Харламенкова Н.Е. Самоутверждение подростка

Подождите немного. Документ загружается.

181

Задачи возникают в связи с появлением рассогласований между

объективными требованиями и субъективными опытом. По мнению

О.К. Тихомирова «сначала возникает проблемная ситуация, а затем

на ее основе формулируется задача» (Тихомиров, 1984, с. 30). Нали-

чие объективного рассогласования не всегда является единственным

фактором возникновения проблемной ситуации для субъекта; она пе-

реживается субъектом как проблемная вследствие осознания проти-

воречий между объективными требованиями и субъективным опытом

личности (Завалишина, 1995). Задача, цель трактуется как системо-

образующий фактор (Александров, 1995), реализующий собственную

активность организма, индивида, личности.

Взросление подростка осуществляется через решение ряда

важных задач: формирование половой идентичности, принятие

гендерных ролей, установление новых отношений со сверстника-

ми, завоевание эмоциональной независимости от родителей (Рем-

шмидт, 1994; Реан, 2002; Havighurst, 1957; Petersen, 1988, и др.).

Давно стали привычными слова о том, что подростковый воз-

раст — это период кардинального изменения устойчивых стереотип-

ных реакций (Соколова, 1989; Тайсон, Тайсон, 1998; Ge, Lorenz et al.,

1994; Larson, Ham, 1993), когда появляется «необходимость пересмот-

реть свои ценности, нормы и способы поведения» (Цизе, 1998, с. 363).

Подобные изменения в психике и поведении подростка вызваны мно-

гими факторами, в частности, гормональными и соматическими сдви-

гами, следствием которых являются реконструкции в представлениях

подростка о себе, в оценках окружающими его поступков и действий.

У девочки эти изменения соотносятся с началом менструации (менар-

хе) и появлением других признаков полового созревания, которые в

целостности должны быть осознаны и интегрированы в Я-концепцию.

Реконструированный образ Я способствует изменению самооценки

девочки и отношения к ней со стороны окружающих. Подобным же

образом у мальчиков физические, телесные изменения усиливают его

стремление занять лидирующие позиции в группе, которые, в свою

очередь, изменяют «его опыт в области социальных достижений, об-

раз тела и Я-концепцию» (Larson, Ham, 1993, с. 133).

5.3.1. Формирование половой идентичности

Согласно Е.Т. Соколовой, во многих теориях физическое Я не

включается в Я-концепцию, хотя на самом деле телесный опыт играет

весьма важную роль в развитии представления личности о себе, тем

более в подростковом возрасте. «Осознание человеком своей телесной

сущности… представляет собой такой же познавательный процесс, что

182

и познание (отражение) объектов внешнего мира и других людей»

(Соколова, 1989, с. 6). Образ тела включает в себя «осознание схемы

тела, внешности и половой принадлежности» (там же, с. 6).

Одной из проблем подросткового возраста является формиро-

вание половой идентичности. Новый физический статус подростка

тесно связан как с предъявлением обществом новых социальных ори-

ентиров, так и с реконструкцией представлений о себе под влиянием

отраженного самоотношения.

Значение половой идентичности для систематизации представле-

ний о себе до сих пор активно обсуждается в научной литературе. Так,

Р. Бернс (1986) считает, что осознание себя как представителя опре-

деленного пола не имеет большого веса в Я-концепции взрослеющего

человека. С другой стороны, Ф. и Р. Тайсоны (1998), например, уделя-

ют этому фактору серьезное внимание, указывая на то, что в разные

возрастные периоды наблюдается то увеличение, то снижение веса

половой идентичности в самоидентичности в целом.

Формирование половой идентичности происходит под влияни-

ем различных факторов, одним из которых является биологическая

детерминанта. Существует мнение (возможно, и спорное), «что роль

биологических процессов состоит в согласовании между собой хромо-

сомного, гормонального, морфологического и социального факторов,

в совокупности определяющих нормальное развитие чувства половой

идентичности» (Баттерворт, Харрис, 2000, с. 304).

Биологический пол индивида включает в себя несколько компо-

нентов, последовательно формирующихся в процессе развития орга-

низма:

• хромосомный (генетический пол), который определяется в мо-

мент зачатия;

• гонадный пол — формирование мужских или женских половых

желез;

• гормональный пол зародыша, от которого зависит дифферен-

циация гениталий — половых органов;

• морфологический пол — строение внутрирепродуктивных орга-

нов и наружных гениталий;

• пубертатный пол — связанный с половым созреванием гормо-

нальный пол, ответственный за появление вторичных половых

признаков.

Хромосомный фактор — это тот кариотип (набор хромосом), кото-

рый характеризует биологического мужчину или женщину. Давно уста-

новлено, что факторы пола локализованы в специальных половых хро-

мосомах. Факторы, определяющие мужской пол, локализованы в Y-хро-

мосоме, а факторы, определяющие женский пол — в Х-хромосоме.

183

Гормональный фактор обусловлен образованием в половых желе-

зах (гонадах) стероидных гормонов. Гормоны регулируют половую

дифференциацию и процесс полового размножения. Мужским поло-

вым гормоном, синтезируемым в семенниках, является тестостерон, а

женским половым гормоном, синтезируемым в яичниках — эстроген.

Морфологический фактор определяется строением тела мужчины

и женщины. Он выражается в более мощном развитии у мужчин ске-

лета и мускулатуры, волосяного покрова на лице и проч., у женщин —

в развитии грудных желез, более низком (по сравнению с мужчина-

ми) росте, наличии жировой ткани и округлых форм тела.

Социальный фактор определяется теми стереотипами поведения,

которые в обществе ассоциируются с мужским и женским, и связан со

стилем поведения родителей, который выбирается ими в соответствии

с биологическим полом ребенка. Так, например, родители могут нега-

тивно реагировать на плаксивость мальчика, на резкость и агрессив-

ность девочки, но поощрять у мальчика активно-наступательные фор-

мы поведения, а у девочки — нежность, ранимость и незащищенность.

По мнению Ф. И Р. Тайсонов, половая идентичность — это «пси-

хологическая система, которая соединяет и интегрирует личностную

идентичность с биологическим полом и на которую оказывают значи-

тельное влияние объектные отношения, идеалы Суперэго и факторы

культуры» (Тайсон, Тайсон, 1998, с. 335).

С самых первых дней рождения ребенка, родители начинают от-

носиться к нему не просто как к новорожденному, а как к мальчику

или девочке. Считается, что фантазии и ожидания женщины во вре-

мя беременности влияют на ее первоначальные реакции по отноше-

нию к ребенку. Двух-трехлетний малыш, имея достаточно диффузное

представление о половых различиях, может, тем не менее, назвать

себя мальчиком или девочкой. Подражание, предпочтения в выборе

игрушек и игр способствуют в этом возрасте процессу осознания себя

как представителя того или иного пола. Самым интенсивным в этом

смысле возрастом является период с 4 до 6 лет (фаллическая стадия,

по З. Фрейду). В этот период ребенок (ранее участвующий в диадных

отношениях с матерью) включается в триадные отношения (Я, мать,

отец). Это позволяет ему обнаружить различия между мужчинами и

женщинами и идентифицировать себя с определенным полом.

Для девочки этот период развития связан, по Фрейду, с измене-

нием отношения к матери. Теперь она воспринимается как соперни-

ца, а отец — как объект симпатии и любви. Тотальное же отвержение

девочкой своей матери происходит только в патологических случаях.

На принятие женской половой идентичности в этот период жизни мо-

жет влиять позитивное, поддерживающее женскую линию развития

184

отношение отца, чувства девочки по отношению к матери, позиция

самой матери. На латентной и позже — на генитальной стадии теле-

сные и гормональные изменения являются детерминантами физичес-

кого и психического развития девушки, провоцируя ее на пересмотр

образа своего тела, оживляя конфликты предыдущих стадий, кото-

рые, в свою очередь, обусловливают личностный рост и изменение

представлений о себе. За сравнительно короткий период физические

изменения этого возраста и их субъективные аранжировки делают все

более очевидными различия между мужчиной и женщиной, ребенком

и взрослым.

Для мальчика фаллическая стадия развития связана с разотож-

дествлением с матерью, т.е. со сменой объекта идентификации. Конф-

ликтные триадные отношения этого возраста обозначаются термином

«эдипов комплекс» — мальчик испытывает любовь и привязанность к

матери и ненависть к отцу как к реальному сопернику. Роль отца в раз-

решении проблем этого возраста очень важна, так как, поддерживая

своего сына, он помогает ему регулировать свое агрессивное поведение

и способствует разрыву симбиотических связей с матерью, «отец зани-

мает позицию третьего, альтернативного объекта, способного помочь

ребенку выйти из диады с матерью, избавиться от зависимости от нее…

он создает необходимую дистанцию по отношению к образам матери,

обеспечивая тем самым возможность свободного личного развития»

(Шторк, 2001, с. 190). Отец должен быть легкодоступен для мальчи-

ка, поскольку он идентифицируется с мужской половой ролью. Когда

отец недоступен, или сверхагрессивен или состязателен, могут поя-

виться различные патогенные последствия. Разрешение эдипова кон-

фликта позволяет осуществить идентификацию мальчика со своим от-

цом, которая проявляется в желании на него походить, в копировании

стиля поведения, черт характера, манеры одеваться. В подростковом

возрасте оживают конфликты фаллической и доэдиповых стадий раз-

вития. Оживление ранних женских идентификаций может подрывать

ненадежное чувство мужественности. Как правило, «юноша обычно

уже имеет довольно стабильное чувство собственной общей половой

идентичности. Оптимально, если он интегрирует некую смесь мужес-

твенности и женственности; его позиция относительно сексуальных

предпочтений стабильна; у него есть ясное понятие о сексе и о жела-

емом объекте любви; и, соответственно, его половая идентичность бо-

лее-менее целостна» (Тайсон, Тайсон, 1998, с. 394).

Подростковый возраст ставит перед личностью задачу осознания

и принятия новой телесности, рассматривая ее в аспекте принадлеж-

ности к тому или иному полу и возможности установления взрослых,

т.е. относительно свободных отношений с противоположным полом.

185

Начало взросления может отмечаться формированием диффузной,

адекватной и инвертированной половой идентичности (Романов,

1997). Наше исследование, в котором использовался метод «Рисунок

человека», подтвердило эти результаты (Глава 6).

Разделение половой и гендерной идентичности достаточно услов-

но. Тем не менее, именно для подросткового возраста оно вполне до-

пустимо.

5.3.2. Формирование гендерной идентичности и принятие

гендерных ролей

Исследования в области психологии пола и гендера — одно из но-

вых направлений в психологии. По мнению И.С. Кона, было время в

развитии отечественной психологии, которое можно назвать перио-

дом «бесполого сексизма». Различия между полами — мальчиками и

девочками, юношами и девушками, мужчинами и женщинами, а уж

тем более — психологическая интерпретация половой и гендерной

дифференциации практически не проводились. И.С. Клецина (2003)

отмечает, что даже тогда, когда эта проблематика стала одной из акту-

альных, она исследовалась в аспекте психофизиологического направ-

ления (Г.И. Акинщикова, Н.А. Розе, Е.И. Степанова), либо психологи-

ческого, но построенного лишь на констатации, а не на интерпретации

половых различий (В.С. Агеев, Т.А. Репина, В.В. Абраменкова).

Позднее появились работы, в которых проблема половых различий

была поставлена специально (В.Е. Каган, Я.Л. Коломинский, М.Х. Мел-

тсас, И.И. Лунина, Т.И. Юферова), однако и в них собственно психоло-

гическая интерпретация часто подменялась ссылками на биологические

и психофизиологические различия и простой констатацией полученных

фактов. Нередки случаи оценочных суждений, в которых мужчине и

женщине отводилось строго определенное место и роль в системе обще-

ственных отношений (В.П. Багрунов; Г.М. Бреслав, Б.И. Хасан).

В 80−90-х годах ХХ столетия стали проводить дифференциацию

между половыми и гендерными различиями, рассматривая первые

как различия между мужчинами и женщинами, обусловленные ана-

томо-физиологическими особенностями, а вторые — как различия,

обусловленные культурой, условиями полоролевой социализации,

хотя понятно, что в обоих случаях исследователь имеет дело не с

моно- (влияние биологического или социального фактора), а с по-

лисистемной детерминацией различий (Виноградова, Семенов, 1993;

Визгина, Пантилеев, 2001; Радина, 1999).

По мнению И.С. Клециной, наиболее значимыми вопросами ген-

дерной теории являются такие проблемы, как «природа половых раз-

186

личий, динамика гендерных различий, влияние этих различий на ин-

дивидуальный жизненный путь человека и возможности личностной

самореализации» (Клецина, 2003, с. 74).

Согласно Е.Т. Соколовой и др. (2001), объяснения извращений

гендерной идентичности традиционно основывались на биологичес-

ких факторах, на патологии влечений, и только в последнее время ста-

ли рассматриваться с точки зрения социально-психологического опы-

та, нарушений личности, «самосознания, с приобретенным в раннем

детстве негативным опытом межличностного взаимодействия» (Со-

колова, Бурлакова, Лэонтиу, 2001, с. 4). Холистический подход, ко-

торый разрабатывают авторы, учитывает существенную особенность

развития и функционирования личности, в соответствии с которой

изучение гендерной самоидентичности и ее девиаций «причинно свя-

зываются со своеобразием строения целостной личностной самоиден-

тичности, с особенностями ее нормального и аномального развития,

с когнитивным развитием и когнитивной организацией…» (там же, с.

4). Эта точка зрения противопоставляется традиционному подходу,

названному «“школьным” изоляционизмом», изучающим гендерную

идентичность вне целостной самоидентичности личности.

Вслед за Е.Т. Соколовой и др. (2001), мы понимаем «гендерную

идентичность (курсив мой.— Н.Х.) как частный случай личностной

самоидентичности, благодаря которой возникает субъективное “чувс-

тво пола”, развиваются модели поведения по маскулинному или фе-

минному типу и реализуются желаемые выборы сексуального партне-

ра» (Соколова, Бурлакова, Лэонтиу, 2001, с. 4), тем не менее, условно

разделяя половую и гендерную идентичность.

Ролевые предпочтения формируются у ребенка очень рано. Уже

к концу первого года жизни можно наблюдать полоспецифичное по-

ведение. Раннее проявление предпочтений в половых стереотипах

обусловлено системой подкреплений со стороны родителей и других

близких для ребенка людей.

Гендерная роль — это набор ожидаемых образцов поведения для

мужчин и женщин. Существует мнение, что женское поведение на-

правлено на установление межличностных отношений, а мужс-

кое — на личностный рост, на Эго-развитие, что цель «совместной де-

ятельности и собственный успех в ней значат для мальчиков больше,

чем наличие индивидуальной симпатии к другим участникам игры»

(Реан, 2002, с. 204). Мальчики ориентированы на достижения, ут-

верждение себя, соревнование и соперничество. «Общение девочек

выглядит более пассивным, зато более дружественным и избиратель-

ным» (там же, с. 204). Слово пассивность не означает астеничность —

отсутствие активности. Оно указывает на более низкий уровень ини-

187

циативы, по сравнению с поведением мальчиков. В контексте темы

гендерных ролей мы имеем в виду не просто мальчиков и девочек, а

их поведение, соответствующее их биологическим особенностям.

Иными словами, пока мы условно предполагаем, что мальчики ведут

себя по-мужски, а девочки — по-женски.

Женская роль ассоциируется с заботой, симпатией, проявлением

нежности и ласки, с сочувствием и сопереживанием, т.е. с эмпатийны-

ми чувствами, с интернализацией конфликтов. Защитное поведение

девочки, девушки, женщины строится на механизмах отрицания и

изоляции, и, возможно, в целом слабее «системы мужских психологи-

ческих защит» (Cramer, Ford, Blatt, 1988; Cramer, Blatt, 1990).

Мужская роль соотносится с активным, целенаправленным, агрес-

сивным поведением, со склонностью к риску, с экстернализацией кон-

фликта, с независимостью, спонтанностью и смелостью. В ряде слу-

чаев мужская роль описывается в категориях «компетентности», «ос-

ведомленности», «ума» и «сообразительности». Защитное поведение

мальчика, юноши, мужчины проявляется в актуализации проекции и

интеллектуализации.

В подростковом возрасте принятие гендерных ролей не только же-

лательно, но и необходимо, поскольку уже в период юношества поло-

вые предпочтения и половое поведение (наряду с рядом других фак-

торов) определяют успех в установлении межличностных отношений.

Гендерные роли, как мы уже говорили, формируются под влиянием

социокультурных факторов, и поэтому жестко не закреплены за по-

ловыми ролями. Биологическая женщина может принимать как жен-

скую, так и мужскую роль. То же самое относится к биологическому

мужчине. В ряде исследований показана связь образов маскулиннос-

ти–фемининности с этнокультурными полоролевыми традициями

(Лопухова, 2001), характер позитивного и негативного влияния поло-

ролевой социализации на самореализацию личности (Алешина, Воло-

вич, 1991), изоморфность «материнского диалога», т.е. диалога матери

и ребенка на ранних этапах онтогенеза и основ внутреннего диалога в

самосознании (Соколова, Бурлакова, Лэонтиу, 2001).

Человек, выбирающий мужскую роль и соответствующий ей стиль

поведения, относится к маскулинному типу личности, который ха-

рактеризуется высокими показателями по маскулинности (смелость,

аналитический ум, независимость и проч.) и низкими показателями

по фемининности (нежность, слабость, робость и проч.). Человек, вы-

бирающий женскую роль и определенный стиль поведения, относится

к фемининному типу, характеризующемуся низкими показателями по

маскулинности и высокими показателями по фемининности. Высо-

кие показатели одновременно по маскулинности и по фемининности

188

определяют принадлежность к андрогинному типу, а низкие показате-

ли — к недифференцированному, или диффузному типу.

В литературе существуют противоречивые сведения о том, как

комплекс маскулинность–фемининность связан с адаптацией челове-

ка. «Психически здоровая личность должна обладать выраженными

маскулинными характеристиками, для женщин же важнейшим пока-

зателем психологически адаптированной личности является феми-

нинность» (Ениколопов, Дворянчиков, 2001, с. 101).

По мнению целого ряда исследователей, психическая адаптация

тесно связана с традиционной половой ролью, т.е. преимуществен-

но с маскулинными чертами у мужчин и фемининными — у женщин

(Heibrun, 1976; Silvern, Ryan, 1979).

Иного мнения придерживаются те, кто считает, что комбинирова-

ние маскулинных и фемининных особенностей, т.е. андрогинность,

представляет собой наилучший адаптационный вариант (Bem, 1974;

Constantinopole, 1973), аргументируя свою позицию данными эмпи-

рических исследований.

Существует и иная точка зрения, согласно которой тесная связь

между андрогинностью и психическим здоровьем отсутствует, пос-

кольку следствием андрогинного типа половой (гендерной) идентич-

ности является не одно решение, а, по крайней мере, два.

Первое — андрогинность может обеспечивать адаптацию и саморе-

гуляцию личности и способствовать широкому использованию спосо-

бов, средств, приемов в организации опыта и его управлении.

Второе — андрогинность может приводить к спутанности ролей,

к компенсации недостаточности одной роли за счет другой, к неадек-

ватной актуализации ролевых установок.

Исследования, проведенные по проблеме половой (гендерной)

идентичности (Ениколопов, Дворянчиков, 2001; Silvern, Ryan, 1979),

показали, что андрогинность не является эквивалентом психического

здоровья, а вот маскулинность отрицательно коррелирует с симптома-

ми дистресса как у мужчин, так и у женщин. Психопатология ассоци-

ируется с низкими показателями маскулинности у мужчин и женщин,

а фемининность является атрибутом дистресса только у мужчин.

Столь же тщательно необходимо разбираться с проблемностью

диффузного (недифференцированного) типа личности, который от-

личается от трех других низкими оценками по маскулинности и фе-

мининности. Думается, что здесь возможны варианты.

Во-первых, человек с диффузным типом гендерной идентичности

может оценивать себя в других категориях, игнорируя гендерные при-

знаки. Хорошо известен эмпирический факт, согласно которому евро-

пейцы (мужчины и женщины) не отличаются друг от друга по психо-

189

логическим профилям, полученным с помощью опросников, тогда как

в странах Азии такие различия есть. Например, восточные мужчины

оценивают себя как свободных и независимых, а женщины — как за-

висимых, подчиненных и послушных.

Во-вторых, недифференцированность по симптомокомплексу мас-

кулинность–фемининность может указывать на наступление кризиса

личностного роста, проявившегося в отказе от прежней идентичности,

в регрессии в диффузное состояние с целью принятия новой половой

роли. Как полагал Карл Юнг, регрессия в ряде случаев означает потреб-

ность сделать шаг назад с тем, чтобы продвинуться на два шага вперед.

В-третьих, снижение показателей по маскулинности–феминин-

ности у женщин является компенсацией слабой мужской роли у их

партнеров-мужчин.

И, в-четвертых, недифференцированность мужских и женских

черт, их невыразительность действительно (на что часто и указывают)

является показателем диффузности Я, наличия разрывов в представ-

лениях о себе. «Постоянное чувство пустоты в восприятии себя, не-

последовательность поведения, которую невозможно интегрировать

эмоционально осмысленным образом, и бледное, плоское, скудное

восприятие других — все это проявления диффузной идентичности»

(Кернберг, 2000, с. 24−25).

Принятие гендерных ролей происходит задолго до подростково-

го возраста, однако именно в период пубертата на основе принятия

новой телесности и целостного изменения представлений о самои-

дентичности происходит формирование представления о гендерной

роли, определяющее в период юности и взрослости свободу выбора,

вариативность поведения в разных ситуациях и функционирование

личности.

5.3.3. Детско-родительские отношения в подростковом возрасте

Отношения родителей и детей не всегда бывают такими, какими

они видятся в идеале. На самом деле идеальных отношений не бывает,

и именно поэтому предыдущее высказывание выглядит не очень прав-

доподобно. В научном и обыденном сознании более или менее хорошие

и стабильные отношения с детьми устанавливаются «достаточно хоро-

шими» родителями. По Д.В. Винникоту, «достаточно хорошая» мать

умеет аффективно «зеркалить», устанавливая эмпатическую связь с ре-

бенком, способна почувствовать и понять его желания и настроения.

Интенсивность и качество детско-родительских отношений все

время меняются. В ряде эмпирических исследований (Сергиенко,

2001) было показано, что тип семейного воспитания очень динамичен

190

и зависит от возраста ребенка. К типам семейного воспитания отнес-

ли следующие виды отношений: 1) чрезмерно стимулирующую се-

мью, которая устанавливает крайне интенсивные отношения с ребен-

ком, предъявляя к нему высокие требования; 2) любящую семью, ко-

торая строит отношения на симпатии, близости и тесных позитивных

контактах; 3) пассивную семью, которая не интересуется ребенком и

не уделяет ему внимание и 4) строгую семью, которая ориентирует-

ся на чрезмерно высокий и необоснованный контроль. Исследование

проводилось на монозиготных и дизиготных близнецах, а также на

одиночно рожденных детях в возрасте от трех месяцев до трех лет. Ре-

зультаты показали, что у монозиготных и дизиготных близнецов пре-

обладают любящие семьи, однако стиль семейного воспитания неста-

билен. Так, на первом году жизни преобладает любящая семья, в 18

месяцев высока вероятность строгих семей, а в 36 месяцев — чрезмер-

но стимулирующих. Результаты объясняются тем, что в первые ме-

сяцы жизни ребенок крайне беспомощен и зависим от взрослых, ко-

торые проявляют по отношению к нему заботу, ласку, внимание. К 18

месяцам ребенок свободно овладевает пространством и учится конт-

ролировать процессы дефекации и мочеиспускания. Приучая ребенка

к чистоплотности, родители проявляют повышенный контроль, на-

стойчивость, требовательность и даже нетерпеливость. В 36 месяцев

многие дети поступают в ясли и детские сады, где уровень предъявля-

емых требований становится еще более высоким. Предваряя трудно-

сти, с которыми может столкнуться ребенок, родители транслируют

ему новые задачи, контролируя уровень их выполнения. Выполнение,

а иногда и невыполнение заданий может интенсифицировать процесс

их продуцирования. Семья становится чрезмерно стимулирующей.

Ребенок старшего возраста ощущает еще больший контроль в свя-

зи с подготовкой и последующим поступлением в школу. Интенсив-

ность отношений нарастает. Тем не менее, многие дошкольники и пер-

воклассники готовы выслушивать родителей, принимать их советы и

действовать в соответствии с ними. Оказывается, «чем жестче родите-

ли контролируют ребенка, тем более инфантильным, несамостоятель-

ным и безответственным он проявляет себя» (Лужецкая, Павлова,

2003, с. 122). Гиперконтроль усиливает беспомощность, инфантиль-

ность и безынициативность.

К периоду пубертата ребенок приходит не вполне подготовленным.

По мнению Э.Г. Эйдемиллера, негармоничное воспитание подростка

можно оценить по следующим критериям: уровень протекции в вос-

питании ребенка, который может быть низким (гипопротекция) или

высоким (гиперпротекция); степень удовлетворения потребностей

ребенка (потворствование или игнорирование); уровень требований