Буассонад П. От нашествия варваров до эпохи Возрождения. Жизнь и труд в средневековой Европе
Подождите немного. Документ загружается.
доход
в
100
тысяч
дукатов;
один
из
герцогов
Орлеанских
имел
доход
в
540
тысяч
ливров,
а
один
из
герцогов
Анжуй
ских
-
400
тысяч;
один
из
семейства
де
ла
Тремуйль
-
336
тысяч,
один
из
Роганов
-
280
тысяч.
В
Англии
лорд
кромвель
получал
со
своих
земельных
владений
66
тысяч
фунтов
стерлингов,
а
каждый
из
немецких
князей
имел
земли,
дававшие
в
среднем
240
тысяч
марок
дохода,
то
есть
десятую
часть
того
дохода,
который
позже
получал
импе
ратор
Карл
V.
Но
все
они
бьmи
только
очень
незначитель
ным
меньшинством.
Основная
масса
дворян
в
большинстве
стран
-
исключений
было
очень
мало,
и
в
их
числе
Ан
глия
-
не
занимал
ась
обработкой
своих
земель,
а
отдавала
свои
поместья
одно
за
другим
в
чужие
руки,
чтобы
запла
тить
долги
или
свести
кониы
с
концами.
Обычно
их
преемниками
в
этих
случаях
становились
богатые
буржуа,
которые
трудились,
чтобы
составить
себе
состояние
на
земле
с
помощью
договоров
копигольда,
ина
че
называвшихся
accensements,
и
освоения
новых
земель,
а
также
путем
покупки.
Они
владели
прекрасными
фермами,
которые
были
хорошо
обеспечены
скотом,
-
такое
хозяй
ство,
например,
было
у
канцлера
д'Оржемана
в
Гонесе
(1358).
Иногда
они
даже
соперничали
с
круШ:IЫМИ
феода
лами:
Жак
Кёр
имел
двадиать
пять
поместий,
а
канцлер
Николя
Ролен
был
одним
из
крупнейших
землевладельцев
Бургундии.
Бладелен,
казначей
Филиппа
11
Доброго,
упо
требил
значительную
часть
своего
состояния
на
осушение
польдеров.
Средние
и
низшие
слои
буржуазии
и
даже
го
родские
ремесленники,
следуя
примеру
этих
великих
бур
жуа,
жаждали
владеть
землей
и
приобрели
много
земельных
наделов;
так
же
поступали
и
коммуны.
В
итоге
один
тор
говец
дорогими
материями
из
Лондона
в
xv
в.
оставил
в
наследство
своим
детям
несколько
сельских
усадеб,
а
в
Йорке
повар,
кузнеu
и
красильщик
имели
земельную
соб
ственность.
Такие
случаи
были
еще
чаще
во
Франuии,
в
Нидерландах,
Италии
и
Рейнланде,
где
среди
горожан
не
бьmо
ни
одного
человека,
даже
бедняка,
который
не
мечтал
бы
о
маленьком
земельном
владении
и
деревенском
доме.
Среди
сельских
слоев
общества
стран
Запада
тоже
уве
личивалось
число
мелких
землевладельцев,
хотя
в
Восточ
ной
и
Северной
Европе,
где
раньше они
бьmи
очень
мно
гочисленны, их
стало
меньше.
На
западе
Европы
возникло
361
сельское
третье
сословие,
которое
иногда
-
как
в
Цен
тральной
и
Северной
Италии
-
пользовалось
поддержкой
государственных
властей,
которые
предоставляли
ему
пре
имущественное
право
на
покупку
недворянских
земель.
Во
Франции
крестьяне
так
жаждали
владеть
землей,
что
в
XIV
и
xv
вв.
В
некоторых
ее
провинциях
в
60
процентах
случаев
перехода
земли
от
одного
владельца
к
другому
но
вым
хозяином
становился
крестьянин.
В
итоге
крестьяне
землевладельцы
взяли
в
свои
руки
пятую,
а
в
некоторых
местностях
даже
третью
часть
земель
этой
страны.
Правда,
крестьяне
могли
создать
только
очень
малые
по
размеру
земельные
владения,
а
крестьяне-собственники,
имевшие
от
10
до
50
гектаров
земли
и
несколько
упряжек
быков,
в
некоторых
областях
составляли
не
больше
шестой
части
всего
крестьянского
населения.
В
Англии
эти
свободные
крестьяне-землевладельцы,
чьи
веселые
лица
оживают
для
нас
на
страницах
сочинений
Чосера
(Джефри
Чосер
-
са
мый
знаменитый
английский
поэт,
жил
во
второй
поло
рине
XIV
в.
-
Пер.),
жили
в
поместьях,
средний
размер
которых
равнялся
80
акрам,
которые
давали
им
доход
при
мерно
20
фунтов
в
год.
В
немецком
Рейнланде
мелкие
по
местья
собственников-крестьян
имели
размер
не
больше
чем
от
20
до
30
акров
каждое.
Большинство
мелких
землевладельцев-крестьян
имели
лишь
небольшой
доход,
но
и
он
постоянно
был
под
угрозой
из-за
все
большего
дро
бления
имений.
В
Рейнланде,
например,
размер
крестьян
ского
земельного
владения
за
рассматриваемый
период
уменьшился
на
три
четверти.
Крестьянам
приходилось
упо
треблять
все
свое
упорство
и
всю
бережливость,
чтобы
их
маленькие
сельские
имения
не
распались
на
части,
и
по
тому
они
все
же
укрепляли
целостность
своих
владений
и
расширяли
их
границы.
Основная
масса
сельского
населения
в
то
время
состоя
ла
из
арендаторов-цензитариев,
которые
были
не
полными
собственниками,
а
только
бессрочными
пользователями
земли.
На
западе
Европы
они
завоевали
себе свободу,
и
ее
больше
никто
не
осмеливался
ставить
под
сомнение.
В
Ан
глии
количество
несвобод-ных
крестьян
едва
достигало
1
про
цента
всего
крестьянства.
Во
Франции
священным
правилом
было,
что
каждый
француз
родился
свободным.
В
Нидерландах
эшевены
(члены
городской
управы.
-
Пер.)
362
Ипра
гордо
заявили,
что
они
«никогда
не
слышали,
чтобы
при
них
говорили
о
людях
крепостного
состояния
или
о
крепостных
по
праву
мертвой
руки».
Снова
оживился
и
стал
распространенным
натуральный
обмен;
так
произо
шло,
например,
во
Франции
после
Столетней
войны
и
во
всех
местностях,
где
на
селе
преобладала
старинная
очень
трудоемкая
система
неспециализированного
смешанного
хозяйства.
Свободные
цензитарии
или
копигольдеры
к
концу
Средних
веков
обрабатывали
в
некоторых
частях
Франции
пять
шестых
земли,
а
в
Англии
треть.
Чаще
всего
им
удавалось
добиться
выгодных
для
себя
условий
догово
ра,
и
потому
он
обеспечивал
этим
людям,
помимо
различ
ных
гражданских
свобод,
большинство
прав
истинного
собственника,
например
право
отчуждения
земли
и
право
передачи
ее
по
наследству,
а
также
ограничивал
объем
тру
довых
повинностей
и
размер
выплат.
Но
даже
на
Западе
в
обществе
и
экономике
шли
эволю
ционные
процессы,
неблагоприятные
для
этих
крестьян.
С
одной
стороны,
землевладельцы,
духовенство,
феодалы
и
горожане, пользуясь
смутными
временами
в
жизни
обще
ства,
пытались
увеличить
обязанности
своих
арендаторов
или
взять
назад
гарантии
и
привилегии,
которые
были
пре
доставлены
арендаторам
раньше,
-
иногда
владельцы
земли
даже
угрожали
крестьянам,
что
вернут
их
в
состояние
вил
ланов
или
крепостных.
С
другой стороны,
владельцы
земли
лишали
вилланов
той
стабильности,
которой
всегда
отлича
лась
их
жизнь.
Дело
в
том,
что
все
новые
приемы
ведения
сельского
хозяйства
-
пастбищное
скотоводство
вместо
смешанного
хозяйства,
испольщина,
или
ведение
хозяйства
на
арендованной
на
короткий
срок
земле,
или
ведение
хо
зяйства
в
поместье
самим
владельцем
вместо
прежней
арен
ды
земли
крестьянами
(accensement) -
делали
присутствие
долгосрочных
арендаторов-цензитариев
в
поместье
менее
необходимым.
Скоро
такие
арендаторы
стали
просто
вредны
для
всех
крупных
землевладельцев,
поскольку
те
желали
уве
личить
свои
доходы
и
понизить
стоимость
труда.
Поэтому
были
сделаны
попытки
изгнать
их
с
наделов.
Любая
воз
можность
-
временные
трудности
крестьян,
их
неспособ
ность
исполнять
условия
договора,
обнищание
или
уход
с
надела
-
использовались
владельцем
земли
для
того,
чтобы
забрать
надел
обратно
в
свои
руки.
На
всем
Западе,
особен-
363
но
в
Англии,
значительное
число
цензитариев
и
арендаторов
копигольда
бьши
таким
способом
лишены
земли,
которую
обрабатывали, и
пополнили
ряды
сельскохозяйственных
на
емных
рабочих
или
пролетариата.
В
Западной
Европе,
где
такое
движение
назад
уже
было
невозможно
из-за
более
высокого
уровня
нравов
и
циви
лизации,
из
крестьян-цензитариев
образовались
новые
слои
общества:
кто-то
из
них
стал
возделывать
землю
сам
или
на
партнерских
условиях
вместе
с
другими
крестьяна
ми,
а
кто-то
пытался
заработать
себе
на
жизнь
продажей
своего
труда.
Обработка
земли
как
коммерческое
предприятие
-
по
французски
это
называлосьfегmаgе,
по-английски
tenant-
farming -
стала
спекулятивной
операцией, и
этим
делом
активно
занялись
богатые
буржуа,
которые
заключали
до
говор
на
обработку
земель
церкви
и
аристократии
или
ста
новились
администраторамиfегmеs
generales -
так
по-фран
цузски
назывались
обширные
поместья,
принадлежавшие
частным
лицам
или
корпорациям.
Вскоре
самая
предпри
имчивая
часть
сельского
третьего
сословия
почувствовала,
что
эта
система
хозяйствования
ей
нравится,
и
наряду
с
эти
ми
крупными
фермерами
по
договору
стало
появляться
все
больше
мелких
договорных
фермеров,
которые
обрабатыва
ли
меньшие
по
площади
поместья.
В
Италии,
Нидерландах,
немецком
Рейнланде,
Англии
и
Франции,
где
эта
практика
стала
повсеместной
в
провинциях
Парижского
бассейна,
в
Шампани,
Пикардии
и районе
Орлеана,
а
также
на
востоке
страны
новый
вид
земельной
аренды
сделал
большой
шаг
вперед
и
применялся
в
двух
формах
-
земледельческая
аренда
и
аренда
скота
(второй
вид
аренды
назывался
во
Франции
bail d cheptel,
а
в
Италии
socida).
Договор
аренды
второго
типа
заключался
на
один
год
или, иногда,
на
сроки
от
трех
до
пяти
лет.
Договор
аренды
первого
типа
иногда
был
ПО)l\изненным,
в
некоторых
случаях
его
заключали
с
одним
или
несколькими
поколениями
семьи
арендатора,
но
возникла
тенденция
к
заключению
таких
договоров
на
мень
шие
сроки
-
70
лет
в
Англии,
от
30
до
50
во
Франции
и
от
6
до
29
в
Италии.
В
одних
случаях
размер
арендной
платы,
которую
вносил
фермер,
бьш
фиксированным,
в
других
этот
размер
изменялся
в
зависимости
от
производительности
фермы,
а
сумма
бьша
больше
или
меньше
в
зависимости
от
364
условий
соглашения.
В
Провансе
плата
по
таким
договорам
составляла
всего
четвертую
или
даже
восьмую
часть
дохода
с
земли,
а
во
многих
других
областях
Франции
равнялась
3,13
или
2,33
процента
дохода.
В
Англии
же,
где
с
xv
в.
фер
меры
были
в
первую
очередь
крупными
скотоводами,
эта
цифра
непрерывно
увеличивалась,
что
обогащало
и
земле
владельцев,
и
арендаторов.
Кооперативное
фермерство
(тezzadria,
colonat partiaire,
тetayage)
в
некоторых
областях
распространилось
еще
шире,
чем
земельная
аренда
нового
типа,
особенно
в
Ита
лии,
на
юге
и
западе
Франции,
в
Восточной
Испании
и
Рейнланде.
Коллективный
метод
был
доступнее
для
кресть
ян,
не
имевших
капитала,
а
иногда
давал
им
заметные
преимущества,
если
спрос на
рабочие
руки
превышал
их
предложение
и
было
нужно
распахать
невозделанные
или
плохо
возделанные
земли.
В
Провансе
и
Италии
бьши
ис
польщики
(подобные
французским
тetayers),
которые
должны
были
платить
за
аренду только
пятую,
четвертую
или
десятую
часть
продукции
своего
хозяйства
или
же
вно
сить
арендную
плату,
сумма
которой
изменялась
от года
к
году
в
зависимости
от
урожая.
Но
чаще
арендаторы
долж
ны
были
платить
владельцу
земли
ровно
половину
доходов
с
нее,
так
что
экономическая
зависимость
от
землевладель
ца
у
испольщика
была
гораздо
сильнее,
чем
у
обычного
арендатора
земли
нового
типа,
по-французски
jerтier.
В
Тоскане
испольщикам
бьшо
запрещено
покидать
арендо
ванную
землю
и
переселяться
в
города,
не
расплатившись
вначале
с
долгами,
и
дисциплинарная
власть
владельца
земли
над
ними
мало
отличалась
от
той,
которую
раньше
имели
землевладельцы-феодалы
над
свободными
виллана
ми.
Правда,
испольщик-теtауег
отдавал
свою
свободу
в
чужие
руки
лишь
на
короткий
срок
-
один
год
или,
в
не
которых
случаях,
на
более
долгий,
например
в
Провансе
на
десять
лет.
Но
с
другой
стороны,
он
не
имел
ни
стабиль
ного
существования
прежнего
цензитария,
ни
привилеги
рованного
положения
независимого
фермера.
Различные
виды
сельскохозяйственного
наемного
труда
к
концу
Средних
веков
распространились
еще
шире,
чем
аренда
земли
под
обработку
и
испольщина-теtауаgе.
Ряды
свободных
поденных
рабочих,
которые
появились
в
преды
дущем
периоде,
пополнились
за
счет
изгнанных
с
преж-
365
них
мест
цензитариев
и
крестьян,
у
которых
не
было
дру
гих
средств
к
существованию,
кроме
продажи
своего
труда,
а
также
других
земледельцев,
таких
как
немецкие
kossaten
и
английские
cotters,
чьи
крошечные
наделы
(иногда
раз
мером
всего
3
или
4
акра)
были
слишком
малы,
чтобы
их
прокормить.
Нанимаясь
поденно,
по
неделям
или
для
вы
полнения
определенной
работы,
эти
рабочие
- brassiers,
varlets,
пахари,
работники
в
земледельческих
хозяйствах
(так
их
называли
в
различных
странах)
-
часто
запраши
вали
за
свои
услуги
высокую
цену,
когда
рабочих
рук
ста
новилось
мало
после
какой
-
нибудь
большой
эпидемии
-
например,
после
Черной
смерти.
Но,
хотя
они
были
свободными,
они
все
же
подчинялись
суровым
правилам.
В
Италии,
Франции,
Испании
и
Англии
существовали
дра
коновские
законы,
такие
как
уставы
итальянских
городов,
французский
ордонанс
1350
г.
и
знаменитые
английские
Статуты
о
пахарях
(1350-1417),
которые
предусматривали
наказание
в
виде
больших
штрафов
и
даже
заключения
в
тюрьму
для
всех,
кто
отказывался
работать,
разрешали
при
водить
их
насильно,
а
иногда
даже
надевать
на
них
цепи,
если
они
уходили
с
места
работы,
запрещали
им
переезжать
на
другое
место
жительства
или
обучать
сыновей
ремеслу,
а
также
фиксировали
размер
их
заработной
платы.
Теоре
тически
наемные
рабочие
были
свободными
людьми,
но
это
не
помешало
государственной
власти
связать
их
по
ру
кам
и
ногам
железными
законами,
которые
она
считала
себя
вправе
навязать
им,
и
из
когтей
этого
законодатель
ства
им
удавалось
вырваться,
лишь
когда
срочная
потреб
ность
в
рабочей
силе
заставляла
работодателей
капитули
ровать.
Прислуги,
работавшей
13
домах
и
крестьянских
хозяй
CTl3aX,
тоже
стало
больше.
Эти
слуги,
которых
нанимали
на
месяц
или
на
год,
имели
более
прочное
положение
и
бьvIИ
защищены
от
безработицы
и
от
повышения
цен
на
товары
первой
необходимости,
поскольку
хозяева
предоставляли
им
одежду,
еду
и
жилье.
Но
в
те
времена
свободу
домашних
слуг,
хотя
они
и
работали на основе
добровольного
догово
ра,
очень
сильно ограничивали
авторитарные
традиции
про
шлого,
согласно
которым
слуга
должен
был
работать
у
хозяина
до
тех
пор,
пока
не
получит
разрешения
уйти,
а
хо
зяин
мог
даже
подвергать
своих
слуг
телесным
наказаниям.
366
И
наконец,
самые
недисциплинированные
и
склонные
к
риску,
а
также
наименее
способные
к
труду
и
наименее
изобретательные
элементы
общества
стали
сельским
про
летариатом,
подобным
городскому
пролетариату,
и
так
же,
как
городские
пролетарии,
часто
делались
бродягами
и
ни
щими.
Средневековое
общество
оставило
в
наследство
со
временному
миру
эти два
зла,
которые
потом
стали
еще
сильнее,
и
грозная
проблема
нищеты
стала
на
селе
такой
же
острой,
как
в
городах.
Имело
место
даже
настоящее
движение
назад
-
вред
ких
случаях
на
западе
Европы
и
в
огромном
количестве
случаев
в
ее
центральной,
северной
и
восточной
частях.
Крепостное
право,
которое
находилось
в
таком
упадке,
что,
казалось,
вот-вот
должно
было
исчезнуть,
снова
окрепло,
когда
стала
ощущаться
нехватка
рабочей
силы.
В
тех
менее
населенных
областях
Западной
Европы,
где
оно
еще
суще
ствовало,
понадобилось
преодолеть
огромные
трудности,
чтобы
окончательно
уничтожить
его.
А
на
огромной
части
Европейского
континента
оно
укрепил
ось
и
стало
распро
страняться
на
север
и
восток.
На
западе
крепостничество
выжило
в
смягченной
форме
под
названием
права
мертвой
руки,
под
действие которого
подпадала
земля
крепостного,
но
не
он
сам.
Оно
упрямо
цеплялось
за
жизнь
во
Фриули,
Монферрате,
Пьемонте,
Арагоне,
на
Балеарских Островах и
в
Верхней
Каталонии,
в
Лимузене,
Шампани,
Ниверне
и
многих
местностях на
востоке
Франции,
а
также
в
Люксембурге,
Намюре,
Дрен
те
(провинция
в
Нидерландах.
-
Пер.),
Гельдерсе
и
за
ре
кой
Иссель;
под
его
действием
еще
находился
1
процент
сельского
населения
Англии.
В
испанских
государствах
трудолюбивое
мусульманское
население,
которое
называ
лось
тudejares,
а
также
евреи,
которые
в
предыдущем
пе
риоде
(при
правлении
мусульман)
имели
значительные
привилегии,
теперь
бьши
закрепощены.
Но
в
основном
возрождение
крепостного
права
проис
ходило
в
остальной
Европе,
где
ему
способствовал
рост
влияния
феодальных
сословий.
На
севере
Германии,
в
пер
вую
очередь
в
Померании,
Мекленбурге
и
Бранденбурге,
и
даже
в
австрийских
землях,
Штирии,
Каринтии
и
Карни
оле
(Крайна
в
Словении.
-
Ред.)
не
только
славянское
на
селение,
но
и
большое
число
вилланов
(h6rigen)
иного
про-
367
исхождения
(пришлые
немцы.
-
Ред.)
попало
в
крепостное
состояние
(/eibeigenschajt).
Часто одного
того,
что
человек
жил
на
крепостной
земле,
оказывалось
достаточно,
чтобы
он
потерял
свободу.
«Человек
становится
крепостным
даже
от
воздуха»,
-
говорилось
в
немецкой
пословице.
Крестья
не,
которых
таким
путем
превратили
в
крепостных,
отняли
у
них старинные
утвержденные
обычаями
права
и
общин
ные
земли,
были
доведены
до
того,
что,
как
говорилось
в
бранденбургской
поговорке,
желали
долгой
жизни
лоша
дям
помещика-юнкера,
чтобы
он
не
захотел
ездить
верхом
на
своих
арендаторах.
В
Венгрии,
Трансильвании,
Польше
и
Дании
сельское
население,
среди
которого
когда-то
преобладали
свобод
ные
крестьяне,
было
закрепощено
аристократами-захват
чиками.
В
Сербии,
Румынии
и
Болгарии,
а
также
в
бывшей
Восточной
Римской империи
свобода
крестьян
была
уни
чтожена
подобным же
образом,
земледелец
этих
стран
упо
добился
византийскому
paroikos
и
стал
самым
нищим
и
несчастным
крестьянином
в
Европе,
предшественником
турецкого
rayah
(стадо,
быдло
по-турецки).
Только
в
Московии
требования,
предъявляемые
освое
нием
новых
земель,
смогли
удержать
сельских
жителей
в
условиях
подобных
положению
виллана
или
колона.
Рус
ское
крепостничество
-
современное
изобретение.
Но
с
другой
стороны,
московиты
(русские,
великороссы.
-
Ред.),
литовцы
и
поляки
обращали
в
рабов
всех
своих
плен
ных
-
язычников
и
мусульман,
финнов,
татар
или
турок.
(Автор
передергивает.
Пленных
«сажали
на
землю»,
делая
их,
естественно,
зависимыми
людьми.
Со
временем
они,
как
правило,
ассимилировались
и
становились
в
Литве
ли
товцами,
а
в
России
русскими.
-
Ред.)
В
это
же
время
воз
родилась
торговля
рабами
на
юге
Европы,
в
Италии
и
Ис
пании,
и
даже
во
французских
провинциях,
расположенных
на
побережье
Средиземного
моря,
которое
иногда
давало
землевладельцам
значительное
число
полевых
работников.
В
рабство
продавали
«басурманов»
-
так
называли
ино
верцев,
в
первую
очередь
мусульман.
(Большое
количество
рабов
продолжало
поступать
из
Причерноморья,
в
основ
ном
из
генуэзской
Кафы
(Феодосии),
в
1475
г.
она
была
захвачена
турками,
продолжившими
подлое
дело
итальян
цев,
рабами
здесь
по-прежнему
становились
пленники,
за-
368
хваченные
во
время
набегов
татар
на
русские
и
литовские
(древнерусские)
земли.
-
Ред.)
На
Мальорке
таких
рабов
было
20
тысяч
-
большое
число,
и
в
итальянских
статутах
сохранились
свидетельства
о
ТОМ,что
в
Сицилии,
Тоскане,
Венеции
и
Истрии
рабский
труд
много
раз
применяли,
чтобы
восполнить
недостаток
свободного
труда.
Многочисленные
кризисы,
которыми
был
отмечен
ко
нец
Средних
веков,
порождали
то
анархию
и
нишету,
то
столкновения
между
владельцами
земель
и
земледельцами
или
между
аристократами
и
крестьянами,
которым
угрожа
ло
закрепощение,
и
вызвали
в
сельском
мире
такое
лихо
радочное
движение,
подобное
тому,
которое
тревожило
города.
Вторая
половина
XIV
в.
и,
в
меньшей
степени, пер
вая
половина
xv
в.
были
временем
постоянных
восстаний,
причем
обычно
У'восставших
не
было
ни
какой-либо
про
граммы,
ни
единства,
ни
направления
действий.
Это
были
просто
анархические
кровавые
всплески
боли
и
ненависти
народа.
Таким
было,
в
частности,
знаменитое
восстание
фран
цузских
крестьян,
«жаков»,
как
их
прозвали
дворяне,
ко
торые
смеялись
над
ними,
презирали
их и
довели
до
от
чаяния
своим
произволом.
Весной
1358
г.,
после
того
как
разгром
в
битве
при
Пуатье
(1356)
пошатнул
престиж
дво
рянства,
крестьяне
севера
Франции,
НормаНдИИ,
Иль-де
Франс,
Пикардии,
Брие,
Восточной
Шампани
и
окрест
ностей
Суасона
восстали
под
предводительством
бывшего
солдата
Гийома
Каля,
сожгли
сотни
замков,
захватили,
гра
бя
и
поджигая,
а
иногда
и
убивая,
обширную
территорию
и
даже
вызвали
симпатию
к
себе у
мелкой
буржуазии
Ру
ана,
Санлиса,
Амьена,
Мо
и
самого
Парижа
(с
28
мая
по
16
июня).
Восставшие
жестоко
обращались
со
всеми,
у
кого
не
было
мозолей
на
руках,
но
в
конце
концов
вос
стание
было
жестоко
подавлено.
Англичане,
которые
в
те
чение
короткого
времени
бьши
хозяевами
Западной
Фран
ции,
грабили
там
сельские
местности
и
вызвали
в
Мене,
Котантене
и
Нормандии
крестьянские
восстания,
самое
известное
из
которых
возглавлял
крестьянин
Кантепи
(1424-1432),
и
залили
землю
этих
областей
кровью.
Другие
сельские
революции
имели
более
ясную
и
порой
более
социалистическую
направленность,
чем
француз
ские.
В
Испании
крепостные
(pageses de remensa)
Верхней
369
Каталонии
с
1395
по
1479
г.
три
раза
поднимались
с
ору
жием
в
руках
против
своих
угнетателей
-
дворян
и
духо
венства
и
в
итоге
добились
для
себя
свободы
благодаря
вмешательству
королевской
власти.
Крестьянам
(joreros)
Мальорки
повезло
меньше.
Несмотря
на
четыре
восстания
(1391-1477),
самым
известным
из
которых
руководил
зем
леделец
по
имени
Торт
Баллестер,
они
не
смогли
ни
по
мешать
буржуазии
завладеть
сельскими
землями,
ни
до
биться
лучших
условий
труда
для
цензитариев
и
поденных
рабочих.
Некоторые
были
убиты
или
покинули
свою
стра
ну,
остальным
пришлось
покориться.
В
Нидерландах
крестьянское
восстание
в
приморской
Фландрии,
которое
продолжалось
с
1322
по
1328
г.,
уже
име
ло
все
характерные
признаки
классовой
войны.
Эту
войну
свободные
крестьяне,
находившиеся
под
угрозой
закрепо
щения,
повели против
дворян,
и
она
сопровождалась
не
слыханным
насилием
с
обеих
сторон.
Сельские
жители
бьши
побеждены, но
все
же
сумели
упрочить
свою
свободу.
После
этого
они
стали
поддерживать
власть
государя
против
горо
дов,
таким
образом
усилив
свое
влияние,
и
добились
права
на
существование
для
сельской
промышленности.
Но
даль
ше
к востоку
в
области
Льежа
в
1458
г.
произошло
странное
восстание,
участники
которого,
получившие
название
clup-
pelslagers,
сделали
своим
знаменем
лемех
крестьянского
плу
га
и
носили
лемехи
на своих шапках.
Они
жаловались
на
злоупотребления
феодального
правосудия
и на
налоги.
Две
самые
необычные
сельские
революции
-
восстание
английских
земледельцев
и
восстание
крестьян
в
Чехии.
Английское
крестьянское
восстание
было
вызвано
жесто
кими
законами,
которые
обязывали
земледельцев
и
ремес
ленников
работать
за
фиксированную
плату
и
запрещали
им
менять
род
занятий.
Пламя
этого
восстания
раздували
своими
проповедями
священники-бедняки,
последователи
учения
Виклифа
(Джон
Виклиф
-
знаменитый
английский
богослов
и
церковный
реформатор.
Считал,
что
человек
получает
все,
что
имеет,
как
бы
в
аренду
от
Бога
-
как
крестьянин
землю
от
феодала,
и
делал
из
этого
выводы:
церковь
не
должна
владеть
собственностью,
а
у
остальных
людей
собственность
в
идеале
должна
быть
общей;
греш
ник
же
не
имеет
права
ничем
владеть.
-
Пер.).
Джон
Болл
и
Джек
Строу,
вилланы,
недовольство
которых
вызвали
370