Ермакова О.П., Земская Е А. и др. Современный русский язык. Активные процессы на рубеже XXв

Подождите немного. Документ загружается.

Активные процессы в литературном языке

ва гражданства» наряду с традиционными средствами литературного языка

Ср.:

Мы не замечаем, как криминал входит в быт, в лексикон, как языком зэков

и урок заговорили телевидение и радио, как поменялись местами минусы

и плюсы общественного поведения, как отменёнными оказались вековые за-

поведи и табу, выработанные человечеством для самозашиты (Изв

11.11.1997 г.).

Как следствие этих процессов происходит «смягчение литературной нор-

мы» [Норман 1998: 67], допущение в литературный речевой оборот таких

средств, которые до недавнего времени считались принадлежностью некоди-

фицированных подсистем русского национального языка.

Массовое вхождение в литературно-речевой обиход инноваций вызывает

необходимость оценки этих элементов как с позиций нормы, так и в отноше-

нии их социальной маркированности: многие из новшеств имеют отчетливо

выраженное «социальное происхождение». Рассмотрим здесь только некото-

рые из социально маркированных фактов, характерных для литературной речи

обсуждаемого периода (подробнее об этом см.: [Крысин 2000]).

Так, обращает на себя внимание чрезвычайная активизация форм множест-

венного числа существительных мужского рода с ударными флексиями: взво-

дА, срокА, обыскА, тросА, приискА, вызовА, сейнерА, тортА, супА, юпитерА

и под. Многие из этих форм проникают в литературный речевой обиход из про-

фессиональной среды: взвод А (взводОв, взводАм и т. д.) — из речи военных;

срокА и обыскА — из речи прокурорских и милицейских работников (ср.:

Незаконно увеличиваются срокА пребывания подследственных в СИЗО. — Из

выступления по телевидению зам. министра юстиции России, 11.06.1999;

Прокуратура дала санкцию на проведение обыскОв в помещениях обеих

фирм. — ТВ, 05.1999, из выступления милицейского начальника). Работники

скорой помощи сетуют на то, что в иную ночь у них бывает по несколько вызо-

вов, кулинары рассказывают о том, как они варят супА и изготовляют тортА,

строителям не дают покоя слабые такелажные тросА, старатели вслух выра-

жают недовольство задержками зарплаты на приискАх и даже писатель Михаил

Жванецкий признался, что устал стоять под светом юпитерОв (ТВ, 24.07.1999),

а скульптор В. Малолетков считает Мухину одним из великих скульпторов

XX века (ТВ, 05.07.1999).

Распространенность подобных форм в профессиональной речи отмечалась

лингвистами давно (об истории изучения этого явления см.: [РЯДМО 1

179—187]), однако значительное увеличение частотности этих форм в п у б л и ч -

ной речи - по радио, телевидению, в прессе - можно считать характерной

14 Введение. Активные процессы в русском языке конца XX— начала XXI века

своей природе стимулы; примеры подобного анализа см. в работах: [РЯСО,

кн. 2 и 3; Русский язык... 1996]). Однако на некоторых участках языка связь

происходящих в нем изменений с изменениями в обществе проявляется бо-

лее отчетливо: так обстоит дело, например, с увеличением потока англоязыч-

ных заимствований, с активизацией некоторых речевых жанров, предполага-

ющих спонтанность речи и относительную свободу речевого поведения (та-

ковы, например, жанры радио- и телеинтервью, в советское время влачившие

жалкое существование, — см. об этом, в частности, в работе: [Голанова

1997], — разнообразные ток-шоу, телевизионные игры с множеством участ-

ников и т. п.).

Изменения в обществе влияют и на взаимоотношение подсистем, которые в

совокупности составляют систему русского национального языка, на качест-

венные и количественные характеристики каждой из этих подсистем, на изме-

нения в их социальном и коммуникативном статусе, на соотношение этих под-

систем друг с другом.

В данной работе мы исходим из традиционного членения русского языка на

следующие социально и функционально обусловленные подсистемы:

— литературный язык (стандарт);

— территориальные говоры;

— городское просторечие в двух его разновидностях — просторечие-1 и

просторечие-2;

— групповые жаргоны (профессиональные и социальные)

(см. об этом подробнее: [Крысин 1989; Современный русский язык... 2003,

ч. 1]).

Активные процессы в литературном языке

Изменения в литературном языке изучаемого периода обусловлены не

столько демократизацией контингента владеющих литературной речью (как

это было, например, в 1920-е годы, когда к традиционному носителю литера-

турного языка — интеллигенции — прибавились значительные по численно-

сти группы выходцев из рабочих и крестьян), сколько вхождением в публич-

ную жизнь таких групп людей, которые в своих привычках и пристрастиях

связаны с разного рода жаргонами и другими формами нелитературной речи.

Кроме того, отход в области социальной жизни общества от канонов и норм

тоталитарного государства, провозглашение свободы как в общественно-

политической и экономической сфере, так и в человеческих отношениях ска-

зываются, в частности, на оценках некоторых языковых фактов и процессов:

то, что раньше считалось принадлежностью социально непрестижной среды

(преступной, мафиозной, просто малокультурной), начинает приобретать «пра-

Активные процессы в литературном языке

социальным слоям и группам носителей русского языка. Однако нельзя не от-

метить тот факт, что эта конструкция мало характерна для устно-разговорной

речи социальных групп, не связанных с указанными выше сферами деятель-

ности (власть, политика, финансы, бизнес), — например, для речи гуманитар-

ной интеллигенции.

Еще один пример новшества в области синтаксиса — необычное с точки

зрения традиционной нормы употребление глагола заказать. В нормативном

его употреблении он управляет объектом, который может выражаться только

неодушевленным существительным — как конкретным, так и абстрактным

(заказать костюм в ателье, заказать столик (ужин) в ресторане и т. п.).

Сейчас этот глагол стал употребляться в значении 'подготовить, организовать

убийство кого-либо' и управлять объектом, который выражается существи-

тельным, обозначающим лицо: Киллерам заказали известного политического

деятеля, и они привели заказ в исполнение: вчера NN был убит возле своего

дома (из газет). Оставаясь в рамках литературной нормы, следовало бы ска-

зать: заказали убийство политического деятеля.

Оборот «заказать + S род. одуш.», представляющий собой результат стяже-

ния нормативной конструкции, родился в речи мафиозных, преступных групп

в конце 80 — начале 90-х годов XX в., а в современной языковой ситуации он

широко используется представителями самых разных социальных слоев.

Последний из рассмотренных нами примеров — специфическое употребле-

ние глагола заказать — один из великого множества фактов, свидетельствую-

щих о явлении, весьма характерном для состояния литературного русского

языка в 80—90-х годах нынешнего столетия, — о его значительной жаргони-

зации.

Этот процесс находит отражение прежде всего в устно-разговорной разно-

видности литературного языка, в непринужденной речи его носителей при их

общении со «своими», с людьми близкими и знакомыми. Однако многие жар-

гонизмы проникают и на страницы печати, в радио- и телеэфир. Таковы, напри-

мер, жаргонные по своему происхождению, но весьма частотные в разных сти-

лях и жанрах современной литературной речи слова и обороты: крутой (калька

англ. coot) — о человеке: решительный и хладнокровный, производящий силь-

ное впечатление на окружающих этими своими качествами; тусовка — собра-

ние людей, объединенных общими интересами (чаще других тусуются артис-

ты, музыканты, журналисты, политики); разборка — выяснение отношении,

обычно агрессивное, с применением насилия; заложить — предать кого-ни-

будь, донести на него, лимон — миллион рублей или долларов (применительно

к другим денежным единицам лимон, кажется, не употребляется); кинуть -

обманным путем выманить более или менее крупную сумму денег (Кинули

меня на пол-лимона); вешать лапшу на уши — рассказывать небылицы, врать с

2 — 8534

xjLJ

^^^^ —,

четой последнего десятилетия XX в. (приведенные примеры взяты нами как

разТз публичной речи говорящих, главным образом из выступлении по телеви-

^оц^аСГмаркированы некоторые факты словоупотребления и синтакси-

са Так из языка военных вошел в общее употребление глагол задействовать

(первоначально он употреблялся, по-видимому, применительно к новым под-

разделениям, вводимым в военную операцию: задействовать дивизию, за-

действовать резервы главного командования), особенно активно используе-

мый сейчас в языке административных документов и вообще характерный для

речи чиновников.

Чиновничий язык порождает такие непривычные для традиционного лите-

ратурного словоупотребления образования, как проговорить, обговорить в

значении 'обсудить' (Необходимо проговорить этот вопрос на совещании;

Обговорим это позднее), озадачить в значении 'поставить перед кем-н. ка-

кую-н. задачу' (Главное — озадачить подчиненных, чтобы не болтались без

дела), подвижка (Произошли подвижки по Югославии. — Из выступления

В. С. Черномырдина), наработки (По этой проблеме у нас уже есть некото-

рые наработки), конкретика (Документ важный, но надо наполнить его кон-

кретикой, применить к реальным ситуациям в разных префектурах Москвы. —

ТВ, 06.1999, выступление сотрудника Московской мэрии) и нек. др.

Возникла в чиновничьей среде конструкция с предлогом по типа: перегово-

ры по Боснии, голосование по кандидатуре NN, инициатива по Чечне, догово-

ренность по Газпрому (предлог по в этой конструкции выражает «валентность

темы»—см.: [Иомдин 1990:253]. М. Я. Гловинская отмечает, что конструкция

с по может являться результатом «компрессии текста»: «Выражению програм-

ма по земле соответствует словосочетание программа изменения законов поль-

зования землей/по пользованию землей» — см.: [Гловинская 1996: 250]).

Как правило, синтаксическим хозяином в этой конструкции является отгла-

гольное существительное, в норме не управляющее предложно-падежной

группой с предлогом по; ср.: переговоры, договоренность о чем-либо, голосо-

вание за кого-либо, инициатива в чем-либо. Встречаются и сочетания, где в

качестве подчиняющего компонента употребляется не существительное, а гла-

гол, в традиционном литературном языке не способный управлять предлогом

по: Мы кстати, встречались с Гайдаром и по банку, и по Парамоновой

С. Черномырдин); Необходимо договориться с МВФ по российскому долгу,

по его реструктурированию (М. М. Задорнов, министр финансов России).

инструкции с предлогом по этого типа частотны в языке средств массовой

информации, в устных выступлениях представителей власти, политиков, фи-

нансистов, бизнесменов, то есть наблюдается достаточно широкий «разброс»

этой конструкции по разным функциональным разновидностям речи и разным

Активные процессы в территориальных говорах 19

конструкциями литературного языка, городского просторечия (так наз. «полу-

диалектная речь», о которой диалектологи писали уже тридцать-сорок лет на-

зад, — см., например: [Коготкова 1970; Орлов 1968]). Петербургский исследо-

ватель А. С. Герд ввел в научный оборот термин «региолект», под которым он

имеет в виду «особый переходный тип между диалектом, наречием, с одной

стороны, и просторечием, жаргоном, с другой... Региолект охватывает ареал

ряда смежных диалектов, но ярче всего он представлен в городах и поселках

городского типа» [Герд 1998: 20—21].

Речь жителей современной деревни, во-первых, расслоена социально и, во-

вторых, имеет ситуативную обусловленность; иначе говоря, она отличается

свойствами, которые традиционно считаются специфическими для литератур-

ного языка. Социальная и ситуативная неоднородность современного террито-

риального диалекта — следствие происходящих в нем изменений, совершаю-

щихся под мощным воздействием литературного языка, а также следствие зна-

чительных социально-экономических преобразований в деревне, в нынешних

условиях ведущих к утрате деревенским хозяйством экономической самостоя-

тельности, к его зависимости от города и его экономики. Отсюда — более тес-

ные, чем раньше, контакты с городским населением, которое в массе своей

является носителем литературного языка или носителем просторечия. Кроме

того, постоянное воздействие на жителя современной деревни языка средств

массовой информации — прежде всего, радио и телевидения — во всём его

жанровом разнообразии способствует формированию представления о более

или менее жесткой прикрепленности тех или иных форм речи к определенным

ситуациям общения. И хотя это представление, как правило, не перерастает в

активный навык: носитель диалекта обычно не может строить свою речь в по-

вседневных коммуникативных ситуациях в соответствии с нормами функцио-

нально-стилистических разновидностей литературного языка, — речевое по-

ведение сельского жителя меняется под влиянием моделей речевого поведения

горожан. Да и в наборе языковых средств, которыми пользуется житель совре-

менной деревни, много такого, что не характерно для территориального гово-

ра: исследователи отмечают в этом наборе элементы публичного стиля, кото-

рые проявляются в ситуациях собраний, совещаний и т. п., официально-дело-

вой речи, в области словоупотребления — общественно-политическую и про-

изводственно-техническую терминологию.

В социолингвистическом отношении существенной особенностью совре-

менного функционирования территориальных говоров является определенная

специфика языкового сознания их носителей: отношение к диалекту как к

единственному и естественному средству общения замешается у большинства

сельских жителей отчетливо выраженной ориентацией на литературный язык,

оценкой его как более престижной коммуникативной подсистемы, а своего го-

Введение. Активные процессы в русском языке конца XX— началаШ века

какой-либо корыстной целью; крыша едет, поехала (у кого-либо) — некто со-

шел (сходит) с уме или просто стал плохо соображать, и др.

Многие из подобных жаргонных элементов утрачивают свою социальную

прикрепленность, становятся хорошо известными и употребительными в раз-

ных социальных группах носителей русского языка. Это дает основание некото-

рым исследователям (см.: [Земская, Розина 1994; Ермакова, Земская, Розина

19991) говорить о начале формирования так наз. общего жаргона, общего сленга

(второй термин более точен — см. об этом [Розина 2005]) — языкового образо-

вания, которое не просто занимает промежуточное положение между собствен-

но жаргонами (скажем, тюремно-лагерным, воровским, нищенским и др.), с

одной стороны, и литературным языком, с другой, но и активно используется

носителями литературного языка в неофициальной обстановке (ср. похожий

функциональный статус общего сленга и общего арго в современных American

English и французском языке — см. об этом; [Швейцер 1983; Хорошева 1996]).

Несомненно, жаргонная лексика и фразеология огрубляют литературную

речь, и неумеренное и неуместное ее использование резко контрастирует с тра-

дициями речевого общения в культурной социальной среде. Но надо сказать,

что жаргонизация литературной речи вполне в духе одной из тенденций, кото-

рые присущи современному речевому общению, — тенденции когрубению

речи. Эта тенденция проявляется в значительном увеличении употребитель-

ности на страницах газет, художественной литературы, в публичных выступле-

ниях политиков грубопросторечных слов типа сука, сволочь, падло, подонок,

гад и под., лексики, связанной с отношениями полов: трахать, трахаться,

кончить, давать, и даже обсценной лексики, которую нередко можно слышать

с кино- или телеэкрана и видеть на газетной полосе. Социальные причины по-

добного огрубения речи очевидны (о некоторых из них см. в работе [Крысин

1994]): какова жизнь, таков и язык этой жизни.

Активные процессы в территориальных говорах

Узкий и всё более суживающийся состав носителей территориальных гово-

ров сказывается и на характере их функционирования. Обычно говорят, что

сфера употребления территориального диалекта — устные формы общения.

Однако для современного состояния диалектных систем такое указание недо-

статочно. Функции более или менее чистого диалекта неуклонно уменьшают-

ся, и сейчас наиболее типичными сферами его использования являются семья

и разного рода ситуации непринужденного общения односельчан друг с дру-

гом. Во всех иных коммуникативных ситуациях можно наблюдать смешанные

формы диалектной речи, в которых диалект осложнен, «разбавлен» разного

рода иносистемными элементами — например, словами и синтаксическими

Активные процессы в городском просторечии

Таким образом, выделяются два круга носителей современного просторе-

чия: горожане старшего возраста, не имеющие образования (или имеющие на-

чальное образование), речь которых обнаруживает явные связи с территори-

альным диалектом (в работе [Крысий 1989] мы обозначили эту разновидность

как просторечие-1), и горожане среднего и молодого возраста, имеющие не-

законченное среднее образование и не владеющие нормами литературного

языка; их речь лишена диалектной окраски и в значительной степени жаргони-

зирована (просторечие -2).

Возрастная дифференциация носителей просторечия дополняется различи-

ями по полу: владеющие просторечием-1 — это преимущественно пожилые

женщины, а среди пользующихся просторечием-2 значительный (если не пре-

обладающий) процент составляют мужчины.

Просторечие-1 отличается специфическими чертами на всех уровнях — фо-

нетическом, морфологическом, лексико-семантическом, синтаксическом.

В области фонетики это, например, такие черты, как устранение зияния

между соседними гласными в слове {радиво, пиянино), ассимиляция гласных

соседних слогов {вилидол вместо валидол, пиримида вместо пирамида), упро-

щение групп согласных путем вставки гласного (жизинь, рубель), диссими-

ляция согласных (дилектор, колидор, трамвай), упрощение слоговой струк-

туры слова (витинар вместо ветеринар, матафон вместо магнитофон) и

нек. др. (подробнее см.: [Розанова 1984; Крысин 1989; Современный русский

язык... 2003]).

В области морфологии и словообразования характерными особенностями

просторечия-1 являются такие: аналогическое выравнивание основ (рот — в

роту,ротом; хочу — хочем, хочете, хочут), иная, чем в литературном языке,

родовая отнесенность некоторых существительных {свежая мяса, кислый яб-

лок) или иной тип склонения (церква, простынь, болезня), смешение форм

родительного и дательного падежей у существительных женского рода {был

у сестре — поехал к сестры) и нек. др. (подробнее см.: [Земская,

Китайгородская 1984]).

В области лексики и лексической семантики характерным является наличие

довольно большого числа слов, по форме отличающихся от слов литературно-

го языка: серчать, пущай, шибко, акурат, харчи, давеча и под., многие из кото-

рых исторически являются диалектизмами. Некоторые слова, по форме совпа-

дающие с литературными, имеют специфическое значение: гулять в значениях

'праздновать' и 'иметь интимные отношения' {Мы на Май два дня гуляли; Она

с ним три месяца гуляла), уважать в значении 'любить' (Я огурцы не уважаю),

разнос вместо поднос, обставиться в значении 'обзавестись мебелью' и т. п.

Некоторые слова употребляются в «размытом» значении: атом (Они без конца

с этим атомом носятся), космос (Ни зимы, ни лета теперь путного нет, а всё

20 Введение. Активные процессы в русском языке конца XX— начала XXI вещ

вора—как подсистемы социально и функционально ущербной. Ср.: «...

само-

сознании носителей диалекта их собственная речь воспринимается "вторым

сортом" по сравнению с "городской" речью: "Мы серо говорим" и т. п.»

[Булатова и др. 1975: 37]. Немалую роль в этом самоуничижении сыграла со-

ветская школа, в которой преподавание русского языка велось (и ведется до сих

пор) с исключительной ориентацией на литературный язык при одновремен-

ном третировании диалектной речи как неграмотной, при полном пренебреже-

нии к культурной ценности диалектов и к их роли как в истории национально-

го языка, так и в процессе пополнения литературной речи новыми выразитель-

ными средствами (подробнее об этом см. [Касаткин 1999]).

Активные процессы в городском просторечии

Просторечие — наиболее своеобразная подсистема русского национально-

го языка. Не вдаваясь в детальное сопоставление русского просторечия с близ-

кими — по их функциональным и коммуникативным свойствам — подсисте-

мами других национальных языков (см. об этом: [Крысин 1989: 51—53]), ука-

жем на характерную черту современного состояния этой подсистемы русского

языка — его расслоение на две разновидности, «старую» и «молодую».

Например, в области просторечной лексики обращают на себя внимание, с

одной стороны, единицы типа пущай, страчить, ндравиться, ейный, отда-

вать и под., обнаруживающие близость с соответствующими диалектными

фактами, а с другой — слова и обороты типа поправиться (= 'прибавить в

весе': Она на два кило поправилась); оформить брак, организовать закуску

(примеры из работы: [Капанадзе 1984:129]); деловой (Ишь ты, деловая какая!

Сама прошла бы [в троллейбусе]; будь здоров (Девка тоже будь здоров!); кос-

тыли в значении 'ноги' (см.: [Ермакова 1984: 131, 133, 136]) и т. п., явно не

диалектного происхождения. В связи с такого рода различиями делаются по-

пытки выделить среди носителей просторечия две возрастные группы, разли-

чающиеся по набору используемых ими просторечных средств: до 60 лет и

старше. «В речи старшей возрастной группы встречаются некоторые слова, ха-

рактерные для так называемого старого просторечия: туды, отсюдова, охаль-

ник, хворый, кликать, дух (в значении 'запах')... Эта категория людей, как пра-

вило, не употребляет современную просторечную фразеологию, очень харак-

терную для речи молодежи и людей среднего поколения. Речь более молодых

носителей просторечия сближается с современным молодежным жаргоном и

не всегда отличается в употреблении некоторых фразеологизмов от речи носи-

телей литературного языка: рога обломать, выпасть в осадок, вешать кому-

то лапшу на уши...» [Ермакова 1984: 139—140]; см. также: [Еремин 2001;

Химик 2000].

Активные процессы в групповых жаргонах

ского рода (пришлось крыть крышу топью, занавески из тюли, вымыла голову

новой шампунью), а мозоль — как мужского, но слова типа мясо, село не упот-

ребляются как существительные женского рода (что свойственно просторе-

чию-

1).

Для просторечия-2 характерно использование диминутивов типа огурчик,

документики, справочка и под., среди которых встречаются формы, образован-

ные по специфической модели, не представленной в литературном языке: ср.

мяско при литературном мясцо (специально о «гастрономических» диминути-

вах см. работу: [Гак 2000]). Диминутивы оцениваются носителями просторе-

чия-2 как формы вежливости. Ср. в речи медсестры при обращении к взросло-

му пациенту: Подбородочек вот сюда поставьте, а грудочкой прижмитесь к

краю стола; в речи официантки: Вот вашлангетик, а водичку я сейчас прине-

су; в речи парикмахера: Вам височки прямые или косые сделать?

В социальном отношении совокупность носителей просторечия-2 чрезвы-

чайно разнородна и текуча во времени: здесь и выходцы из сельской местнос-

ти, приехавшие в город на учебу или на работу и осевшие в городе; и уроженцы

небольших городов, находящихся в тесном диалектном окружении; и жители

крупных городов, не имеющие среднего образования и занятые физическим

трудом; носителей просторечия-2 немало среди представителей таких несхо-

жих профессий, как продавцы, грузчики, портные, парикмахеры, официанты,

железнодорожные проводники, сапожники, уборщицы и др.

С коммуникативной точки зрения более живо, активно именно просторе-

чие-2, а просторечие-1 постепенно сходит на нет.

Активные процессы в групповых жаргонах

Групповыми мы называем две разновидности жаргонов: профессиональные

и социальные.

Для современной ситуации характерно полное вытеснение из сферы комму-

никации профессиональных жаргонов, обслуживавших кустарные про-

фессии: ср., например, детально описанные В. Д. Бондалетовым жаргоны офе-

ней, Шаповалов, шерстобитов, сыроваров и др. [Бондалетов 1974], —и актив-

ная коммуникативная роль жаргонов, которые обслуживают новые профессии,

например, жаргона «компьютерщиков».

Компьютерный жаргон целиком основан на английской по происхождению

терминологии. Однако носители этого жаргона не просто приспосабливают ан-

глийские технические термины к русской языковой почве, а всячески обыг-

рывают эти термины, искажая их, сближая с русскими словами, наполняя

двойным смыслом и т. п. — и всё это с сознательной установкой на шутку, на

каламбур. Это получается достаточно легко и непринужденно, тем более, что

«гыоеП ГЖуравлев 1984:120]. Наблюдается тенденция к употреблению в лич-

нГ^чении слов, которые в литературном языке не могут употребляться в

Гниении лица: Это всё диабеты идут (вместо: больные диабетом), Наша

шдсестра за контингента замуж вышла (то есть за человека принадлежа-

шего к контингенту тех, кого обслуживает данная поликлиника), Дочка, это

2ю - не рентген пошел? (имеется в виду рентгенолог); о причинах подобной

семантической трансформации см.: [Крысин 1995]; о лексических особеннос-

тях русского просторечия см. также: [Koester-Thoma 1996: 128-142].

Синтаксическая специфика просторечия-1 проявляется, например, в таких

конструкциях (они отмечены Т. С. Морозовой -г- см.: [Морозова 1984]): упот-

ребление полной формы страдательных причастий с перфектным значением и

полных прилагательных в именной части сказуемого (Обед уже приготовлен-

ный; Поп вымытый; Дверь была закрытая; Я согласная); употребление в той

же функции и синтаксической позиции деепричастий на -вши и -мши (Я не

мывши вторую неделю; Он был выпимши); употребление творительного паде-

жа некоторых существительных для обозначения причины (Он умер голодом;

Она ослепла катарактой), специфическое управление при словах, формально

и по смыслу совпадающих с литературными (Никем не нуждаться; Что тебе

болит?; Она хочет быть врач) и нек. др.

Просторечие-2 представляет собой разновидность менее яркую, чем про-

сторечие-1, и менее определенную по набору типичных для нее черт. В области

лексики она тесно сближается с общим сленгом (ср. трудность функциональ-

но-стилистической квалификации таких слов и оборотов, как беспредел, возни-

кать, оттянуться, наезжать, придурок, прокол, штука (тысяча рублей или

долларов) и под.: это единицы общего сленга или единицы просторечия-2?), а

также с некоторыми социальными арго: ср., например, травка, сесть на иглу,

поплыть, словить кайф и другие элементы жаргона наркоманов, употребляю-

щиеся и в просторечии-2.

В области фонетики и морфологии просторечие-2 менее специфично, чем

просторечие-1: фонетические и морфологические особенности имеют спора-

дический, случайный характер и нередко локализованы в отдельных словах и

словоформах. Например, диссимиляция согласных по месту и способу образо-

вания представлена здесь фактами типа транвай, в словах же типа директор,

коридор, где расподобление согласных более ярко, контрастно, диссимиляции

не происходит. Почти не встречается в просторечии-2 такое яркое явление, как

устранение зияния между гласными (радиво, пиянина). Отличия от литератур-

ного языка в родовой отнесенности некоторых существительных хотя и наблю-

даются, но у значительно меньшего круга слов и в менее «бросающихся в гла-

за» случаях: так, толь, тюль, шампунь склоняются как существительные жен-