Флиер А.Я. Культурология для культурологов

Подождите немного. Документ загружается.

какой-либо социальной значимости, но попавшие поле зрения человека, все

равно получают какое-то название. Кроме того, не следует забывать об

огромном числе культурных объектов и событий, не существующих реально, а

являющихся плодом человеческой фантазии, творчества, предрассудков и т.п.,

которые тоже имеют свои имена. Для культуры реальность или ирреальность

явления или события имеют равную ценность и по некоторым

предположениям, мы живем в мире, где фантазии статистически преобладают

над реалиями (Ж. Бодрийяр). В качестве примера можно указать на то, что

наши (массово распространенные) знания о реально существовавшем два века

назад императоре Наполеоне, столь же фантастичны (легендарны) как и знания

о никогда не существовавшем короле Артуре. Тем не менее, все в этом мире

получает свое название, как символическую «бирку», по которой в процессах

коммуникации одно явление дифференцируется от другого.

Таким образом, семиотика культуры – это прежде всего наука об име-

нах культуры – названиях ее форм, черт, объектов, систем, конфигураций, про-

цессов, стилей и т.п. Среди множества познавательных задач, решаемых семи-

отикой культуры можно выделить следующие:

- сопоставление взаимодействий имен культурных явлений как лингви-

стических единиц (по законам лингвистики) с такого же рода взаимодействием

культурных явлений как социальных единиц (по законам социологии, этногра-

фии, культурологии, психологии) и выявление принципиальной схожести этих

двух типов взаимодействий, что дает основания считать эти способы исследо-

вания релевантными друг другу;

- исследование происхождения имен явлений и событий культуры и ди-

намики их смысловой эволюции;

- введение, наряду с пространственно-временным, социальным,

мировоззренческим и художественно-образным измерениями культуры, также

семиотического и информационного как измерений ее символико-смысловой и

информационной насыщенности;

391

- исследование «семиосферы» (Ю.Лотман), как культуры, в особом

ракурсе ее понимания, как сферы знаковой деятельности человека и ее

результатов в целом, представляющей собой специфическую область куль-

турной практики;

- исследование, наряду с вербальными, невербальных языков культуры,

выраженных в системах мимики и пластики, церемониальном, ритуальном (и

любом ином) поведении людей, художественно-образных произведениях,

опредмеченной в формах и чертах продуктов и технологий любой

человеческой деятельности, во всей системе межчеловеческих отношений;

- введение такой ключевой для культурологии категории, как «культур-

ный текст» (см.), фактически применимый к любому культурному объекту и

процессу.

Принципиальным достижением семиотики культуры было выявление ее

многоканальности и гетерогенности как обязательного условия

функционирования. Основная закономерность семиотики культуры

заключается в том, что ни одна культура не может существовать при наличии

лишь одного семиотического канала или, говоря иначе, – языка культуры;

любая локальная культура обладает множеством таких языков, кодов,

символических систем (см. языки культуры). В этой связи возникла теория

интертекстуальности (Ю.Кристева), ставящая под вопрос обязательную

согласованность языков, кодов и символов одной и той же культуры.

Проблема многочисленности языков культуры и их взаимодействия

актуализировала вопрос об адекватности перевода и понимания любого

культурно содержательного сообщения. Согласно теории Э.Беневиста,

культурные объекты должны бытии семиотически опознаны и семантически

поняты. Вместе с тем, по Ж.Бодрийару, подавляющая часть сообщений,

информирует нас не о реалиях, а об их симулякрах (см.). К этому же

проблемному полю относится и теория нарратива (см.) Ж.-Ф.Лиотара. Все это

не ставит под вопрос семиотическую сущность культуры, но активизирует

392

сомнение в подлинности информации, сообщаемой культурными текстами и ее

соответствия социальным и историческим реалиям (что для самой культуры не

имеет принципиального значения).

Семиотика культуры дала мощный толчок развитию культурологических

исследований, и прежде всего формированию таких направлений, как

структурализм и постмодернизм (см.).

ЯЗЫКИ КУЛЬТУРЫ – очень важная категория в изучении и понимании

культуры, отчасти связанная с методами семиотики культуры (см.), отчасти

развивающаяся как самостоятельная область познания культуры, не

ограничивающая себя лингвистической методологией.

Со времен сложения эмпирических и теоретических представлений о

культурном многообразии мира (XVI-XVII вв.), стало понятным, что культура

никогда не бывает «ничья»; это всегда культура какого-то конкретно-истори-

ческого объединения людей (см. локализация культурная). Но совершенно

очевидно, что такое объединение технически не может существовать без

системы коммуницирования, обмена информацией, согласованных представле-

ний о тех или иных явлениях и событиях, их названий и оценок и т.п. Причем,

совершенно очевидно, что речь идет о чем-то большем, чем просто вер-

бальный язык прямого межличностного общения.

В качестве особых языков в культуре задействованы и акты человечес-

кого поведения, имеющие высокую информативную значимость; и художест-

венные образы в разных видах искусств; и специальные церемониальные,

ритуальные и обрядовые ситуации, совершаемые по особому сценарию; и

особые смысловые конструкции, заложенные в тексты философских,

религиозных и литературных сочинений (не сводимые к непосредственному

смыслу слов, которыми они изложены); и символические черты любых

продуктов материальной деятельности человека; и т.п. Все, созданное руками

и интеллектом человека, по определению наполнено символическим

393

содержанием, представляет собой определенный текст культуры (см.),

изложенный на том или ином культурном языке.

Этих специфических языков культуры не просто много (по видам и

типам), они еще обладают и более или менее выраженной локальной или

социальной специфичностью, которую обычно называют «национальной или

сословной самобытностью культуры» того или иного народа или сословия.

Разумеется, в этих невербальных языках культуры есть много

интернационального, схожего по основаниям либо общности хозяйственно-

культурной типологии или единства цивилизационных черт культуры. На-

пример, только узкий специалист сможет отличить символику нанайского

орнамента на одежде от ненецкого; пожалуй, лишь местный житель или

историк архитектуры безошибочно различит французскую готику с

фламандской и т.п. В отличие от вербального языка, различия в невербальных

языках культуры имеют преимущественно стилевой характер, поэтому

наибольшими корифеями в этом вопросе, как правило, являются искус-

ствоведы, особенно специалисты по художественным стилям, орнаменту,

декоративно-прикладному искусству, истории костюма, мебели и т.п., а также,

разумеется, археологи (специалисты по языкам культур древности) и

этнографы (специалисты по языкам народных культур).

В этой связи возникает проблема перевода, во-первых, с одного языка

культуры на другой в пределах одной национальной системы языков и, во-вто-

рых, с какого-либо языка культуры одного народа на соответствующий язык

другого народа. Степень адекватности перевода в большой степени зависит от

близости принципов означения (символического выражения) и означаемого,

принятых в данных языках, и всегда ведет к большему или меньшему

смысловому искажению.

Другой важной проблемой функционирования языков культуры является

их понимание. В процессе коммуникации неизбежно присутствует

определенная неадекватность понимания (обусловленная различием

394

индивидуального опыта, общей эрудиции, степенью знакомства с языком, с

предметом сообщения и т.п.) и интерпретация (переосмысление), искажающие

исходный смысл. Понимающий, как правило, обладает определенным

представлением о предмете сообщения, ожидает соответствующего

смыслового наполнения сообщения и интерпретирует его в соответствии с

этим представлением.

Языки культуры, безусловно, являются не статичными феноменами, а

высоко динамичными, изменяющимися по ходу времени. Если в прошлые

эпохи эта динамика изменений была не очень высока, то уже в ХХ в. масштаб

изменений стал отчетливо виден даже на уровне межпоколенной коммуника-

ции.

Социальный смысл разнообразия языков культуры, как представляется,

связан с потребностью людей в многократном дублировании черт своей

групповой идентичности; и отсюда их стремление к манифестации

национальной (религиозной или сословной) самобытности буквально на

любом предмете, объекте и т.п. культурной деятельности. Впрочем, эта

языковая и стилистическая маркировка далеко не всегда наносится

специально. Ведь у каждого народа исторически сложился свой вкус, своя

система эстетических предпочтений, своя мифология и ее символическое

выражение и пр. Все это «проступает», как симпатические чернила, на любом

культурном объекте, поведенческом акте, стиле коммуницирования и т.п.

Собственно это, совместно с вербальным языком – и есть специфический

комплекс языков культуры всякой человеческой общности.

ТЕКСТ КУЛЬТУРНЫЙ – совокупность культурных смыслов, выражен-

ных в знаковой форме. Поскольку любые явления культуры, порожденные

человеком: материальные, интеллектуальные и художественные продукты и

технологии его деятельности; акты поведения и взаимоотношений с другими

людьми; устойчивые социальные общности; способы коммуницирования,

социализации и инкультурации личности и др. имманентно обладают еще и

395

семиотической сущностью, являются носителями определенных комплексов

информации как о самих себе (явлениях, продуктах, процессах), собственных

свойствах и технологиях изготовления, так и об обществе, времени и регионе,

где данный продукт был изготовлен, в широком смысле слова культурными

текстами являются все явления культуры как таковые. Любое из них

подготовленный специалист, владеющий языками культуры (см.), может

«читать» как текст культуры.

Хотя это свойство культурных объектов было установлено

преимущественно семиотикой культуры (см.) фактически этой методологией

всегда пользовались археологи, реконструируя найденные фрагменты ар-

тефактов материальной или художественной культуры до состояния полных

или почти полных объектов, исследуя технологии их изготовления и

«дешифруя» информацию, заложенную в их чертах. Примерно то же самое (в

рамках специфики собственного материала) издавна производили этнографы,

совершая подобные же текстовые реконструкции обычаев и нравов изучаемых

народов, а также историки и филологи-фольклористы, которые на материале

литературных текстов древних источников реконструировали системные

характеристики культуры исчезнувших народов. Таким образом, отношение к

любым артефактам культуры (включая динамические) как к текстам, повеству-

ющим об изучаемой культуре, является одним из наиболее традиционных в

исторических исследованиях, и заслуга семиотиков и структурных

антропологов состоит преимущественно в систематизации подобных мето-

дологий и методов, подведения под них убедительной теоретической базы.

Более того. Со временем выявилась и такая любопытная

закономерность: культуру (или ее составляющие) вне анализа их текстуально-

смысловых характеристик изучать нельзя, ибо при этом происходит потеря

самого предмета изучения. Как объект исследования культура – это всегда

текст, хотя его исследование не обязательно строится на лингвистической

научной базе.

396

Особым видом культурных текстов являются интеллектуальные и

художественные произведения, прежде всего вербальные (написанные

естественным «словесным» языком). Их специфика связана с несколькими

соображениями. Во-первых, их содержательно-смысловое наполнение всегда

значительно шире непосредственного значения слов, которыми они записаны.

Создаваемые при этом интеллектуальные конструкции или художественные

образы могут обладать существенной сложностью и многомерностью при от-

носительной простоте словарного изложения (в принципе любой культурный

текст всегда полисемантичен и несет в себе целый ряд смысловых пластов,

однако интеллектуальные и художественные произведения отличаются этим

свойством во много больших масштабах). Во-вторых, используемая при

создании произведения (прежде всего художественного) конфигурация слов

помимо авторской мысли несет в себе и значимые художественно-стилевые

признаки, создающие еще одно сложно изучаемое смысловое напластование, а

нередко представляющее собой дополнительный шифр, по тем или иным

соображениям камуфлирующий авторскую мысль. Не будем забывать, что

искусство – это всегда еще и игровая деятельность, имитирующая реальность с

большей или меньшей узнаваемостью. И, наконец, в-третьих, о чем бы не

повествовало авторское сочинение любого вида и жанра (философское,

религиозное, художественное, историческое, публицистическое и пр.), в

конечном счете, речь идет о человеческих отношениях, допустимых и

недопустимых принципах и формах взаимодействия людей, причинах

возникновения и способах улаживания противоречий и конфликтов между

ними и т.п., т.е. об основном вопросе культуры (в отличие от основного

вопроса философии, выясняющего соотношение бытия и сознания).

Таким образом, текст культуры – это и есть основная составляющая

культуры. Культура состоит из множества разнородных явлений

(материальных, интеллектуальных, социальных, коммуникативных,

художественных), которые при рассмотрении в определенном ракурсе

397

являются ее текстами.

КУЛЬТУРНЫЕ ИНТЕРПРЕТАЦИИ – способы понимания тех или иных

культурных форм, явлений, событий; наделение их смысловым содержанием,

актуальным для автора данной интерпретации.

Проблема интерпретации культурных явлений содержит в себе, по

меньшей мере, две капитальные проблемы. Во-первых, как это неоднократно

утверждалось на страницах данной книги, культура представляет собой

результат аккумуляции и трансляции социального опыта совместной

жизнедеятельности членов того или иного сообщества, но реальными

исполнителями установлений этой локальной культуры остаются отдельные

люди, которые практически никогда не реализуют рекомендуемые культурные

образцы в полном тождестве с их эталонами. Таким образом, реальное

исполнение культурных образцов практически всегда сводится к их

интерпретативному воплощению (как в материальных, так и в аналитических

формах выражения). Этот вопрос уже рассматривался в статьях культурная

форма и артефакт культурный (см.). Почти все культурные явления известны

нам только в виде артефактов, т.е. в виде субъективных интерпретативных

вариаций на темы исходных форм. Таким образом, эмпирически известная нам

историческая культура человечества – это набор частных интерпретаций неких

актуальных для своего времени идей.

Другая проблема заключается в том, что с подлинными источниками по

истории и современному состоянию культуры знакомо очень ограниченное

число специалистов. Широкой публике известны лишь их интерпретации

явлений культуры (см. Культура и история). Тем более, что основную массу

сведений об истории человеческой цивилизации и культуры мы получаем не

от профессионалов-историков, а из художественной литературы, искусства, а в

нынешнем столетии – кинематографа и т.п. Таким образом, для основной

массы населения большинство интерпретаторов социокультурных феноменов

– это не ученые, вооруженные хоть каким-то методологическим инструмен-

398

тарием, а деятели искусства, журналисты и публицисты, глубина ком-

петентности которых в рассматриваемых ими вопросах вызывает серьезные

сомнения.

Таким образом, культура, известная нам эмпирически, – это

преимущественно сумма персональных комментариев и интерпретаций

разными людьми неких идей, как правило, принадлежащих отнюдь не самим

интерпретаторам. При этом большинство этих людей являются

сомнительными знатоками интерпретируемого материала. В этом есть какая-

то наследственная болезнь всей человеческой культуры: мистическое

преклонение перед исторической подлинностью средневекового кирпича и

одновременно – предпочтение художественного и всегда неточного описания

подлинному текстовому источнику. Давать какую-либо оценку этому факту

мы не беремся.

НАРРАТИВ – термин, получивший распространение в философии пост-

модернизма (см.) и означающий некое повествование, историю, рассказанную

(или написанную) кем-то со слов третьего лица, и дающее сугубо

субъективную интерпретацию событию или явлению, излагающее не столько

правду о произошедшем или увиденном, сколько авторское отношение к

излагаемому материалу. При этом автор далеко не всегда сознательно

стремится увести нас от правды; он пересказывает нам историю, которую он

сам уже слышал от кого-то (в столь же искаженном виде), и только

преподносит нам свой вариант искажения (Ж.Ф.Лиотар).

Термин «нарратив» чаще всего применяется по отношению к историчес-

кой науке, мемуарам и публицистике, которые всегда являются чьим-то автор-

ским рассказом о событиях прошлого или настоящего. При этом нарративом в

равной мере являются сочинения античных историков, средневековые

летописи и хроники, а уж тем более – исследования историков Нового и

Новейшего времени, которые, во-первых, основываются на нарративах

минувших времен и, во-вторых, в них концептуальная позиция автора выходит

399

на первый план, оттесняя собственно исторический материал и «подгоняя» его

под авторскую концепцию.

Помимо этого получило распространение и понятие «большой

нарратив», применяемый по отношению к масшатабным идеологическим

проектам. Считается, что в европейской истории было три подобных

«больших нарратива»: эллинизм, христианство и Просвещение; идеи

последнего реализуются Европой и Америкой уже два с половиной века. По

мнению некоторых авторов, сейчас происходят «поминки по Просвещению»,

выраженные в крахе коммунистической и деградации либеральной идей

(безусловно, порожденных Просвещением и его мечтами о социальном

прогрессе), хотя основные параметры постиндустриализма развивают те же

идеи исторического прогресса и производства знания, как основы овладения

миром, которые принадлежат Просвещению.

СИМУЛЯКР – псевдо-вещь, тень от ничего, продукт имитации

реальности или игры в нее. Наиболее подробно теория симулякра разработана

в постмодернизме (см.) (в частности Ж.Бодрийяром). Впрочем, первое

употребление этого термина приписывают еще Эпикуру, который вкладывал в

него значение, близкое современному.

В конечном счете, появление симулякра связано с появлением языка –

системы символических названий, означивающих вещи и процессы, как прави-

ло, более или менее условно. Одно и то же слово понимается разными людьми

различно, в зависимости от социального опыта каждого, а следовательно,

имеет веер не вполне адекватных значений. Эта неадекватность еще больше

усиливается при метафорическом употреблении слов. Таким образом, слово,

название, описание – это и есть первые симулякры в культурной практике

человечества – сугубо условные (причем ограниченно условные) обозначения

чего-то, фактически не адекватные обозначаемому, – псевдо-вещи, псевдо-

события, псевдо-описания (всегда отличающиеся авторской интерпретацией,

далеко не беспристрастной).

400