Иванов В.В. Избранные труды по семиотике и истории культуры, т. I

Подождите немного. Документ загружается.

Рис. 9.

Два полушария головного мозга,

разделенные нейрохирургом для

лечения эпилепсии: 1 — мозоли-

стое тело; 2 — передняя комис-

сура; 3 — комиссура гиппокампа

области американский нейрохирург

Р. Сперри получил Нобелевскую пре-

мию,

отразившую мировое признание

значимости работ самого Сперри и его

сотрудников. Сперри и его коллеги

для лечения особенно тяжелых форм

эпилепсии использовали перерезание

соединительных путей между полуша-

риями. В норме два полушария — до-

минантное и субдоминантное — соеди-

нены друг с другом несколькими та-

кими путями. Основным из них явля-

ется мозолистое тело, состоящее из во-

локон, которые соединяют кору двух

полушарий. Кроме мозолистого тела,

есть и другие соединительные тка-

ни — комиссуры: передняя и задняя

комиссуры, зрительный перекрест,

или хиазма (рис. 6). Благодаря свя-

зям,

осуществляющимся посредством

комиссур, мозг в норме представляет

собой неразделимую систему из двух

функционально разнородных частей.

Разделение полушарий, исключительно важное для выявления функ-

ций каждого из них, оказалось возможным благодаря эксперимен-

тальному созданию расщепленного мозга (рис. 9).

При этом был открыт поразительный факт: два полушария начи-

нали вести себя как две независимые друг от друга системы или как

«два мозга» по формулировке Газзаниги — одного из исследователей,

проводивших эти операции. Большинство больных, перенесших

(обычно в раннем возрасте) операцию рассечения мозолистого тела и

других соединительных трактов (комиссур), ведет себя как нормаль-

ные люди. Более того, давно уже было обнаружено некоторое число

людей с врожденным расщепленным мозгом, что не мешает им жить.

Исследование таких больных позволило немецкому неврологу

X. Липману еще до первой мировой войны выявить некоторые харак-

терные особенности каждого полушария. В то время на эти работы не

было обращено должного внимания. Лишь много позднее вновь было

установлено, что разъединение полушарий позволяет поставить такие

эксперименты, которые проясняют функции каждого из них.

Основная серия экспериментов была основана на том, что в норме

правая половина поля зрения проецируется в левое полушарие мозга,

а левая половина — в правое полушарие. Если у больного рассечен

зрительный перекрест, где встречаются зрительные волокна, ведущие

от глаз к мозгу, то правое полушарие будет связано только с левым

глазом и получать информацию только от него, тогда как левое по-

лушарие будет получать информацию только от правого глаза

Рис. 10.

Эксперимент, позволяющий опре-

делить функции двух полушарий

мозга

(рис. 10). Более точные результаты во

второй серии экспериментов, прове-

денных Зейделем и другими сотруд-

никами Сперри, были достигнуты бла-

годаря использованию контактных

линз, надевавшихся на оба глаза. Ко-

гда левому глазу (для правого полуша-

рия) показывается изображение лож-

ки,

испытуемый должен найти ложку

среди других предметов за экраном,

что он может сделать рукой, управля-

емой правым полушарием. Эту задачу

он решает легко. Но назвать вслух

ложку ложкой он не может, потому

что называние предметов относится к

функциям левого полушария. Правое

полушарие может отличить зимний

пейзаж от летнего, соотнеся каждую

из показываемых картин с соответ-

ствующими написанными словами.

Эксперименты того же типа могут

дать представление и о возможностях правого и левого полушария у

нормальных людей с нерасщеп ленным мозгом. Сходство с описанным

выше экспериментом состоит в том, что изучается восприятие ин-

формации тем или иным полушарием. Поскольку в норме оба они

участвуют в восприятии сигналов извне, речь может идти только о

статистическом преобладании того или иного типа сигналов по отно-

шению к правому или левому уху и глазу. Звуки (в частности, рече-

вые или неречевые типа щебета птиц) или соответственно различные

зрительные сигналы подаются (с помощью наушников и других ана-

логичных приспособлений) на правое и левое ухо или в правое и ле-

вое зрительное поле. Таким образом выявляется, например, эффект

Правого уха по отношению к звуковой речи (и отдельным ее харак-

терным элементам) у правшей, подтверждающий доминантность ле-

вого полушария. К числу относительно простых безопасных для ис-

пытуемых методов, помогающих исследовать функциональную асим-

метрию мозга в норме, относится также регистрация движений глаз

(направо или налево) и одновременное получение электроэнцефало-

граммы при решении испытуемыми задач разных типов (языковых,

арифметических, пространственных).

Благодаря связи речи с воображением левое полушарие в отличие

от правого может описывать нереальные ситуации. С присущей ему

четкостью этот вывод Блейлера и его школы описал Выготский: «Во

Франкфуртском институте были впервые описаны случаи, когда

больной, страдавший правосторонним параличом, но сохранивший

возможность повторять произносимые перед ним слова, понимать

речь и писать, оказывался не в состоянии повторить фразу "я умею

хорошо писать моей правой рукой", но всегда заменял в этой фразе

слово "правой" словом "левой", потому что он в действительности

умел писать теперь только левой рукой, а правой писать не умел. По-

вторить фразу, которая заключает в себе нечто несоответствующее его

состоянию, было для него невозможным» (Выготский 1960, с. 341).

Исследование расщепленного мозга показало, что правое полуша-

рие хорошо ориентируется в реальном времени. При правосторон-

них электросудорожных шоках, выключающих лобную долю, как и

при очаговых поражениях правого полушария, наблюдается потеря

ориентации в реальном времени. Вместе с тем при лобных (чаще все-

го правосторонних) шоках включался (очевидно, находящийся в ле-

вом полушарии за пределами лобной доли) механизм «биографическо-

го времени»: ца протяжении часа после приступа больной переживал

дискретные узловые точки своей жизни, ощущая себя последователь-

но школьником, студентом и т.п. Такой «хронологический регресс»

известен в другой форме при некоторых травмах головного мозга, ко-

гда время останавливается на определенной точке й перестает дви-

гаться. В лаборатории Лурия в Институте нейрохирургии я наблюдал

больного-водителя после автомобильной катастрофы, приведшей к

поражению лобной доли мозга. У него время остановилось на дне и

часе аварии. После катастрофы, вызвавшей поражение мозга у вели-

кого физика Л. Д. Ландау, он долгое время думал, что находится в

том времени, когда он подвергался пыткам после ареста (во время

сталинского террора молодой Ландау, обвиненный в составлении лис-

товки против Сталина, был арестован и подвергнут пыткам, при ко-

торых у него сломали ребро; его освободили после повторных обраще-

ний П. Л. Капицы, за него поручившегося, к властям). Физические

мучения после полученной при автомобильной аварии травмы он

объяснял для себя возобновившимися пытками. Другу он сказал, что

освободился от этого представления только после вручения ему в

шведском посольстве Нобелевской премии.

Категория времени, по-новому осмысленная в науке нашего века, в

свете новых исследований оказывается поделенной между разными

отделами мозга. Реальное время, в котором живет правое полушарие,

отличается от времени следования дискретных событий, фиксируемо-

го лобными долями обоих полушарий, и от времени биографического,

в котором определены лишь отдельные памятные узлы, по которым

строится обобщенная схема жизни, в каждом из нас присутствующая.

По-разному оба полушария воспринимают и оценивают и катего-

рию пространства. Судя по новейшим данным, пространственная

картина в целом создается правым полушарием. Оно отвечает за про-

странственно-зрительную картину в целом в такой же мере, в какой

левое полушарие отвечает за речевые и другие последовательные по-

строения из дискретных элементов. Как показала Е. П. Кок, чьи вы-

воды были потом подтверждены с помощью других методов, левое

полушарие вычленяет из пространственной картины отдельные дета-

ли,

тогда как правое строит симметричную целостную картину. Это

хорошо видно по рисункам больных с очаговыми поражениями того и

другого полушария. Сходные наблюдения получены и при изучении

рисунков людей с расщепленным мозгом (рис. 11). Правое полушарие

достраивает фрагмент картины до симметричного (в чем можно ви-

деть проявление его голографических способностей), тогда как левое

сосредотачивается на отдельных частях. По-видимому, это последнее

обстоятельство помогает в назывании отдельных предметов, на кото-

ром специализируются задние отделы речевой зоны левого полуша-

рия.

При созревании и включении этих зон ребенок начинает гово-

рить однословными предложениями, называя предметы. Правое по-

лушарие отвечает не столько за части, сколько за целое. Принцип

pars pro toto «часть вместо целого = по части целое» этим полушарием

реализуется голографически: оно по части воссоздает целое, а левым

полушарием этот принцип реализуется метонимически: оно вместо

целого изображает часть, как дым из трубы на детском рисунке изо-

бражает домик и т. п. Предположенное Леви-Брюлем преобладание

«логики партиципации», отождествляющей часть и целое, у многих

первобытных племен, как и роль метонимии в образности бессозна-

тельного у некоторых поэтов (Якобсон 1987), могут быть описаны как

следствие временного господства левополушарной тенденции, что на-

блюдается и в речи ребенка в период усвоения языка.

После открытий Лобачевского, Римана, Гильберта, показавших

многообразие возможных геометрий, такие математики, как Пуанка-

ре,

начали задумываться над тем, в какой мере геометрические моде-

ли мира подсказаны опытом живых существ, являющихся твердыми

телами и обладающих способностью к собственному передвижению и

к перемещению своих органов зрения (Пуанкаре 1983, с. 41-62, 181-

217,

338-352, 420-423, 436-449). При всей проницательности мыс-

Рис. 12.

Рисунки В НОРМЕ (левый столбец), правого (средний столбец) и левого (пра-

вый столбец) полушария (при расщепленном мозге и при травме одного из по-

лушарий)

лей,

высказанных по этому поводу Пуанкаре, следующий шаг по на-

меченному им пути нельзя было сделать до исследования пространст-

венных и геометрических функций разных отделов двух полушарий.

Оказалось, что каждому из них присуща своя геометрическая модель

пространства. Проблема взаимосвязи геометрии с живым сущест-

вом,

ее вырабатывающим, начинает перемещаться из воображаемых

миров, о которых писал Пуанкаре, в голову человека, где каждому из

полушарий (или его зрительным отделам) соответствует определенная

геометрическая концепция пространства (или набор таких концеп-

ций).

Предполагая в духе позднейшей кибернетики модель геометрии

как «распределительного щита», управляющего сетью связей, Пуан-

каре замечал: «характерная особенность пространства, заключающая-

ся в том, что оно обладает тремя измерениями, есть, так сказать,

внутреннее свойство человеческого ума. Достаточно было бы разру-

шить некоторые из соединений, т. е. некоторые ассоциации идей,

чтобы получить другой распределительный щит, а этого было бы дос-

таточно, чтобы пространство приобрело четвертое измерение» (Пуан-

каре 1983, с. 350). Благодаря работам по расщепленному мозгу и дру-

гим методам изучения специфики каждого полушария современная

экспериментальная психология далеко продвинулась по пути, под-

тверждающему догадку Пуанкаре.

В частности, для психофизиологии искусства важно соотнесение с

каждым из полушарий разных возможных видов перспективы.

При внимании к ранним этапам развития, характерном для совре-

менных исследований, следует обратить внимание и на различия ме-

жду тем пространством, в котором ориентируется в последний месяц

своего роста эмбрион человека, и тем пространством, в котором начи-

нает жить младенец сразу после рождения. Предположение многих

психоаналитиков о значимости позы эмбриона, подтверждаемое на

основании исследования мифов, обрядов и неврозов, влечет за собой и

проблему пространства эмбриона, память о котором может сохранять-

ся в правом полушарии.

Левое полушарие (главным образом, его задние отделы) создает во-

ображаемые мыслимые образы из раздельно хранимых частей, что

показано исследованиями на расщепленном мозге (Farah, Levine,

Calvanio 1988, p. 160-162; Farah 1984; 1986; Farah, Gazzaniga, Holtzman,

Kosslyn 1985; Kosslyn, Holtzman, Gazzaniga, Farah 1985; Farah, Kosslyn 1981;

Kosslyn, Reiser, Farah a. o. 1983). При этом возникают трудности по от-

ношению к частям (скажем, уху и рогам коровы), которые надо со-

единить в одном образе (Deleval, Mol de, Noterman 1983). В этом смысле

типично левополушарными можно считать образы сюрреалистов и

близких к ним авангардистов некоторых других направлений (позд-

него Пикассо). Подобное соединение разнородных предметов и их

частей без соблюдения единства целого наблюдается во многих произ-

ведениях первобытного искусства начиная с известного изображения

существа, имеющего признаки разных животных (Leroi-Gourhan 1965).

Больные

нарушениями нормальной работы правого полушария

не

могут разложить картинки

так,

чтобы получить связный рассказ.

числу функций этого полушария относится

управление многими

сложными действиями: одеванием, пользованием ножницами, скла-

дыванием кубиков

решение других подобных пространственных

за-

дач.

Нарушение работы правого полушария ведет

потере способно-

сти изобретать любые произвольные фигуры

и к

ослаблению

или ут-

рате пространственного воображения. Поражение этого полушария

делает невозможным запоминание

(как бы

«впрок»

для

будущих

на-

добностей) бессмысленных рисунков

незнакомых

лиц

(Милнер

1973,

с.

257-258)

узнавание знакомых

лиц,

даже членов-собствен-

ной семьи (Teuber

1975, р.

462^463). Такое расстройство зрительных

образов связано главным образом

поражением височной доли право-

го полушария. Когда

в той же

области этого полушария возникает

активное поле, связанное

эпилептическим припадком, больной

ви-

дит зрительные галлюцинации.

Их

можно вызвать

стимулируя мозг

больного

в том же

участке правого полушария электродами.

При поражении задней теменной области правого

полушария больные теряют восприятие левой стороны

своего тела

прилегающей части пространства. Художник, страдав-

ший поражением этой области правого полушария,

на

автопортретах

изображал преимущественно правую половину своего лица, левая

же

для него

не

существовала

до тех пор.

пока

не

началось выздоровление

(Jung 1974). Больные, страдающие этим видом поражения мозга,

как

бы

не

замечают своих

леВЫХ Конечностей, не

натягивают

на них

оде-

жды.

Исследования последних

лет

позволяют предположить,

что эта

особенность правого полушария восходит

ранщум этапам эволюции

предков человека.

современных людей спхутствие

Ориентировочно-

го

рефлекса

на

стимулы, приходящие

левой стороны, нри^пораже-

ниях правого полушария связывается

путями, соединяющими кору

этого полушария

древними глубинными частями мозга (Hamad, Doty

а.

о. 1977, р.

286-302). Древность этого явления подтверждается

вы-

явлением

его

аналога

обезьян,

которых нейроны задней

средней

теменной области каждого

из

полушарий связаны

управлением

вниманием животного

по

отношению

предметам, расположенным

со

стороны, противоположной данному полушарию

(там же, р.

289-291;

Teuber

1975, р.

466-467).

форме, напоминающей этот древний про-

образ,

человека

это

явление сохранилось

правом полушарии,

по-

видимому, испытавшем меньше перестроек

ходе эволюции

поэто-

му более архаичном.

При

поражении соответствующих теменных

об-

ластей левого полушария больной теряет способность различать кате-

гории левого

правого

соответствующие

им

языковые обозначения

(термины левый

правый).

этом случае отмечается также наруше-

ние способности воспринимать собственные пальцы

рук

(«пальцевая

агнозия»)

связанных

пальцами ранних культурных навыков

—

счета («акалькулия»

—

потеря способности считать)

письма («агра-

фия»

—

неумение писать).

Все эти

явления ранее объединялись

об-

щим термином синдром Герстмана

по

имени немецкого невролога,

установившего

1930

г.

возможность

их

совместного появления.

Но

каждое

из

этих явлений может появляться

отдельно

от

других, ему

сопутствующих. Общим для всех видов работы соответствующих

зон

левого полушария, нарушения которых обозначаются

как

«синдром

Герстмана», является то, что

их

связь

восприятием пространства

числа опосредована знаками

—

жестовыми (пальцевыми), языковыми

(как названия левой

правой стороны, названия пальцев

числи-

тельных,

во

многих языках образованных

от

названий пальцев,

ср.

ниже

категории числа). Этот круг явлений показывает, что

(в

отли-

чие от_5о лее-архаического правого полушария) левое полушарие пере-

страивало систему своих древних пространственных функций

по

мере

развития новых высших психических функций (называние частей

пространства абстрактными реляционными языковыми терминами,

счет, письмо), имевших большое значение

для

развития культуры.

Соединение нейропсихологических данных

лингвистическими

и эт-

нологическими позволяет реконструировать хотя бы некоторые этапы

этого развития. Важное

для

предков человека различение правой

левой стороны закрепляется особыми языковыми терминами, Играю-

щими, как мы увидим

во

второй главе, немаловажную роль

образо-

вании систем дуальных противопоставлений. Пальцевый счет послу-

жил основой для развития системы числительных,

одной стороны,

для развития письма

из

предписьма, предположительно связанного

со

счетом (см. ниже),

другой стороны. На этом примере видно, что на-

рушения работы мозга типа тех^^даГбрые связаны

синдромом

Герстмана, могут существуйте) помочь

исследовании

тех

функций

мозга, которые

пере£Г|^

вались

по

ме

развития культуры. Правое

полушарие помогает

после-сказании этапа эволюции, предшество-

вавшего .радикальному изменению

усложнению соответствующих

функций

левом полушарии. Левое полушарие называет словами ле-

вую

правую стороны пространства, тогда как правое полушарие не-

посредственно

них ориентируется.

Области левого полушария, симметричные

по

отношению

частям

правого, занятым пространственными отношениями, специализиро-

ваны

на

обработке речевых звуков. При поражении левой лобной до-

ли больной теряет способность воспроизводить слова заданной длины,

начинающиеся

определенной буквы (Teuber 1975,

р.

468).

У говорящих

на

языках

достаточно сложными комбинациями со-

гласных

гласных обычно левое полушарие занято восприятием

тех

согласных, которые характеризуются максимальным отличием

от

гласных

— в

частности, шумных согласных,

где

шум составляет

ос-

новную акустическую характеристику. Правое полушарие участвует

восприятии гласных,

также

некоторых звуков речи, промежуточ-

ных между гласными

согласными,

как

глайды типа английского

[w]

русской начальной фонемы

[j] в

слове йод,

ср.

произношение

слова

как

двусложного

стихотворной строке Пастернака: Тянуло

парами иода. Наоборот, согласно данным Цунода, гласные принад-

лежат к сфере функций левого полушария в японском языке и в не-

которых полинезийских, исторически имеющих общие черты с ма-

лайско-полинезийскими или австронезийскими (как давно предполо-

жил Поливанов и недавно подтвердил глоттохронологическим — лек-

сико-статистическим исследованием Старостин, японский язык пред-

ставлял собой изначально диалект праалтайского, испытавший позд-

нее воздействие австронезийского). Хотя экспериментальные методы

Цунода, основанные на отсроченной акустической обратной связи,

вызывали критику, тем не менее его результаты заслуживают внима-

ния.

Сам Цунода видит в предположенной им закономерности основ-

ное отличие «японского мозга» от европейского. Но возможно и соб-

ственно лингвистическое объяснение. Японский язык, как и полине-

зийские, под воздействием которых, вероятно, сложилась описывае-

мая его структура, принадлежит к числу языков с открытыми слога-

ми:

каждый слог кончается на гласный, структура слога крайне уп-

рощена, сочетания согласных почти отсутствуют (такой была больше

тысячи лет назад и структура праславянского языка, к которому вос-

ходит русский). Если верно это объяснение, то на распределение

функций полушарий в восприятии звуков речи оказывает влияние

структура языка. В тоновых языках, где (как в китайском, вьетнам-

ском и тайском) есть музыкальные тоны, различающие между собой

слоги, их восприятие принадлежит в основном к функциям левого

полушария, тогда как в других языках звуковые последовательности,

акустически схожие с этими тонами, воспринимаются правым полу-

шарием как неречевые звуки.

К числу биологически важных, и оттого, вероятно, древних, функ-

ций правого полушария относится отличение женского голоса от

мужского. Различие с анатомической точки зрения определяется

длиной связок и положением гортани, что в онтогенезе зависит от

гормонального регулирования (Mauser, Niesehlag 1977).

Речевые зоны левого полушария специализируются на фонемном

анализе и синтезе. Они заняты отдельными дискретными единицами,

на которые членится речь. В начале своих занятий афазией в лабора-

тории Лурия около 40 лет назад я увидел больного с поражением ле-

вого полушария, который сам очень точно сформулировал особенно-

сти своей речи: «я не могу по буквам, я могу по словам». Больные с

поражением левого полушария не могут писать отдельные буквы, но

могут написать сразу свое имя как единое целое (Luria, Simernitskaya,

Tybulevitch 1970). Для правого полушария основной единицей является

не отдельная фонема, а фонологический облик всего слова как единое

целое.

В произнесении звуков функциональная асимметрия мозга прояв-

ляется еще резче, чем в их восприятии. Наличествующие методы со-

гласно свидетельствуют о том, что в норме субдоминантное полуша-

рие имеет очень ограниченные возможности по отношению к произ-

несению звуковой членораздельной речи. Его можно считать почти

совершенно немым, если не считать отмеченных выше клише, а так-

же звуков, сопровождающих музыку. Это полушарие может издавать

также отдельные нечленораздельные звуки, подобные реву и визгу.

По гипотезе, согласно которой два полушария можно сравнить с

демпфирующими техническими устройствами, левое полушарие в

норме подавляет речевую деятельность правого (Балонов и Деглин

1976).

Точно так же предполагается, что при поражении речевых зон

левого полушария правое продолжает молчать из-за тормозящего воз-

действия на него больной ткани левого полушария. Таким образом

правое полушарие не имеет полноценной звуковой речи ни в норме,

ни в патологии.

При травмировании речевых зон левого полушария выявляются

различия между двумя основными функциями и соответствующими

им отделами коры. «Моторная афазия», при которой нарушаются

процессы синтеза речи, связывается с зоной Б рок а (названа по

имени ученого, открывшего ее в 1865 г.), «сенсорная афазия», во

время которой страдают процессы анализа речи, наступает при пора-

жении зоны Вернике (названа по имени ученого, ее открывшего

в 1875 г.), рис. 12. При нарушении синтеза речи смысл слова может

сохраняться, тогда как при нарушении процессов анализа речи обна-

руживаются тяжелые расстройства значений слов, хотя речь может

оставаться грамматически правильной.

Выделение в левом полушарии зон (групп нейронов), отвечающих

за исполнение определенных функций, было осуществлено еще в на-

чале XX в. Бродманом, выделившим определенные «поля» (называ-

ются обычно в соответствии с его нумерацией полей), Brodmann 1909.

Дальнейшие миелоархитектонические исследования (фон Экономо и

Фогта, а позднее Клейста и его сотрудников) выделили внутри полей

Бродмана подобласти, в пределах которых в свою очередь намечаются

участки, различающиеся по характеристикам ткани (Kleist 1962). На

эти незаслуженно забытые работы, постепенно составившие деталь-

Рас. 12. Главные речевые зоны (Брока и Вернике) левого полушария

ную морфологическую карту основных

речевых зон левого полушария, вни-

мание было обращено вновь лишь в

недавнее время. Речевая зона Вернике

включает в широком ее понимании

поля 39, 40, задние области полей 21

и 22, и часть поля 37 (Eccles 1995,

р.

82, 85, 196). В речевой зоне Брока

особое значение имеет поле 44 по

Бродману, характеризующееся разви-

тыми пирамидальными клетками в

глубоком слое III и развитым слоем

IV, а также отделенное от него силь-

виевой бороздой поле 45 (рис. 13). По

новым данным поле 44 в левом полу-

шарии больше симметричного участка

в правом полушарии. Развитие полей, входящих в речевую зону или

к ним примыкающих, рассматривается как один из важнейших эле-

ментов антропогенеза (Eccles 1995, р. 71-96).

Рис. 13.

Поля (с нумерацией по Бродма

ну),

примыкающие к речевым зо

нам левого полушария

ГРАММАТИКА И СМЫСЛ В ЛЕВОМ ПОЛУШАРИИ

Грамматический анализ (разбор) и синтез (порождение) предложе-

ний,

с одной стороны, и смысловой анализ и синтез речевых выска-

зываний, с другой, в центральной нервной системе разделены между

двумя полушариями. Левое полушарие анализирует (разбирает) и

синтезирует (порождает) предложения, используя всю грамматиче-

скую информацию и связанную с ней лексическую. В естественном

языке возможно образование большого числа грамматически пра-

вильных форм слов (словоформ) и сочетаний слов в предложении, ко-

торые не всегда являются осмысленными. Одним из первых на такую

возможность построения грамматически правильных бессмысленных

или «заумных» текстов указал Л. В. Щерба, которому принадлежит

приводившийся им в лекциях пример: Глок-ая куздр-а штек-о кудла-

ну-л-а бокр-а и кудр-яч-ит бокр-енк-а (нами выделены морфы или

грамматические части словоформ, значение которых, как и значение

союза и, известно каждому знающему грамматику русского языка).

Задолго до того, как Щерба и Карнап (а следом за ними и многие

другие известные лингвисты: Якобсон, Халле и Хомский) указали на

возможность экспериментального построения таких фраз, ими широ-

ко пользовались футуристы. В заумных строках Велемира Хлебникова

Немь лукает луком немным

В закричальности зари

из 7 слов 4 являются его собственными изобретениями, построенны-

ми (в отличие от примера Щербы) на основе корней и суффиксов рус-