Бондарко А.В. Теория значения в системе функциональной грамматики. Часть 5

Подождите немного. Документ загружается.

Аспектуальность

407

По отношению к языковым уровням можно выделить два аспекта

анализа:

лексемный (речь идет о предельных/непредельных глаголах)

и 2)

лексемно-ситуативный:

описываются

предельные/непредельные

си-

туации. Второй аспект всегда включает и отношение к уровню глаголь-

ной лексемы. Поэтому мы и называем этот аспект анализа

П/НП

лексем-

но-ситуативным.

Обращенность не только к глагольному действию, но и к ситуации

в целом характерна для ряда истолкований семантики П/НП. Такова, в

частности, концепция А. А. Холодовича [1979:

139—141].

Сошлемся

также на анализ

предельных/непредельных

ситуаций

(telic/situations),

проведенный Б. Комри [Comrie 1976:

44—48].

По его мнению, речь

должна идти скорее о предельных ситуациях, чем о предельных глаго-

лах. Обращается внимание на то, что не всегда глаголы, которые отно-

сятся к предельным ситуациям, являются предельными, а глаголы, от-

носящиеся к непредельным ситуациям, — непредельными. Так, если

предложение John is singing описывает непредельную ситуацию, то

предложение/0/m

is singing a song описывает ситуацию предельную, по-

скольку эта ситуация имеет четко определяемую конечную

точку.

Справедливо отмечается, что такие ситуации выражаются с участием

субъекта и объекта [Там же: 45]. Ср. суждение X. Мелига о том, что

«...различие

между терминативностью и

атерминативностью

— это во-

прос отнюдь не глагольной семантики, а семантики предложения»

[Mehlig 1988: 248]. На наш взгляд, существенно и то и другое: семанти-

ка глагола создает основу той характеристики по признакам П/НП, ко-

торая может уточняться и модифицироваться под влиянием контекста

и семантики предложения в целом. Наша трактовка анализа П/НП на

уровне высказывания связана с понятием «категориальная ситуация»

[Бондарко 1983 а:

135—156;

1983 б; ТФГ 1987:

85—98]

и с исследовани-

ем

аспектуальной

структуры текста (см. анализ семантического призна-

ка «возникновение новой ситуации» в кн. [Бондарко

1996

а:

138—167]).

Данное выше описание разновидностей семантики предела, охва-

тывающее как тендентивную, так и нетендентивную предельность,

предполагает широкое понимание предельности (терминативности).

Оно противостоит истолкованию, согласно которому предельным яв-

ляется лишь то действие, которое связано с отношением «направлен-

ность — достижение».

Широкое истолкование предельности (терминативности), выходя-

щее за рамки соотношения «направленность — достижение», влечет

408

Аспектуальнотемпоральный

комплекс

за собой выделение различных типов данной категории, включая раз-

личие тендентивной / нетендентивной предельности. Эта дифферен-

циация представлена в аспектологической литературе в различных

терминологических вариантах, однако по существу речь идет об одном

и том же членении. Во всех случаях имеются в виду, с одной стороны,

глаголы, содержащие в своей семантике соотносительные

элементы

«направленность

—достижение»,

а с другой — глаголы, не

связанные

с элементом направленности на предел. Далее приводятся примеры

субкатегоризации предельности в разных терминах.

Ю. С. Маслов уделяет основное внимание предельности, связанной

с направленностью действия на достижение предела, но в проводимом

им анализе языкового материала учитываются и случаи иного рода:

«Иногда, однако, уже само возникновение действия знаменует одно-

временное достижение предела (например, у „моментальных" глаголов

вроде

вспыхнуть)»

[Маслов 1984: 11]. Далее отмечается, что к классу

предельных глаголов примыкают также начинательный и одноактный

способы действия:

побежать,

закричать;

кольнуть,

макнуть

[Там же:

13].

Таким образом, в рамках предельности по существу выявляется соотно-

шение центра и перифериии.

М. А. Шелякин различает среди предельных глаголов две разновид-

ности: в одной из них ограниченность действия связана с результативно-

целевой направленностью действия, тогда как в другой — с его количе-

ственным (временным, интенсивным) пределом [Шелякин 1983: 161].

В. Брой рассматривает как предельный

(терминативный)

любой гла-

гол, который, обозначая действие, выражает внутреннюю границу этого

действия — точку, которую оно не может перейти в рамках данного кон-

текста. Решающим является лишь наличие такой границы, а не то, как

она достигается, в частности, в исходе движения или в точечном скачке

[Breu 1984: 124]. Выделяются две разновидности предельных (термина-

тивных)

глаголов:

процессуально-терминативные

(типа

писать)

и абсо-

лютно-терминативные

(типа

находить);

в последнем случае действие и

достижение границы неотделимы друг от друга благодаря точечности

действия; возможно

Иван писал

письмо,

но не написал его, однако невоз-

можно 2) Иван находил письмо, но не нашел его [Там же:

125];

в другой ра-

боте автор называет выделяемые разновидности предельности

градуаль-

но-терминативной и

тотально-терминативной

[Breu 1986].

А. Барентсен, разделяя широкое истолкование предельности, под-

черкивает, что предельное действие характеризуется определенной дис-

Аспектуальность

409

кратностью,

т. е. выделяется из окружения, образуемого предыдущей и

последующей ситуацией, и мыслится как своего рода «единица»,

имеющая определенные контуры [Барентсен 1995: 5]. Иллюстрируя

широту понятия предельности, автор рассматривает ряд его

разновидно-

стей, в частности соотношение «процесса в развитии» и «действия как

полностью реализованного процесса с определенным результатом», раз-

новидность с элементом длительности и развития, накопления каких-то

качеств

(Иван

постепенно

добрался...),

разновидность с «относительным»

пределом (имеется в виду момент, который связывается с некоторой ве-

личиной изменения определенных параметров: Из бочки вытекло уже пол-

литра вина, и оно продолжает

вытекать);

особая разновидность предела —

«скачкообразный» переход при отсутствии временной протяженности

действия (Он

очутился...).

Заслуживают внимания суждения о необходи-

мости различения понятий предельности и целостности [Там же:

7—14].

Категориальное значение СВ в русском и других славянских языках

заключает в себе элемент ограниченности действия пределом, связан-

ным с признаком целостности действия. Поэтому естественно полагать,

что любой глагол, выступающий в форме СВ, заключает в своей семанти-

ке признак предельности. Это полностью соответствует пониманию пре-

дельности как указания на ту или иную (любую) разновидность внутрен-

него предела. И, напротив, при таком подходе к

П/НП

было бы неесте-

ственно считать непредельным тот глагол, который уже в силу своего ви-

дового значения выражает ограниченность действия пределом.

При узком истолковании предельности, на наш взгляд, остается не-

ясным статус видовых пар типа

встретиться

—

встречаться,

заметить

—

замечать,

застать

— заставать, найти — находить, попасть —

попадать,

посетить —

посещать,

а также несоотносительных глаголов СВ типа за-

звучать,

ринуться,

рухнуть.

Такие глаголы не связаны с направленностью

действия на достижение предела. Между тем они явно предельны в том

смысле, что их семантика при СВ включает эксплицитно выраженный

признак ограниченности действия пределом, а при НСВ — тот же при-

знак в имплицитном варианте (Я всегда

замечал...

и т. п.).

Широкое понимание предельности не может рассматриваться как

связанное лишь с тем определением значения СВ, которое включает

признак ограниченности действия пределом. Как бы ни определялось

значение СВ — на основе признака целостности действия (вне связи с

понятием предела) или на базе признака «изменение ситуации», — так

или иначе требуют объяснения глаголы типа

заметить

—

замечать,

410

Аспектуально-темпоральный

комплекс

застать

—

заставать,

натолкнуться — наталкиваться, найти — нахо-

дить

и т. п., в которых нельзя не видеть временной границы.

Возможность широкого истолкования предельности, имеющего

«грамматические предпосылки», относится не только к славянским

языкам, но и к языкам других типов. Анализируя грамматическое

выражение результата в языке догон (одном из языков Западной Афри-

ки, относящихся к нигеро-конголезской семье), В. А. Плунгян прихо-

дит к интерпретации понятия результатива, по существу совпадающей

с широким истолкованием предельности. По мысли автора,

«теория

предельности» в описании результативов основана на (неявном) ут-

верждении, что

результативы

в языках мира обозначают только естест-

венные результаты. Как полагает В. А. Плунгян, материал языка догон

позволяет опровергнуть универсальность этого определения. Следует

отказаться от утверждения, что результативные производные обо-

значают только естественные результаты. Сдвиг от «естественного ре-

зультата» к «результату вообще» рассматривается автором как своего

рода «плата» за грамматикализацию [Плунгян 1989:

58—59].

И в русском языке широкое распространение предельности, свя-

занной с «результатом вообще», является «платой за грамматикализа-

цию». Различие П/НП реализуется под воздействием облигаторной ви-

довой системы. Заключенный в значении СВ признак ограниченности

действия пределом выходит далеко за рамки видовых пар, выра-

жающих соотношение

«направленность

—

достижение», распространя-

ясь на все глаголы СВ. Это определяет и соответствующее распростра-

нение предельности. Других возможностей реализации, свободных

от

влияния видовой системы, оппозиция П/НП не имеет.

Для исследования П/НП существенно описание способов действия

предельных/непредельных глаголов как подклассов, на которые подраз-

деляются

аспектуальные

классы П/НП [Шелякин 1983;

Маслов

1984:

11—14;

Павлов 1984:

49—57;

Петрухина

1988; 2000; Насилов

1989:

127—

140,

151—158;

Караванов 1991]. Выявлению связей П/НП с лексикой, а

также установлению закономерностей функционирования видо-времен-

ных

форм способствует и аспектологическое описание семантических

классов и групп глаголов, по-разному относящихся к П/НП (см. [Апресян

1995:

219—241;

Гловинская 1982; Козинцева 1984; Насилов 1989: 140—

151,

158—172;

Падучева

1996:

84—151;

1998 б;

Dahl

1981].

Оппозиция

предельных/непредельных

глаголов и категория вида.

Оппозиция

предельных/непредельных

глаголов сопоставима с такими

Аспектуальность

411

оппозициями, как

переходность/непереходность

личность/безлич-

ность глаголов,

счисляемость/несчисляемость

одушевленность/

не-

одушевленность существительных. Все указанные оппозиции оказы-

вают влияние на соотношение компонентов «близких» грамматических

категорий. Ср. воздействие

П/НП

на видовую соотносительность, воз-

можность образования страдательного залога, как правило, лишь от

переходных глаголов, зависимость изменения глаголов по лицам от их

принадлежности к разряду личных, соотносительность форм ед. и

мн.

числа лишь у считаемых существительных. Один из членов рассматри-

ваемых лексико-грамматических категорий, обладая семантическим

признаком, благоприятным для реализации определенной грамма-

тической категории, открывает возможность соотносительности ее ком-

понентов, тогда как другой член лексико-грамматической категории

исключает или ограничивает эту возможность, обусловливая существо-

вание perfectiva tantum, activa tantum, singularia и pluralia

tantum.

Между указанными оппозициями существуют различия по степени

грамматикализованное™.

Одни оппозиции (в частности,

переходноеть/

непереходность и

личность/безличность)

грамматикализованы в боль-

шей степени (примечательно, что именно они трактуются некоторыми

исследователями как собственно грамматические категории), другие от-

личаются меньшей степенью грамматикализации. Однако рассматривае-

мые оппозиции обладают существенными общими признаками. Это наи-

более крупные (членящие данную часть речи без остатка) грамматически

значимые разряды лексики, имеющие отвлеченные значения, сопостави-

мые со значениями грамматических категорий.

В сфере лексико-грамматических разрядов существует определен-

ная иерархия уровней. Следует различать разряды

«1-го

ранга», или

лексико-грамматические категории, и разряды «2-го ранга», представ-

ляющие собой подклассы таких категорий. В данной иерархии оппози-

ция П/НП относится к высшему уровню.

В основе взаимодействия категории вида и лексико-грамматиче-

ских разрядов предельных/непредельных глаголов лежит общность се-

мантики предела, получающей в одном случае грамматическое выраже-

ние в противопоставлении граммем СВ и НСВ, а в другом — в проти-

вопоставлении лексико-грамматических разрядов, т. е. в

аспекгуаль-

ных

классах глаголов.

По отношению к категории вида в русском и других славянских

языках как исходной системе оппозиция П/НП представляет собой

412

Аспектуально-темпоральный

комплекс

важнейший элемент внутрилексемной парадигматической среды. Воз-

действие

П/НП

на видовую соотносительность демонстрирует реактив-

ный тип поведения системы по отношению к среде. В другой плоскости

рассматриваемых связей выявляется противоположное направление

взаимодействия — активное поведение категории вида по отношению

к П/НП: видовая система воздействует на само членение П/НП, на ти-

пы предельности и на реализацию данной оппозиции в целом.

Самая общая характеристика связей между П/НП и видом сводится

к следующему.

Со стороны П/НП: если глагол пределен, то возможны оба вида,

если же глагол непределен, то возможен лишь НСВ.

2. Со стороны вида: если дан СВ, то возможна лишь предельность; ес-

ли же налицо НСВ, то возможна как предельность, так и непредельность.

При учете видовой соотносительности рассматриваемые связи по-

лучают более полную характеристику.

1. Со стороны П/НП: если глагол пределен, то возможны либо со-

относительные СВ и НСВ, либо несоотносительный СВ; если глагол не-

пределен, то возможен лишь несоотносительный НСВ (то же относится

и к отдельным лексическим значениям: если в данном значении глагол

непределен, то в этом значении глагол НСВ не имеет соответствия в

СВ, ср., например, глагол писать в непредельном значении: Он

прекрас-

но пишет).

2. Со стороны вида: если дан СВ, то в любом случае (как при соот-

носительности с НСВ, так и при несоотносительности) налицо предель-

ность (непредельность исключена); если перед нами НСВ, то отноше-

ние к П/НП различно в двух случаях: а) несоотносительность НСВ

предполагает непредельность; б) при видовой соотносительности гла-

гол НСВ пределен.

Существенна дальнейшая дифференциация в сфере предельности —

различия: 1) между тендентивной и нетендентивной предельностью;

2) (в рамках тендентивной предельности) между предельностью про-

цессуальной и результативной (значениями потенциального и реально-

го предела); 3) между пределом эксплицитным и имплицитным. Анализ,

учитывающий эти различия, позволяет внести в рассматриваемые отно-

шения дополнительные уточнения: а) процессуальная тендентивная

предельность

(пробиваться)

связана лишь с НСВ, а результативная

(пробиться)

— с СВ (НСВ возможен лишь в особых условиях, когда

передается семантика имплицитного предела:

Каждъгйраз

пробивался...);

Аспектуальность

413

б) нетендентивная предельность в варианте эксплицитного реального

предела связана с СВ, а в варианте имплицитного предела (при видо-

вой соотносительности) — с НСВ.

Сочетание предельности (как реального предела) с СВ и НСВ —

это разные уровни терминативной семантики. Когда употребляется

глагол находить, предельность вытекает из лексического значения гла-

гола, а НСВ, в силу своей семантической немаркированности, лишь не

препятствует ее выражению. Когда же употребляется глагол найти, то

семантика предела выражена дважды — на лексическом уровне и на

грамматическом — при реализации категориального значения СВ.

Другой тип участия видов в выражении предельности — реализация

значения потенциального предела. В данном случае активную роль

играет НСВ, но всегда лишь в тех условиях, когда этому благоприятст-

вуют элементы среды — лексическое значение глагола, способ дейст-

вия (общерезультативный) и контекст. Например: — Ты сдавал

экза-

мен?

— Сдавал, да не сдал (ср. пассивную роль НСВ при передаче значе-

ния реального предела в случаях типа Он всегда успешно сдавал экзамен

ы;

смысл предельности как достигаемого каждый раз результата вытекает

лишь из контекста — существенно

обстоятельствоуспешно;

иначе ведет

себя СВ: сдал — это всегда достигнутый результат).

Различие между статусом реального эксплицитного предела как

признака, включенного в категориальное значение СВ (вместе с при-

знаком целостности), и статусом оппозиции П/НП состоит в том, что в

рамках категории вида отношение к указанному признаку — это

характеристика СВ и НСВ как граммем (рядов грамматических форм),

конституирующих грамматическую категорию, тогда как П/НП — это

характеристика глагольных лексем (с их лексическим значением и спо-

собом действия) и соответствующих классов и подклассов лексики.

Наиболее жесткими в отношениях между П/НП и видом являются

связи в комплексе «СВ — П (при невозможности

НП)».

Более свобод-

ные связи наблюдаются в сфере НСВ, но и здесь устанавливаются пра-

вила: «НСВ несоотн. — НП», «НСВ соотн. — П». Несовпадение оппо-

зиции П/НП с оппозицией СВ/НСВ четко проявляется в том, что пре-

дельность предполагает возможность как СВ, так и НСВ.

Из сказанного вытекает, что в русском языке оппозиция П/НП долж-

на рассматриваться как отчасти «скрытая», а отчасти «явная» катего-

рия — явная в той степени, в какой определенные языковые средства (в

частности, средства приставочного слово- и формообразования) участ-

414

Аспектуально-темпоральный

комплекс

вуют

как в выражении видовых различий, так и в выражении различий

П/НП, ср.

сиять

[НСВ

НП]

засиять

[СВ и

П].

Члены оппозиции П/НП «неравновесны». Положительный при-

знак «наличие внутреннего предела» создает основу широкого спектра

характеризуемых им значений, тогда как «отсутствие предела» — это

содержание более бедное. Фактически описание предельности уже са-

мо по себе во многом определяет сущность непредельности.

Признак «возникновение новой ситуации»

Вступительные замечания. Между пределом и началом существует

тесная связь (ее истолкование мы находим уже у Аристотеля). Эта связь

не раз отмечалась исследователями (см., в частности,

[Маслов

1984: 48,

60—61;

Wierzbicka 1967:

2231—2249;

Galton

1976;Барентсен

1978:

4—13,

97; 1998; Гловинская 1982:

26—115;

Апресян 1988:

73—74;

Breu

1986: 28;

Падучева

1990:

5—8;

Акимова

1993]).

Ограниченность действия вну-

тренним пределом влечет за собой (если этому не препятствуют проти-

водействующие факторы) наступление нового состояния, возникнове-

ние новой ситуации. Например: Однажды

весною,

в час

-небывало

жаркого

заката, в Москве, на Патриарших прудах,

появились

два гражданина

(М. Булгаков. Мастер и Маргарита);

Все

же, когда Турбиных и

Талъберга

не

будет на свете,

опять

зазвучат клавиши и выйдет к рампе разноцветной Ва-

лентин... (М. Булгаков. Белая гвардия).

Подход к проблеме функционирования видов на основе понятия

«возникновение новой ситуации» (мы концентрируем на нем внимание

в последнее время, начиная с 1992 г.) не противоречит концепции, ос-

нованной на признаках ограниченности действия пределом (ОГР) и це-

лостности (Ц). Комплекс признаков

«ОГР—Ц»

и признак ВНС допол-

няют друг друга, отражая разные стороны видовой семантики.

Мы исходим из предположения, что для языковой системы

первичны признаки ОГР и Ц, заложенные в категориальном значении

СВ. Именно они определяют системную основу видового противопо-

ставления. Что же касается функции ВНС, то она базируется на этой ос-

нове, представляя собой «проявление последствий предела» на уровне

высказывания. Рассматриваемая

аспектуальная

функция всегда пред-

ставляет собой не сам по себе признак ВНС, а семантический комплекс

«предел—ВНС».

Аспектуальность

415

СВ является базисным средством маркированного выражения

ВНС. Что же касается НСВ, то для него характерна прежде всего спо-

собность выражать противоположный признак — «отсутствие ВНС»,

т. е. обозначать не новую, а данную ситуацию (ДС). Ср. связанное с кон-

трастом НСВ и СВ соотношение «данная ситуация — внезапное воз-

никновение новой ситуации» в следующем примере: Долго я глядел на

него с

невольным

сожалением, как вдруг едва приметная улыбка пробежала

по тонким губам

его...

(М. Лермонтов. Тамань);

—Метет,

—сказал

я...

(В. Белов. Плотницкие рассказы).

При том, что основной функцией НСВ является обозначение «дан-

ной ситуации», в определенных условиях НСВ, проявляя свойства се-

мантически немаркированной формы, способен

имплицировать

семан-

тику ВНС. Следует подчеркнуть, что речь идет не о специальном (экс-

плицитном) выражении данного признака (это функция СВ), а об имп-

ликации семантики ВНС как проявлении немаркированности НСВ.

Имеются в виду прежде всего те «позиции», в которых НСВ выступает

«вместо СВ», например, в настоящем историческом: Вдруг благоговейное

молчание разрывается резким окриком... (Е. Замятин. Три дня); в про-

шедшем времени был бы СВ (разорвалось). Ср. также настоящее время

в сценических ремарках (настоящее сценическое):

Иванов

(увидев

Боркина,

вздрагивает и вскакивает) (А. Чехов. Иванов).

Когда в нарративном тексте на временной оси устанавливается

отно-

шение

секвентности,

выражение ВНС при употреблении НСВ оказыва-

ется столь же актуализированным, как и при функционировании СВ.

Обозначение ВНС при употреблении НСВ возможно также при

выражении повторяющихся и обычных действий. Например: Изредка мы

обгоняли буйволов, волочивших

арбы

(К. Паустовский. Бросок на юг); Изредка

на горизонте

появлялась

эскадра причудливых парусных кораблей (К. Паустов-

ский. Время больших ожиданий); Это

повторялось

снова и снова. Дядя за-

болевал, потом выздоравливал (С. Довлатов. Наши); Изредка

Тийна

попада-

лась мне в разных научных компаниях (С. Довлатов. Компромисс).

Из литературы вопроса. Характеристика перехода к новому со-

стоянию (в связи с понятиями целостности и предела) содержится в

опубликованной в 1948 г. статье Ю. С. Маслова, предвосхитившей мно-

гие из идей, вошедших теперь в научный обиход. Рассматривая пред-

ложения

типа

выишл

из дому, Ю. С.

Маслов

пишет:

«...действие

взято в

его целостности, представляющей скачок в новое состояние — от

бытия в доме к бытию вне дома...» [Маслов 1984: 48]. Ср. также форму-

416

Аспектуальнотемпоральный

комплекс

лировки: «факт скачкообразного перехода субъекта или объекта действия

в новое качественное состояние» (о глаголах СВ типа

убить),

«критиче-

ская точка, знаменующая переход к новому состоянию, граница, отде-

ляющая новое состояние от старого» [Там же:

60—61].

В более поздних

трудах Ю. С.

Маслов

развил концепцию, основанную на понятии целост-

ности действия, раскрыв соотношение общих и частных видовых значе-

ний в их связях с предельностью и способами действия. Эта теория раз-

вивается и в наши дни. Вместе с тем трудно переоценить значение того

«лексически фундированного» направления в аспектологии, намеченного

в статье 1948 г., которое включает и идею соотнесенности предела и

«перехода в новое состояние». По существу здесь уже заложены основы

того подхода к видовым значениям, который выявляет соотношение пре-

дела и наступления нового состояния в разных типах глагольной лекси-

ки, выступающей в различных условиях контекста (см.

[Wierzbicka

1967;

Galton 1976; Барентсен 1978:

4—13,

97; 1998; Гловинская 1982:

26—115;

Апресян 1988:

73—74;

Падучева

1990:

5—8;

Lehmann

2001]).

Связь проблематики предельности и «начала результирующего со-

стояния» четко выявляется в концепции А. А. Холодовича

[1979:

138—

140] (ср. [Сильницкий 1983:

54—60]).

Существенны высказывания А. Барентсена. Он исходит из того, что

понятие «вид» в русском языке связано с основным противопоставлени-

ем «указание на одну ситуацию

(SIT)»

(HCB) : «указание на (осуществ-

ленную) смену ситуаций» (СВ). Значение СВ трактуется так: «указыва-

ется критическая точка Тг (лат. transitus), в которой возникает некая

SIT R, отличающаяся некоторым образом от предыдущей SIT А». Все

глаголы СВ указывают на определенную смену SIT, на возникновение

новой SIT. Что же касается глаголов НСВ, то они

«..

.указывают

на одну

определенную SIT без представления о возникновении ее или о кон-

трасте с какой-нибудь предыдущей SIT». Признак «смена ситуаций» мо-

жет характеризовать и изолированное действие: Он пришел; в таких

случаях ситуация, представленная данным действием, сменяется по-

следующим состоянием (см. [Барентсен 1978: 4, 7,

11]).

Автор пишет: «Это определение, на первый взгляд, сильно отлича-

ется от определения, исходящего из понятия „неделимой целостности

действия", которое встречается в работах представителей „ленинград-

ской школы" аспектологии Ю. С. Маслова и А. В. Бондарко и др., и

понятия „целостного, сомкнутого события" у А. В. Исаченко. Однако

фактически эти определения освещают всего лишь разные стороны