Достоевская А.Г Дневник 1867 года

Подождите немного. Документ загружается.

РОССИЙСКАЯ

АКАДЕМИЯ НАУК

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ

А.

Г.

ДОСТОЕВСКАЯ

ДНЕВНИК

1867 года

Издание подготовила

С.

В. ЖИТОМИРСКАЯ

МОСКВА «НАУКА»

1993

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ

СЕРИИ «ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ»

Д.

Лихачев (почетный председатель),

В.

Е.

Багно,

Н. И.

Балашов (заместитель председателя),

В.

Э.

Вацуро,

М. Л.

Гаспаров,

А. Л.

Гришунин,

Л. А.

Дмитриев,

Н.

Я.

Дьяконова,

Б.

Ф.

Егоров (председатель),

Н.

А.

Жирмунская,

А. В.

Лавров,

А. Д.

Михайлов,

И.

Г.

Птушкина (ученый секретарь),

А.

М.

Самсонов (заместитель председателя),

И.

М.

Стеблин-Каменский,

С О.

Шмидт

Ответственный редактор

А.

Л.

ГРИШУНИН

Редактор издательства

Н.

А.

АЛПАТОВА

4702010101-050

042

(02)-93

714-92,

полугодие

ISBN

5-02-012790-6

1993

Составление, статья,

примечания

КНИЖКА ПЕРВАЯ

Мы выехали из Петербурга в 5 часов в веселый ясный день 14 апреля.

Нас провожали мои родныеМилюковы

, Эмилия Федоровна с Катей

Ехали мы весело и благополучно. На третьей станции пили чай, но такой

горячий, что Федя бросил свой стакан, боясь опоздать к поезду. В Луге

мы ужинали очень дурно, ^потому что все было ужасно сервировано^.

На дороге ничего особенного не случилось, исключая того, что я ночью

впадала в какую-то опасную задумчивость

*, едва отвечала на вопросы,

или очень тихо и вообще выказывала сильнейшее желание заснуть.

Дорогой я спала довольно много, но зато Федя почти ничего не спал.

В 2 часа мы приехали в Вильну. К нам подбежал сейчас лакей от Гана,

гостиницы, которая находится на Большой улице, посадил нас в коляску

и повез к себе. У ворот гостиницы нас остановил Барсов, знакомый

Федора Михайловича . Он объявил, что живет здесь, в Вильне, и непре-

менно придет к нам в 6 часов, чтоб с нами идти и показать нам город.

Нас водили по разным лестницам, показывали один номер за другим, но

все было ужасно грязно. Федя хотел уже переехать в другую гостиницу,

но потом отыскался хороший номер, в который мы и переселились. Но

слуги гостиницы оказываются олухами ужасными

*, сколько ни звони,

они не откликаются. Еще странность: у двоих из них не оказывается

левого глаза, так что Федя придумал, что вероятно это так и следует,

вероятно, кривым платят меньше.

Мы пообедали и пошли осматривать город. Он довольно велик,

улицы узкие, тротуары деревянные, крыши крыты черепицей. Сегодня

страстная суббота, поэтому в городе большое движение. Особенно много

попадается жидов со своими жидовками в желтых и красных шалях

и наколках. Извозчики здесь очень дешевы. Осматривая город, мы очень

устали, взяли извозчика и он нас за гривенник прокатил по всему городу.

Все приготовляется к празднику: по улицам

* встречаются с куличами

и бабами. Костелы полны прихожанами. Мы заходили в русскую цер-

ковь Никол<ы>, недостроенную, на Большой улице, поклониться плаща-

нице. Затем заходили в костел на Ивановской улице. Потом видели

крест

*, реку Вилию. Это чрезвычайно быстрая река, не слишком широ-

кая,

но вид с берега на отдаленные горы, на крест

* и кладбище очень

хорош, особенно летом, когда все распустится. Видели мост, потом

'* Перед текстом дневника надпись стенографически: Куплена была 11 апреля 1867, перед

отправлением заграницу, с целью записывать все приключения, которые будут встре-

чаться на дороге.

* Вставлено при расшифровке в 1890-х годах (далее везде: вставлено): (по выражению

Феди).

[ Заменено при расшифровке в 1890-х годах (далее везде: заменено ): странными людьми.

* Может быть: улице.

* Может быть: крепость.

часовню на Георгиевской площади, построенную в память усмирения

поляков, очень красивую (слово не расшифровано) и легкую, которая

мне очень понравилась <^крышей остроконечной)). Часов в семь мы

воротились домой, напились чаю и я легла спать. Федору Михайловичу

пришла мысль, что нас ограбят в то время, когда все люди в гостинице

уйдут к заутрене. Поэтому он заставил все двери чемоданами и стола-

ми . Ночью без четверти два часа с ним сделался припадок, очень

сильный, который продолжался 15 минут. Утром я встала в 7 часов,

<^пила чай, кофей^. Я сходила за бабой, за которую с меня спросили

3 злотых (45 к.), а уступили за 35. Баба оказалась очень хорошо испечен-

ной. Нам дали творогу и два яйца

*. Потом опять я пила чай. Вся

гостиница нам стоила около 8 рублей за <не разобрано). Когда мы уж

совсем собрались, вошел какой-то жидок с предложением что-нибудь

у него купить. Мы забыли мыло, и поэтому я решилась купить его. Взял

за яичное 15 копеек. Другой его товарищ предлагал нам купить какой-то

образ, который, по его словам, стоил ему самому 15 рублей, но который

он продает очень дешево. Но мы отказались. Мало-помалу набралось

так много жидов в нашу комнату, которые явились нас провожать.

Каждый прощался с нами, все бросились выносить наши вещи, и под

конец два из них

* попросили на чай. Мы сели в коляску и довольно

далеко отъехали, как вдруг за нами бегом поравнялся жидок, он хотел

нам продать два мундштука янтарных. Мы прогнали его.

На железной дороге нам пришлось очень долго ждать. Мы взяли

билеты прямого сообщения до Берлина по 26 р. 35 к. за персону. При-

шлось нам сесть в вагон второго класса только двоим, так что мы могли

вволю спать. Часов в пять проехали Ковно. В это время в городе был

пожар, который был нам с моста очень виден. Не доезжая до Ковно, нам

два раза нужно было проезжать под туннель, и во второй раз мы ехали

под землею чуть ли не с 10 минут. Проехав Ковно, мы встретили речку,

очень маленькую, но чрезвычайно извилистую, которая то и дело меняла

свое направление, то вправо, то влево, так что поезд переезжал ее по

крайней мере три или четыре раза. Часов в восемь мы приехали в Эйд-

кунен

*. Тут <СФедя едва не поссорился с кондуктором.^ Мы пообедали

в последний раз в России. (Вообще станций попадалось так мало, что

есть приходилось, к моему, разумеется, сожалению, очень немного.) (У

нас остались русские мелкие деньги и поэтому мы старались здесь их

оставить.) Когда сели в вагон, то пришел какой-то чиновник, очевидно

немец, который довольно резко спросил: «Как зовут»? Федя едва с ним

не поссорился, заметив, что он, вероятно, немец, и что спрашивают: «Как

вас зовут»? Затем мы получили свой паспорт и поехали в Эйдкунен.

Между этими двумя станциями

* находится мост, который отделяет

русские от прусских владений. <(Сейчас началась)) станция в немецком

вкусе, большая, роскошно убранная, с беседками в саду. Мы вышли

и отправились в залу для осмотра нашего багажа. Федор Михайлович

ушел, чтобы разменять оставшиеся у него русские деньги, кажется,

* Федору Михайловичу... столами заменено: Слуга посоветовал нам покрепче запереться

на время заутрени, когда все люди уйдут в церковь. Федору Михайловичу пришло на

мысль, что нас могут ограбить, пока никого не будет в доме, а поэтому он заставил все

двери чемоданом и столом.

* Вставлено: И мы с Федей разговелись.

* Заменено: все.

* Заменено: Вержболово.

°* Дальше зачеркнуто: русской и немецкой. Заменено: Вержболовым и Эйдкуненом.

рублей

40. Ко мне

принесли чемоданы,

и я уже

отворила саквояж,

как

подошел осмотрщик

спросил меня,

нет ли у

меня чего-нибудь запре-

щенного

ответила,

что нет, и он не

стал осматривать.

Тут уже все

изменилось:

все,

которые говорили

еще за

полверсты по-русски, начали

говорить по-немецки.

(Мы

вышли

в зал и я

села около моего чемодана)>.

В Эйдкунене прекрасный вокзал, комнаты

в два

света, отлично убранные,

прислуга (чрезвычайно^ расторопная.

Все

пили,

кто

кофе,

кто

Zeidel

Bier, пиво

больших кружках.

вспомнила,

что у

меня остался один

русский рубль, сказала

об

этом Феде

и мы

пошли разменять

его в

кон-

тору.

(Я

забыла,

ему

дали

за 39 руб. 32

талера.)

Но в

конторе никого

не

было,

нам

сказали,

что

можно разменять

буфете. Здесь

мы

купили

папиросы,

Федя спросил себе пива.

половине одиннадцатого позво-

нили, чтобы ехать

Берлин.

Нас

поместили

вагон

для

курящих. Сели

мы

и еще

(один> какой-то

жид,

который сначала заговорил

нами

по-немецки,

но

потом, видя,

что мы

затрудняемся

ему

отвечать, перешел

на русский.

Как только поезд отошел,

сейчас заснула

спала, кажется, ужасно

много,

(так

что)> Федя говорил

мне, что я

проспала Пруссию.

Не

видела

ни

Кенигсберга, который

мы

проехали ночью,

ни

Мариенбурга. Утром

мы проехали Вислу, Elbing

многое множество немецких городов

селе-

ний. Немецкие селения состоят большею частью

из

каменных домов.

Но

мне

не

понравилось

их

устройство. Сначала построены деревянные пере-

кладины,

(потом)> между ними лежат камни,

(так что вид, по

крайней

мере

для

меня, некрасивый)).

Все

дома обиты плетушками, которые

летом покрыты диким виноградом. Померания довольно пустынная

и некрасивая страна, безлесная

негористая.

(По

дороге

за все

следует

платить зильбергрошами, даже

за то,

если

бы мне

вздумалось сходить

кое-куда,

так

следует заплатить один

Silb.

*)>

Около Эльбинга

мы

подъезжали недалеко

от

моря, потому

что чем

дальше ехали

мы к югу,

тем местность становилась красивее, попадались (поминутно^ горы,

покрытые елями

соснами. Встречаются целые аллеи тополей. Затем

проехали немецкую крепость Кюстрин, которая сильно вооружается.

Потом Франкфурт-на-Одере. Здесь'мы пили кофе (Федя переплатил

за

меня).

На

дороге

мы все

пили кофе

и,

надо отдать справедливость, очень

дурной.

Но чаю

достать было положительно невозможно. (Отсюда^

мы повернули

Берлину

и,

кажется,

в 7

часов приехали

этот пер-

вый

для

меня иностранный город.

вагона

нас

встретил какой-то

немец, который вручил

нам

номер «Hotel Union».

Мы

согласились

и пошли

за

нашим багажом. Здесь везде

на

стеная прибиты надписи:

«Vor

Taschendieben

wird verwarnt»

*. Вероятно здесь

их так

много,

что даже предостерегают. Багажа

мы

ждали довольно долго. Наконец,

наш проводник повел

нас к

экипажу, какой-то небольшой каретке.

Мы

сели, через несколько минут принесли наши чемоданы,

и мы

отправи-

лись.

Федя

все

время бранил немцев

на чем

свет стоит, даже

мне

наскучило.

Первое впечатление

на

меня произвел Берлин

не

слишком дурное,

улицы довольно узкие,

как,

говорят,

во

всех иностранных городах,

дома высокие,

в три

этажа, узкие, крыши крыты щеточками, здесь

со-

]

Вставлено:

чаю,

табаку.

стенограмме зильбергроши большей частью обозначены немецкой буквой

далее везде

передается

как

зильб.

* Остерегайтесь воров (нем.).

всем не кроют железом. На улицах стоят большие тумбы, оклеенные

со всех сторон афишами, (различными^ объявлениями о продаже

и об увеселениях. Нас провезли почти через весь город. Видели реку

Spree

— очень гаденькая, маленькая речонка, видели (мельком дво-

рец)),

императору памятник, но все так неясно, теперь почти ниче-

го не осталось в памяти. «Hotel Union» находится в

Mittelstrasse,

не-

далеко от

Unter

den Linden, на узенькой улице. Нас ввели в номер,

за который взяли один талер 10 зильб. Федор Михайлович по обык-

новению начал (все> бранить: и немцев, и гостиницу, и погоду.

Спросили чаю. Нам дали, но принесли не самовар, которых в Европе

совсем не водится, а чайник, который был поставлен на спиртовую

лампочку. Принесли ужин и Zeidel Bier. Постели здесь покрываются

не одеялами, а перинами, довольно толстыми, не понимаю, как они

могут так жарко спать. (Мы спросили себе одеяла. Они нам дали)>.

Вытопили у нас, потому что было ужасно холодно. Окна были уже

выставлены. Легли мы спать довольно рано, я, по крайней мере, в 9 ча-

сов.

Спала я страшно крепко, даже не узнавала Федю, когда тот прихо-

дил ко мне

Сегодня 18 апреля проснулась я в половине девятого. Сегодня

дождь маленький, но кажется, будто шел целый день. У берлинцев

окна отворены, сидят и смотрят из окон. Под моим окном распусти-

лась липа. (Здесь окна закрываются снаружи шторами, т. е. с улицы.)

Видела сегодня, что большая собака везла тележку с кувшинами мо-

лока. Федя говорит, что это здесь в употреблении. Дождь продол-

жает идти, но мы решились выйти, чтобы посмотреть город. Вы-

• шли на

Unter

<den>

Linden, зашли к меняле разменять наши полу-

империалы. За полуимпериал дают пять талеров и 16 зильб., а дру-

гой—

так и 15 зильб. Но не разменяли и пошли далее. На дороге

Федя заметил мне, что у меня худые перчатки. Я рассердилась и ска-

зала, что лучше нам не вместе ходить. Он повернулся и пошел на-

зад,

и я отправилась ко дворцу. Долго ходила, видела универси-

тет,

Schloss,

Bauacademie,

Zeughaus,

Opernhaus,

Ludwigskirche

Дошла даже до

Brandenburger

Thor

которые выстроены по образ-

цу Пропилеев. Дождик все еще шел, немцы с удивлени-

ем смотрели на меня, девушку, которая, не обращая ни малейшего

внимания, без зонтика шла по дождю . Меня сильно беспокоила моя

ссора с Федей. Я бог знает, что вообразила себе, различные глупости

и потому раньше пришла домой. Там мне сказали, что он еще не

приходил. Это еще*больше меня поразило. Окна у нас были отворены,

и я стала высматривать в окно, не идет ли Федя. Прошло, кажется,

* Вставлено: прощаться на ночь.

* Замок, Строительную академию, цейхгауз, оперу, церковь Людвига, Бранденбургские

ворота (нем.).

* пошли далее...

Brandenburger

Thor

заменено: пошли далее. Видели

Schloss,

Bauacademie,

Zeughaus,

Opernhaus,

университет и

Ludwigskirche.—

Дорогой Федя заметил мне, что

я по-зимнему одета (бел. пуховая шляпа), (фраза: что... шляпа — приписана позже.—

С.

Ж.), и что у меня дурные перчатки. Я очень обиделась и ответила, что если он думает,

что я дурно одета, то нам лучше не ходить вместе, сказав это, я повернулась и быстро

пошла в противоположную сторону. Федя несколько раз окликнул меня, хотел за мною

бежать, но одумался и пошел прежнею дорогою. Я была чрезвычайно обижена; мне

показалось замечание Ф. М. ужасно неделикатным. Я почти бегом прошла несколько

улиц и очутилась у

Brandenburger

Thor.

* Вставлено: Но мало-помалу я успокоилась и поняла, что Федя своим замечанием вовсе

не хотел меня обидеть и что я напрасно погорячилась.

часа

два

\ Я,

выглянув

окно, увидела,

что

Федя

самым независимым

видом, положив руки

карманы, идет домой.

очень обрадовалась

и когда пришел

, то мы

помирились

*. Затем спросили обед.

Нам

подавали одно

за

другим шесть блюд самых разнообразных

и по

составу

очень дорогих

(и под

конец подали омлет

и два

апельсина^.

За все это

нас

взяли

по

талеру, очень дешево

по

сравнению

числом блюд. После

обеда Федя стал пить

чай, и я

пошла, чтобы купить книгу

или

какую-

нибудь картину

воспоминание Берлина.

(Я

забыла, Федя заказал себе

пальто

заказал брюки.

Ему

обещали принести (брюки^

шесть часов,

и тогда

мы

могли тотчас ехать

Дрезден.)

купила

две

картинки,

но

пошла

по Friedrichstrasse, но

очень далеко

по

этой улице, прошла назад,

но пришла

уж в

шесть часов. Федя

был

ужасно раздосадован

тем, что

не иду, что

таким образом

мы

опоздаем

на

железную дорогу. Кельнер

Жорж пришел

сказал

нам, что мы

никак

не

поспеем,

чтобы

мы

лучше

не

собирались, иначе хуже будет, если

мы не

застанем,

а что

лучше

он

нас завтра поутру разбудит рано,

и мы

приедем днем

Дрезден.

Мы

согласились. Федя отправился

баню русскую,

а я

осталась читать

Он

скоро пришел (говорит,

что

остался доволен банею),

мы

напились

чаю,

и Федя спросил счет

пиво. Счет оказался

в 13

талеров. Утром кельнер

обещал

нас

разбудить,

но

стукнул только

два

раза, Федя услышал,

но

потом опять заснул.

половине шестого

он

меня разбудил,

и мы к

шести

часам были

уже

совсем готовы. Заперли чемоданы

отправились

каре-

те

на

железную дорогу. Туда

мы

приехали очень рано. Здесь

купила себе

план

книжку отправлений поездов

по

всей Европе. Заплатила

зильб.,

а Федя купил «Город<ской> В<естник>». Кондуктор

был так

любезен,

что

посадил

нас в

отдельный вагон,

где

была только одна девица (вероятно,

он думал получить

от нас

что-нибудь

за это, (но

ошибся

своих

расчетах^.

От Берлина

до

Дрездена всего

Meilen

* (около

175 или

180

верст).

Мы

выехали

без

четверти семь

приехали

сорок

минут двенадцатого.

По

дороге

нам

встречались сирень

черемуха,

* вообразила себе... часа

два

заменено:

решила идти поскорее домой, думая,

что

Федя

вернулся,

и я

могу помириться

с ним. Но

каково было

мое

огорчение, когда, придя

в гостиницу,

узнала,

что

Федя заходил

уже

домой, пробыл несколько минут

комнате

и опять ушел. Боже

мой, что я

только перечувствовала!

Мне

представилось,

что он

меня

разлюбил

уверившись,

что я

такая дурная

капризная, нашел,

что он

слишком

несчастлив

бросился

Шпрее. Затем

мне

представилось,

что он

пошел

наше

посольство, чтоб развестись

со

мной, выдать

мне

отдельный

вид и

отправить меня

обратно

Россию.

Эта

мысль

тем

более укрепилась

во мне, что я

заметила,

что

Федя

отпирал чемодан

(он

оказался

не на том

месте,

ремни были развязаны). Очевидно,

Федя доставал наши бумаги, чтоб идти

посольство.

Все эти

несчастные мысли

до

того

меня измучили,

что я

начала горько плакать, упрекать себя

капризах

дурном сердце.

Я дала себе слово, если Федя меня бросит,

ни за что не

вернуться

Россию,

спрятаться

где-нибудь

деревушке

за

границей, чтоб оплакивать

мою

потерю.

Так

прошло

два

часа.

Я поминутно вскакивала

моего места

подходила

окну (окна здесь отворены,

несмотря

на

раннюю весну) посмотреть

не

идет

ли

Федя.

И вот,

когда

мое

отчаяние

дошло

до

последних пределов

* Вставлено:

Я с

плачем

рыданиями бросилась

нему

на шею. Он

очень испугался,

увидев

мои

заплаканные глаза,

спросил,

что со

мною случилось. Когда

рассказала

ему

все мои

страхи,

он

страшно смеялся

сказал,

что

надо иметь очень мало самолю-

бия,

чтобы броситься

утонуть

Шпрее,

этой маленькой, ничтожной речонке. Очень

смеялся

моей мысли

разводе

говорил,

что «я еще не

знаю,

как он

любит свою

милую женочку». Заходил

же он и

отворил чемодан, чтоб вынуть деньги

для

заказа

пальто. Таким образом

все

объяснилось.

* Вставлено:

и я

была страшно счастлива.

* Неразборчиво переправлено

—

по-видимому: название книги.

* Миль (нем.).

уже вполне распустившиеся. Где-то, кажется

в Roderau,

Федя принес

мне

кофею

вагон,

чем

меня очень порадовал

((я

такая глупая^>, ужасно

радуюсь всем этим мелочам).

На

этой станции вышла девица

и сел

какой-то саксонский юноша, юнкер,

что ли, не

знаю,

но

ужасно глупый,

который

все

время курил махорку. Приехали

Дрезден. Федя пошел

нанять карету

нанял

за 22

зильб. (ужасно дорого).

Нам

принесли вещи

мы

поехали.

Наш

возница очень хотел, чтоб

мы

остановились

где-нибудь

«Victoria»

или в

«Britisch Hotel»,

но мы

приказали

нас

везти

в «Stadt Berlin», гостиницу, которую

нам

рекомендовал Яновский

. Кучер

провез

нас

через весь город

остановился

на

площади,

на

отличном

месте

центре города. Тотчас зазвонили

<^какой-то> колокол

и к нам

выбежали слуги отеля.

Мы

попросили попроще номер.

Нас

повели

в третий этаж

по

таким переходам

(слово

не

расшифровано),

что

потом едва можно было найти

наш

номер

(29). Это

очень узкая

и длинная комната ((клетка)^

красными обоями,

двумя окнами,

выходящими

на

площадь, очень дорогая

талер

зильб.

сутки),

но

неудобная. Однако

мы

остановились

спросили чаю,

нам

подали

его так

мало

такой слабый,

что

нельзя было пить.

Мы

наскоро собрались

и пошли

галерею.

Она

находится близ дворца, напротив театра.

За

вход

берут

зильб.

(15). Мы

вошли

сначала почти бегом обежали галерею,

,но Федя ошибся

привел меня

Мадонне Гольбейна

Она мне

сначала

очень понравилась. (Потом

мы

зашли

старую.)> (Галерея разделяется

на

две

части большою беседкою,

которой находятся вышитые картины.

В конце одной части находится Мадонна Гольбейна,

на

другом ^кон-

це))—

Мадонна Рафаэля.) Наконец, Федя привел меня

Сикстинской

Мадонне. Никакая картина

до сих пор не

производила

на

меня такого

(сильного^ впечатления,

как эта. Что за

красота,

что за

невинность

и грусть

этом божественном лице, столько смирения, столько страда-

ния

этих глазах! Федя находит скорбь

улыбке.

(Это

очень большая

картина

великолепной золоченой раме, закрытая стеклом.

Да

вообще

все замечательные картины находятся

под

стеклом

для

избежания

порчи.)

На

небольшом расстоянии помещены бархатные скамейки

для

зрителей. Здесь

их

немного,

но

всегда сидят

глубокомысленно рассмат-

ривают Мадонну. Младенец

на

руках богоматери

мне не

понравился.

Федя правду сказал,

что у

него совсем

не

детское лицо. Сикст очень

хорош, чудесное старческое лицо, полное благоговения перед

нею.

Св.

Катерина

мне

совсем

не

понравилась, хотя

она,

по-видимому,

красавица,

она

расположена очень театрально, напыщенно,

ее

поза

неестественна.

Из

ангелов

мне

понравился

на

правой стороне, кото-

рый

таким прелестным выражением смотрит наверх. Сикстинская

Мадонна

на

меня

так

сильно подействовала,

что я не

хотела

ни на

что более

смотреть.

(Мы

скоро вышли

из

галереи^.

Из

галереи

мы пошли

на

Брюллеву террасу

Это

довольно большая терраса

над

Эльбой, каменная, обсаженная деревьями (Скажется)), липами). Здесь

устроены

две

кофейни.

Мы

прошлись немного

пошли домой, я

—

чтобы переменить сапоги, которые

мне

(очень^ жали ноги, пообе-

дать

мы

решились внизу,

нашем отеле

за table

d'hôt'om. (Здесь

странный обычай обедать

за table

d'hôt'om,

в час. Кто

хочет обе-

дать попозже,

тот

должен брать порциями,

что

несколько дороже,

а кто

хочет, чтобы

ему

приносили

номер,

тот

платит

за все

вдвое.)

Мы

обедали внизу,

общей зале,

где,

впрочем, никого

не

было. Здесь пили

* Заменено:

Св.

Варвара.