (1 июня 1527 г.). В Саламанке, куда осенью

переселилось маленькое братство, его вскоре постиг-

ла та же судьба: заключение в тюрьму, суровый доп-

рос судей инквизиции, наконец, оправдательный при-

говор, однако с запрещением проведения собраний.

Таким образом, Игнатий фактически был изгнан инк-

визицией из Испании. Он решился покинуть родину

и отправиться в Париж продолжать свое образование

в самом знаменитом из католических университетов.

Его маленькое братство должно было вскоре последо-

вать за ним. Но этот план потерпел крушение. Старые

товарищи один за другим покинули Игнатия. Он был

вынужден начать в Париже все сначала.

126

ОСНОВАТЕЛЬ

Первый опыт оказался не очень удачным. Правда,

Игнатию удалось в течение 1528 года основать вместе

с тремя испанскими студентами новое маленькое обще-

ство. Однако один из троих впал в меланхолию, двое

других стали вести экзальтированную аскетическую

жизнь. Очевидно, ни один из них не понял истинного

смысла религиозного метода Игнатия. Эти события

привели всю группу испанских студентов в сильное воз-

буждение. Игнатий был публично наказан кнутом в той

коллегии, где он слушал лекции, как соблазнитель мо-

лодежи. В то же время на него опять донесли инквизи-

ции, как на еретика. Казалось, что вновь для него все

было потеряно. Но и на этот раз он обезоружил про-

тивников своим хладнокровием. Правда, он должен был

отказаться от всякого воздействия на своих товарищей,

но лично не пострадал. Этот мучительный кризис за-

кончился вполне успешно, как и предыдущие. Игнатий

оказался достаточно рассудительным, чтобы прекратить

на время благочестивые попытки воздействовать на

души своих сотоварищей. Со всей своей энергией он

обратился к научным занятиям, которыми до этих пор

совершенно пренебрегал. Его успехи были посредствен-

ны: он никогда не сделался ученым. Но все же гумани-

стическое образование в том виде, как оно было пред-

ставлено профессорами коллегии святой Варвары,

произвело на него сильное впечатление. Этот гуманизм,

нисколько не порывавший с католической верой, увлек

его. Позднее, организуя свои ученые школы, он много

содействовал распространению его по всему свету.

Между тем его планы приняли более определен-

ную форму. Старая мечта о миссии среди магометан

захватила с новой силой его жаждущую деятельнос-

ти душу. Он решил снова посвятить всю свою энер-

гию этому романтическому предприятию и прежде

всего подыскать необходимых сотоварищей среди

127

Призвание учеников

студентов Парижского университета. Но теперь Иг-

натий действовал уже не с прежней стремительнос-

тью. Он долго искал и выбирал, затем использовал

все средства, чтобы привлечь на свою сторону наме-

ченных им молодых людей, и не знал ни отдыха, ни

покоя до тех пор, пока все они не согласились по-

следовать за ним.

Первым студентом, которого Игнатию удалось

привлечь на свою сторону, был его товарищ по ком-

нате и занятиям, с которым он повторял все уроки,

Петр Фабер, сын бедных крестьян из Вилларетты

в Савойе, натура тяжеловесная и грубая, но верная,

медленно воспринимавшая, но привязывавшаяся

навсегда всеми фибрами своей души к тому, что

единожды уже усвоила, будь то грубые суеверия

юности или вера в миссию Игнатия, тайны аристоте-

левской философии или тайны духовных упражне-

ний, при помощи которых Игнатий шаг за шагом ов-

ладевал его душой. За Фабером скоро последовал и

второй сожитель Игнатия, Франциск Ксавье из Пам-

пелуны, натура также малоподатливая, но во всех ос-

тальных отношениях совершенно отличавшаяся от

тяжеловесного савойца, так и сохранившего в тече-

ние всей своей жизни некоторую неподвижность: кра-

сивый молодой человек знатного происхождения,

любезный, ловкий, очень живой, даровитый, но в то

же время удивительно безрассудный и легкомыслен-

ный и потому неспособный надолго привязаться к

какому-либо определенному занятию.

К этим первым двум рекрутам в 1532 году присо-

единились два молодых кастильца – Яков Ленец и

Альфонс Сальмерон. Последний принадлежал к чис-

лу тех характеров, которые в течение всей своей жиз-

ни сохраняют свежесть и пыл молодости, но вместе

с тем никогда не достигают полной зрелости. Ленец,

128

ОСНОВАТЕЛЬ

наоборот, по происхождению еврей, был юноша с

умом старика, преждевременно созревший рассуди-

тельный характер, одинаково быстро ориентирую-

щийся как в теологии, так и в дипломатии, перед по-

бедоносной логикой которого почти никто не мог

устоять, впоследствии достойный преемник Игнатия

в должности генерала ордена. Два последних учени-

ка, кастилец Николай Бобадилла и португалец Симон

Родригес, были гораздо менее замечательны: пер-

вый – не знающий меры в своем рвении и деятельно-

сти, несколько беспокойный сангвиник; второй – ско-

рее флегматичный, тщеславный, всегда довольный са-

мим собой. Оба – люди, которыми нелегко было

руководить.

Обычно молодых людей легко можно воодушевить;

но нужно было обладать прямо сверхъестественной

притягательной силой, чтобы не только пробудить эн-

тузиазм в шести молодых людях в отношении химери-

ческого предприятия, так мало похожих друг на друга,

среди которых находился человек с таким проницатель-

ным умом, как Ленец, но и привязать их к себе по гроб

жизни.

Игнатий действительно обладал этой притягатель-

ной силой. В чем заключалась она? Конечно не в его

внешнем облике и манерах. В его фигуре не было

ничего импонирующего: он был худощав и невысо-

кого роста (1 метр 58 сантиметров); его костистое

лицо было скорее выразительно, чем красиво; темные

глаза смотрели, казалось, скорее внутрь, чем нару-

жу, волосы сильно редели на широком и высоком

лбу. Кроме того, он несколько хромал и поэтому,

когда шел или стоял, обычно опирался на палку. Его

костюм был всегда изысканно опрятен, но крайне

прост. На его осанке всегда лежал отпечаток уверен-

ности в себе и сдержанной на словах grandezza при-

129

Призвание учеников

рожденного дворянина. Игнатий никогда не смеялся

и не шутил, никогда не терял своего почти торже-

ственного спокойствия. И вместе с тем это был очень

старый студент, который за семь долгих университет-

ских лет не достиг еще ничего значительного.

Обычно положение таких старых студентов среди

своих более молодых, более живых и образованных

товарищей трудное. Они часто играют малопривле-

кательную роль комических фигур. Трудно подобрать

пример, чтобы кто-нибудь из них добился в жизни

чего-нибудь значительного или способствовал воз-

буждению энтузиазма среди молодых. Но не скрыва-

лось ли в таком случае под этим размеренным, тор-

жественным спокойствием пылкое, нежное сердце,

способное зажечь в молодых душах чувство горячей

дружбы? Мы об этом ничего не знаем. У Игнатия в

зрелом возрасте никогда не было ни одного челове-

ка, которому бы он доверял, и тем более ни одного

друга. Он не нуждался в друзьях. Казалось, он сто-

ял выше симпатий и антипатий; он оценивал людей

только по тому, что они делали и на что они были

способны; он жил одиноко в атмосфере боязливого

уважения, к которому едва ли когда-нибудь примеши-

валось теплое дыхание искренней, по-детски наивной

привязанности.

Что же влекло так сильно молодые души к этому

старому студенту? Его идеал и те чары, которыми он

обладал: маленькая, совсем незаметная книга, кото-

рая, несмотря на свои небольшие размеры, принад-

лежит к числу книг, оказавших большое влияние на

судьбу человечества, которая перепечатывалась бес-

численное количество раз и породила более 400 ком-

ментариев, основная книга иезуитов и в то же время

резюме долгого внутреннего развития их учителя –

«Духовные упражнения».

130

ОСНОВАТЕЛЬ

«Духовные упражнения»

Подобная книга имеет право на всеобщий интерес.

Но тот, кто лишь бегло перелистывает ее, быстро ра-

зочаруется и отложит ее в сторону. Действительно,

это не книга в обычном смысле слова; даже не бла-

гочестивая книга. Ее нужно не прочитать, а пере-

жить. Стиль – сдержанный, насколько это только воз-

можно; содержание заключается в инструкциях для

проведения упражнений; следовательно, это регла-

мент упражнений, не упражнений для развития тела,

а упражнений для воспитания души. Что преподно-

сит читателю этот регламент? Он обещает воспитать

душу таким образом, чтобы человек стал господином

своего «я» и научился регулировать свое поведение

сообразно решениям своего разума. Это высокая

цель, к которой все стремятся, но которую достига-

ют очень немногие.

Последуем за руководителем упражнений в уеди-

ненную келью, которую он назначает в качестве мес-

та упражнений доверившимся ему людям. Посвящае-

мый должен пробыть в ней в течение четырех недель

в молчаливом сосредоточении, общаясь лишь с руко-

водителем, уйдя в самого себя, живя своими собствен-

ными воспоминаниями, мыслями, воображением.

Перед началом собственно упражнений руководи-

тель задает ученику вопрос, который сразу же застав-

ляет его серьезно задуматься: каково призвание че-

ловека и его место в мироздании? Ответ на этот

вопрос очень возвышенный: человек существует на

земле, чтобы восхвалять Бога, почитать Бога, слу-

жить Богу и спасти таким образом свою душу. Его

место в мироздании отвечает этому высокому назна-

чению: все, что движется и живет на земле, создано

для него и должно служить ему орудием для осуще-

131

«Духовные упражнения»

ствления его призвания. Из этого двойного утверж-

дения логически вытекает отношение человека к ми-

розданию и мирским творениям. Он должен пользо-

ваться ими лишь в той мере, в какой они могут быть

ему полезными для осуществления его призвания.

Напротив, в том случае, когда они затрудняют или

делают невозможным свободное посвящение его су-

щества этому призванию, он должен отказаться от

пользования ими. Отсюда вытекает основное прави-

ло поведения человека в мире и по отношению к

миру. Оно сформулировано в следующих словах:

«Будь спокоен и бесстрастен. Пусть земные блага

никогда не будут для тебя целью твоих желаний,

пусть они будут лишь средством для достижения ис-

тинной цели твоей жизни. Поэтому пусть они никог-

да не будут для тебя предметом страстного вожделе-

ния, а просто предметом холодной оценки, которая

заставит тебя искать их только в том случае, если

разум признает их полезными для осуществления

высшей цели и прикажет тебе воспользоваться ими

в этих целях».

После этих размышлений, которые одновременно

освобождают и возвышают душу, руководитель упраж-

нений ввергает ее, уже готовую гордо вознестись на

небо, в широко раскрытые пропасти ада. В полночной

тьме она созерцает ад во всем его ужасе, среди леги-

онов падших ангелов, живых, осязаемых. Она тотчас

же вспоминает о прошлом блеске этих падших духов,

с содроганием думает об их грехах, с ужасом измеря-

ет жестокость их мучений и с отчаянием обращается

к самой себе, к тяжести своих собственных грехов. За

этой первой ужасной картиной следует вторая: Адам

и Ева, изгнанные из рая огненным мечом херувима.

Перед глазами созерцающего встает вся история пер-

вых людей: их блаженство, их грех, их жалкое поло-