Докучаев И.И. Ценность и экзистенция. Основоположения исторической аксиологии культуры

Подождите немного. Документ загружается.

санных, например, в структурной антропологии

К. Леви-Стросса. Они моделируют социальные

нормы, являющиеся вторичными по отношению к

ним. Вопрос о том, какова их структура, определя

ется ли она аналогией с языковыми структурами

или она самостоятельна и специфична, может быть

решен по-разному. Мы полагаем, что идея вторич

ных языковых моделирующих систем И. Ревзина

не выдерживает критики. Далеко не все социаль-

ные нормы изоморфны языковым структурам. Но

независимо от решения этого вопроса следует ска-

зать, что именно ценностные модели порождают

все остальные, а не наоборот, даже если языковые

структуры изоморфны ценностным. Этот первич-

ный моделирующий характер, на который социаль-

ные нормы могут налагать различные ограничения,

в том числе и в форме непосредственного содержа-

тельного влияния на существо ценностей, также не

превращает тезаурус в абстракцию. Первичность

ценностной модели не снижает уровня ее конкрет

ности.

В существе структуры ценностной модели лежит

конкретная комбинация культурных универсалий.

Если это модель пространственного явления, то ее

структура моделирует соответствующую архитекто

нику объекта, ее предметный и символический

функциональный смыслы. Если это модель времен

ного явления, то ее структура моделирует линейный

(циклический или необратимый) процесс. Семио

тика данного моделирования описана нами в книге

84 И. И. ДОКУЧАЕВ

«Феноменология знака».

Ценностная модель слу

жит инстанцией соотнесения для ценностных суж

дений, аналогичной действительности для сужде

ний истинностных. О различии этих суждений речь

пойдет ниже. Сейчас необходимо сказать, что язы

ковые модели высказываний включают в свою

структуру ценностные слои так же, как и языковые

модели слов. В первом случае речь идет об оценках,

а во втором случае о самих ценностных моделях.

Оценка может предполагать языковое выражение, а

может и не предполагать, но в любом случае она

предполагает эмоционально-волюнтативно-рацио-

нальное переживание оцениваемого объекта, т. е.

его соотнесение со своей ценностной моделью.

Соотношение языка и ценностей многообразно.

Во-первых, язык как метасемиотическая система,

описывающая любые артефакты и естественный

мир, включает в свои смысловые структуры ценно-

стные модели, фиксирует их в лексемах и граммемах

слов. С другой стороны, она, как и любой артефакт,

с необходимостью сама имеет порождающую ее

ценностную модель. Споры о том, каким должен

быть язык, имеют непосредственное отношение к

природе подобной модели. Во-вторых, ценность и

язык отличны так же, как отличны объект и его

знак. Ценность не есть знак объекта, она сама есть

специфический объект. Язык — это и специфиче

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 85

Докучаев И. И. Феноменология знака. Психические,

социальные и культурные аспекты семиозиса. СПб., 1999.

ский объект, и знак. Структура ценности имеет ин

формационно-семиотический характер, но она не

есть язык или знак, даже в его мотивированном

(сигнальном или иконическом) варианте. Любой

артефакт имеет духовное измерение, и это измере

ние обладает информационно-семиотической

структурой. Такая структура предполагает циркуля

цию смысла, обладающего дискретным характером,

т. е. у всякого смысла есть слой означающего и озна-

чаемого, слой носителя сообщения и самого сооб-

щения, слой информационных условий и слой зна-

чимого содержания. Ценность не замещает объект,

как знак или язык, но моделирует объект. Даже ху-

дожественные знаки, которые указывают не на дей-

ствительный, а на возможный или необходимый

мир, имеют заместительный характер. Ценность

имеет принципиально иной онтологический статус.

Подлинное бытие ценности меняется в исто-

рии. Но можно указать две формы культурно-онто

логической среды ценностей, среды их бытия: ре

лигию и идеологию. Для традиционной культуры

это — религия (здесь не является важным, о рели

гии, магии или иной форме сакрализации бытия

идет речь). Религия есть специфически ценностно-

ориентационная деятельность. Она представляет

собой стихию и сферу бытия ценностей, их природу

и субстрат. Непосредственное изучение ценностей

возможно прежде всего на материале религии. С ре

лигией непосредственно связаны и различные виды

идеологии, в условиях традиционной культуры они

86 И. И. ДОКУЧАЕВ

имеют характер нравственности, т. е. необлигатор

ных обычаев, или морали, т. е. деонтологических

императивов, регулирующих нравственный мир и

могущих легитимизироваться до уровня юридиче

ских законов. В условиях креативной культуры

идеология приобретает характер политики, управ

ленческих государственных технологий, оказываю

щихся в роли религиозных устоев, определяющих

нравственность, мораль и юстицию. Исследование

идеологий, непосредственно выраженных в поли-

тических программах, в опирающейся на эти про-

граммы публицистике, также облегчает задачу на-

учной реконструкции соответствующих эпохе ис-

торических тезаурусов, хотя они выражены менее

определенно, чем в религиозных доктринах.

Позитивный характер ценности. Ценность, анти

ценность и контрценность.

Ценность всегда позитивна.

Это означает, что

ее статус всегда положителен, соблазнителен, при

емлем. К ценности стремятся. Совершенно очевид

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 87

О. Г. Дробницкий подробно разрабатывает этот сюжет

в цитированной выше работе. Правда, полагая, что цен

ность «противоотносительна», он тем самым смешивает

ценности и антиценности, что, конечно, несправедливо,

ибо зло становится ценностью только в том случае, когда

добро становится антиценностью. Подобная ситуация ред

ка и характерна в случае формирования контрценностей.

Сложно согласиться и с его мнением о том, что существует

нейтральный по отношению к ценностям мир культуры

(см.: Дробницкий О. Г. Цит. соч. С. 38).

но, что к модели приемлемого мира не может быть

иного отношения, чем приятие и стремление. Есте

ственный мир в себе не имеет никакой ценности и

приобретает ее в ходе выработки к нему человече

ского отношения. Этот мир не может быть краси

вым или благим, значительным или важным, но он

приобретает эти характеристики благодаря соотне

сенным с ним ценностям. Ценность существует в

культуре, но не в природе. Мир культуры, в свою

очередь, включает ценность в свое бытие, ибо ду-

ховная сторона культуры рождается вместе с ней, а

не приобретается в ходе истории. Артефакт создает-

ся по заранее определенной модели, в существе ар-

тефакта заложен функциональный смысл, т. е. цен-

ность, польза и норма. Артефакт не может не содер-

жать ценность. Нельзя сказать, что всякий артефакт

сам по себе является ценностью. Ценность — лишь

один из видов артефактов. Остальные виды лишь

соотносимы с ценностью, построены по ее дирек

тивам, включают ценность в состав своего смысло

вого слоя, но ценностью не являются.

В мире же природы и вовсе не все может быть

ценно. Какие-то объекты не попадают в поле

зрения ценностного отношения или попадают не

значительным образом. Какие-то объекты оказыва

ются ценностно отрицательными. Назовем проти

воположность ценного отвратительным. Отврати

тельное есть субъективно-ориентационная модель

со знаком «минус». Она не есть ценность в принци

пе. Она показывает как раз то, что не ценно. Такие

88 И. И. ДОКУЧАЕВ

аналоги имеются для всех директив человеческого

поведения. Деонтологический мир состоит из хао

тичного, вредного, отвратительного наряду с нор

мальным, полезным, ценным. Между положитель

ным и отрицательным возможны сложные и много

образные переходы, центр которых определяется

категорией нейтрального. Нейтральное безразлич

но, но оно минимально, и, как правило, сложно

указать такие объекты, которые в действительности

нейтральны. Скорее можно говорить об объектах

переходного характера, относительно которых име-

ются и ценностные суждения, и суждения об отвра-

тительном. Один и тот же объект может быть и цен-

ным, и отвратительным. Он может быть минималь-

но ценным или минимально отвратительным.

В каждом из подобных случаев можно говорить о

нейтральном. Отвратительное заставляет избегать

объект, запрещает его, показывает, как и что нельзя

делать. Ценностно противоречивые объекты харак

терны для креативной культуры и связаны с кризи

сом социальности.

В мире культуры нет ничего неценного. Арте

факт не может быть ценностно нейтральным.

В культуре не создается отвратительное. Все, что

создается, притягательно и ценно для кого-либо.

Поэтому отрицательные ценностные модели имеют

ценностный статус и могут быть названы антицен

ностями или контрценностями. Антиценности —

это ценностные модели, неприемлемые для какого-

либо ценностного субъекта, но приемлемые для

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 89

другого. Одна культура отмечает что-либо как цен

ность, а другое как антиценность и артефакт другой

культуры.

Диалог по этому поводу крайне затруднителен,

поскольку о ценностях невозможно спорить, их

можно лишь признавать или не признавать. Кор

рекция собственных ценностных моделей приводит

к утрате самоидентификации. Поэтому ценност-

ный диалог должен строиться всегда на иных осно-

ваниях, прежде всего праксеологических. Хотя ак-

сиологическая коммуникация также возможна как

общение, направленное на взаимообогащение двух

любящих или уважающих друг друга субъектов,

личностей или даже социумов. В основе праксеоло-

гической коммуникации лежат другие отношения,

а именно — взаимной выгоды. Предельная выго-

да — собственное существование. Несуществова-

ние не может быть выгодным, полезным, хотя мо-

жет быть ценным. Коррекция подобных ценно

стей — неизбежное стремление любых культур,

особенно поставленных соответствующими тезау

русами под угрозу. Это своего рода категорический

императив любой коммуникации, т. е. право на

признание собственного существования. Такой им

ператив универсален и должен быть признан всеми

субъектами истории или навязан всем, кто его отри

цает. В противном случае исчезнет само простран

ство и время существования человека, сами условия

для любого бытия и диалога. В остальных ситуациях

категорический императив приобретает несколько

90 И. И. ДОКУЧАЕВ

иное содержание. Классическая версия И. Канта,

запрещающая или разрешающая делать другому то,

чего не желаешь или — соответственно — желаешь

себе, страдает избыточным эгоизмом. В аксиологи

ческом диалоге то, что я желаю себе или не желаю

себе, может оказаться с противоположным знаком

для другого. Он может именно мои антиценности

считать ценностями, а мои ценности антиценно-

стями. Право на аксиологическое самоопределение

есть неотъемлемое право любой культуры, социума

и личности, какими бы ужасными ни были для дру-

гих культур, социумов или личностей чужие ценно-

сти. Только угроза собственному существованию

оправдывает аксиологический конфликт. Все ос-

тальное делает его несправедливым, ибо лишает ка-

ких-либо оснований. В этой ситуации категориче-

ский императив должен быть переформулирован

следующим образом: делай или не делай другому

лишь то, о чем он тебя попросит, если, конечно, у

тебя имеются на это силы и желание, а также если

этот другой просит или не просит тебя вполне со

знательно. Именно такой категорический импера

тив может стать основной для аксиологического

или праксеологического диалога.

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 91

Созвучные данной концепции идеи высказывает

Н. С. Розов. Здесь речь идет и о коррекции ценностей, и об

их множественности, и о противодействии агрессивным те

заурусам. Однако универсальные основы человеческого

взаимодействия он продолжает считать ценностями, а не

объективной пользой, несмотря на то, что хорошо понимает

Если что-либо создается как заведомо отрица

тельное по отношению к какой-либо ценности, та

кие явления можно назвать контрценностями. Они

характерны как для соперничающих культур, так и

для субкультур внутри одной культуры. Субкульту

ра как вариант культуры и соперник базовой куль

туры похожа на последнюю и отлична от нее одно

временно. Конфликтные точки как раз и оказыва-

ются контрценностями. Важно отметить, что и

антиценности, и контрценности являются ценно-

стями, а не отвратительным, ибо существует в кон-

тексте соответствующих чужих или враждебных те-

заурусов, тогда как отвратительное существует вне

тезауруса.

92 И. И. ДОКУЧАЕВ

природу ценностей: «Ценность объективна в отношении к

некоторому сообществу», а не ко всем (Розов Н. С. Ценности

в проблемном мире: Философские основания и социальные

приложения конструктивной аксиологии. Новосибирск,

1998. С. 101). Ср. также: «Проблема аксиологической детер

минации человеческой деятельности есть проблема осозна

ния необходимости ограничения свободы человека самим

человеком во имя прогрессивного развития цивилизации»

(Неганов Ф. М., Файзулин Ф. С., Ханов И. Н. Цит. соч. С. 3).

Каким образом согласовать свободу и детерминацию, нигде

в этой в целом очень содержательной книге не разъясняет

ся. Интересно, что в другой работе Ф. С. Файзулин утвер

ждает следующее: «Подлинных ценностей как бы и не суще

ствует, все они имеют лишь относительную значимость, по

стоянно меняясь, ценности становятся относительными,

временными» (Вильданов Х. С., Файзулин Ф. С. Ценности:

историко-философский и гносеологический анализ. Уфа,

2002. С. 28).

Переоценка ценностей: онтогенетический и фило



генетический аспекты. Историческая относитель



ность тезаурусов. Факторы ценностных революций:

рефлексия ценностей, легитимность альтернативы те



заурусов, ценностное творчество.

Наконец, необходимо рассмотреть еще одну

ключевую особенность ценностей — их релятив

ный характер. Сколько личностей, сколько социу-

мов, столько и тезаурусов.

Никаких общечелове-

ческих ценностей, по крайней мере, пока не суще-

ствует.

Общечеловеческие ценности могли бы

возникнуть только тогда, когда возникло бы еди-

ное человечество. Полного единства не будет ни-

когда, даже в рамках отдельно взятого государства

или церкви всегда существовали локальные и ин-

терлокальные (сугубо социальные) субкультуры,

т. е. вариации на общую аксиологическую тему.

Однако можно допустить, что в некоем безоблач-

ном будущем, когда глобализация достигнет сво

его предельного состояния, возникнет некое отно

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 93

Процитируем в этой связи Клиффорда Шарпа: «Нет

ничего самого по себе хорошего или плохого, но мышление

делает это таким» (Scharp С. Op. cit. P. 132).

Ю. Хабермас в своей попытке реабилитировать кате

горический императив в качестве универсальной предпо

сылки коммуникации нисколько не опровергает релятив

ный характер ценностей, ибо опять-таки все универсальное

относится к иной сфере — праксеологической, в том числе и

коммуникация (Хабермас Ю. Моральное сознание и комму

никативное действие. СПб., 2000).