Буассонад П. От нашествия варваров до эпохи Возрождения. Жизнь и труд в средневековой Европе
Подождите немного. Документ загружается.
rage)
,
который
выплачивался
деньгами
или
натурой
и
мог
составлять
от
трети
до
десятой
или
двенадцатой
части
до
хода
с
земли.
Колон
платил
положенные
по
обычаю
налоги
за
право
пользования
землями,
лесами
и
пастбищами
в
той
части
поместья,
которую
господин
не
сдавал
арендаторам,
и
возделывал
своим
трудом
эту
господскую
землю.
В
Боббио,
например,
колоны
(тassarii)
были
обязаны
отработать
на
аббатство
5
тысяч
человеко-дней
в
год.
Но
у
колона,
несо
мненно,
бьmи
и
некоторые
преимущества.
Он
мог
создавать
семью,
заключать
законный
брак
и
распоряжаться
своим
«запасом»
личных
вещей.
Он
вел
независимую
жизнь
на
своем
особом
наделе
(c%nia,
тanse)
,
а
не
под
началом
управляющего.
Его
семья
имела
полное
право
наследования
(sors,
hereditas)
его
надела.
Его
арендная
плата
бьmа
фикси
рованной
и,
что
самое
главное,
выплачивалась
натурой,
как
предпочитают
платить
крестьяне.
Похоже,
что
иногда
эта
платабьmа
умеренной,
и
бьmо
доказано, что
в
Сен-Жермен
де-Пре
в
IX
в.
она
не
превышала
17
франков
за
гектар.
Что
касается
работ
на
барщине,
их
объем
бьm
фиксированным,
и
иногда
они
занимали
всего
12
или
14
дней
в
году.
Но
хотя
колон
и
не
всегда
бьm
угнетен,
он
бьm
подневольным
чело
веком,
постоянно
вынужденным
подчиняться
другим,
и
не
имел
защиты
от
господина
на
случай,
если
тот
станет
об
ращаться
с
ним
как
тиран.
Господа
и
в
самом
деле стали
облагать
колонов
налогами
и
посылать
на
барщину,
когда
и
как
хотели,
и
случаев,
когда
положение
колона
становилось
неотличимым
от
положения
сельского
раба,
бьmо
больше,
чем
примеров
иного
рода.
В
IX
и
Х
вв.
эти
два
сословия
слились
в
одно
сословие
крепостных
крестьян.
Даже
рабство,
которое
возродилось
к
новой
жизни
за
два
века
вторжений,
стало
изменять
форму
и
исчезать
в
течение
последних
четырех
столетий
Темных
веков.
Точно
так
же,
как
нехватка
рабочих
рук
и
потребности
сельскохозяйствен
ной
колонизаuии
принудили
землевладельuев
прикрепить
колонов
к
земле,
стало
необходимо
удержать
на земле
рабов
и
поощрять
их
за
труд,
повышая
их
положение
в
обшестве.
Более
того,
христианство,
которое
признает
достоинство
за
каждым
человеком
и
провозглашает
равенство
всех
людей
перед
Богом,
подрывало
основы
рабства.
Правда,
войны,
нищета,
неправедный
суд
и
гражданское
законодательство
109
продолжали
пополнять
ряды
рабов
по
рождению
и
суще
ствовали
невольничьи
рынки
и
работорговцы.
Несмотря
ни
на
что,
людей,
приравненных
к
скоту,
было
много,
так что
цена
на
рабов
все
время
понижалась
и
упала
так низко, что
в
725
г.
рабыни
и
дети-рабы
стоили
от
12
до
15
золотых
мо
нет.
В
Ирландии
взрослая
рабыня
стоила
столько
же,
сколь
ко
три
молочные
коровы.
Представители
всех
слоев
обще
ства,
имевшие
право
владеть землей,
-
короли,
аристократы,
епископы,
прочие
духовные
лица,
монахи,
свободные
про
столюдины
-
владели
рабами.
Было
даже
выгодно
быть
ра
бом
в
королевском
поместье
ifascelanus)
или
в
церковном
имении
(servus ecclesiasticus),
поскольку
у
таких рабов
было
определенное
положение
в
обществе
и
некоторые
неболь
шие
привилегии.
Но
все
же
положение
раба
вначале
было
очень
тяжелым;
на
него
не
распространялись
гражданские
права,
он
не
имел
законной
семьи,
не
был
хозяином
ни
сво
ей
жены,
ни
своих
детей,
ни
своего
имущества.
Раб
был
за
числен
в
одну
категорию
с
домашними
животными,
и
в
вар
варские
времена
с
рабами
обращались
так,
что
при
виде
этого
содрогнулся
бы
любой
современный
человек.
Но
под
влиянием
экономической
необходимости,
которая
делала
все
дороже
жизнь
и
труд
раба,
и
под
воздействием
тех
еван
гельских
правил
благочестия,
которые
проповедовали
рели
гиозные
лидеры,
рабство
стало
менее
суровым.
Продажа
рабов
была
упорядочена
или
запрещена,
их
жизнь
стали
охранять
религиозные
или
гражданские
законы,
рабы
были
допущены
до
священства
(к
причастию),
и
это
было
при
знанием
того,
что раб
тоже
имеет
душу
и
является
лично
стью.
В
моральном
отношении
рабы
стали более
ценными,
поскольку
бьmо
торжественно
объявлено,
что
они
и их
го
сподин
-
сыны
одного
и
того
же
Бога,
а
значит,
наравне
с
хозяином
будут
вознесены
или
наказаны
на
том
свете.
Брак
раба
и
некоторые
из
его
семейных
прав
были
признаны.
у
раба
появились
зачатки
гражданского
положения.
Его
право
на
движимую
собственность
также
было
признано,
поскольку
ему
было
разрешено
владеть
«запасом»
личного
имущества.
Рабу
был
обеспечен
субботний
отдых,
а
его
хо
зяев
учили, что
они
обязаны
быть
его
благодетелями.
В
этот
период
значительное
большинство
рабов
стали
земледельцами
(servi rustici, mancipia,
аnсШае,
орегаги,
mas-
sarii)
или
сельскохозяйственными
рабочими.
Некоторые
из
110
них,
объединенные
в
отряды,
возделывали
землю
в
господ
ской
части
имения
или
ухаживали
за
господским
скотом.
Они
назывались
servi
поп
casati.
Но
в
IX
и
Х
вв.
большинство
рабов
относились
к
разряду,
который
назывался
servi casati,
curtisani,
тansionarii,
hobarii,
то
есть
жили
на
наделах
в раз
ных
частях
большого
поместья
в
хижинах,
которые
давал
им
господин,
желавший
заинтересовать
их
работой
на
земле
и
избавиться
от
необходимости
кормить
их.
Обеим
этим
кате
гориям,
но
в
первую
очередь
второй,
освобождение
прино
сило
в
качестве
первой
выгоды
личную
свободу.
Христиан
ская
церковь
-
что делает
ей
честь
-
употребила
все
свое
могущество,
чтобы
помочь
освобождению
рабов,
и
объяви
ла
их
освобождение
самым
богоугодным
из
добрых
дел
ве
рующего.
Папы,
епископы
и
монахи
старались
положить
конец
рабству,
а
их
пример
вдохновлял
королей
и
аристо
кратов.
Более
того, в
ходе
осуществлявшейся
в
то
время
огромной
работы
по
освоению
земель
даже
обладатели
больших
состояний
не
замедлили
понять,
что
обещание
дать
свободу
может
быть
мощным
стимулом
для
труда.
Вот
по
чему
во
всех
странах
Запада
становилось
все
больше
случаев
освобождения
рабов
в
разной
форме
-
по
официальному
акту
в
присутствии
короля,
или
в
церкви,
или
же
простым
письмом-вольной.
Между
теми,
кто
был
отпущен
на
волю
разными
путями,
не
было
никаких
различий,
кроме
назва
ния:
один
назывался
libertus
или
roтanus,
другой
lides.
Осво
бождение
рабов
не
привело
к
появлению
нового
разряда
землевладельцев
или
нового
сословия
вольноотпущенников,
потому
что
освобожденные
оставались
под
покровитель
ством
своего
господина,
прикрепленные
к
земле
и
обязан
ные
оказывать
ему
в
виде
оплаты многие
услуги,
однако
для
них
это
все
же
бьша
половина
свободы,
и,
прежде
всего,
оно
ускорило
образование
нового
общественного
класса
-
кре
постного
крестьянства,
в
котором
в
конце
концов
слились
опустившиеся
на
ступень
ниже
колоны,
вольноотпущенни
ки и
сельские
рабы.
Старое
слово
servi
(на
латыни
означавшее
«рабы»),
пре
вратившись
в
средневековое
ser/s
«<крепостные»
по-ан
глийски
и
по-французски.
-
Пер.),
стало,
по
сути
дела,
обозначать
весьма
многочисленный
новый
класс,
стояв
ший
на
одну
ступень
выше
рабов.
Большинство
земледель
цев и
скотоводов
попали
в
это
сословие,
и
это
большин-
111
ство
было
таким
подавляющим,
что
на всем
христианском
Западе
слова
servus
и
rusticus,
то
есть
«крепостной»
И
«кре
стьянин»,
обычно
употреблялись
как
синонимы.
«Двор»
колона,
вольноотпущенника-лида
и
раба,
которые
вначале
были
разными
видами
крестьянского
хозяйства,
в
итоге
стали
одинаковыми:
с
них
взимались
одни
и
те
же
налоги,
арендные
платы,
услуги
и
барщинные
работы,
а
их
аренда
торы
должны
были
исполнять
одинаковые
обязанности
и
находились
под
властью
одного
и
того
же
господина
и
по
велителя
-
владельца
земли,
на
которой
жили.
Независимо
от
того,
что
бьшо
написано
в
законах,
толь
ко
силой
обычая
и под
действием
того
же
чувства
собствен
ной
выгоды,
которое
заставляло
владельцев
имений
наре
зать
свою
землю
на
участки,
чтобы
лучше
эксплуатировать
ее
руками
мелких
арендаторов-крестьян,
крепостное
со
стояние
было
распространено
на
основную
часть
деревен
ского
населения.
Каждый
крепостной
получил
надел,
на
зывавшийся
в
разных
странах
по-разному
-
в
одних
hoba,
hufe, hide,
в
других
manse, mas, meix -
площадь
надела
мог
ла
быть
разной,
но
в
Галлии
и
Германии
составляла
от
10
до
30
гектаров:
такой
размер
был
необходим,
чтобы
надел
мог
про
кормить
семью.
В
крупных имениях
все
больше
и
больше
земли
разрезали
на
крестьянские
наделы.
В
IX
в.
аббатство
Сен-Жермен-де-Пре
имело
1646
крестьянских
хозяйств,
крупное
поместье
Маренго
в
Италии
- 1300,
а
Боббио
в
разное
время
-
от
30
до
3
тысяч.
В
итальянском
имении
curtis
могло
быть
от
20
до
6500
крестьян
в
зависи
мости
от
того,
в
каком
округе
оно
находилось.
Крестьян
ская
семья
состояла
в
среднем
из
четырех
или
пяти
чело
век.
По
мере
того
как
увеличивалось
число
наделов,
размер
надела
уменьшался.
Земледелец
жил
со
своей
семьей
в
своем
доме
или
хи
жиHe
среди
распаханных
полей,
виноградников
и
лугов,
которые
он
обрабатывал,
и
в
таком
месте,
откуда
ему
были
легко
доступны
леса
и
пастбища,
которыми
ему
разреша
лось
пользоваться.
Так
возникал
союз
капитала
и
труда,
владельца
земли
и
земледельца,
который
оказывался
вы
годен
для
обоих.
Владелец
гарантировал
земледельцу
право
пользоваться
таким
количеством
земли,
которого
хватало,
чтобы
последний
мог
прокормить
себя
и
свою
семью. Зем
левладелец
предоставлял
обитателям
своего
поместья
пра-
112
во
пользования
при
надлежавшими
ему
лесами
и
пастбища
ми.
Он
молол
их
зерно
на
своей
мельнице,
выжимал
сок
из
их
яблок,
оливок
и
винограда
на своем
прессе,
он
чинил
или
изготавливал
их
инвентарь
в
своей
кузнице
и
варил
им
пиво
из
их
ячменя
на
своей
пивоварне.
То
есть
господин
предоставлял
в
распоряжение
крестьян
дорогие
орудия
и
механизмы,
которые
они
сами
не
могли
бы
изготовить
или
построить
для
себя.
Господин
был
обязан
кормить
кре
стьян
во
время
голода,
он
оказывал
им
содействие
в
делах
духовных
-
строил
часовню
и
нанимал священника
для
службы
в
своем
сельском
приходе.
Господин
защищал
сво
их
подопечных
от
нападения
извне
своей
военной
силой
и
своим
правосудием.
Крепостной
же,
хотя
не
был
хозяином
своего
участка,
имел
право
бессрочно
пользоваться
им,
то
есть
его
нельзя
было
прогнать
с
земли,
и
после
смерти
кре
постного
его
семья
наследовала
его
надел,
даже
если
глава
семьи
был
казнен
по
приговору
суда.
На
этом
наделе,
ко
торый
иногда
даже
назывался
так,
как
раньше
называлось
малое
по
размеру
свободное
владение
(sors,
hereditas, alo-
dium),
обеспечивал
ось
надежное
и
безопасное
существова
ние,
поскольку
не
прикрепленный
к
земле
простолюдин
в
те
времена
был
всего
лишь
стоящим
вне
закона
бездомным
бродягой,
уделом
которого
были
рабство
или
голод.
Если
господину
было
выгодно
держать
у
себя
крепостную
семью,
чтобы
та
обрабатывала
надел,
который
без
нее
не
приносил
бы
урожая,
то
и
крепостной
семье
было
не
менее
выгодно
оставаться
на
этой
земле,
где
эти
крепостные
родились,
которую
их
труд
делал
плодородной
и
которая
давала
им
средства
к
существованию.
На
этом
наделе
крепостной
соз
давал
себе
семейный
очаг,
благословенный
церковью,
и
его
дом
был
таким
же
неприкосновенным
и
священным,
как
дом
свободного
человека,
поскольку
был
основан
на
не
расторжимости
христианского
брака.
Крепостной
был
ра
вен
своему
господину
перед
Богом,
а
если
был
отпущен
на
волю,
то
имел
возможность
стать
священником
или
мона
хом,
а
тогда
мог
подняться
даже
выше
господина.
Во
вре
мена
Людовика
Благочестивого
(778-840;
франкский
им
ператор
в
814-840
п.)
сын
козопаса
был
епископом
в
Реймсе,
а
это
епископство
было
первым
среди
епископств
Галлии.
Жена
крепостного
крестьянина
стала
матерью
христианкой,
находившейся
под
защитой
в
период
своего
113
материнства
и
свободной
почти
от
всех
барщинных
работ:
вместо
барщины
ей
бьmо
позволено
делать
для
господина
работу
на
дому
или
платить
деньги.
Теперь
крепостной
мог
жить
вместе
со
своими
женой
и
детьми,
которые
работали
рядом
с
ним
и
принадлежали
сначала
ему,
а
уж
потом
го
сподину.
Если
крепостной
строго
выполнял
все
приказы,
всегда
подчинялся
тем,
кто
стоял
выше
его
и
вовремя
пла
тил,
что
положено,
он
мог
жить
на
своем
наделе
в
относи
тельной
безопасности.
Поднятый
на
более
высокий
уро
вень
в
моральном
и
матеРl1альном
отношении,
владелец
своего
дома
и
почти
владелец
земли,
которой
он
пользо
вался
и
часть
плодов
которой
оставлял
себе,
он
по-насто
ящему
узнал
ценность
своего
труда.
Крепостное
право
по
сравнению
с
рабством
бьmо
большим
прогрессом
в
эконо
мике
и
в
общественной
жизни.
Но
это
было
всего
лишь
переходное
и
неустойчивое
состояние,
несовершенный
строй,
при
котором
землевладельцы
часто
эксплуатировали
крестьян
по
своему
произволу.
В
действительности
широкие
массы
подневольных
людей
и
теперь
были
туго
скованы
прочными
цепями,
что
было
очень
.выгодно
землевладельцам.
Законы
гражданского
пра
ва
на
крепостных
не
распространялись,
и
крепостной
по
прежнему
бьm
только
предметом,
находящимся
в
собствен
ности,
- homo in potestate
(на
латыни
это
значит
«человек
подвластный».
-
Пер.),
как
его
называли.
У
него не
было
официального
статуса,
для
закона
он
не
существовал.
Его
можно
бьmо,
как
скотину
из
господской
части
имения,
про
дать,
обменять,
передать
другому
владельцу
вместе
с
землей
и
скотом.
Члены
семьи
крепостного,
как
приплод
домашних
животных,
могли
быть
отняты
у
него,
и он
не
имел
от
этого
никаких
гарантий.
Чтобы
жениться,
крепостному
требова
лось
согласие
господина,
и
он
мог
владеть
только
своим
движимым
имуществом,
несколькими
головами
скота
и
тем,
что
зарабатывал
сам,
однако
мог
передать
все
это
своим
де
тям
только
с
разрешения
господина.
Этот
господин
бьm
его
единственным
представителем
в
суде
и
имел
над
крепост
ным
безграничную
власть.
По
сути
дела,
требования
земле
владельца
к
его
крестьянам
бьmи
ограничены
только
его
же
собственной
выгодой.
А
ведь
он
жил
именно
за
счет
кре
стьян.
Например,
в
Прюме
аббатству
для
пропитания
бьmи
нужны
6
тысяч
бушелей
зерна,
4
тысячи
больших
бочек
114
вина,
20
тысяч
яиц,
лен,
который
брали
с
крестьян
в
каче
стве
налога
(600
фунтов
в
год)
и
домашняя
птица
(600
го
лов),
и
все
это
поставляли
арендаторы.
Только
благодаря
их
труду
вырастал
урожай
в
господской
части
имения.
В
Прю
ме
они
отрабатывали
на
аббатство
70
тысяч
человеко-дней
и пере
возили
для
него
4090
телег
груза.
Правда,
было
отмечено,
что
в
некоторых
имениях,
принадлежавших
мо
настырям,
крепостной
земледелец
платил
за
аренду
земли
всего
лишь
от
10
до
23
франков
за
гектар.
Но
похоже,
кре
стьяне
редко
добивались
для
себя
таких
условий.
На
деле
же
господин
имел
полную
свободу
требовать
с
них
все
новые
и
новые
арендные
платы,
барщинные
работы,
положенные
по
обычаю
сборы
за
пользование
лесами
или
пастбищами,
сбо
ры
на
оказание
гостеприимства,
работы,
мелкие
обязан
ности,
подушные
налоги
и
налоги на
наследство.
Этот
про
извол
господского
правления,
к
тому
же
ужесточенный
доверенными
лицами
господ,
слишком
часто
приводил
к
тому,
что
крепостное
право
вырождалось
в
режим,
мало
от
личавшийся
от
прежнего
рабства.
Существование
сельских
жителей
в
этот
период
Сред
них
веков
оставалось
очень
неустоЙчивым.
Это
была
гру
бая
и
суровая
жизнь,
почти
такая
же,
как
во
времена
вар
варства.
В
кельтских
странах
крестьяне
жили
в
хижинах,
сделанных
из
ветвей,
или
в
жилищах,
которые
были
на
стоящими
норами,
и
лишь
изредка
на
хуторах
(trefs).
Зем
ледельцы-англосаксы
предпочитали
жить
группами
в
по
селках
(tuns) ,
где
у
каждого
был
свой
деревянный
дом
(ham),
отделенный
от
соседних
священными
границами
-
прадедовскими
дубами,
которые
украшены
фигурами
зве
рей
или
шестами,
воткнутыми
в
землю
посреди
болота.
На
этом
участке
крестьянин
жил
в
своей
грязной
хижине,
где
вместо
мебели
было
нечто
сделанное
из
палок,
а
полом
была
утоптанная
земля,
полуварварской
жизнью
бок
о
бок
со
своими
животными
и
почти
так
же,
как
они.
В
герман
ских
странах
континентальной
Европы
крестьяне
иногда
жили
группами
в
более
или
менее
крупных
деревнях
(dor-
/еn),
в
которых
дома
располагались
вдоль
дорог
и
которые
были окружены
общинными
землями,
а
иногда
в
хуторах
(weiller, villaria),
разбросанных по
огромному
имению.
В
некоторых
местностях
-
во
Фризии,
в
Нидерландах,
на
землях
салических
франков,
алеманнов
и
бойев
-
они
115
предпочитали
отдельную
ферму
(hof,
heiт,
huis),
защищен
ную
прочными
дверями
и
забором
из
крепких
досок,
а
по
ночам
-
еще
и
злыми
собаками.
Такой
«фермерский»
дом,
как
правило,
стоял
в
тени
высоких
деревьев
возле
какого
нибудь
ручья.
Дом
строили
иногда
из
дерева,
а
иногда
из
бута,
он
имел
квадратную
форму
и
бьш
обставлен
грубыми
деревянными
стульями
и
скамьями.
Хлевы
и
амбары
бьши
смежными
с
общей
комнатой,
где
жила
вокруг
очага
вся
семья.
Отверстия
в
крыше
хватало
для
того,
чтобы
пропу
скать
внутрь
свет
и
выпускать
из
жилища
дым.
Даже
в
Галлии
поселки
(vici)
и
скопления
людей
в
цен
тре
большого
имения
(Уillа)
где-то
с
VIII,
а
где-то
с
IX
в.
уступили
место
множеству
деревень
и
хуторов
даже
там,
где
за
два
столетия
до
этого
бьшо
известно
всего
лишь
от
50
до
65
поселений.
Их
названия
были
образованы
от
имен
свя
тых
-
в
память
о
монахах-основателях
-
или
по
имени
владевшего
ими
господина
путем
прибавления
характерно
го
суффикса
(court,
уШе,
inge,
ingen, villier, villard).
На
зна
чительной
части
галло-римской
территории
по-прежнему
преобладали
отдельные
фермы,
особенно
в
горных
мест
ностях
и
в
бывших
кельтских
округах.
Повсюду
крестьяне
жили
в
лачугах
(pisi/ia, tuguria)
из
веток
или
глины,
иногда
из
камня,
в
которых
предметов
мебели
бьшо
мало,
да
и
те
грубые.
В
Италии,
где
свирепствовала
малярия
и
имелась
большая
береговая
линия, удобная
для
пиратства,
старые
поселки
(vici)
были
покинуты,
но
возникло
бесчисленное
множество
маленьких
деревень
на
возделанных
заново
бывших
заброшенных
землях
и
много
новых
поселков.
Ча
сто
они
группировались
вокруг
крепостей,
которые
имели
сторожевые
башни:
жители
таких
поселков
поневоле
долж
Hы
были
избегать
жизни
в
одиночку.
Повсюду
деревенские
жители
делали
свою
одежду
из
ими
же
обработанных
льна
или шерсти
или
из
шкур
животных,
которых
крестьяне
выращивали
или
убивали
на
охоте.
Пла
щи,
рубахи
и
штаны
из
льняной
ткани
или
грубого
сукна
и
шкуры
-
этого
им
было
достаточно.
Обычно
крестьяне
ко
ротко
стригли
волосы
или
брили
голову.
Законы
требовали
этого
от них,
потому
что
длинные
волосы
были
отличитель
ным
признаком
свободного
человека.
Они
носили
шерстя
ные
или
меховые
шапки,
часто
ходили
босиком,
а
если
обу
вались,
то
лишь
в
самые
грубые
башмаки.
Пища
у
них
была
116
простая
и
скудная.
Овсяная
мука
у
кельтов,
ячменный
хлеб,
хлеб
из
смеси
ржи,
ячменя
и
овса
или
из
бобов
у
англосак
сов,
ржаной
и
изредка
пшеничный
хлеб
в
романских
странах
были
основой
еды
крестьян;
к
этому
они
добавляли
молоко,
сыр
и
сливочное
масло,
с
KOTOpbIM
жителей
Германии
по
знакомили
их
романские
соседи.
Из
мяса
им
были
знакомы
только
свинина
или
бекон,
а
говядины
и
баранины
они
ели
мало.
Зато
свежая
и
соленая
рыба
и
особенно
овощи
на
кре
стьянском
столе
появлялись
часто.
В
кельтских
и
даже
в
галло-римских
землях
крестьяне
пили
пиво,
а
также
сидр
Ifз
диких
яблок.
В
собственно
романских
странах
крестьяне
пили
воду
или
легкое
вино
из
остатков
собранного
вино
града.
Так
жили
многие
поколения
людей,
совершенно
не
заботясь
о
гигиене,
страдая
от
всех
кожных
болезней,
к
ко
торым
при
водит
ее
отсутствие,
и
от
различных
эпидемий
лихорадок,
оспы,
тифа,
чумы,
дизентерии.
Повседневная
жизнь
этих
людей
постоянно
была
полна
трудностей.
В
их
маленьком
замкнутом
мире
даже
самое
малое
снижение
уро
жая
приводило
к
голоду
И
ухудшало
и
без
того
тяжелые
ма
териальные
условия
их
жизни.
Привычки
этих
низов
средневекового
обшества
были
еще
грубее,
чем
у
его
верхов.
Драки,
убийства,
кровная
вражда
между
семьями,
нападение
на
людей
и
попытки
за
хватить
чужое
имущество,
физическое
насилие
над
женщи
нами
и
детьми
-
все
это
происходило
среди
низов
так
же
часто,
как
и
среди
знати.
Крестьянин
той
эпохи
обычно
был
грубым,
распущенным,
мстительным,
коварным
и
склонным
к
обману.
На
его
натуре
продолжало
сказывать
ся
влияние
рабства,
да
и
крепостное
право
вовсе
не
учило
людей
высокой
нравственности.
Только
религия,
широко
распространившая
свое
влияние
благодаря
появлению
множества
новых
сельских
приходов,
могла
бы
поднять
крестьянина
над
его
инстинктами,
если
бы
она
сама
слиш
ком
часто
не
сводилась
- и
у
народа,
и
у
аристократии
-
к
суевериям
или
к
внешней
обрядности
и
не
смешивалась
с
массой
пережитков
язычества.
Невежество
крестьян
было
огромным,
хотя
монахи
и
епископы
пытались
их
просве
щать,
а
крепостных
иногда
даже
допускали
в
монастырские
и
епископские
школы.
Главным
источником
надежды
на
будущее
улучшение
нравственности
сельских
жителей
было
глубокое
чувство
солидарности
внутри
деревенской
семьи,
117
которая
была
единой
и
дисциплинированной
группой,
школой
верности
и
труда,
а
также
существование
коопера
тивных
объединений
семей,
деревень
или поместий
(соn
sorteria, vicinia,
condoтa).
На
всем
Западе
эти
объединения
оказывали
одно
другому
помощь
при
обработке
полей,
освоении
новых
земель
и
при
защите
крестьянства
и
инте
ресов
деревни.
Именно
в
этих
маленьких
сплоченных
об
ществах
низшие
слои
населения
сельских
округов
учились
ответственности,
трудолюбию,
а
также
энергичному
и
на
пряженному
ведению
жизненных
дел,
готовясь
к
свободе.
В
последние
столетия
Темных
веков
преграды
на
пути
к
ней
казались
такими
прочными,
что,
несмотря
на проис
ходившие
прогрессивные
перемены,
в
глубине
сельского
мира
западных
стран
не
прекращалось
волнение.
У
беспо
койной
и
склонной
к
насилию
части
крестьянского
населе
ния
такая
жизнь
-
прикрепление
к
земле,
полное
отсутствие
путей к
более
независимой
жизни
и
постоянное
подчинение
чужой
воле,
так
часто
вырождавшейся
в
тиранию,
-
выз-
вала
раздражение
и
мрачную
досаду.
Отсюда
возникали
то
пассивное
сопротивление
и
та
враждебность
(pravus exces-
sus),
которые
крепостные
иногда
противопоставляли
воле
своих
господ,
и
отсюда
же
возникла
та
эпидемия
побегов,
которая
заставила
некоторых
из
них
покинуть
наделы.
В
хартиях
нередко
упоминаются
земли,
с
которых
ушли
те,
кто
их
возделывал
(servi absarii).
Эти
беглецы
выходили
на
боль
шую
дорогу,
объединившись
в
шайки
нищих
и
бродяг,
хотя
были
приняты
очень
строгие
законы
о
возвращении
беглых:
их
приводили
обратно
в
цепях и
сурово наказывали.
Отсюда
же
берут
начало
и
те
случаи
коварной
мести,
ксгда
слабый
расправлялся
со
своим
угнетателем,
-
отравления
и
убий
ства,
которые
закон
напрасно
пытался
предотвратить.
И
на
конец,
отсюда
же
возникли
те
тайные
общества,
братства,
гильдии,
stellungen,
которые
власть
запрещала
и
которые
бьши
организационной
формой
для
бунтарских
движений
и
крестьянских
восстаний.
А
эти
восстания
в
УIII
и
IX
вв.
вспыхивали
через
различные
промежутки
времени
повсю
ду
-
в
Италии,
Галлии,
Фризии,
Фландрии,
Саксонии.
В
этих
случаях
шайки
крепостных
крестьян,
а
также
кре
стьянок,
которые
бьши
даже
более
жестокими,
чем
их
муж
чины,
нападали
на
поместья
сеньоров,
грабили,
жгли,
пытали,
убивали
всех
без
различия
и
без
жалости,
пока
же-
118