Гришина Н.В. Психология конфликта хрестоматия

Подождите немного. Документ загружается.

психические функции расстраиваются, внимание падает,

обостряется эффективность, появляется озабоченность, тревога и

неуверенность, нарушаются сердечная деятельность, желудочно-

кишечные и другие функции — аппетит, сон и т. д. Такой характер

противоречия чаще всего мы находим в условиях психогенного

возникновения неврастенического синдрома

Другой характер противоречия мы встречаем в тех случаях,

когда личность вступает в конфликт с различными моментами

окружающей ее действительности, не находя удовлетворения своих

требований, стремлений, или когда действительность выдвигает

требования, идущие вразрез с субъективными требованиями

личности.

Характерную картину патологической переработки такого

противоречия мы часто встречаем при истерическом синдроме. По

отношению к истерии мы имеем ряд указаний на то, что в ее основе

лежит неосуществленное желание (Фрейд), цель, эпитимные

тейденции (Браун). Действительно, патогенным стержнем

истерического образования являются неудовлетворенные тенденции,

потребности, желания, иррационально перерабатываемые

личностью. Это не дает еще, конечно, права рассматривать

истерические явления как целесообразные приемы и говорить о

выигрыше путем болезни, как это делают, например, Фрейд, Адлер и

др.

Это дает только основание говорить, что «истерия действи-

тельно имеет цель и желание, но не в болезни эта цель и желание, а

болезнь есть патологическое выражение неудовлетворенного

желания»

. Совершенно иной характер противоречия в истерии по

сравнению с неврастенией выдвигает совсем другие черты в

болезненных проявлениях. Эгоцентризм при противопоставлении

себя действительности должен выступать несравненно ярче.

Тенденциозно личный характер эффективности — агрессивность и

претенциозность, конфликт с действительностью являются и

следствием и причиной относительного перевеса аффекта над

логикой у истерика. Уловки, фикция и обман могут быть следствием

и причиной истерического столкновения с неудовлетворяющими и

травмирующими ее сторонами. Поэтому истерия выступает прежде

всего как «конфликтный» невроз, где конфликт, однако, происходит

у личности не столько с самим собой, сколько с теми или иными

внешними обстоятельствами, хотя сам больной в ряде случаев

является их виновником. Он не может ни подчинить

действительность своим требованиям, ни отказаться от них,

подчиняясь действительности. С такой конфликтной природой

истерического противоречия, часто противопоставляющей истерику

На роль психогенных моментов в патогенезе неврастении указывали крупнейшие исследователи Берд,

Крепелин, Блейлер, Бирнбаум и др.

Мясищев В. Н. О патогенезе и структуре невроза. Труды Всеукраинского съезда психоневрологов, 1934.

других людей, естественно, тесно связано представление о том, что

истерики имеют более, чем другие невротики, социально-

психологических дефектов, по крайней мере временно на период их

декомпенсации.

Еще иной характер противоречий мы имеем в том случае,

когда человек заболевает в условиях противоречивых влияний и

вырастающих отсюда противоречивых внутренних тенденций.

Личность как бы внутренне расщепляется, и этот «внутренний

конфликт», внутренние раздвоения характерны, как указывает ряд

авторов, для невроза навязчивых состояний.

Борьба между желанием и долгом, между принципами и

личными привязанностями, между «инстинктивно-органическим

влечением» и между этическими надстройками представляет собою

типичный случай этих внутренних конфликтов. Неразрешающееся

напряжение наиболее ярко выражается в состоянии

нерешительности, сомнения, при котором личность колеблется в

борьбе двух противоположных тенденций, причем или ни одна не

приобретает перевеса и человек страдает сомнениями,

нерешительностью, раздвоением, или же одна из двух тенденций

приобретает перевес, но, встречая противодействие другой,

обнаруживается в навязчивом симптоме.

Механизм возникновения болезненных симптомов нам еще

недостаточно ясен. Он ярче всего проявляется в символической

обсессии, например, в навязчивых ритуальных действиях, значение

которых может быть понято только на основе их генетического

анализа, позволяющего установить тесную связь между симптомами

болезненного состояния и характером внутренних противоречий.

Мы имеем и другие формы внутреннего противоречия, ко-

торые нарушают нервно-психическую динамику личности, но

которые еще, может быть, недостаточно проанализированы. При

этом патогенные ситуации, которые создаются у личности, могут

меняться и быть множественны. Так, человек может , напрягаться

сверх нормы и вместе с тем быть в сильнейшем конфликте,

например, нести напряженную и ответственную! \ работу,

отрицательно относясь к ней, быть неудовлетворенным своим

положением, иметь ряд конфликтов и испытывать острое чувство

неполноценности. Напряжение с отрицательной эмоцией может

истощать, а конфликт и неудовлетворенность, из которых не

находится выхода, могут создать истери-> ^ ческие тенденции. Эта

комбинация противоречий дает нам' -понять и вместе с тем

оправдывает столь распространенный в практике и, на первый

взгляд, кажущийся столь необоснованным термин, как истеро-

неврастения. О других возможных комбинациях мы сейчас говорит

не будем.

Попытка вывести клиническую картину непосредственно из

характера противоречия была бы, однако, довольно грубым,

упрощением. В каждом конкретном случае мы имеем сплошь и

рядом комбинацию ряда противоречивых тенденций, в которых

внешние и внутренние моменты участвуют в разном соотношении и

при которых не всегда с первого взгляда можно установить

истинный смысл противоречивой ситуации.

Так, при противоречии неуверенности в себе или претензии

или при конфликте чувства неполноценности и тенденции

самоутверждения мы имеем дело, очевидно, с внутренним

конфликтом. Но можем ли мы сказать, что конфликт чувства долга и

любви представляет то же самое, что и первый? Очевидно, нет.

Первый развертывается внутри индивидуалистических тенденций,

второй — личных и социальных. В основном, первый конфликт

имеет более внешний характер, так как здесь несоответствие средств

и тенденций не представляет внутреннего конфликта.

Возникает вопрос, может ли конфликт второго типа дать

картину истерического состояния? Как показывает нам материал,

может. Так, у одной из наших больных мы имеем истерическое

состояние, причем женщина, с. развитым сознанием общественного

долга, выдала мужа, узнав, что он — фальшивомонетчик, но, выдав,

заболевает истерией. Здесь был внутренний конфликт любви к мужу

и сознания долга, но, после того, как муж был потерян, конфликт

стал внешним, больная не может примириться с потерей мужа и

заболевает, а когда примиряется, тогда выздоравливает.

Приведем еще пример. Женщина дает картину истерического

психоневроза. В патогенной ситуации, на первый взгляд —

внутренний конфликт, борьба между желанием бросить мужа и

жалостью к нему. При ближайшем рассмотрении оказывается, что

больная не бросает мужа потому, что ей некуда переехать и в

сущности жалость к мужу лишь демонстрируется больной, но

большой роли не играет, а отсюда и вывод о том, что здесь в

основном конфликт личности не с собой, а с внешними моментами

действительности — между желанием бросить мужа, несмотря на

жалость, и невозможностью уехать от него.

Таким образом, связь между патогенетической сущностью и

патологическим проявлением и истинный характер сложного

противоречия открываются только после тщательного исследования.

Кроме того, в картине болезни выражается не только характер

болезненного противоречия, но и характер болезненной

переработки.

Неврастенический синдром представляет вытекающие из

указанного нами несоответствия перераздражение и истощение

нервной системы с преобладанием того или иного, в зависимости от

стадии болезненного процесса. Таким образом, здесь первично

нарушается не переработка, но нарушаются, в частности снижаются,

функциональные возможности. При обсессивном синдроме

переработка нарушена в ее центральной («интрапсихической»)

части, и в общем личность или колеблется или лишь фиктивно-

символически разрешает вопрос, но это фиктивное разрешение не

уничтожает борьбы: она влечет за собой навязчивую стойкость

симптома.

Истерический синдром не является задержанной перера-

боткой, подобно обсессивному, а часто представляет ускоренный,

упрощенный, импульсивный, аффективный разряд и кататимную

или эпитимную реакцию на препятствия или требования

действительности. Истерия всегда тенденциозна и иррациональна,

хотя способы истерической переработки, так же как и при других

неврозах, многообразны. Так, аффективно-примитивная переработка

проявляется в известной всем картине истерического припадка или

утрированного аффекта — «истерики». Но внешне отличающиеся от

этого другие способы истерической переработки, вплоть до

аутически-де-лириозного, характеризуются также перевесом

аффекта над логикой, желания над действительностью.

Таким образом, связь между характером переработки и ха-

рактером противоречия, как видно из только что сказанного,

выступает достаточно явственно.

Переходя к вопросу о психологической структуре личности,

надо подчеркнуть, что личность сама приобретает содержание,

формируется и переделывается в процессе активного

взаимодействия с окружающей ее обстановкой и при разных

обстоятельствах жизни, что сами качества личности выявляются в

соотношении с ее окружающим, и судить о ней мы можем только по

этому соотношению. Поэтому особенную важность приобретает

проблема структурно-характерологических особенностей личности,

уязвимые стороны которой являются источниками психогении, а

сильные — источниками сохранения здоровья и компенсации.

Отсюда вытекает положение о том, что патогенные источники

психоневроза, как и всякой психогении, нужно искать не столько в

абсолютных качествах психики и условиях жизни, сколько в

соотношении первых со вторыми. <...>

В, С. Мерлин

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ

Приспособление личности к деятельности — состояние ди-

намического неустойчивого равновесия. В процессе деятельности

равновесие это постоянно нарушается. Если при этом возникает

состояние более или менее длительной дезинтеграции личности,

Проблемы экспериментальной психологии личности: Ученые записки / Под ред. В. С. Мерлина. - Т. 77. -

Вып. 6. - Пермь: Пермский педагогия, ин-т, 1970. - С. 103-106,116-131,157-163.

выражающееся в обострении существовавших ранее или в

возникновении новых противоречий между различными сторонами,

свойствами, отношениями и действиями личности, то такое

психологическое состояние обозначается как психологический

конфликт. В психологическом конфликте нарушение

приспособления личности к деятельности приобретает длительный и

острый характер. Дезинтеграция личности всегда связана с большей

или меньшей дезинтеграцией нервной деятельности, острая форма

которой выражается в реактивном психогенном неврозе.

Дезинтеграция личности проявляется в нарушении прежней

структуры личности, изменяется связь и соотношение мотивов и

отношений личности.

Не всякое нарушение приспособления личности к деятель-

ности связано с психологическим конфликтом. Как мы видели выше,

приспособление личности может быть восстановлено путем целого

ряда приспособительных действий и процессов. Психологический

конфликт возникает лишь при определенных специфических

условиях. Условия эти одновременно внешние и внутренние.

Внешние условия конфликта в основном сводятся к тому, что

удовлетворение каких-либо глубоких и активных мотивов и

отношений личности или становится вовсе невозможным или

ставится под угрозу. Внешние условия конфликта в жизни любого

человека в любом обществе возникают с неизбежной

необходимостью. Во-первых, уже в силу борьбы с природой

возникают неизбежные трудности и препятствия для удовлет-

ворения мотивов и отношений личности. Во-вторых, удовлетворение

одних мотивов с неизбежностью порождает возникновение новых

еще неудовлетворенных мотивов. Этот вечный рост и развитие

неудовлетворенных еще мотивов необходимое условие

общественного развития. И, наконец, одним из наиболее важных

внешних источников конфликтов является то, что общественная

жизнь с необходимостью требует подавления или ограничения

различных мотивов, иногда очень глубоких и активных, как,

например, стремление к сохранению жизни. Поэтому, хотя

содержание и характер внешних условий конфликта очень различен

в зависимости от общеисторических и биографических условий, их

возникновение неизбежно и необходимо.

Однако, сами по себе взятые, все перечисленные внешние

условия, препятствующие удовлетворению мотивов и отношений

личности, недостаточны для возникновения психологического

конфликта. Даже смертельная опасность может не быть источником

психологического конфликта. Точно так же голод, инвалидность

далеко не всегда приводят к психологическому конфликту.

Психологический конфликт возникает только тогда, когда эти

внешние условия порождают определенные внутренние условия.

Поэтому В. Н. Мясищев справедливо различает эмоциональный

шок, возникающий вследствие чисто внешних условий (например,

при смертельной опасности), и невроз, являющийся результатом

психологического конфликта и возникающий только при

определенных внутренних условиях.

Внутренние условия психологического конфликта сводятся к

противоречию между различными мотивами и отношениями

личности, например долга и личных интересов, или к противоречию

между возможностями и стремлениями личности. Так, ситуация

смертельной опасности на войне не вызывает психологического

конфликта ни тогда, когда мотив долга господствует над мотивом

личной безопасности, ни тогда, когда мотив долга вовсе отсутствует.

Психологический конфликт при смертельной опасности возникает

лишь в результате борьбы этих двух мотивов. Точно так же

трудности и препятствия при удовлетворении мотивов вызывают

конфликт лишь в том случае, если эти трудности порождают какие-

либо новые противоположные мотивы. Точно так же и

общественные запреты вызывают психологический конфликт только

тогда, когда они осознаются как должные, справедливые,

необходимые. При этом, как указывает В. Н. Мясищев, переживания

являются источником невроза, который представляет собой физи-

ологическое выражение конфликта «...лишь в том случае, если они

занимают центральное или, по крайней мере, значительное место в

системе отношений личности к действительности» (В. Н. Мясищев,

1960, с. 237).

Разумеется, что внутренние условия психологического

конфликта возникают не спонтанно, а сами, в свою очередь,

обусловлены внешней ситуацией и историей личности.

Внешние условия, порождающие психологические конфликты

у человека, существуют и у животных. И у животных с

необходимостью возникают такие условия, при которых становится

невозможным удовлетворение их инстинктов.

Эти условия могут быть созданы даже в психологическом

эксперименте. Так, например, в экспериментах с фрустрацией на

пути к пище животное получает сильный электрический разряд. В

таких ситуациях у животных возникают специфические

эмоциональные реакции — реакции фрустрации. Однако, если

ситуация имеет однократный характер, то после того как она

прекращается, исчезают и соответствующие реакции. Отсутствует

длительная и устойчивая дезинтеграция приспособительной

деятельности, характеризующая психологический конфликт. Она

отсутствует потому, что отсутствуют обобщенные мотивы и

отношения, присущие только человеку, противоречие между

которыми порождает конфликт. Именно поэтому психологический

конфликт возможен только у человека.

Другое необходимое условие психологического конфликта —

субъективная неразрешимость ситуации. Конфликт возникает

только тогда, когда человеку кажется, что он не в состоянии

изменить те объективные условия, которые породили конфликт.

Поэтому психологический конфликт разрешается только тогда,

когда у человека складывается новое отношение к объективной

ситуации, породившей конфликт, и новые мотивы деятельности.

Если этого не происходит, то возникшая в конфликте дезинтеграция

личности сохраняется и углубляется, происходит большая или

меньшая деформация структуры личности и приспособление к

деятельности совершается на более низком уровне.

Развитие и разрешение конфликта представляет собой, острую

форму развития личности. В психологическом конфликте

изменяются прежние и формируются новые отношения личности;

изменяется самая структура личности. Более того, как видно будет в

следующей главе, психологический конфликт — необходимое

условие развития самосознания. Вот почему исследование

психологических конфликтов приобретает существенное значение

для понимания развития и структуры личности. Общие

закономерности формирования личности в деятельности

проявляются здесь в течение сравнительно короткого времени и в

острой форме.

Так как острый психологический конфликт проявляется в

психологическом реактивном неврозе, то клиника неврозов стала

одним из основных источников психологических теорий личности.

На этой именно основе выросла одна из самых популярных в

идеалистической психологии теорий — фрейдизма и неофрейдизма.

<.„>

Конфликты в труде

Для исследования специфики структуры и закономерностей

развития личности в социалистическом обществе особое значение

имеют психологические конфликты в труде. Отношение к труду

определяет в нашем обществе наиболее широкий круг свойств

личности высокой степени активности и устойчивости. Поэтому в

конфликте типа фрустрации, вызванном неудовлетворением этого

отношения, происходит наибольшая деформация структуры мотивов

и вместе с тем наиболее глубокая их перестройка в процессе

восстановления. С другой стороны, благодаря активному

отношению к труду, человек становится особенно чувствителен к

неудовлетворению этого отношения, значительно понижается порог

фрустрации. При этом, говоря о психологических конфликтах в тру-

де, мы имеем в виду только те, которые вызваны пониженной или

отрицательной социальной оценкой труда. Их следует отличать от

другого рода конфликтов, возникающих в результате чрезмерного

нервно-психического напряжения или переутомления. В этих

последних, естественно, нет ничего специфического для

социалистических условий. В довольно значительной литературе

социалистических стран, посвященной психологическим

конфликтам в труде (ср., например, Шевчик (Jzewzyk, 1968),

Гольманн (Hollmann, 1955)) мы находим ряд фактов,

подтверждающих роль положительных мотивов и положительного

отношения к труду как одного из существенных условий таких

конфликтов. Так, Гольманн приводит случаи вегетативных неврозов,

возникших на основе неудовлетворения активных мотивов труда

или отрицательной оценки руководителей. В работе В. Думмера (W.

Dummer, 1968) 28 % больных с психогенными неврозами

жаловались на отрицательную оценку своего труда как на источник

заболевания. При этом автор указывает на весьма демонстративные

факты. Для невротиков, жаловавшихся на конфликты в труде, были

типичны переживания (установленные по опроснику),

характеризующие высокую активность мотивов труда и отношений

к труду. Автор называет такие, как «Я был слишком покладист,

принимая служебные и общественные задания» (65 %) или «Я по-

стоянно хотел выполнить свои обязанности слишком точно и

слишком добросовестно» (59 %). Наоборот, для невротиков, не

жаловавшихся на конфликты в труде, типичны совершенно

противоположные свойства личности. Это — ничем не ин-

тересующиеся и равнодушные люди, эгоисты, холерики с обед-

ненной эмоциональной сферой, склочные психопаты и т. п.

Все эти факты подтверждают, что именно неудовлетворение

активного положительного отношения к труду субъективно

переживалось как источник психологического конфликта в труде.

Однако, несмотря на всю демонстративность этих фактов

клинический материал приведенных исследований не позволяет

сделать достаточно обоснованные выводы об условиях

возникновения и закономерностях развития психологических

конфликтов в труде. В упомянутых исследованиях мы имеем дело

всегда с такими больными, в анамнезе которых имеются данные о

невротических проявлениях, предшествовавших трудовому

конфликту. Поэтому остается неизвестным, в какой степени

невротические особенности были условием возникновения

конфликта в труде и в какой степени они были следствием этого

конфликта. Чтобы разрешить поставленную задачу — проследить

закономерности динамики структуры личности в психологическом

конфликте — необходимо отобрать случаи, при которых в анамнезе

отсутствуют указания на какие бы то ни было патологические

отклонения в предкон-фликтной ситуации.

Организация и методика исследования

Основным методом исследования был клинический метод. В

качестве необходимых вспомогательных приемов применялось

исследование условнорефлекторной деятельности по

кожногальванической методике, изучение истории развития

личности, непосредственное и опосредованное наблюдение за

поведением.

Собирание и изучение фактического материала велось в 1946-

1949 гг. С одной стороны, была использована индивидуальная

воспитательная работа в вузе. В вузе автор выполнял роль

преподавателя, прикрепленного к академической группе студентов,

и к нему обращались за советом некоторые студенты, находившиеся

в состоянии психологического конфликта. Во всех таких случаях

наблюдались более или менее острые невротические реакции и

реактивные состояния разного типа. Всего таких случаев имелось

10. С другой стороны, работа проводилась в районных

поликлиниках. Врач-невропатолог направлял со своим заключением

на консультацию к автору больных с психогенными неврозами,

возникшими на почве психологического конфликта. Изучались лишь

случаи сравнительно быстрого восстановления, не осложненные

психопатической или невропатической конституцией. Всего таких

случаев было 70. Следует подчеркнуть, что между группой

студентов в 10 человек и пациентами поликлиники не было никаких

существенных отличий ни в возникновении, ни в развитии

психологических конфликтов

Изучались лишь случаи сравнительно быстрого восста-

новления в течение не более 4-6 месяцев и только у таких людей, у

которых в анамнезе отсутствовали какие-либо указания на острые

невротические или психотические проявления в прошлом. Такой

отбор имеет существенное значение для истолкования. Естественно,

что полученные результаты не могут быть распространены на все

случаи психогенных неврозов.

Основной факт, обнаруживающийся при анализе жалоб,

заключается в том, что ситуация, имеющая совершенно одинаковое

объективное значение, вызывает у разных наблюдаемых совершенно

различные жалобы. Особенно поучительны те случаи, когда

конфликт вызван тем, что трудовые действия наблюдаемого

получили или могут получить совершенно обоснованную

отрицательную оценку коллектива и администрации. Содержание

вызванного этим психологического конфликта может быть

следующего рода.

1. Конфликт требований, которые предъявляет к себе человек,

и его возможностей. Наблюдаемый жалуется на то, что он не может

справиться с требованиями, которые к нему предъявляются (6

«...невроз может возникнуть без всякого предрасположения у лиц до того здоровых, ничем не

отягченных» (В. Н. Мясищев, I960, стр. 247).

случаев), хотя признает их законность и правомерность.

2. Наблюдаемый жалуется на то, что предъявляемые к нему

требования, обоснованность которых он признает, лишают его

возможности удовлетворить самые настоятельные его потребности и

нужды. (Конфликт долга и личных мотивов.)

3. Наблюдаемый жалуется, что предъявляемые к нему тре-

бования, хотя и правомерны, но лишают его возможности внести

значительные усовершенствования в работу в будущем (2 случая).

4. Наблюдаемый опасается юридической ответственности за

допущенные нарушения требований к работе'(2 случая).

Наблюдаемый опасается материальных лишений, связанных с

осуждением его трудовой деятельности (15 случаев).

Наблюдаемый опасается потерять высокое положение, за-

нимаемое в коллективе (конфликт карьеристов) — (4 случая).

7. Наблюдаемый не признает нравственных норм, лежащих в

основе предъявляемых к нему требований (конфликт демо-

рализации) — (4 случая).

Сами по себе эти жалобы, однако, недостаточны, чтобы судить

о подлинных причинах конфликта. Как выше говорилось, в таких

жалобах часто обнаруживается лишь стремление оправдать свое

поведение в своих собственных глазах и в глазах окружающих с

точки зрения общепризнанных социально-нравственных норм.

Подлинные мотивы конфликта обнаруживаются лишь в том случае,

когда ход и исход конфликта соответствует этим жалобам. Так,

например, когда человек жалуется на то, что предъявляемые к нему

требования выше его возможностей, разрешение конфликта иногда

достигается, когда он повышает свою профессиональную

квалификацию или изменяет способы и приемы своей работы и в

результате успешно справляется с ней. В таких случаях мы вправе

утверждать, что жалобы больного соответствуют подлинным

мотивам конфликта. Если при таких же жалобах не удается

разрешить конфликт этим путем или же он разрешается каким-либо

иным путем, например, путем перехода на лучше оплачиваемую

работу, то подлинные причины конфликта остаются неизвестными.

Но с другой стороны путь, посредством которого разрешился

конфликт, сам по себе без соотнесения с жалобами также еще не

обнаруживает подлинных причин конфликта. Так, например, если

больной жалуется на свою трудовую неполноценность, а конфликт

разрешается при переходе на лучше оплачиваемую работу, то это

еще вовсе не значит, что в его жалобах не отражены подлинные

причины конфликта. При переходе на лучше оплачиваемую работу

оплата может для больного быть признаком ценности его труда.

Поэтому подлинная причина конфликта остается неизвестной.

Только в случае достаточно ясного и однозначного соответствия

между первоначальными жалобами и исходом конфликта мы можем