Бемер Г. Иезуиты. Ли Г.Ч Инквизиция

Подождите немного. Документ загружается.

ВВЕДЕНИЕ

мечательные люди: они вели то жизнь факиров

, пе-

реносивших все лишения, то жизнь знатных сеньоров,

окруженных восточной помпой, и настолько овладели

языками Индии, что могли сочинять на туземных язы-

ках поэмы, песнопения, благочестивые, богословские

и философские книги. Впрочем, если существовали

иезуиты-браманы, как Роберт де Нобили, Дон Жуан

де Бритто и Констанций Бресчи, то были и иезуиты-

парии, как Эмануэль Лопец, жившие среди париев,

всегда полуголые, ходившие в лохмотьях и которых

не приветствовали даже их братья-браманы, когда тех

проносили мимо на паланкинах.

Впрочем, трудность вопроса достаточно четко про-

ясняется, если принять во внимание те колебания, ко-

торые характеризуют отношения папы и церковных вла-

стей в отношении китайских и малабарских обрядов.

Первое осуждение китайских обрядов папской властью

имело место лишь в 1645 году. Виновниками этого

осуждения были францисканцы и доминиканцы, появив-

шиеся в Китае соответственно в 1631 и 1633 годах и

изгнанные оттуда мандаринами в 1637 году. Инквизи-

ция и Иннокентий X поверили всем обвинениям,

предъявленным иезуитам доминиканцем Ж.-Б. Мора-

лесом. Но в 1656 году святая инквизиция декретом,

одобренным папой Александром VII, разрешила про-

ведение церемоний в честь Конфуция и предков, а это

и было важным. В 1669 году дело против иезуитов

было возобновлено по инициативе другого домини-

канца, отца Иоанна Поланко, и новый декрет инкви-

зиции, утвержденный Климентом IX, подтвердил оба

Факир (араб.; букв. – бедняк) – странствующий дервиш. В

Индии, кроме того, общинный слуга, реже – фокусник, дресси-

ровщик, знахарь (в последнем значении слово «факир» получило

распространение в Европе). – Прим. ред.

О некоторых вопросах истории иезуитов

противоречащих друг другу декрета, 1645 и 1568 го-

дов, и приказал соблюдать их в зависимости от об-

стоятельств, что было равносильно предоставлению

миссионерам полной свободы действий. После пре-

следований 1664 – 1665 годов иезуиты, высланные в

Кантон совместно с одним францисканцем и тремя

доминиканцами, определили в 42 параграфах прави-

ла апостольства в соответствии с декретом 1656 года,

а 26 января 1668 года избрали патроном миссий свя-

того Иосифа.

Но это перемирие продолжалось недолго. Доми-

никанец отец Наваррет, возвратившись из Китая, из-

дал в 1676 и 1679 годах двухтомное сочинение, в ко-

тором крайне резко осудил китайские обряды. Спор

принял еще более резкий характер с прибытием в

Китай французских миссионеров, посланных туда

Обществом чужеземных миссий и проникнутых бо-

лее чем вековой враждебностью французского духо-

венства к иезуитам. По требованию апостольского

викария Фу-киена Шарля Мегро после непрерывно-

го одиннадцатилетнего разбирательства в Риме свя-

тая инквизиция и Климент XI 20 ноября 1704 года

в конце концов осудили всю практику иезуитов, за

исключением употребления термина Тьен-чу (Госпо-

дин неба) для обозначения Бога, хотя и не отмени-

ли декрета от 20 марта 1656 года. Иезуиты, не же-

лая того, скомпрометировали свое дело, добившись

20 ноября 1700 года от императора Кат-Хи заявле-

ния, в котором свидетельствовался чисто граждан-

ский характер воздаваемых Конфуцию и предкам

почестей. Враги иезуитов стали утверждать, что они

противопоставили авторитету папы авторитет китай-

ского императора.

Миссия, порученная Климентом XI антиохийскому

патриарху Майяру де Турнону (Ch. Th. Maillard de

ВВЕДЕНИЕ

Tournon), прелату весьма образованному, но резкому,

неумелому и мало осведомленному в положении вещей

на Дальнем Востоке, окончательно все испортила.

4 декабря 1705 года, сразу после его приезда в Пе-

кин, император объявил, что все миссионеры, не по-

лучившие от него диплома (niao), разрешающего

им проповедовать при условии соблюдения нацио-

нальных обычаев, будут изгнаны. 25 января 1706 года

легат ответил на это посланием, в котором под уг-

розой отлучения запрещались всякие жертвоприно-

шения Конфуцию и предкам. Разгневанный импера-

тор велел отправить легата в Макао, где он был взят

под строгую стражу португальцами, обвинившими

его в узурпации прав патриарха в Гоа. Несмотря на

просьбы не только иезуитов, но и других миссионе-

ров, принявших niao, Климент XI остался непрекло-

нен, более того, он даровал в 1707 году Турнону кар-

динальскую шапку (что, как говорил Вольтер, своим

единственным последствием имело лишь то, что он

умер в 1710 году в звании кардинала)

, утвердил

25 сентября 1910 года послание Турнона и издал 19

марта 1715 года торжественную конституцию против

китайских обрядов. Большинство миссионеров под-

чинилось, но девять главных судов империи катего-

рически запретили исповедание христианской рели-

гии. Испуганный Климент XI послал в 1720 году

нового легата, Амвросия Меццабарбу, который издал

Кине (Les Uesuites, p. 206, lecon IV) говорит: «Чтобы пода-

вить это христианство без креста, был послан француз, кардинал

Турнон. Едва успел он приехать, как Общество Иисуса бросило

его в тюрьму. Он умер в ней от горя и внезапного потрясения».

Турнон не был французом, не был и кардиналом; заключили его

в тюрьму не иезуиты. Он умер пять лет спустя после этого,–

слишком большой срок для смерти от неожиданного потрясения.

О некоторых вопросах истории иезуитов

24 ноября 1721 года «восемь разрешений», которые

снова дозволили совершать «китайские обряды».

Враги иезуитов, особенно монсиньор Мегро, про-

должали бороться против них в Риме, и Климент XII,

несмотря на противоположное мнение пекинских

епископов – францисканцев, запретил 25 сентября

1735 года пользоваться «разрешениями» Меццабар-

бы. Наконец, 11 июня 1742 года Бенедикт XIV поло-

жил конец спору буллой «Ex quo», восстановившей

запрещения 1704 и 1715 годов. Идолопоклоннические

обряды, которые терпели иезуиты, были отменены, но

в то же время христианским миссиям был нанесен

смертельный удар. Несмотря на благосклонность, ко-

торой продолжали пользоваться при пекинском дво-

ре отдельные иезуиты в качестве ученых, ремеслен-

ников и художников, вся история имела печальный

итог, который описан в письме отца Галлерштейна от

6 октября 1743 года его брату: «Вы, конечно, спро-

сите, какое впечатление произвела здесь новая кон-

ституция папы Бенедикта XIV о китайских обрядах.

Я отвечаю: то, которое она должна была произвести.

Мы ее приняли, поклялись исполнить и соблюдаем.

И действительно, теперь уже нет стольких затрудне-

ний, так как эти китайские христиане свелись почти

исключительно к беднякам, которые едва могут обес-

печить себе пищу и жилище и совершенно не в со-

стоянии приносить жертвы и дары предкам»

Судьба малабарских обрядов была та же, что и

судьба китайских. Хотя декреты 1645 и 1669 годов

были направлены также против них, иезуитские мис-

сии в Индии начали беспокоить лишь после того, как

легат Турнон на пути в Китай опубликовал 23 июня

Цитата из великолепной статьи отца Букера «Chinois (rites)»

в «Dictionnaire de Theologie cathollque».

ВВЕДЕНИЕ

1704 года в Пондишери послание, категорически

осуждающее малабарские обряды и снисходительное

отношение иезуитов к системе каст. Реакция, с кото-

рой иезуиты подчинились этому посланию, вызвала

ряд вмешательств со стороны папской власти с целью

принудить их к повиновению (декрет святой инкви-

зиции 1706 г., послание Климента XI 1712 г.,

Бенедикта XIII – 1727 г., булла

Климента XII – 1734

г., булла 1739 г.). Наконец, Бенедикт XIV буллой

«Solicitudo omnium» в 1745 году категорически вос-

претил малабарские обряды и допустил лишь две

категории миссионеров – одну для индусов, принад-

лежащих к кастам, другую для париев, напомнив,

впрочем, о евангельском учении о равенстве всех лю-

дей перед Богом. Несмотря на эту уступку, декрет

Бенедикта XIV 1745 года нанес смертельный удар

миссиям в Индии, подобно тому как его же декрет

1742 года погубил китайские миссии.

Казуистика и мораль иезуитов

Собственно говоря, не следовало бы вовсе гово-

рить о «морали иезуитов»

. В этой области они со-

вершенно не оригинальны. Если речь идет о теоре-

тической морали, то их мораль та же, что и мораль

Булла (лат. bulla – шарик; ср.-век. лат. – печать, документ с

печатью) – в средние века круглая металлическая печать, обыч-

но скреплявшая папский, императорский, королевский акты, а так-

же название самих актов. – Прим. ред.

А. Молинье настолько ясно осветил этот вопрос в своем вве-

дении к «Рrovinciales» Паскаля, что мы могли бы ограничиться

тем, чтобы отослать к нему наших читателей. Но мы все же ре-

шили изложить здесь нашу точку зрения, так как она не вполне

совпадает со всеми его взглядами.

О некоторых вопросах истории иезуитов

церкви, десятисловия, Евангелия, общей человечес-

кой совести. Если они и оригинальны в этой облас-

ти, то лишь в том отношении, что приписали одной

добродетели, повиновению, чрезмерное и совершен-

но непропорциональное значение, которое грозит в

их воспитательной системе повредить развитию дру-

гих добродетелей и даже самой совести. Но когда го-

ворят о «морали иезуитов», как Пауль Берт, который

именно так озаглавил перевод учебника отца Гюри,

внося в эти слова негативный оттенок, то полагают,

что иезуиты систематически занижали ценность и

строгость повелений нравственных законов для того,

чтобы сделать из осуждаемых моралью поступков

если и не добродетели, то действия, дозволенные или

непредосудительные. Понимаемое в этом смысле вы-

ражение «мораль иезуитов» не точно и не справед-

ливо. В самом деле, можно привести целый ряд со-

ображений, которые значительно уменьшают вину

иезуитов в вопросах практической морали.

Прежде всего, казуистика не является изобрете-

нием иезуитов и не составляет их исключительного

достояния. Она возникла в XIII веке и развивалась

вместе с системой исповеди. Иезуиты, которые в ка-

честве духовников играли неизмеримо более важ-

ную роль, чем другие ордены, вполне естественно

являются авторами огромного количества сборников

«нравственного богословия» (обычное обозначение

этих произведений); но не они одни писали их. Сре-

ди них имеются ригористы

и снисходительные, или

Ригоризм (франц. rigorisme, от лат. rigor – твердость, стро-

гость) – строгое проведение какого-либо принципа в действии, по-

ведении и мысли, исключающее какие-либо компромиссы, учет дру-

гих принципов, отличных от исходного, и т. п. Нередко является

своеобразным выражением этического формализма. – Прим. ред.

ВВЕДЕНИЕ

«лаксисты»; но существуют казуисты-лаксисты, ко-

торые, как, например, Альфонс де Лигори, не при-

надлежат к ордену иезуитов. Успех, достигнутый ка-

зуистами-иезуитами во всей церковной практике, в

преподавании всех семинарий, ясно доказывает, что

эти доктрины не являются их исключительным дос-

тоянием; что система, сущность которой состоит в

том, чтобы детальнейшим образом разрешить все

сомнения в делах веры, чтобы заранее определить

решения для всех случаев, чтобы снова подчинить

грешника руководству священника, облегчая ему

прощение содеянных грехов, неотделима от самого

института исповеди. Если иезуиты чаще всего скло-

нялись к «снисходительности», то это, как говорит

Паскаль, «объясняется тем, что они достаточно хо-

рошо думали о себе, чтобы знать, что для блага цер-

кви полезно и даже как бы необходимо, чтобы они

всюду распространили свое влияние и руководили

человеческой совестью».

Иезуиты написали наиболее известные из своих

книг в эпоху, когда нравы были очень распущены и

грубы, когда необходимо было возвратить в русло цер-

кви массы людей, которые оставались вне ее. С этой

целью они раскрыли, насколько возможно шире, вра-

та церкви. Нужно принять во внимание и то обстоя-

тельство, что большинство известных иезуитских ка-

зуистов были испанцы. Они и внесли в свою работу

ту страстную любовь к тонкостям, которая составля-

ет одну из отличительных черт испанского характера.

В ожесточенности их «distinquo» испанцев увлекало

какое-то болезненное головокружение. Фламандцы и

немцы тяжеловесно пошли к ним на выучку, между

тем как более хладнокровные, простые и прямые фран-

цузы проявили очень мало желания заниматься казу-

истикой.

О некоторых вопросах истории иезуитов

То обстоятельство, что как раз наиболее знамени-

тые из казуистов-лаксистов, Эскобар, Бузенбаум,

Лигори, вели совершенно безупречную в нравствен-

ном отношении жизнь и посвящали себя благотвори-

тельности и благочестивым упражнениям, ясно пока-

зывает, что эксцессы «лаксизма» ни в коем случае не

служат доказательством нравственной распущенно-

сти и благосклонного отношения ко злу. Можно ска-

зать, что Санчес написал свою знаменитую и ученую

книгу «De santco matrimonio», эту «Илиаду распут-

ства», как назвал ее Антонио Фузи в 1619 году, у под-

ножия креста.

Когда говорят об этих пользующихся дурной сла-

вой книгах, слишком часто забывают, что они пред-

ставляют из себя вовсе не сборники советов морально-

го порядка, предназначенные для верующих, а книги,

предназначенные для того, чтобы помочь духовникам

в их щекотливой работе. Иезуиты не доверяли нрав-

ственным суждениям кающихся; но они не питали

большого доверия и к рассудку духовников. Они хо-

тели все предвидеть заранее и оставить как можно

меньше места индивидуальным и случайным сужде-

ниям. Некоторые критики забывают или стараются

забыть, что, когда казуисты объявляют тот или иной

сам по себе предосудительный поступок дозволенным

или искупимым, они вовсе не выдают его за достой-

ный похвалы, а лишь стараются определить, в какой

мере он предполагает дурное намерение и при каких

условиях он может быть отпущен.

Кроме того, предполагая, что эти работы обраще-

ны к верующим, а не к духовникам, нередко прида-

ют известным выражениям не то значение, которое

они имеют в действительности. Так, например, про-

изошло со словами «направление воли». Сам Пас-

каль говорит о казуистах так, как будто они разре-

ВВЕДЕНИЕ

шали христианам совершать преступления при усло-

вии, что, совершая их, они направляют свою волю не

к совершаемому преступлению, а к законному или

честному результату, к которому приведет преступ-

ление. На самом деле все это обстоит совершенно не

так. Речь идет всегда о уже совершенном поступке.

Духовник обязан удостовериться, в какой мере те

или иные преступления или проступки были послед-

ствиями сознательного желания, и не были ли они

результатом часто необдуманного порыва, мотивы

которого могли быть невинными или даже похваль-

ными. Речь идет не только о случаях законной защи-

ты, когда дело само по себе очевидно. Кто, в самом

деле, будь то духовник или простой честный человек,

осудит Сида

за то, что он вызвал дона Гормаса? В

то время, когда писали иезуиты, вопрос о «направ-

лении воли» возникал чаще всего применительно к

дуэли; но он ставится еще во многих других случаях

и для нас. Наши суждения о «лжи» не связаны ли все-

гда с тем «намерением», которое преследует лицо,

говорящее ложь?

Наконец, не является ли большим лицемерием слиш-

ком строгое отношение к иезуитам за «двусмысленно-

сти» и «умственные» или «молчаливые оговорки»? Ко-

нечно, в своих книгах они оправдывают или извиняют

такие «двусмысленности» и «молчаливые оговорки»,

которые вызывают в нас глубокое возмущение. Но если

это и так, то не правда ли, что в тысячах случаев мы

пользуемся двусмысленностями или молчаливыми ого-

ворками не только со спокойной совестью, но и с со-

Сид Кампеадор (Cid Campeador) (наст. имя – Родриго Диас де

Бивар, Diaz de Bivar) (между 1026 и 1043 – 1099) – испанский ры-

царь, прославившийся подвигами в Реконкисте. Воспет в «Песне

о моем Сиде» (XII в.), в трагедии П. Корнеля «Сид». – Прим. ред.

О некоторых вопросах истории иезуитов

знанием, что этим выполняем нравственный долг? Нет

ли большого лицемерия и в том негодовании, с кото-

рым говорят о тираноборческой доктрине Марианы

многие свободомыслящие республиканцы, заставляю-

щие детей восхищаться Брутом и Кассием, и многие

роялисты, преклоняющиеся перед Шарлоттой Корде

«De rege» Марианы и, в частности, его теория тирано-

убийства заключают в себе смешные казуистические

«distinquo», но то обстоятельство, что иезуит в книге,

официально посвященной воспитанию молодого госу-

даря, говорит этому последнему, что, если он окажет-

ся тираном для своего народа, он может быть убит за-

конным образом, несомненно, заслуживает скорее нашу

симпатию, чем порицание.

Если беспристрастно рассмотреть работу, совершен-

ную иезуитами в сфере моральной психологии, оставив

в стороне несколько шокирующих нас решений, вы-

мышленных на досуге случаев, мы увидим, что установ-

ленные ими правила в целом совпадают с моралью че-

стных людей в самом широком смысле этого слова и

что иезуиты внесли много своего в дело развития пси-

хологии и морали. Правда, чувствуешь некоторую не-

ловкость при виде, как во имя религии и под названи-

ем «нравственное богословие» излагаются уступки и

оправдания, которые жизнь заставляет вносить в оцен-

ку человеческих действий. Предпочитаешь, чтобы уче-

ный-богослов, говоря о морали, утверждал предписания

Мариана (Mariana) Хуан (1536 – 1624), испанский историк,

иезуит, профессор в университере Толедо (с 1574 г.). Доказывал,

что притесненный народ имеет право восстать и убить тирана

(1599 г.). Главный труд – «История Испании». – Прим. ред.

Корде (Корде д’Армон) (Corday d’Armont) Шарлотта (1768 –

1793), французская дворянка. Проникла в дом к Ж. П. Марату и

заколола его кинжалом. Казнена. – Прим. ред.