Флиер А.Я. Культурология для культурологов

Подождите немного. Документ загружается.

При очевидном затухании традиций народного фольклорного искусства (или,

точнее, перемещения практики непрофессионального художественного твор-

чества из сельской в городскую социальную среду и постепенного слияния

этого явления с элементами городской массовой культуры) в искусстве в

целом наметилась тенденция изменения принципа его внутренней

дифференцированности от социально обусловленных жанров к иерархии

уровней коммерческой рентабельности тех или иных художественных

феноменов (как «высокого», так и «низких» жанров). Подобное социальное

переструктурирование искусства связано прежде всего с формированием

национальных художественных культур – явления, не встречавшегося в

аграрную эпоху. Современная художественная культура характерна прежде

всего отсутствием выраженных границ социальной стратифицированности

субкультурных явлений, определенным уровнем художественной эру-

дированности и приобщенности к национальным художественным ценностям

практически всех членов сообщества, что в конечном счете повышает

эффективность социально-интегративной функциональности искусства.

Существенную роль в этом процессе играют средства массового

репродуцирования и тиражирования произведений искусства и их

дистанционная трансляция электронными СМИ.

В целом, хотя в культурной жизни постиндустриальных стран в

последние десятилетия наблюдается опережающее развитие явлений массовой

художественной культуры как наиболее рентабельной с точки зрения

потребительского спроса, «классические» направления искусства остаются

вполне актуальной областью культурной практики и выполняют свои

ценностно-креативные, социализирующие и инкультурирующие функции в

полном объеме, соответствующем объективным социальным потребностям

сообществ; рассуждения же о кризисе «классических» жанров искусства

представляются малообоснованными.

351

НОРМЫ КУЛЬТУРНЫЕ – категория, отражающая законы и

стандарты социального бытия людей, их общественно значимого поведения и

суждений. Можно выделить несколько различных типов норм,

представляющих собой систему разрешений и запретов на совершение каких-

либо действий или высказывание каких-либо суждений, оценок и т.п.

Нормы, понимаемые в этом смысле, можно дифференцировать, во-пер-

вых, на институциональные, зафиксированные в каких-то официальных

документах (политических, юридических, религиозных и иных) и

поддерживаемые как с помощью авторитета власти, так и применением

насилия в необходимых случаях. Классическим примером таких норм яв-

ляются государственные законы и декреты, постановления церкви, уголовный

кодекс и т.п. Подобные нормы играют важную роль в поддержании

общественного порядка и социокультурной устойчивости в целом, но

особенно в той части бытия человека, которая поддается публичному

контролю.

Во-вторых, нормы могут быть сугубо статистическими, т.е. складыва-

ющимися стихийно в виде массового обычая, поступать или рассуждать так, а

не иначе, оценивать и осмысливать нечто в этом ракурсе, а не в каком-то

другом. Такие нормы можно условно назвать социально-этнографическими

(или традиционными), поскольку механизм их сложения и действия

практически не отличим от иных этносоциальных правил, обычаев, образцов.

Неофициальный характер этих норм вовсе не гарантирует либерального

отношения к их нарушителю, который может подвергнуться и довольно

жестокому наказанию или публичному осуждению. Типичным примером

подобных норм являются народные традиции (хотя только нормативной

функцией социальная роль традиции не исчерпываются). Попытки ученых

проследить происхождение той или иной конкретной традиции иногда

увенчивались успехом, однако гигантский собранный научный материал так и

352

не дает оснований для создания универсальной теории порождения подобных

норм.

В-третьих, нормы могут быть конвенциональными, т.е. рожденными в

процессе общественного договора, но не имеющие силу закона. Такие нормы

занимают промежуточное положение между институциональными и

статистическими, в каждом конкретном случае тяготея к одному или другому

полюсу. Типичным примером подобных норм могут служить правила

соседского поведения, нормы дружеских или любовных взаимоотношений, где

границы разрешенного, запрещенного и оставляемого на усмотрение каждого,

с одной стороны, интуитивно и культурно более или менее ясны, с другой

стороны, не подвержены жесткой регламентации. Так или иначе, исполнение

конвенциональных норм по преимуществу отдано на усмотрение каждого че-

ловека и является делом его приватной жизни.

И, наконец, в-четвертых, нормы могут быть эталонными, специально

созданными или манифестируемыми в качестве образца для подражания. Вре-

менами к подобной практике прибегают государственные и иные власти, но,

как правило, апелляция к этому типу норм – удел искусства и отчасти религии.

Было бы наивным предполагать, что писатель, работая над образом своего

героя, специально задумывается над тем, что герою будут подражать

читающие книгу люди, то же самое можно сказать и о кинематографистах,

художниках и т.п., но, тем не менее, мы хорошо знаем, что на практике часто

так и случается, особенно среди молодых потребителей искусства. В этом

смысле влияние искусства на людей посредством демонстрации им тех или

иных эталонных норм поведения, суждения, мировоззрения, образа жизни и

т.п. является наиболее сильным. Что касается некоторых религиозных

проповедников, то они очень часто прибегают к такому приему обучения

своей паствы, ориентируя ее на поведение, слепо подражающее поступкам

самого пастыря.

353

Происхождение культурных норм до сих пор специально не

исследовалось, хотя представляет собой очень интересный процесс

превращения культуры в один из инструментов власти над людьми,

осуществляемой либо политической верхушкой (в случае с

институциональными нормами), либо общественным мнением (в случае

традиционных социально-этнографических норм). Поскольку с самого своего

зарождения культура начала выполнять определенные регулятивные функции,

т.е. контролировать поведение и суждения людей, в числе наиболее древних

предметов регуляции в соответствии с принятыми нормами можно назвать

сексуальные отношения, общее участие в труде или боевых действиях,

поклонение духам или первопредку, соблюдение принятых норм этикета,

участие в групповых ритуалах. По своему происхождению это были нормы-

традиции, контроль за соблюдением которых осуществлял весь род. Человека,

уклоняющегося от всего этого, ждала незавидная участь. Со времени

разложения родовой общины и появления первых вождеств (chifdoms) и

жрецов (шаманов) некоторые предписанные традицией нормы превратились в

институциональные, соблюдение которых поддерживалось личным

авторитетом вождя или шамана.

В принципе такой баланс между институциональными нормами как

законами, насаждавшимися властью, и традициями, как формой

общественного контроля за людьми, просуществовал на протяжении всей

истории обществ аграрного типа (называемых так же традиционными). Другое

дело, что наряду с этими принудительными нормами постепенно

формировался и корпус конвенцинальных норм, которые давали человеку

некоторую зону свободного выбора.

Ситуация стала меняться лишь с переходом к индустриальной стадии

развития, в ходе которой власть традиции все больше и больше локализовалась

в рамках религиозных общин или приватной сферы семьи. Нормы, за

нарушение которых могло последовать какое-либо наказание, все больше и

354

больше сосредотачивались в институциональной сфере. Одновременно суще-

ственно расширилось и поле конвенциональных норм.

Эта тенденция углубилась с переходом к постиндустриальной стадии

развития. Культурная толерантность стала провозглашаться как нравственный

принцип, и наказуемым деянием стало только нарушение закона. Социально-

этнографические нормы (традиции) фактически слились с

конвенциональными, и соблюдение их было полностью оставлено на

усмотрение суверенной личности. Одновременно с распространением

гуманитарной эрудиции среди населения, более заметную роль стали играть

эталонные нормы, источниками которых стали любимые герои книг и фильмов

или же популярные политические или общественные деятели.

Всякая культурная норма исторична. Она возникает в определенный

необходимый момент, может существовать длительное время, но все-таки рано

или поздно отмирает (процесс аномии), перестав быть социально актуальной.

То есть на каждой стадии исторического социокультурного развития

вырабатывается свой комплекс культурных норм, актуальных именно для

этого периода развития. В этот комплекс могут включаться и какие-то нормы,

действовавшие на предыдущем этапе, но основной массив составляют нормы,

соответствующие новым обстоятельствам. Отмирание устаревших норм –

тоже не окончательный процесс; при изменении исторических обстоятельств

они могут вернуться в актуальную культуру.

СОЦИАЛЬНАЯ АДЕКВАТНОСТЬ – один из наиболее сложных комп-

лексов отношений человека и общества, в котором человек живет и проявляет

социальную активность. Очевидно, суть этого комплекса можно объяснить как

совокупность таких форм проявления социальной активности личности, ее

самореализации, удовлетворения собственных интересов и потребностей,

которые, с одной стороны, являются наиболее соответствующими

общественным установлениям и ожиданиям, в наименьшей мере вызывают

социальную напряженность и конфликт с обществом в целом, а с другой

355

стороны, выделяют данную личность как заслуживающую положительной

общественной оценки. Сложность определения этого комплекса заключается в

том, что большинство составляющих его элементов являются «неписанными

законами» и диктуются нравами и обычаями каждого конкретного общества на

определенном этапе его истории. Тем не менее, можно попытаться вывести

некоторые наиболее общие принципы, на основании которых выстраивается

комплекс социальной адекватности.

Представляется, что основой социальной адекватности личности являет-

ся определенный баланс между социальными амбициями (притязаниями) каж-

дой личности, реальным представлением о собственной конкурентоспособнос-

ти и культурной компетентностью личности (т.е. знанием иерархии ценностей,

доминирующей в данном обществе). Структура социальной адекватности,

набор ее основных составляющих тесно связан с параметрами культурной

компетентности (см.) и включает в себя свободное владение такими

знаниями и нормами социального поведения, как:

- институциональные и конвенциональные правила социального

общежития (включающими в себя политическую, социальную и религиозную

лояльность, законопослушание, исполнение традиций и обычаев общества

проживания и т.п.);

- символика актуальной престижности;

- языки социальной коммукации,

однако все это с акцентом не в познавательно-ценностную сторону (как в куль-

турной компетентности), но с уклоном в практико-коммуникационный аспект

социальной активности.

Поскольку все общества по-своему разные, обладают уникальным

социальным опытом, то и параметры социальной адекватности личности в том

или ином обществе обладают существенной спецификой. Где-то требуется по-

вышенная социальная мобильность, готовность легко менять профессии, места

работы, переучиваться, повышать квалификацию, переезжать из города в

356

город (качества, характерные для жителя США); в другом обществе больше

ценится устойчивость и упорство характера, верность избранной

специальности (например, в Японии).

Не следует забывать, что ни в одном обществе социальная адекватность

не бывает абсолютно универсальной, соответствующей требованиям сразу

всех сословий и страт, хотя тенденция к формированию стандартов

социальной адекватности общенационального масштаба заметна во многих

развитых странах. Тем не менее, пока еще в каждом обществе (и тем более в

традиционном) существует несколько вариантов социальной адекватности в

рамках тех или иных сословных групп, хотя различия между этими вари-

антами порой выглядят совершенно незначительными в сравнение с весьма

дифференцированными сословными или конфессиональными вариантами

культурной компетентности.

Существенно и то, что по ходу истории параметры социальной

адекватности (среднестатистической) менялись. Для первобытного общества

она была в наибольшей мере связана со знанием родовых обычаев,

тотемистической или анимистической лояльностью и практическим участием

в жизнедеятельности рода. В аграрном обществе социальная адекватность

включала в себя сложный комплекс, состоявший из этнокультурной

идентичности, соблюдением норм сословной принадлежности, верности

господствующей религии, верности хозяину (или сюзерену). При этом для

представителей разных сословий композиция и иерархия черт социальной

адекватности различались и могли включать в себя специфические сословные

элементы. В индустриальную эпоху на первое место вышли общая

политическая лояльность правящему режиму, соблюдение правил поведения,

предписанных той социальной роли, которую исполняет данный индивид, и

общая лояльность по отношению к действующему законодательству.

Одновременно большинство остальных параметров адекватности были

вытеснены в область приватных предпочтений личности и превратились в

357

составляющие ее культурной компетентности. Параметры социальной

адекватности гражданина постиндустриального общества еще только фор-

мируются, но уже сейчас понятно, что решающую роль в ней будут играть

профессиональная конкурентоспособность, социальная мобильность,

культурная толерантность и, конечно же, законопослушание.

В конечном счете, социальная адекватность индивида отражает уровень

соответствия его личных жизненных интересов и потребностей действующему

социальному порядку, а также актуальным интересам и потребностям

общества проживания.

КУЛЬТУРНАЯ КОМПЕТЕНТНОСТЬ – специфическое состояние

человека по отношению к обществу, во многом схожее с его социальной

адекватностью (см.), но в большей мере привязанное к действующей в

обществе иерархии ценностей и параметрам социального опыта,

воплощенными прежде всего в знаниях общегуманитарного характера.

Понятие «культурная компетентность» означает прежде всего ту услов-

но достаточную степень социализированности и инкультурированности

индивида, которая позволяет ему свободно понимать, использовать и

вариативно интерпретировать сумму обыденных (неспециализированных)

знаний, а отчасти и специализированных, но вошедших в обыденный обиход,

составляющих норму общесоциальной эрудированности человека в данной

среде, сумму правил, образцов, законов, обычаев, запретов, этикетных

установок и иных регулятивов поведения, вербальных и невербальных языков

коммуницирования, систему общепринятых символов, мировоззренческих

оснований, идеологических и ценностных ориентаций, непосредственных

оценок, социальных и мифологических иерархий и т.п. Культурная

компетентность личности может быть охарактеризована и как определенного

рода утонченность параметров ее социальной адекватности, ее идеальная

форма. В этом сложном феномене можно выделить по крайней мере четыре

структурные составляющие:

358

- во-первых, компетентность по отношению к институциональным

нормам социальной организации – основным социальным институтам,

экономическим, политическим, правовым и конфессиональным структурам,

учреждениям, установлениям и иерархиям;

- во-вторых, компетентность по отношению к конвенциональным

нормам социальной и культурной регуляции – национальным и сословным

традициям, господствующей морали, нравственности, мировоззрению, цен-

ностям и оценочным критериям, нормам этикета, обычаям, обрядам,

обыденной эрудиции в социальных и гуманитарных знаниях;

- в-третьих, компетентность по отношению к кратковременным, но

остроактуальным образцам социальной престижности – моде, имиджу,

стилю, символам, регалиям, социальным статусам, интеллектуальным и

эстетическим течениям и пр.;

- и наконец, в-четвертых, компетентность, выраженная в уровне полноты

и свободы владения языками социальной коммуникации – естественным

разговорным (устным и письменным), специальными языками и социальными

(профессиональными) жаргонами, языками принятых в данном обществе

этикета и церемониала, политической, религиозной, социальной и

этнографической символикой, семантикой атрибутики престижности,

социальной маркировки и пр.

Важнейшей чертой культурной компетентности личности является ее

выраженная социальная стратифицированность (несмотря на попытки общена-

циональных образовательных стандартов обеспечить, по крайней мере,

единую общегуманитарную эрудированность всего населения). Культурная

компетентность личности выражает прежде всего степень ее знакомства с

совокупным социальным опытом нации в целом и в особенности с нормами

межчеловеческих отношений и оценочными иерархиями, выработанными этим

опытом (или, говоря иначе, с основными культурными текстами, составляю-

щими основу национального гуманитарного наследия).

359

Разумеется, комплекс параметров культурной компетентности прошел и

определенную историческую эволюцию. Если на ранних этапах истории в нем

решающую роль играли знания в области местной мифологии и религии, то по

ходу секуляризации обществ на первое место вышли уровень образования и

степень общегуманитарной эрудированности личности.

Освоение норм культурной компетентности, как представляется, прак-

тически невозможно без совершенного знания языка общества проживания.

Культурная компетентность личности (как и социальная адекватность) фор-

мируются в процессе воспитания и социальных контактов с окружением,

позволяющим усвоить комплекс обычаев и ритуалов, этикета и церемониала.

Особую роль в процессе становления культурной компетентности играет

образование, прежде всего гуманитарное, обогащающее знаниями в области

искусства и литературы, религии, философии т.п.

В целом культурная компетентность отражает соответствие интересов и

эрудиции индивида социальному опыту и ценностным установкам общества

его проживания.

СОЦИАЛЬНЫЕ ПРИТЯЗАНИЯ – сложная совокупность интересов и по-

требностей индивида, обусловленных целым комплексом факторов, в число

которых входят общая культурная детерминация его социальных претензий,

наследственный или обретенный социальный статус, уровень профессиональ-

ной конкурентоспособности, экономические возможности, коньюктурные

обстоятельства, черты актуальной моды на образ жизни и т.п.

Вопрос о социальных притязаниях неизбежно затрагивался практически

всеми социологами, рассматривавшими проблемы социальной стратификации

и образа жизни различных сословий: Ф.Энгельсом, Э.Дюркгеймом, М.Вебе-

ром, П.А.Сорокиным, Т.Парсонсом, К.Поппером, П.Бурдье и десятками иных.

Особенное внимание ему оказывают теоретики постиндустриального общест-

ва: Д.Белл, Э.Тоффлер, Э.Шиллз, С.Хантингтон и др., некоторые «классики»

постмодернизма: Ж.Бодрийяр, Ж.Лакан, отчасти М.Фуко.

360