1244
ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО
дущих поколений зависело от характера новых учреж-
дений. И если при этой реформе были почти исключи-
тельно приняты худшие заблуждения императорского
судопроизводства, а именно инквизиционный процесс
и пытка; если были устранены все гарантии римского
права против злоупотреблений, и допускались всякие
беззакония; если, наконец, эти возмутительные приемы
привились и в течение пяти столетий оставались отли-
чительной чертой уголовного судопроизводства Евро-
пы, то мы без всякого колебания можем объяснить это
только тем, что все это получило высокую санкцию цер-
кви. Поддерживаемые ею, эти приемы проникли всю-
ду, куда проникла инквизиция. Наоборот, большинство
народностей, не испытавших инквизиции, сохранило
свои прадедовские обычаи и самостоятельно развило
их, вводя, таким образом, новые обычаи, которые нам
кажутся, конечно, очень суровыми, но где мы, по край-
ней мере, не встречаем, к счастью, жестоких мер, ко-
торыми отличалось уголовное судопроизводство в стра-
нах, знакомых с инквизицией.
Это, быть может, самое ужасное зло среди многих
других, порожденных инквизицией: до конца XVIII в.
в большей части Европы инквизиционное судопроиз-
водство, развившееся в целях уничтожения ереси,
сделалось обычным методом, применявшимся в от-
ношении всех обвиняемых. В глазах светского судьи
обвиняемый был человеком, стоящим вне закона, ви-
новность его всегда предполагалась, и из него надо
было во что бы то ни стало, хитростью или силой,
вырвать признание. Так же относились и к свидете-
лям. Узник, сознавшийся под пыткой, подвергался
новым пыткам, чтобы он выдал «других преступни-
ков», которых он мог знать. Равным образом, инкви-
зиция ввела в обычный суд преступление «подозре-
ния»; если не удавалось обличить обвиняемого в