Флиер А.Я. Культурология для культурологов

Подождите немного. Документ загружается.

трансформировалась из маркера социальной престижности в маркер малых

социальных групп и все больше и больше эволюционирует к маркеру

индивидуальному.

Следует отметить и еще одну особенность. Способов маркировки

культурной сравнительно немного: одежда, прическа, символические знаки,

носимые на теле, прикрепляемые к одежде или носимые в руках, и

символические знаки, устанавливаемые или нарисованные на зданиях,

кораблях, других средствах передвижения. При этом по ходу истории

происходит постоянный обмен функциями между разными типами маркеров.

То, что еще вчера символизировало целый социальный слой, сегодня

превращается в индивидуальную маркировку и наоборот. При том, что уже

60% человечества говорит или в какой-то мере владеет английским языком,

формами этнической маркировки остались в основном поведенческие

стереотипы.

КУЛЬТУРА ИНТИМНЫХ ОТНОШЕНИЙ – культура сексуальных отно-

шений и отношения общества к вопросам секса. Этот вопрос рассматривается

как специальный, поскольку на всем протяжении истории человечества

именно проблема интимных отношений между полами, разрешенных и

запрещенных альянсов близости и т.п. являлась одним из основных

социальных регуляторов социальных отношений между людьми.

Начиная с эпохи аграрных цивилизаций, религии (а позднее и светская

культура) стремились «вытравить» из человека все признаки его животного

происхождения или, по крайней мере, предельно ограничить их проявления.

Биологичность человека считалась чем-то низким по сравнению с его

духовностью. Основной ареной борьбы с биологическим началом в человеке

стал секс и система ограничений на него.

Сексуальную культуру не следует смешивать с культурой любви. Она

является лишь частью культуры любви. Рассматривая этот вопрос, следует

помнить и о том, что в традициях разных народов эта культура может

381

существенно различаться по своим параметрам, и что сексуальная культура

прошла значительную эволюцию, главным образом по причине изменения

социального статуса женщины и ее последующей эмансипации. Вместе с тем в

этой культуре постоянно присутствовали несколько универсальных

компонентов, которые в традициях каждого народа, религии и в разные

исторические периоды имели разное решение. Это:

- разрешенные и запрещенные формы и способы сексуальной близости;

- разрешенные и запрещенные периоды для сексуальной близости;

- разрешенный возраст начала сексуальной жизни;

- разрешенная и запрещенная степень кровного родства для сексуальной

близости;

- разрешенная и запрещенная степень публичности сексуальных

отношений;

- разрешенные и запрещенные формы и степень подробности в описании

и освещении сексуальных отношений,

а так же ряд иных.

У ближайших биологических родственников человека – человекообраз-

ных обезьян действует только один регулятив их брачных отношений – запрет

на межпоколенные связи. По всей видимости, и у ранних Homo sapiens только

это ограничивало полный промискуитет. Следующим шагом стал запрет на ин-

тимные связи внутри родового коллектива, который состоял из сравнительно

близких родственников. Для решения вопроса биологического

воспроизводства между двумя обитающими поблизости родами заключался

своеобразный союз – дуально-фратриальный, – в соответствии с которым все

мужчины рода А могли быть сексуальными партнерами всех женщин рода Б и

наоборот. Такая система возникла уже на позднем этапе существования родо-

вой общины. Поскольку персональное установление отца того или иного

ребенка в этих условиях было практически невозможным, родившийся

ребенок разделял судьбу матери, принадлежал к ее тотему и становился

382

членом материнского рода. Собственно в этом, по современным данным, и

заключался весь матриархат.

Перелом произошел с «неолитической революцией» и переходом на

«варварскую» стадию социокультурного развития, в ходе которой родовая

форма организации была разрушена и возникла племенная. В рамках племени

уже не существовало ограничений на браки, наоборот, внутриплеменные

браки (эндогамия) стали основными, в то время как брак с представителем

другого племени (экзогамия) был затруднен. В это же время возникла и

нуклеарная патриархальная семья (поначалу, видимо, гаремного типа).

Женщина – до того относительно свободная – стала неотъемлемой

принадлежностью мужа (в том числе и как хозяйственный инвентарь).

Интимная жизнь была ограничена только семьей и любые другие ее формы

жестко преследовались. Начал складываться тот «двойной стандарт», в

соответствии с которым сексуальные возможности мужчины и женщины

существенно различались. Довольно яркие картины сексуальной культуры

подобного типа представлены в «Русской правде», скандинавских сагах.

Переход к аграрной стадии развития формально не внес никаких

изменений в описанное положение дел; напротив, жесткость контроля и

санкций в отношении нарушителей дополнилась еще и религиозными нормами

семейной жизни. Вместе с тем появление городов и городского образа жизни,

более закрытого от постороннего наблюдения, чем сельская, фактически

способствовало практике нарушения господствующих норм сексуальной

культуры. Именно в городских условиях родился такой феномен, как

проституция – как реакция на чрезмерную табуированность этой стороны

жизни.

Вместе с тем у разных народов сексуальная культура отличалась своими

особенностями. Например, в Индии некоторые религиозные учения сакрализо-

вали интимные отношения и неизбежно либерализовали их; в Египте в семьях

фараонов практиковался столь же сакральный инцест. В аристократической

383

среде негласное нарушение общепринятых сексуальных норм вообще вошло в

обыденную практику. Показательно, что европейское Средневековье, будучи

эпохой наиболее жестких церковных ограничений, одновременна было и

временем наибольшей практической сексуальной распущенности (по крайней

мере, в среде аристократии, включая и церковную).

В период высокого средневековья и Ренессанса начался процесс

постепенной эмансипации женщин. Это не могло не сказаться и на

определенном изменении характера сексуальной культуры. Основой

сексуальных отношений (по крайней мере, в аристократической среде) стала

любовь, хотя параллельно существовали и другие стимулы брачных союзов.

Этот культ романтической любви и прославление ее в искусстве и литературе

неизбежно влияли на то, что характер взаимоотношений между полами

становился более свободным. Формально эта свобода не включала в себя

освобождения от церковных регулятивов интимной жизни, но фактически

способствовала этому. Вместе с тем «взрыв» сексуальной свободы,

характерный для Ренессанса, был быстро подавлен эпидемией сифилиса,

привезенного на кораблях Колумба из Америки, и пуританская мораль,

восторжествовавшая в XVI-XVII вв., оказалась единственным эффективным

способом ограничения распространения болезни.

Тем не менее, тенденция раскрепощения сексуальной культуры

получила дальнейшее развитие в Новое время и даже усилилась благодаря

феминистскому движению. Либерализации норм интимной жизни

способствовали секуляризация общественной жизни, начавшаяся с эпохи

Просвещения, и развитие искусства. Искусство Ренессанса возродило

античный культ красоты обнаженного тела, искусство барокко было уже

весьма эротичным (по нормам своего времени), в литературе конца XVIII-XIX

в. появились уже весьма откровенные описания сцен интимной близости.

Новым шагом в легализации сексуальной свободы стало искусство

модерна и решительные успехи феминистского движения в течение всего XX

384

в. Модерн и последовавшие за ним футуризм, сюрреализм, экспрессионизм и

пр. фактически сдернули последнюю кисею стыдливости с темы секса, как в

искусстве, так и в социальной практике. Хотя на протяжении первой половины

XX в. институт брака еще сохранялся незыблемой основой личной жизни,

продолжали преследоваться нетрадиционные формы секса, изготовление и

распространение порнографии и т.п., но фактически свобода сексуальной жи-

зни (особенно в молодежной среде) стала уже обыденной нормой. Оставалось

только легализовать эту норму в общественном мнении и законодательстве.

Такая легализация в западных странах произошла в 1960-70-е гг. в

период так называемой «молодежной революции» (или «революции хиппи»),

составной частью которой стала и «сексуальная революция». В результате

получили полную легализацию внебрачные сексуальные связи, проституция,

гомосексуализм, трансвестизм, стриптиз, порнографические издания и

кинематограф; стало обыденным включение элементов эротики в любое

произведение визуального и сценического искусства, в рекламу и т.п.

Сексуальная свобода наших дней, конечно, имела и своих

предшественников – индийский тантризм, периоды, пусть неформальной, но

фактической сексуальной свободы в Древнем Риме и ренессансной Италии. Но

все это не имело таких масштабов, какие мы наблюдаем сейчас.

Представляется, что в последние десятилетия сексуальная культура западного

мира, и тех обществ, которые ориентируются на него, проходит этап

некоторой анархии, отмены «двойного стандарта», агрессивного феминизма и

т.п., которая со временем войдет в какие-то регулируемые рамки.

Распространение СПИДа – это только первый сигнал необходимости таких

рамок. Если секс остается частью человеческой культуры, то культура по

определению несовместима с анархией и рано или поздно должна установить

какие-то свои регулятивы.

ТАБУ – в первобытной культуре – религиозный запрет на совершение

каких-либо действий, посещение каких-либо мест, произнесение каких-либо

385

слов, разглашение каких-либо сведений. Табу принципиально отличалось от

административного запрета, наложенного вождем; при его нарушении, карал

сам вождь, чего можно было избежать. В случае нарушения табу – карали ду-

хи, что было неотвратимо. Обычно табу на что-либо объявлял жрец, шаман

или колдун, но табу могло быть наложено и решением совета старейшин.

Попытки исследовать степень рациональности того или иного табу,

предпринимавшиеся многими антропологами (А.Миклухо-Маклаем, Б.Мали-

новским, К.Леви-Стросом, М.Элиаде и др.), не приводили их к однозначному

выводу. В зависимости от конкретных обстоятельств табу могло быть и

высоко рациональным решением, и результатом минутного испуга, и нормой

традиции, и инструментом обмана. Точно так же не удалось установить, верит

ли сам шаман или колдун, объявивший табу, в неотвратимость наказания.

Очевидно, это зависело от причины, по которой было объявлено табу.

Исследователями фиксировались и ситуации, когда табу нарушалось, а

наказания от духов не нисходило. В таком случае нарушителя могли убить и

сами соплеменники, тем самым, спасаясь от наказания всего племени, или

шаман объявлял, что наказание отложено до наступления какого-то сакрально

значимого момента (но через какое-то время нарушителя все равно тайно

убивали).

В любом случае табу было и остается одним из самых сильных

инструментов социальной регуляции в первобытную эпоху и в современных

архаических обществах.

ТОЛЕРАНТНОСТЬ – психологический настрой человека, характеризуе-

мый доброжелательным отношением, уважением и интересом к чужим

культурам, традициям, обычаям, нравам, языкам и т.п.

Толерантность издавна считалась обязательным элементом народных

обычаев гостеприимства, как и поведения чужестранца в гостях. Точно так же

большинство философов гуманистической направленности с древнейших вре-

мен и по сей день призывают к воспитанию в человеке автоматических навы-

386

ков и стереотипов толерантности. Идеи интернационализма, доминировавшие

в марксистской идеологии до Второй мировой войны, являлись своеобразной

интерпретацией принципов культурной толерантности, отчасти

компенсировавшие сентенции классовой борьбы. Особенную актуальность

концепция толерантности приобрела в последние десятилетия в связи с

формированием постиндустриальных обществ и нарастанием в них тенденций

мультикультуральности. В этих условиях намечаются процессы постепенного

«оттеснения» чувств этнической самоидентификации человека в сферу его

приватной домашней жизни, наполненной национальными традициями уклада

жизни и пр.

Сегодня наиболее показательным примером толерантности в культуре

является массовая культура, синтезирующая в себе культурные традиции и

формы многих десятков народов. Именно массовая культура, транслируемая

по всему миру посредством электронных СМИ и популярная у молодежи всего

мира, в условиях активизации традиционализма в кризисных социумах играет

существенную роль в противостоянии национал-шовинизму и религиозному

фундаментализму.

Весьма своеобразным является отношение различных религий и кон-

фессий к проблеме религиозной и национальной толерантности. Как правило,

национальные религии (исповедуемые только одним народом) не одобряют ре-

лигиозную и национальную толерантность, как скрытую лояльность по

отношению к другим религиям и народам. Мировые религии (имеющие

интернациональное распространение), плохо относятся к толерантности по

отношению к другим религиям, а к национальной – в основном положительно.

КУЛЬТУРНЫЕ ЦЕННОСТИ. Не пытаясь повторять «классические»

определения понятия «ценности», выработанные мировой философией, мы по-

пытаемся сосредоточиться на собственно культурологических (антропологи-

ческих) характеристиках и свойствах этого явления.

387

Во-первых, под культурными ценностями имеют в виду сумму

наиболее выдающихся по своему качеству произведений (шедевров)

интеллектуального, художественного и религиозного творчества. В этот

перечень входят также выдающиеся архитектурные и иные сооружения,

уникальные произведения ремесла, а также весь набор археологических и

отчасти этнографических раритетов уже в силу их древности и уникальности

каждого экземпляра. Это подход к проблеме археолого-искусствоведческий.

Во-вторых, культурологи понимают под культурными ценностями не-

которую квинтэссенцию социального опыта общества, в рамках которой соб-

раны наиболее оправдавшие себя и показавшие наибольшую социальную

эффективность принципы осуществления жизнедеятельности: нравы, обычаи,

стереотипы поведения и сознания, образцы, оценки, образы, мнения,

интерпретации и т.п., принципиальные нормы поведения и суждения, которые

ведут к повышению социальной интеграции сообщества, к росту

взаимопонимания между людьми, их комплиментарности, солидарности,

взаимопомощи и пр. Культурные ценности, трактуемые в этом смысле,

представляют собой некоторое «ядро» социальной культуры сообщества,

квинтэссенцию народной мудрости и высоких интеллектуальных откровений,

содержащихся в разнообразных «культурных текстах», за века «наработан-

ных» сообществом. Точно так же, и шедевры искусства и литературы являются

«ядром» соответствующих специализированных областей культуры.

Реально в культуре подлинную значимость и историческую устойчи-

вость имеет лишь социальный опыт; отношение к художественным и интел-

лектуальным ценностям при всех их достоинствах меняется под влиянием

моды и т.п.

Культурная ценность не является ни обязательной к исполнению

нормой, ни теоретически преследуемым идеалом. Она, скорее, некоторый

«резерв» уже обретенного и накопленного социального опыта, лежащий в

основе исторической и социальной устойчивости данной культуры.

388

КУЛЬТУРНАЯ КАРТИНА МИРА – условный термин, претендующий

на объединенную характеристику всей системы миропредставлений,

свойственных исследуемому обществу, включающих совокупность как

рациональных знаний, так и религиозных верований, мифологических ата-

визмов, нравов, ментальностей, морали, ценностных установок, политической

идеологии, эстетических предпочтений и т.п. Сама претензия на подобную

интегративную характеристику может вызывать только одобрение, однако ее

репрезентативность на научно доказуемом уровне представляется весьма

сомнительной. Поэтому словосочетание «культурная картина мира» принято

воспринимать прежде всего как некоторую метафору, реалистичность которой

может быть ограничена исторически сохранившимися текстами

преимущественно элитарной, религиозной и в незначительной мере хо-

зяйственной субкультур.

Следует учитывать, что «картина мира» сословий и социальных групп,

не оставивших пространные тексты, излагавшие их миропредставления (мему-

аров, эпистолярии, художественных произведений и т.п.), может быть

реконструирована с большой долей условности в основном на основании

археологических данных (грубо говоря: по костям) или в редкостно удачном

случае на основании чудом сохранившегося фольклора и этнографических

обычаев, восходящих к временам позднего Средневековья (в лучшем случае).

В Европе и славянской части России это уже почти невозможно, на других

континентах шансы еще сохраняются.

В идеале понятия «культурная картина мира исследуемого народа» и

конфигурация культурная (см.) должны совпадать. Невозможность полномас-

штабного эмпирического описания первой вынуждает нас к моделированию

типологических характеристик второй. На самом деле за этой частной

проблемой кроется другая – более глобальная: теоретическая невозможность

адекватного и полномасштабного описания истории культуры какого-либо

народа и, тем более, человечества в целом. Историю культуры в эмпирическом

389

изложении можно рассказать как текст (нарратив), отдавая себе отчет о

масштабах вымысла (или домысла за отсутствующие фрагменты),

заложенного в существенную часть описываемой фактуры (как самим

рассказчиком, так и его предшественниками).

Но история культуры поддается аналитическому моделированию как

система; возможна аргументированная реконструкция ее структурно-смысло-

вой и отчасти образной конфигурации. Решением этой задачи в большой мере

многие десятилетия занималась философия истории (и прежде всего ее

цивилизационистское направление), а ныне специальная отрасль науки –

историческая культурология, идеальный результат усилий которой и есть

модель «культурной картины мира» исследуемого народа. Но только как

типологическая модель. Всякое фактурное описание уже явится мифом,

легендой, эпосом о культуре данного народа.

Разумеется, в образовательных целях «культурная картина мира» того

или иного народа или эпохи в ограниченных пределах описывается

преимущественно комплексом черт элитарной субкультуры общества.

Главное, чтобы сам преподаватель при этом не заблуждался и не обманывал

учащихся касательно полноты, аргументированности и социальной

репрезентативности того, что он рассказывает.

СЕМИОТИКА КУЛЬТУРЫ – направление исследования культуры, в

рамках которого она изучается преимущественно лингвистическими методами

как система высказываний, текстов, языков и т.п. Поскольку естественный

язык является неотъемлемой частью культуры и наиболее адекватным

аналогом ее целостности, именно семиотический подход, наряду с

социологическим и психологическим, представляется наиболее эвристичным

методом познания культуры.

Не вдаваясь в собственно лингвистический аспект этой проблемы, от-

метим, что в культуре не бывает понятия, события, явления и т.п., не имеюще-

го названия – имени (собственного или общего). Даже явления, лишенные

390