Доброхотов А.Л. Избранное

Подождите немного. Документ загружается.

АЛЕКСАНДР ДОБРОХОТОВ

рении

их функциональной роли в истории

философии.

Допустимо

также сравнение роли

«cogito»

XVII

в.

и онтологического

аргумента

XII-XIII вв. Огромный материал

дает

эпоха от Канта до Шеллин-

га: ее

ведущие

идеи

— конкретность

абсолюта,

диалектическая фор-

ма развития универсума, трансцендентальная реальность как несво-

димое ни к природе, ни к человеческому миру основание, свобода

как

энтелехия социума—в равной мере были порывом

новому

мыш-

лению и возрождением древних интуиции.

Поучительна история борьбы с метафизикой в

XIX-XX

в. Крити-

куя абстрактный рационализм и

глобальную

систематичность мыш-

ления,

с которыми отождествлялась немецкая классическая филосо-

фия,

антиметафизики разных

направлений

особые усилия приложи-

ли к разрушению онтологии как главной опоры своих оппонентов.

Руководящую роль в этом сыграла «философия жизни». Когда же

фи-

лософия

жизни пришла

необходимости построить собственную

он-

тологию, получился любопытный

результат:

возникшие

схемы

оказа-

лись чрезвычайно близкими античной метафизике. Тем самым дока-

зывалось на

практике,

что греческая онтология (а в известной мере

опиравшаяся на нее немецкая) знали те истины, которые антиме-

тафизики

открыли для себя, но, подобно

гетевскому

«ученику

чаро-

дея»,

не смогли с ними справиться.

Однако и античная философия при этом не осталась стабильной

точкой

отсчета.

Пришлось по-новому взглянуть на ее давно извест-

ные доктрины. Например,

Хайдеггер

в «Законе

тождества»

(«Der

Satz

der Identitaet») обращает внимание на то, что в знаменитом вы-

сказывании

Парменида

«одно

и то

же-мыслить

быть»

не был за-

мечен третий элемент, не являвшийся ни мышлением, ни бытием,

но

превышавший их

позволявший им быть тождественными. Это—

«одно

то

же»,

to.

Аутентичность

(selbigkeit)

этого элемента откры-

ла новый аспект парменидовского бытия — его личностное выявле-

ние

в единстве бытия и мышления.

Беглый анализ некоторых тем западной философии был предпри-

нят

для того, чтобы вопрос об

успехах

метафизики был

более

на-

глядно представлен и как необходимый, и как нуждающийся в разъ-

яснении

своей природы. Для того, чтобы на него ответить, нужно

выяснить,

каков способ существования в истории, во времени того,

что мы называем метафизикой. Иллюзия того, что в словочетаниях

«история

литературы»,

«история

физики»,

«история

общества»

т.д.

общим является слово «история», а спецификацию вносят наимено-

вания

субъектов

истории, не

может

приниматься всерьез. Каждый

раз мы встречаемся с разными типами существования во времени.

212

ВОЗВРАЩЕНИЕ МЕТАФИЗИКИ

Какой

из них можно приписать метафизике

—

задача

пока нерешен-

ная,

но, во всяком

случае,

актуальная для современной философии.

Ясно,

что мы не можем признать линейный прогресс метафизики,

но

и не в праве считать ее историю —цепью кризисов и неосуществ-

ленных претензий.

Сравним метафизику с искусством и наукой. Искусство сохраня-

ет значимость и действенность своих исторических моментов: со-

временный читатель

может

восхищаться и Гомером, и Толстым. Нау-

ка

должна считать значимым лишь свой сегодняшний день: сейчас

нельзя быть последователем Птолемея или Ньютона, а если можно,

то все равно для этого необходимо обоснование, релевантное в со-

временной науке. Метафизика и философия в целом, подобно искус-

ству,

сохраняет актуальность

всех

исторически значимых систем, но,

подобно науке, обязана признать истинной только

одну.

В современ-

ной

философии есть последователи и Платона, и Канта; можно вос-

хищаться и тем,

другим,

но нельзя соглашаться

противоречащими

положениями в их учениях. По природе своей философия как рацио-

нальное познание должна иметь одинаковый с наукой тип движения

в истории, должна быть прогрессирующим накоплением знаний,

фактически же она имеет одинаковый с искусством

характер

фон-

да несводимых

друг

другу

ценностей. Более того, ни для искусств,

ни

для науки история не является неотделимой формой

существова-

ния,

философия же полноценно

существует

лишь в форме истории

философии,

и это обостряет парадоксальность ее связи с историче-

ским временем. В сущности, мы сталкиваемся

тем, что описание ис-

торического движения философии имеют метафорический характер.

Нельзя признать точным употребление таких

понятий,

как развитие,

циклическое повторение, стояние на месте.

Даже

понимание исто-

рии

метафизики как реализации потенций, заложенных, как расте-

ние в зерне, в античной

философии,

—в

первую

очередь, как я пы-

тался показать, у Парменида,—даже этот вывод, напрашивающийся

из

приведенных выше примеров, потеряет какое-либо иное, кроме

метафорического, значение, как только мы внимательно посмотрим

на

результат

того

или иного толкования элейских

идей.

Ведь

при этом

сама элейская философия не остается неизменной и очевидной сум-

мой

истин.

Интерпретатор, восклицая: «Так вот что это значило на са-

мом

деле!»,—создает

новую

смысловую

реальность.

Аристотель

(Met.

gggb),

вспомнив пословицу

«Кто

же не попадет в ворота из

лука?»,

го-

ворит, что в этом отношении философствовать

легко,

но

трудность—

в том, что, обладая целым, можно не

обладать

частью. Пожалуй, Ари-

стотель

прав, но что значит это обладание целым? В самом

деле,

ме-

213

АЛЕКСАНДР

ДОБРОХОТОВ

тафизика

переживает в истории постоянные успехи,

т.

к.

она

всегда

попадает в цель. Она

всегда

восстанавливает единство опыта так же,

как

у человека его «я» восстанавливает единство личности. Описы-

вая свои исторические круги, метафизика сохраняет в меняющемся

мире тождество некоего «я» в мировой

культуре.

Но всякая попытка

дать

содержательное определение этого «я» оказывается безуспеш-

ной,

и здесь оправдываются аргументы критиков метафизики: нет

ни

одной проблемы

метафизики,

которая была бы сегодня решенной,

нет оснований

ждать

появления общепризнанных истин и ценно-

стей. Правда, уже сейчас можно отметить, что особенностью метафи-

зики

как формы знания оказывается чистота

формы,

не предопреде-

ляющая никакого содержания, но и не позволяющая элиминировать

саму эту форму

при

всей ее

пустоте

непознаваемости.

неуклонной

необходимостью метафизика принуждает

свободе.

этом можно на-

ходить

оправдание ее существования уже

сейчас,

не

дожидаясь ответа

на

поставленные вопросы о смысле ее успехов. Точные слова для оп-

ределения того особого отношения

духа

ко времени, которое высве-

чивает история метафизики, нашел Томас

Манн:

«Постыдно и смер-

тельно скучно... всякое бытие, остановившееся во времени, вместо

того, чтобы нести его в себе и самому создавать время, которое не на-

прямик

устремляется

цели,

смыкается,

как

круг,

всегда

цели

все

еще

начала. Это было бы бытие, действующее

работающее внутри

себя и над собою, так что становление и бытие, воздействие и

труд,

прошлое и настоящее здесь слилось бы воедино, и

тогда

обнаружи-

лась бы длительность, равняющаяся неустанному подъему, возвыше-

нию

и совершенствованию.

так вечно...»

Манн

Т.

«Лотта в

Веймаре».

Пер. Н.

Ман.

Собр.

соч. в ю тт.

Т. 2. С.

66г. В

оригина-

ле:

«Öde und sterbenslangweilig... ist alles Sein, das in der Zeit steht, statt die Zeit

in sich selbst zu tragen und seine eigene Zeit auszumachen, die nicht geradeaus

läuft nach einem Ziel, sondern als Kreis in sich selber geht, immer am Ziel und stets

am Anfang,

—ein

Sein wäre das, arbeitend und wirkend in und an sich selber, so

daß Werden und Sein, Wirken und Werk, Vergangenheit und Gegenwart ein und

dasselbe wären und sich eine Dauer hervortäte, die zugleich rastlose Steigerung,

Erhöhung, und Perfection wäre. Und so fortan».

ГЕРАКЛИТ: ФРАГМЕНТ

В52

I. ТОЖДЕСТВО

«ХАОСА» И

«КОСМОСА»

ГЕРАКЛИТА

Вместе

попытками

ионийской

науки объяснить

целое,

исходя из за-

конов

разума, присущих явленному

миру,

а не его запредельному

про-

образу,

т.

е.

вместе с возникновением греческой

философии,

возник-

ло представление

«космосе»,

вечном, безличном, самодовлею-

щем

прекрасном порядке.

вместе

ним возник целый комплекс

проблем, над которыми античная философия трудилась на протяже-

нии

всей своей 12-вековой истории.

Одной

из

важных идей, связанных

понятием «космоса», была

следующая: если

существует

разумный порядок как истинное состоя-

ние

мира,

то

необходимо объяснить неразумный беспорядок, суще-

ствование которого не

требует

доказательств. Возникла потребность

своего рода «космодицее», задача которой была

том, чтобы

со-

вместить

оба

статуса

и объяснить не только космос из

хаоса,

как это

делает

мифология,

но и

хаос

—из

космоса, показав,

что

хаос

не

рас-

творяется

космосе, но сохраняется внутри него,

более того, есть

его необходимый аспект.

Положение о

том,

что истинный

«космос»

должен включать в себя

«хаос»,

было общим для всей досократики,

но

конкретное

их

соот-

ношение

изображалось по-своему каждым мыслителем. Формула Ге-

раклита, являющаяся предметом исследования данной статьи, тако-

ва: «Вечность—дитя, переставляющее

шашки,

царство ребенка.

Αιών

παις

έστι

παίζων,

πεττεύων·

παιδος

βασιληίη»

(Фрагмент В52

со-

брании

Дильса)

Фрагмент

этот,

сам по себе загадочный, вызывает также удивление

тем, что противоречит гераклитовскому учению о прекрасном строе

мира, которое,

по

общему мнению, есть важнейший элемент фило-

софии

Гераклита. Однако

уже

самые общие черты гераклитовской

Греческий текст фрагментов приводится

по

изданию Н. Diels.

Die

Fragmente

der

Vorsokratiker.

Bd.

1-3.

Aufl.

Фрагменты Гераклита

цит.

переводе В.С.Соко-

лова, приложенном

книге Э.Н.Михайловой

А.Н.Чанышева —Ионийская

философия.

М., 1964

—и

пер. А. О. Маковельского.

215

АЛЕКСАНДР ДОБРОХОТОВ

картины

мира говорят

том, что понятие игры

каком-то смысле

применимо

к ней.

Вечно сущий, замкнутый в своих превращениях, космос не имеет

никакой

цели вовне. Он сам является своей целью. Следовательно,

его неугасимая активность

—

лишь подражание настоящей деятель-

ности,

для которой достижение цели есть предмет серьезной забо-

ты. Результат же активности гераклитовского

«живого

огня» —бес-

конечно

богатый гармоническими связями космос—легко достижим,

так

как неограниченная энергия универсума, располагающая неогра-

ниченным

временем,

действует

совершенно свободно и беспрепят-

ственно;

ведь единственным препятствием его гармоничности явля-

ется раздробленность, то есть то, что, с

другой

стороны, есть необ-

ходимое условие гармонии. А преодолевается раздробленность уже

тем, что является салюраздробленностью, не отменяющей единства.

Очевидно, что такая деятельность может быть названа игрой.

Как

и игра, она целесообразна, но в то же время не имеет

цели.

Един-

ственным ее результатом оказывается красота. Как и игра, она воз-

можна благодаря избытку свободы, сил, времени и является безза-

ботной, лишь условно серьезной деятельностью.

Обратимся к конкретному содержанию фрагмента В52.

П.

ΑΙΩΝ

Вечность, —гласит фрагмент

В52,

—ребячествующий ребенок

(παις

παίζων),

передвигающий

шашки.

(Вечность

—

αιών).

Слово

«вечность»

неточно передает смысл понятия «айон». Бо-

лее близко к нему русское слово

«век»

со всеми своими разнообраз-

ными

значениями

Айон—это век, которым наделяется все живое, каждая жизнь име-

ет свой век-айон, который можно исчерпать и которого можно без-

временно

лишиться.

То есть это не только определенная порция вре-

мени,

отпущенная жизни, но

концентрация жизненной энергии,

живой силы.

Аристотель

дает

определение айона: «Слово

αιών

божественно

звучало для древних, ибо как раз свершение, обнимающее время жиз-

См.

работу

Н. В. Брагинской, материалы

выводы которой использованы

этой

статье: «Мифологическое представление

времени

история слова

ΑΙΩΝ

«Отделение

классической филологии филологического факультета МГУ.

ig7

(Машинопись).

2l6

ГЕРАКЛИТ: ФРАГМЕНТ

B5S

ни

каждого,

котором

нет

ничего сверх пределов, положенных при-

родой, зовется

αιών»

(De caelo,

279a)

. Айон, таким образом,—

это

еще

то

содержание, которое разворачивается

процессе жиз-

ни

индивидуума

или

рода, изначально присущее ему.

(В

частности,

айон

—это «поколение»

«век поколения»).

отличие

от

постоян-

ного

всеобъемлющего течения времени, айон —это конкретный

век

присущим

ему

индивидуальным содержанием

своеобрази-

ем (примерно

так же

соотносятся понятия «история»

«эпоха»)

У Еврипида встречаем: «Многое порождает всесовершающая Мойра

Айон—дитя Хроноса» («Гераклиды», goo)

. Айон здесь—дитя време-

ни

сотрудник

судьбы

(Мойры),

что

вполне понятно,

ибо еще

одно

значение слова

айон

—судьба,

то

есть

тот

век, который выпадает тому

или иному живущему. Айоном может быть назван

век космоса

це-

лом (см. беспредельный, всеобщий айон: Анаксимандр Aio, Гераклит

Αι

(8), Эмпедокл

Βι6.)

Раннегреческая философия включает «век-ай-

он»

свой словарь. Каков этот век

гераклитовского космоса, пока-

зывает фрагмент В30. Космос здесь изображается как вечно живой

(можно перевести

как

«вечно сущий») огонь

—πυρ

άείζωον,

кото-

рый мерами вспыхивает

мерами

угасает.

Как вечная жизнь,

άείζωον

это собственно

есть айон.

(Ср.

Аристотель. De caelo,

279a.

«...

айон,

названный

так от

«вечно

быть»

—άπο

τοΰ

αίει

είναι)».

Цит. по указанной работе Н. В. Брагинской.

Ср.

библейским «оламом». «Исходное значение слова

'öläm

—

«сокрытое,

«завешенное», отсюда—«древность», начальное правремя,

но

также

«будущ-

ность»: две темные бездны времени позади

впереди человека. Постольку это

слово означает «вечность»,

но не

смысле неподвижной изъятости

из

време-

ни,

а в

смысле совокупности

полноты времени. Точнее,

это не

«вечность»,

а «мировое время»... которое, во-первых, движется

и,

во-вторых, может кон-

читься

смениться другим «оламом», другим состоянием времени

вещей

нем. Иначе говоря,

«олам»

—

мир как время

время как мир.... Когда библей-

ский

(а также иранский) мистический историзм попал

идейный кругозор гре-

ков

римлян, термин

«олам»

был передан греческим «эон»

латинским

«секу-

лум».

(С.

С.

Аверинцев. Порядок космоса

порядок истории

мировоззрении

раннего средневековья

Античность

Византия. М.,

ια.75·

С. 283, прим.

24).

Цит. по указанной работе Н. В. Брагинской.

Ср. учение Эмпедокла

нестойком айоне

(ού

εμπεδος

αιών): «...А

многое

свою

очередь происходит через распадение одного,

Постольку они возникают и век

им

нестойкий;

Но

поскольку постоянная смена никогда

не

прекращается,

Постольку они существуют всегда

неизменном круге», (пер. Э. Радлова). Сход-

ный

образ дает иронический парафраз 5

ГО

фрагмента Гераклита, написанный

217

АЛЕКСАНДР ДОБРОХОТОВ

Применение

досократиками понятия

«айон»

к миру в целом, уче-

ние

о всеобщем айоне фиксирует важнейшие черты их картины кос-

мической

жизни.

Век космоса не может быть исчерпан, так как

он

—

«вечно сущий», но

и не

может иметь «истории», ибо

он

замкнут

и,

будучи

вечностью, находится вне времени. Все, что может свершить-

ся,

уже

свершилось, но ничто

не

исчезло; все неизменно, но ничто

не

находится

покое. Вечная жизнь космоса по необходимости ста-

новится

вечным возвращением и вечным повторением.

Идея

вечного возвращения также связана

историей слова

«айон». Кроме того,

что

айон оказывается играющим (так как коль-

цо

космических превращений замкнуто,

активность вечности ста-

новится

лишь манифестацией

ее

творческих сил), айон оказывает-

ся

младенцем.

Ведь

постоянное возвращение вечности

себе есть

омоложение.

Античная традиция связывает

«айон»

образом ребенка или

же

одновременно младенца

старца: оракул Аммона сообщает

мис-

териях рождения младенца Айона;

g-м гимне Синесия айон харак-

теризуется как

«чуждый

старости», «юноша

старец

одно

и то же

время» (51-60); Псевдо-Дионисий Ареопагит сообщает,

что

свя-

щенных теофаниях мистических зрелищ айон изображался седым

юным

;

Марк

Аврелий пишет: «Непрестанное течение времени по-

стоянно

сообщает юность беспредельной вечности» (VI, 15)

· Инте-

ресный образ айона встречается

Нонна Панополитанского (Dion.

XLI,

181-182):

«Он провозвестник будущего, ибо избавляется

От тягот дряхления, как змея сбрасывает

себя

Жгут

ветхой чешуи,

но

вновь омолаживается,

Купаясь

волнах закономерного

(λελοϋμενος

οί'δματι

θεσμών)»

пер.

Η.

Брагинской.

Лукианом. (Гераклит, фр.

С§): «

(Все)

идет

кругом

обменивается

(друг

на

друга)

в игре вечности».—

«Что

же

такое

вечность?»

—

«Резвящееся дитя, играющее

в камешки, расставляющее

(их)

раскидывающее...» Пародия Лукиана инте-

ресна также тем,

что

она

дает

как бы примитивную копию высказывания Герак-

лита, непосредственный смысл которого сохранен, но глубокая символическая

перспектива —утеряна. Лукиан воспроизводит первый слой фрагмента, остав-

ляя

без

внимания последующие, далеко

не

тождественные

ему.

Н. Брагинская. Цит. соч., с.

48-49·

Марк

Аврелий

Антонин. Наедине

собой. Размышления.

М., 1914·

С. 76.

Пер.

С. Роговина.

218

ГЕРАКЛИТ:

ФРАГМЕНТ

В52

Здесь мы видим не только омоложение, но

причину его —

«живую

воду»

священного закона (θεσμός), окунувшись в которую, век-айон

вновь становится молодым

По

учению Гераклита, вечная молодость

мира также обусловлена космическим

законом

—логосом,

который

постоянно

встряхивает кикеон природного многообразия, создавая

все новую и новую гармонию с помощью новых противоречий.

III.

ΠΑΙΣ

«Дитя»

— не только символ юности космоса:

Гераклита этот образ

выражает также совпадение неразумия и разумности в универсуме.

Дитя неразумно, но это не полное отсутствие разума и не абсолют-

ная

чуждость

ему,

некоторое до-разумное состояние

—

этом от-

ношении—состояние

природное

естественное, т.е. близкое при-

родной,

беспечной и не осознающей себя, не планирующейся зара-

нее активности. В тех фрагментах Гераклита, где упоминается дитя,

всегда

речь идет

пределе человеческого разума: мудрость Гомера

меркнет перед загадкой, которую задает ему устами детей как бы сама

природа, Гомер не разгадывает

ее

бесхитростной хитрости (В56);

дитя

ведет

пьяного, потому что у того погас разум (В117); дитя бес-

словесно по сравнению с мужем, но и муж бессловесен перед демо-

ном

(В79)·

Человеческий разум, таким образом, ограничен и до-ра-

зумным состоянием (дитя)

после-разумным (дитя-айон).

Именно

силу своей человечности и конкретной индивидуальности он отъ-

единен от вселенского разума, что

отмечает неоднократно Герак-

лит, говоря

неразумности человеческой природы. Разум аноним-

ного универсума ближе к безличному

разуму

дитяти, чем к

рассудку

взрослого человека.

«Дитя»

своей неразумной активностью вносит в мир

хаос

и разру-

шение.

А. Ф.Лосев, анализируя 52-й фрагмент, пишет:

«Здесь

подчер-

кивается прежде всего момент

неразумия,

царящего в мире и управ-

ляющего всем миром, учение о принципиальной хаотичности и слу-

чайности, исключающей всякое разумное устроение мира»

Однако здесь надо принимать во внимание не только деструктив-

ный

аспект

«хаоса»,

но и его молодость, неисчерпанность возможно-

О семантике связи влаги и айона как витальной субстанции см. в исследова-

нии

Онианса: Онианс Р. На коленях богов. «Прогресс-Традиция». М.,

1999·

С.

206-214.

Лосев А.

Ф.

История античной эстетики. (Ранняя классика) М.,

1963·

С.

365·

219

АЛЕКСАНДР ДОБРОХОТОВ

стей, т.е. то, что свойственно не только

детству

космоса, но

детству

вообще.

«...Эта

игра мирового

хаоса

с самим собой есть нечто совер-

шенно

природное, естественное, безболезненное, невинное и чис-

тое. Она отнюдь не

результат

космического грехопадения.... Это —

вполне

естественное

состояние мира, вполне безобидное и невинное,

чистое и

даже

милое, улыбчивое. Злой мировой хаос, сам себя по-

рождающий и сам себя поглощающий, есть в сущности только ми-

лые и невинные забавы ребенка, не имеющего представления о том,

что такое хаос, зло и

смерть»

Дитя, по Гераклиту, царствует (В52), то есть к нему применен

тот же самый эпитет, что и к войне (В 53)· Так же, как и царство вой-

ны,

царство ребенка приводит к превращению

хаоса

космос.

Дело

том, что

«этот

злой, неразумный, слепой

хаос

здесь представлен

как

игра

шашки,

т. е. как замысловатая творческая целесообраз-

ность, как разумное и сознательное построение... гераклитовский

огненный

хаос

есть игра, очень глубокая и замысловатая, талантли-

вая и дальновидная, подобная нашей игре в шашки»

IV.

ΠΑΙΔΙΑ

Игра

в шашки считалась древними важным достижением цивилиза-

ции

и ставилась в один ряд с науками и искусством

(Напр.

Платон.

«Федр»,

274

)·

Платон пишет, что есть «искусства, которые достига-

ют всего с помощью слова (δια λόγον),

деле

же,

можно сказать, нис-

колько

не нуждаются либо очень мало, как, например, арифметика,

искусство счета, геометрия,

даже

игра в шашки и многие иные, сре-

ди которых одни пользуются словом и делом почти в равной мере,

некоторых

же,

и этих больше, слово перевешивает и вся решитель-

но

их сила и вся

суть

обнаруживается в слове». («Горгий»,

°1·

Пер.

С.Маркиша).

Шашки

—эта «логическая» игра —становятся у Платона примером

легкости, «с которой боги обо всем пекутся» («Законы», доз-деца).

Платон

дает

любопытную картину мира, в котором, как на шашеч-

ной

доске, всему отведено свое место; человеку предоставлена пол-

ная

свобода быть тем или иным, но какой бы свободный выбор он

ни

сделал, рука

«верховного

правителя» с необходимостью переме-

щает его в место, соответствующее его новому

статусу.

Поскольку все

Там же.

Лосев А.

Ф.

История античной эстетики.

Ранняя

классика. М., 1963.

С.

365·

22О

ГЕРАКЛИТ:

ФРАГМЕНТ В52

возможные места приготовлены заранее, полная свобода человека

сочетается с полной неизменностью картины мира.

«Логос»,

по ко-

торому устроен мир с его строгой иерархией, отнюдь не исключает

человеческого «пафоса». Более того. Свободная активность челове-

ка,

пожалуй, является обязательным условием космической красоты,

потому что, во-первых, сочетает ее с законами морали и, во-вторых,

вносит в нее элемент неожиданности, индивидуальности, непреду-

смотренное™, авантюрности, без чего космос был бы лишь вирту-

озно

организованным механизмом. Для богов увлекательная игра —

следить за тем, как частица космоса самопроизвольно превращается

нечто иное (путем морального возвышения или падения) и на ка-

ждый такой акт свободы отвечать соответствующими перемещения-

ми

на шашечной доске мира.

Эта философема близка и гераклитовскому образу айона, играю-

щего в

шашки:

дитя передвигает

шашки

ради забавы, не задумываясь,

но

любой свободный его акт своим результатом

будет

иметь опреде-

ленную ситуацию на шашечной доске, где все связи полностью зако-

номерны;

необходимость и свобода нисколько в этом

случае

не ме-

шают

друг

другу.

Понятия вечной жизни, вселенской закономерно-

сти, свободы, необходимости здесь совпадают.

Айон тем самым оказывается тождественным логосу

или,

точнее,

находится в ряду

синонимов,

которыми Гераклит обозначает в сво-

ем учении «единое

мудрое»;

таких как

«логос»,

«закон»,

«судьба»,

«огонь».

Логос по

существу

отождествлен с айоном во фр. Bi, где го-

ворится, что логос —

«έών

άεί».

Φρ.

Β50 (который, к сожалению,

труд-

но

использовать,

т.

к.

неясно,

что в нем является собственно геракли-

товским высказыванием)

утверждает,

что логос и айон едины.

Если всеобщий век-айон — это и есть логос, то его произволь-

ная,

живая активность,

будучи

в то же время конкретной вечностью,

или

«веком»,

порождает

«логичность»

любого

явления.

Свобода ми-

ровых сил при этом оказывается, поистине, бескрайней, т.к. в лю-

бом

случае

неизбежна

космичность универсума. Она необходима уже

силу того, что миру дан

единый

век, и поскольку он

есть,

все при-

родное многообразие заключено в его пределах. Любое дробление

мира (который есть πυρ

άείζωον

— В30) не нарушает его единства,

он

всегда

будет

тождеством огненного логоса

(πυρ),

вечности

(άεί-)

жизни

(-ζωον).

Следовательно, любая разъединенность

будет

пре-

вращаться в гармонию, в которой все управляется через все

(Β,μ)-

Эта игра космоса с ее неизбежной космичностью напоминает дет-

скую игрушку «калейдоскоп», καλόν

είδος

которой получается благо-

даря простейшей системе зеркал. В каком бы фантастическом соче-

221