Ермакова О.П., Земская Е А. и др. Современный русский язык. Активные процессы на рубеже XXв

Подождите немного. Документ загружается.

Активные процессы в групповых жаргонах

нальных жаргонов по своей коммуникативной роли явно выделяется компью-

терный жаргон — не только как средство внутригруппового общения, но и как

своеобразный символ времени.

до сравнительно недавних пор в отечественной русистике считалось что

коммуникативная роль социальных жаргонов и арго невелика, во всяком

случае она гораздо меньше, чем коммуникативная роль литературного языка и

даже профессиональных жаргонов. У этого мнения были некоторые основа-

ния. Так, достаточно хорошо развитое в дореволюционное время нищенское

арго к середине XX в. как будто полностью утратило свою социальную базу;

арго беспризорников, впитавшее в себя многие элементы блатного жаргона и

бывшее довольно активным в 20-е годы, позднее угасает, не имея устойчивого

контингента носителей. Однако в конце века оба арго возрождаются на новом

социальном и языковом материале, поскольку множатся ряды и нищих, и бес-

призорников, которые пользуются некоторыми специфическими формами язы-

кового выражения, по большей части отличными от тех, что были в ходу у их

предшественников. Эти два арго составляют лишь часть многоцветной палит-

ры современных социальных жаргонов и арго: они существуют наряду с язы-

ковыми образованиями, которыми пользуются уголовники, мафиози, прости-

тутки, наркоманы, фальшивомонетчики, карточные «кидалы» и другие соци-

альные группы, составляющие некоторую часть городского населения совре-

менной России.

Эти многочисленные жаргоны по большей части несамостоятельны, «пере-

текают» друг в друга: например, жаргоны наркоманов, проституток и нищих

имеют значительное пересечение в области лексики и фразеологии, у сленга

хиппи немало общих элементов со студенческим жаргоном, «челноки» актив-

но используют в своей речевой деятельности торговое арго и т. д.

В основе этого многообразия лежит тюремно-лагерный жаргон. Он сфор-

мировался в социально пестрой среде советских лагерей и тюрем на протяже-

нии ряда десятилетий. Восприняв многое из лексико-фразеологического арсе-

нала дореволюционного воровского арго, тюремно-лагерный жаргон значи-

тельно расширил не только набор выразительных средств, но и социальный

состав тех, кто им активно пользовался: с ним были знакомы, его активно упот-

ребляли как «воры в законе», «домушники», «медвежатники», «скокари», «щи-

пачи» и прочие представители уголовного мира, так и недавние инженеры,

совпартслужащие, военные, крестьяне, врачи, поэты, журналисты, студенты,

рабочие — словом, все те, кто составлял многомиллионное население сталин-

ских лагерей.

В современных условиях тюремно-лагерный жаргон находит себе новую

«среду обитания» и модифицируется в указанных выше социальных группах,

пополняясь новообразованиями и изменяя значения традиционно используе-

Введение. Активные процессы в русском языке конца XX- начала XXI t

«творцы» компьютерного жаргона - люди, в массе своей молодые, недалеко

ушедшие от студенческого времени с его столь же шутливым, ёрническим мо-

лодежным жаргоном, свободно искажающим и обыгрывающим английские

слова (ср например, такие намеренные искажения, как герла, пренты, шузы,

трузера, байтовый, ворковать — от to work 'работать', аскать — от to ask

'спрашивать*, фейсануть 'ударить по лицу' — от face 'лицо' и т. п.).

Помимо вполне «серьезной» специальной терминологии, которая в пос-

леднее время становится популярной не только среди специалистов, но и на

страницах печати, в передачах по радио и телевидению, в устном общении

представителей интеллигенции (типа дисплей, файл, интерфейс, драйвер,

сайт и мн. др.), в сфере компьютерной обработки информации обращается

масса шутливых, но понятных только профессионалу словечек и оборотов,

которые и придают компьютерному «языку» свойства профессионального

жаргона. Ср., например, такие образцы намеренной русификации английских

терминов: пижамкер {на page maker), брякпойнт (из breakpoint), чекист (из

названия текстовой программы Check It), трупопаскаль (язык Turbo Pascal),

Емеля (из E-mail) и т. п. (примеры из работы: [Шейгал 1996]; см. также:

[Садошенко 1995]).

Многие общеупотребительные слова получают здесь своеобразное упот-

ребление, либо изменяя свое значение, либо вставляясь в непривычный (для

литературного языка) контекст: компьютер зависает, отказывает, в него за-

гружают информацию, которую можно скачать на дискету, распечатать на

принтере, а в случае ее ненужности — переместить в корзину. Начинающего

пользователя называют чайником (и даже есть специальные пособия по работе

на компьютере, адресуемые чайникам), в отличие от истинного пользователя, к

которому применяют англицизм юзер (англ. user — от to use 'пользоваться'), и

от того, кто только мнит себя знатоком компьютеров, но в действительности

таковым не является, за что получает прозвище ламер (от англ. lame 'хромой,

слабый').

Ввиду всё возрастающей роли компьютеров и процесса компьютеризации

разных сторон человеческой деятельности компьютерный жаргон делается со-

циально активным, как бы попадает в фокус социального внимания. Разумеется,

свои профессиональные «языки» имеют и многие другие отрасли науки и тех-

ники, и в свое время некоторые из них также были в фокусе социального вни-

мания: например, в 50—60-е годы такую роль играл профессиональный «язык»

физиков-ядерщиков, немного позднее — жаргон, обслуживающий сферу кос-

мических исследований и разработок; в 70-е — начале 80-х модными становят-

ся некоторые слова и обороты, используемые разного рода экстрасенсами, йо-

гами, телепатами (и до сих пор слова аура, энергетика, биополе, транс и под.

в ходу не только у парапсихологов). В 90-х годах из всех других профессио-

Активные процессы в групповых жаргонах

внимание на иронию как источник энантиосемии), новые явления в области

метафорических переносов, характерные для языка публицистики Все зги яв

ления иллюстрируются многочисленными примерами, почерпнутыми из раз-

ных сфер современной русской речи.

Вторая глава (автор Р. И. Разина) посвящена сравнительному анализу се-

мантической деривации в литературном языке и в сленге. Обозначая термином

«сленг» «нестандартную подсистему лексики современного русского языка,

которую городское население России, независимо от возраста, образования и

профессии, использует в непринужденном личном общении... и в публичной

речи», автор на значительном фактическом материале показывает как сходства,

так и — главным образом — принципиальные различия в механизмах образо-

вания переносных значений, которые действуют в литературном языке и в

сленге — например, в соотношении действий и происшествий, в изменении

тематического класса субъекта и объекта, в сохранении/уменьшении числа се-

мантических актантов и способах их поверхностного выражения в высказыва-

нии

др.

Процессы лексического заимствования и калькирования как весьма харак-

терные для развития русского языка в последние десятилетия рассматривают-

ся в третьей главе первой части (автор Л. П. Крысин). Обращено внимание на

социальные факторы, способствующие активизации заимствования лексики из

английского языка, указаны сферы деятельности, в наибольшей степени под-

верженные иноязычному влиянию, приведен лексический материал, иллюст-

рирующий обновление современного русского словаря новыми, а также так

ваз. вторичными заимствованиями. В заключительном разделе главы анализи-

руются семантические и сочетаемостные кальки с английского, недавно по-

явившиеся в русском языке и активно употребляющиеся в речи (типа продви-

нутый, теневая экономика, горячая линия, утечка мозгов, отмывание денег

и под.).

Вторая часть книги посвящена описанию активных процессов в грам-

матике (автор М. Я. Гловинская).

В первой главе исследуются процессы, связанные с функционированием

глагола. Особое внимание привлечено к изменениям в функционировании

видо-временных форм глагола, к словообразовательным процессам, которые

приводят к созданию новых приставочных образований с новыми лексически-

ми значениями. Во второй главе исследуются изменения в области имен—су-

ществительных, прилагательных, числительных. Автор приводит обширный

фактический материал, свидетельствующий о взаимовлиянии склонении и па-

Дежей у имени существительного, о колебаниях в употреблении числительных,

в согласовании прилагательных и о некоторых других явлениях, »Р

Для современного этапа развития русской грамматической системы, в заклю-

- „,^

я?ыке конца XX— начала XXI века

^Введение. Активныепроцессыврусском языке конца

»™. ,.„

оя

гтимео- напарить 'обмануть', капуста 'деньги'

„ых языковых средств,£™*^мих зеленого цвета), поставить на

/прпнпначально только о долларах пз-м пл

^ГГ» ежедневно увеличивать проценты от неуплаченного вовремя

Тко

нце XX в появилось немало лингвистических работ и лексикографи-

ческих изданий, посвященных социальным жаргонам; см^например: [Балдаев

иT%92 Б^ков 1994; Грачев 1992, 2003; Дьячок 1992; Елистратов 1994;

Ермакова, Земская, Кшна 1999; Зайковская 1993; Земская Розина 1994;

Кестер-Тома 1993,1994; Рожанский 1992; Юганов, Юганова 1997] и др. Столь

заметный всплеск исследовательского интереса к жаргонам вполне понятен:

раньше в отечественной русистике это была запретная тема, поскольку офици-

альная пропаганда предписывала считать несуществующими такие социаль-

ные явления, как проституция, наркомания, рэкет и др. В наши дни эти всегда

существовавшие «язвы» на теле общества необычайно разрослись и приобре-

ли новые формы. Тем самым социальная база соответствующих жаргонов еще

более реальна и осязаема, чем раньше, и задача русистики заключается, в част-

ности, в том, чтобы изучить многообразие современных социальных жаргонов

и их связи с порождающей эти жаргоны человеческой средой.

В данной монографии представлены результаты исследований тех процес-

сов, которые характерны для развития русского языка в конце XX — начале

XXI века. При этом основное внимание авторов сосредоточено на процессах,

происходящих в литературном языке — подсистеме национального язы-

ка, которая наиболее значима в социальном и коммуникативном отношениях

(ею пользуется большинство носителей русского языка в самых разных ситуа-

циях общения).

Монография состоит из пяти частей.

Первая часть содержит анализ изменений в лексике и лексической

семантике.

В первой главе (автор О. П. Ермакова) представлены результаты изучения

явлении семантики: изменения в соотношении прямых и переносных значе-

нии, расширение значений в группе имен со значением лица, детерминологи-

зация и расширение значений у ряда глаголов, сдвиги в гиперо- и гипонимиза-

ции названий, составляющих определенные тематические группы (напр., ка-

тания одежды, продуктов питания и нек. др.), влияние на изменения в лекси-

ческой семантике процессов, происходящих в словообразовании (ср. так наз.

тГТГ,

РеШ1ИЗаЦИЮ

^Образовательных моделей), тенденции к разви-

тию у ряда слов энантиосемичных значений (в связи с этим автор обращает

Активные процессы в групповых жаргонах

них форм массовой коммуникации и угасание других. В третьей главе показана

связь языка СМИ и интернет-коммуникации.

Общению человека с компьютером посвящена четвертая глава (автор

А. В. Занадворова). Это новая сфера использования языка — не только для рос-

сийского общества, но и для многих других стран. Автором показаны комму-

никативные и собственно лингвистические особенности речи человека при его

общении с компьютером, выявлены характерные явления в области номина-

ции, фразеологии и в построении оценочных высказываний при освоении че-

ловеком компьютерной техники (особое внимание автор привлекает к языку

так наз. чайников — людей, только знакомящихся с техникой работы на ком-

пьютере).

В пятой части (автор Е. А. Земская) описываются активные процессы в

русском языке зарубежья. Хотя в последнее время появился ряд моно-

графических исследований в этой области, тема «Язык русского зарубежья»

остается недостаточно изученной. Содержание данного раздела нашей книги

отчасти восполняет этот пробел. На обширном фактическом материале, полу-

ченном в беседах с информантами, Е. А. Земская отмечает наиболее характер-

ные черты русского языка за рубежом, касающиеся номинаций, семантических

сдвигов в значении слов, заимствований и соотношения русского и иноязычно-

го синонимов, построения высказываний и т. п.

В Заключении (автор Л. П. Крысин) подводятся итоги проведенного иссле-

дования и отмечается наиболее характерное в процессах, протекающих в рус-

ском языке на рубеже XX — XXI столетий.

Авторы выражают благодарность рецензентам — профессорам

Н. А. Николиной и М. Ю. Федосюку за ценные критические замечания, кото-

рые помогли улучшить текст книги.

Введение. Активные процессы в русском языке конца XX- начала XXI века ^

чительном разделе згой часта делаются выводы о развитей компенсаторных

синтаксических механизмов, один из которых — усиление предложно-падеж-

ного управления (взамен падежного), а также о взаимодействии интересов го-

ворящего и слушающего как одной из основных причин, обусловливающих

изменения в грамматической системе языка.

В третьей части описываются активные процессы в фонетике и ак-

центуации, а также в современной письменной практике.

Автор первой главы Л. Л. Касаткин на примере утраты ассимилятивной

мягкости согласного в сочетании с последующим мягких согласным исследует

и подробно описывает факторы, влияющие на течение фонетических процес-

сов. Среди этих факторов — характер первого и второго гласного в указанном

сочетании, характер предшествующего гласного, позиция звукосочетания по

отношению к ударению и к началу слова и ряд других. Во втором разделе этой

главы дается полный перечень групп слов с разным — мягким и твердым —

произношением согласного в позиции перед мягким согласным.

Активным процессам в просодической системе русского литературного

языка посвящена вторая глава (автор Р. Ф. Касаткина). Здесь приведены на-

блюдения над изменениями в акцентуации сочетаний предлогов с существи-

тельными и числительными, акцентуации ряда глагольных форм, кратких форм

прилагательных, сложных слов, показано усложнение системы фразовой про-

содии. Материал литературного языка сравнивается с просодическими явлени-

ями, характерными для русских диалектов.

В третьей главе (автор С. М. Кузьмина) дана характеристика современной

ситуации в области русского письма — соотношения между нормой (системой

орфографических правил) и узусом (письменной практикой), общественной

реакции на возможные изменения в орфографических правилах, использова-

ния средств орфографии и графики в целях большей выразительности текста

(например, в рекламе, на вывесках и т. п.).

Активные процессы в различных сферах речевого общения иссле-

дуются в четвертой части монографии.

Первая глава (автор Е. И. Голанова) посвящена анализу современных форм

публичного общения, главным образом на примере языковых, стилистических

и коммуникативных особенностей жанра публичной (по радио, телевидению)

беседы.

Во второй и третьей главах (автор Е. В. Какорина) рассматривается комп-

лекс свойств, характеризующих язык современных средств массовой информа-

ции, — коммуникативно-прагматические, концептуальные, лексико-семанти-

ческие. Автор показывает, как изменения в оценке различных концептов, свя-

занных с прошлым состоянием нашего общества и с нарождающимися соци-

альными явлениями, влияют на изменения в языке СМИ, на активизацию од-

Глава 1

СЕМАНТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ

О. П. Ермакова

Вводные замечания

Постперестроечный период в жизни российского общества характеризуется

удивительной динамичностью изменений в языке под воздействием обще-

ственных событий. Некоторые семантические процессы, обусловленные в пер-

вые годы перестройки заметно возросшим в то время интересом к политике в

разных категориях социума, уже не актуальны в настоящее время, актуальным

можно считать лишь результат процесса. Так, практически завершилась архаи-

зация семантических советизмов, отражавших особенности политической

жизни страны, ее экономику и быт [Ермакова 1997]. На наших глазах чрезвы-

чайно. активизировалась семантика некоторых слов и уже успела оказаться на

периферии общественного сознания. Перестали быть актуальными (что не зна-

чит — архаизировались) такие ключевые слова эпохи конца 1980-х — начала

90-х годов, как гласность, плюрализм, демократия и др. Все эти слова в период

перестройки обозначали новые для советского общества явления. В настоящее

время реалии, ими обозначаемые, как будто стали явлением повседневности, а

если и не стали (точки зрения на это в обществе разные), то все же не находят-

ся в центре общественного сознания. В любом случае названные слова пере-

стали постоянно употребляться, утратили прежнюю активность. Чаще, чем

гласность, в публицистике сейчас используется выражение свобода слова, ко-

торое некоторыми публицистами толкуется иначе, чем гласность. Об этом, в

частности, пишет Алексей Симонов (председатель Фонда защиты гласности):

«Свободы слова у нас не было... В стране до сих пор существовала практи-

ка, называемая гласностью. Для нее придумали кучу определений. Самое

Удачное, на мой взгляд: гласность — это возможность выкрикнуть из толпы,

"по король голый, а свобода слова — это возможность сказать королю, что он

гол до того, как он появится на площади перед народом» (Сов. секр.,

08.08.2003).

- 8534

Глава J. Семантические процессы

ржание от чего-либо', исповедовать — (разг. шутл.) 'расспрашивать, стараясь

узнать, понять', мощи — 'об очень исхудалом человеке', панихида — 'зауныв-

ное пение' и т. д.

Почти все исследователи русского языка постперестроечного периода отме-

чают в этой тематической группе обратное явление — выдвижение на первый

план прямых значений. Так, активизировались прямые значения слов

креститься), венчаться, исповедоваться, причащаться, соборовать, отпе-

вать, святить (воду, куличи, яйца), ладанка, благословить, поститься, верую-

щий, панихида, батюшка, крестник, крестная мать, всенощная, иконостас,

святые, мощи, монах и др. [Скляревская 1991; Ермакова 2000].

Важно отметить, что это наблюдается не только в неофициальной речи (что

и прежде отчасти было), но и во всех средствах массовой информации. Причины

этого явления различны. Главное — действительное возрождение духа право-

славия в народе, надежда найти помощь и утешение в религии, но не исключе-

но и влияние моды на обрядовую сторону религии и подражание «верхам»: в

церковь ходят и члены правительства, это можно увидеть по телевизору.

Независимо от этого деархаизация и активизация семантики православия

несомненна. Вот некоторые примеры употребления перечисленных слов в раз-

говорной речи интеллигенции:

А вы не хотите окреститься"! — Хотела бы, но не знаю, крестили ли меня

в детстве: мама была атеисткой, а бабушка могла потихоньку окрестить; Вы

совсем мяса не едите, вы вегетарианка? — Нет, я пощусь', Я много раз за по-

следние годы бывала на отпевании, но такого продолжительного нигде не

было. Да, здесь все строго по канону. Батюшка молодой, но все делает исто-

во; Умирает, наверное, наш Владимир Иванович, соборовать надо бы. Не

знаю, как Люба —• будет или нет.

Но наряду с этим происходит всплеск употребительности слов и лексиче-

ских значений, отражающих веру людей в чудеса, сверхъестественное.

Активизируется лексика, называющая явления, всегда осуждавшиеся церко-

вью, но всегда уживавшиеся в сознании народа с религиозными догмами. Вот

лишь неполный список слов, которые до недавнего времени сопровождались в

словарях пометами «устар.» и в «суеверных представлениях» и активно ис-

пользовались в переносных, прежде всего метафорических значениях: колдун,

порча, сглаз, приворот, отворот, заговор, ворожба, домовой, ясновидящий,

знахарь, чревовещание, приведение, вампир, ведьма и т. п.

Многие рекламные приложения в газетах содержат объявления о сеансах

магии. Ср.: «центр ясновидения и целительства... открытие третьего глаза,

снятие порчи, одержимости, проклятий, вампиризма, зомбирования,... приво-

Часть I. Активные процессы в лексике и семантике

Еше менее актуально в настоящее время слово перестройка в общественно-

политическом смысле. Современные школьники уже не вполне отчетливо

поедставляют что называли этим словом во второй половине 80-х годов, и, как

показал социологический опрос, очень немногие учащиеся школ и вузов зна-

ют что называли словом путч в августе 1991 года.

В то же время многие отмеченные ранее семантические процессы не утра-

чивают и в последние десятилетия свою активность, но проявляются в сфере

других тематических групп лексики.

Из двух противонаправленных процессов больше, как правило, активизиру-

ется один. Так происходит и в настоящее время: все большую активность сей-

час проявляет процесс деархаизации.

В настоящее время основные семантические изменения происходят либо

при смене стилевых регистров, либо при интеграции литературной и нелитера-

турной лексики.

В этой главе будут рассмотрены семантические процессы, которые харак-

терны для русского языка последних десятилетий, хотя некоторые из них наме-

тились и раньше, другие представляют собой лишь тенденцию, которая, воз-

можно, даст результаты позже, но в целом, можно думать, что отмеченные яв-

ления в какой-то мере отражают современную языковую ситуацию.

Будут рассмотрены следующие процессы:

1. Перераспределение активности прямых и переносных значений у некото-

рых групп слов.

2. Процесс расширения значений.

3. Тенденция к развитию энантиосемии.

4. Развитие многозначности и «омонимическое притяжение».

5. Тенденции в сфере публицистической метафоры.

6. Некоторые изменения в сфере оценок.

7. Формирование новых семантических оппозиций.

Перераспределение активности прямых и переносных значений

в некоторых тематических группах слов

Исследователями было замечено, что в определенные эпохи некоторые те-

матические группы слов активизируют свои переносные значения, в то время

как употребление их прямых значений заметно суживается, что, как правило,

объясняется социальными причинами. Это, в частности, отмечал Д. Н. Шмелев

в сфере конфессиональной лексики в советское время. В самом деле, в совет-

время многие т слов

> называющих церковные обряды, службы, праздни-

ки и

. д.,

разной степенью частоты в прессе, по радио, по телевидению упот-

реблялись, прежде всего, в переносных значениях. Например, пост - 'возде-

. Активные процессы в лексике и

рот в сжатые сроки» (Мир нов., 22.01.2000); «В тяжелое время вновь г

колдун России Константин Гришин» (Зн., 15.12.1999); «Потомственна^

ма в четвертом поколении бабушка Вера решит все ваши проблемы ее!

мужа в семью, снимет порчу» (Мир нов., 12.12.2000).

Активизация той или иной тематической группы, как правило питает неко

торые семантические процессы. Так, активное употребление слов, связанных с

предопределенностью судьбы человека, его жизненного поведения, характера

с рождением под определенным созвездием зодиака, обусловило развитие ме-

тонимической модели: созвездие — 'лицо, рожденное под знаком этого созвез-

дия': Водолей, Стрелец, Скорпион и др. — о людях. Поскольку сейчас модно

играть в гороскоп и по восточному календарю, аналогично употребляются и

слова Тигр, Змея, Крыса и т. п. В разговорной речи очень часты высказывания:

Конечно, их брак не может быть удачным: Змея и Обезьяна не сочетаются.

Тельцы—самые хорошие мужья. Ср. заголовок статьи в «Комсомольской прав-

де»: «Подмосковье заполонили крысы и скорпионы» (речь идет о политиках,

рожденных под знаками названных созвездий). Насколько неактуальны были

прежде сами названия созвездий в русской речи говорит то, что в толковых

словарях они не фиксировались. Только БАС приводит названия созвездий зо-

диака с пометой «астрон.».

Деархаизация прямых значений, не актуальных в советское время, наблюда-

ется и в других тематических группах — у слов из сферы административной,

юридической, финансовой и др. Ср. слова чиновник, фискал, сыщик, губерна-

тор, полиция, купец, городовой (по телевидению недавно сообщили, что в од-

ной из областей России возрождается статус городовых) и т. д.

Ср. толкования некоторых из приведенных слов в толковом словаре русско-

го языка С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой (1994).

Любопытны случаи употребления в армейской речи слова купец — 'тот, кто

отбирает новобранцев в свою часть (офицер) или солдат для использования не

по назначению (например, на строительстве дачи и т. п.)'. Он как бы покупает

их (возможно, при этом платит командиру части). В этом употреблении воз-

рождается устарелое значение 'покупатель' (ср. у Даля — на гнилой товар сле-

пой купец). Купцом в старину при сватовстве называли жениха: У вас товар, у

нас купец, собою парень молодец (Пушкин, Жених). Таким образом, в армей-

ском употреблении слова купец переплелось устарелое значение покупатель с

его образным переносным. Естественно, что это не явление литературного

языка, но оно представляется интересным, так как иллюстрирует тенденцию

деархаизашш и в армейском жаргоне. фискальная

В современной прессе мы нередко встречаем слова фискал, ч>

служба в чисто номинативном значении: