Иванов В.В. Избранные труды по семиотике и истории культуры, т. I

Подождите немного. Документ загружается.

го полушария сохраняют способность к пению. Наблюдения за много-

численными случаями сохранения певческих способностей при невоз-

можности произнесения слов вне вокального текста в недавнее время

привели к опытам музыкальной терапии для восстановления речи.

В исследованиях многих ученых выявлена преимущественная роль

правого, а не левого полушария по отношению к музыке, в особенно-

сти музыкальному выражению. При сохранности речевых способно-

стей поражения правого полушария вызывают нарушение способно-

стей музыкальных. Как установила Милнер, при удалении правой (но

не левой) височной доли обнаруживаются нарушения распознавания

тембра и тональной памяти, а также восприятия громкости и дли-

тельности. После вмешательства в этой зоне мозга больные не могли

различать простых мелодий из четырех нот, в которых была заменена

одна нота. При исследовании посредством пробы Вада после введения

амитала натрия в левую мозговую артерию певческие способности со-

хранялись в отличие от речевых. При введении того же препарата в

правую артерию были полностью утрачены мелодические (но не рит-

мические) компоненты пения. В связи с этим было высказано пред-

положение, что правое полушарие ведает музыкальным произведени-

ем как целостным вневременным единством, тогда как левое органи-

зует построение во времени. Восприятие музыкального произведения

как единого целого, данного одновременно, подтверждается высказы-

ваниями композиторов.

При афазии, вызванной поражением речевых зон левого полуша-

рия,

музыкальное творчество может не только сохраниться, но по

субъективному ощущению композитора стать даже более свободным

или непосредственно связанным с источником гармонии. Явное кли-

ническое противопоставление функций двух полушарий было описано

на материале истории болезни Равеля и некоторых других компози-

торов, сохранявших способности к музыке и к записыванию собст-

венных (но не чужих) сочинений, хотя у них и пострадала музыкаль-

ная память. Это специфическое разделение языковых и творческих

функций двух полушарий не ограничивается только музыкой. Неко-

торые сходные проявления собственно эстетических функций правого

полушария было обнаружено и у художника, чье изобразительное ис-

кусство было стимулировано благодаря поражению левого полуша-

рия.

Если исходить из модели, согласно которой каждое из полуша-

рий тормозит работу другого, то легко объяснимо сохранение и даже

усиление (в определенном смысле) способности к распознаванию и

созданию неречевых (прежде всего — музыкальных) звуков при по-

давлении функций речевого полушария. Сходной моделью может

быть объяснено и усиление художественно-изобразительных возмож-

ностей правого полушария при поражении речевого.

Параллель к истории болезни Равеля представляет детально опи-

санная Лурия и его сотрудниками история болезни композитора Ше-

балина. После гипертонического инсульта, затронувшего левую ви-

сочную долю, у него наступила полная потеря речи. Ее медленное

частичное восстановление протекало с вероятным участием правого

полушария, потому что больной мог произносить отдельные слова-

клише, а позднее — названия предметов, где смысл слова опирался

на зрительный образ. Проигрывая на рояле опорные части мелодии,

композитор мог продолжать сочинительскую деятельность (Лурия,

Цветкова, Футер 1968). Великий композитор А. Шнитке перенес в

последние годы своей жизни несколько инсультов. Их последствия,

нарушившие работу левого (доминантного) полушария, затрудняли

его речь и движения, но его музыкальные способности не пострадали,

он продолжал записывать (левой рукой) свои сочинения. Другу он го-

ворил, что испытывает ощущение легкости при сочинении, музыка

как бы льется сама.

Исследования последних лет установили существенные различия в

локализации музыкальных способностей, зависящие от наличия му-

зыкального образования. Оно сказывается в значительно большем

привлечении левого полушария к анализу воспринимаемой музыки.

Музыкально образованный человек воспринимает музыку одновре-

менно двумя полушариями. Музыкальное творчество (в том числе и

исполнительское) тем не менее связывается главным образом с пра-

вым полушарием. Но некоторые элементы расчленения музыкальной

формы (например, опора при сочинении на буквы имени композито-

ра,

как у Баха, романтиков и Шостаковича) может по типу своему

признаваться левополушарной.

Генетическая предрасположенность правого полушария к музыке

должна иметь достаточно древние биологические истоки. Одним из

возможных объяснений могло бы стать предположение о роли запо-

минания длинных текстов с музыкальным сопровождением в бес-

письменных обществах, где хранение таких текстов являлось основой

памяти коллектива. В тех же историко-культурных условиях музыка

могла быть осознана как способ индивидуального самовыражения. В

реконструированном Веселовским и его школой архаическом синте-

тическом искусстве, совмещавшем танец и пение с музыкальным ис-

полнением, последнему искони могла принадлежать ведущая роль. В

таком случае опыты создания современного синкретического искусст-

ва от Вагнера до Скрябина с его идеей «Мистерии», которая должна

была мобилизовать средства воздействия на все органы чувств, можно

было бы рассматривать как циклический возврат к архаической фор-

ме (если последняя в науке не была реконструирована сама под воз-

действием примера Вагнера).

АЛФАВИТ И ИЕРОГЛИФИКА

Большинство ранних письменных культур, известных истории, в

разных частях Азии и доколумбовской Америки, принадлежит к та-

ким,

которые пользуются для передачи информации знаками, соот-

ветствующими отдельным образам (пиктограммы), словам (логограм-

мы) и понятиям (идеограммы). Такие письменности называются ие-

роглифическими .

Приблизительную количественную оценку числа словарных еди-

ниц в том массиве информации, который в таких культурах переда-

ется и хранится в письменных текстах, можно получить на основа-

нии данных о том, что число знаков в словарях иероглифов колеблет-

ся от нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч в зависимости

от многообразия сфер употребления языка и степени энциклопедич-

ной всеохватности передаваемых с его помощью сведений.

Незнакомые или неизвестные иероглифы (письменные знаки, пе-

редающие значение слова или соответствующее ему понятие и зри-

тельный образ) и аналогичные им образные жесты (например, знаки

языка глухонемых или жесты, использовавшиеся в качестве меж-

племенного способа общения американскими индейцами, чьи звуко-

вые языки отличались друг от друга) могут усваиваться, как и другие

новые образы или слова незнакомого языка, посредством правого по-

лушария. Но после их усвоения они передаются по каналам межпо-

лушарной связи и записываются в словарном коде левого полушария.

Оно может иметь соответствующий графический (зрительный) сло-

варь с правилами его перевода в звуковой фонемный код и с грамма-

тической информацией о соответствующих словоформах.

Из изучения случаев поражения обоих полушарий, как и из различ-

ных экспериментов над испытуемыми с расщепленным мозгом, вид-

но,

что в правом полушарии смысл слов (означаемая сторона знаков или

их значения) хранится в такой форме, которая не зависит от их зву-

ковой оболочки. Этот вывод подтверждается и результатами пораже-

ния левого полушария у японцев. Грамотные японцы пользуются од-

новременно иероглификой — понятийным словесным письмом, в кото-

ром каждое значение передается особым иероглифом, и двумя слого-

выми азбуками — катаканой и хираганой, записывающими не значе-

ние, а звучание слов (особенно собственных имен и слов иностранного

происхождения) и их составных морфологических частей (морфем, в

частности грамматических окончаний) — Sasanuma, Ito, Kobayashi, Mori

1980;

Hatta 1985. При поражении речевых зон левого полушария у

японцев страдает слоговое письмо, но не иероглифика (рис. 15).

ОЗНАЧАЕМАЯ

СТОРОНА

ОЗНАЧАЮЩАЯ СТОРОНА

ОЗНАЧАЕМАЯ

СТОРОНА

ивроглифи

—

•слог

MOM

написание

афатика

'ЧЕРНИЛА'

'УНИВЕРСИТЕТ'

(•

'Высшм образование

•>

ТОКИО

(»^Восточная Столищ

$ i

Рис. 15.

4у+

(inki)

(tokyo)

^£<kina4i|

ttou)

Расстройство слогового письма при афазии (поражении речевой зоны Брока) у

японца

Можно думать, что распределение разных видов письма между

двумя полушариями существенным образом связано с количеством

информации, подлежащим переработке. Подсчитано, что количество

информации, приходящейся на один японский иероглиф, в 500 раз

больше, чем количество информации, приходящейся на одну англий-

скую букву. Согласно с той точкой зрения, по которой количествен-

ная сложность решения задачи приводит к использованию преобразо-

ваний Фурье, именно эта сторона иероглифики и может быть связана

с ее первичной переработкой правым полушарием, имеющим черты

сходства с голографическим устройством.

Те пространственно-зрительные образы предметов, которые пред-

ставляют собой означаемую сторону многих знаков иероглифического

письма, воспринимаются первоначально правым (субдоминантным)

полушарием, как и означающие стороны этих знаков — начертания

иероглифов. Однако самый набор письменных знаков фиксируется

левым полушарием. Каждое из полушарий имеет свою собственную

стратегию обращения с иероглифами: правое полушарие их рассмат-

ривает как образы, левое — как элементы кода, в которых можно

выделить дискретные элементы (например, черты и ключи согласно

традиционной китайской системе). Поэтому передача означаемых

сторон знака-иероглифа посредством означающих и может быть осу-

ществлена в пределах как правого полушария (при использовании его

образной стратегии), так и в левом полушарии, когда иероглиф вы-

jgKtfHk^H^^^

ступает как элемент графического

Bftw

кода. Для слоговых знаков, входя-

нВЬ-^В/ Щ ЩИХ В состав иероглифического

>Гд письма, требуется обращение к фо-

немному составу слов, которым ве-

дает левое полушарие.

Исключительный интерес пред-

ЛУ' X ставляет полная невозможность

<ц

х чтения при глубоком поражении

А тех соединительных путей — в бе-

] лом веществе мозга под корой,— по

I которым зрительная информация

* из правого полушария передается в

левое (рис. 16). При таком пораже-

нии больной вполне владеет речью

и может писать, но совершенно не

может читать буквенного письма,

так как зрительная информация не

передается в ту зону левого полу-

шария, которая занимается анали-

зом и синтезом букв. Работы Зай-

деля на расщепленном мозге пока-

зали роль правого полушария при

чтении. Особенно следует отметить

Рис. 16.

Поражение соединительных путей

между двумя полушариями, вызываю-

щее полное расстройство способно-

сти читать: х — место поражения

межполушарных связей у больного с

тотальной алексией (по Дежерину)

так называемое партитурное чтение, схватывающее целую страницу

как единство и приуроченное к правому полушарию (оно сохраняется

при афазии). Другой вид расстройства чтения, сопряженный с пора-

жением только той зоны левого полушария, которая анализирует бу-

квы (без поражения соединительных путей между полушариями), от-

личается возможностью помочь чтению с помощью произнесения

букв вслух. Напротив, как это видно из сравнения случаев пораже-

ния способности употреблять слоговую японскую азбуку (при травме

речевых зон левого полушария) и способности использовать иерогли-

фику, чтению иероглифов не помогает произнесение слова вслух.

А. Р. Лурия, за которым следуют сейчас многие исследователи, ус-

тановил принципы размещения в мозге операций над различными

системами письма. Он сравнил случаи поражения алфавитных пись-

менных систем, сопряженных с анализом речи на дискретные эле-

менты и поэтому соотносящихся с передними височными зонами ле-

вого полушария, и случаи поражения иероглифических систем в ши-

роком смысле слова. К ним относится обычная иероглифика, напри-

мер,

китайская, и такие системы, как французское письмо, в котором

отсутствуют взаимнооднозначные соответствия между буквами и фо-

немами и слово должно запоминаться как глобальная единица — це-

лостное единство.

Открытия Лурия, сделанные на материале французского письма,

были заново переоткрыты на материале того же письма в нейропси-

хологическом исследовании, напечатанном через двадцать с лишним

лет. В случае, описанном в новом исследовании, у больного была поч-

ти полностью поражена вся левая сильвиева извилина, зоны Брока и

Вернике (т. е. почти все основные речевые зоны левого полушария

кроме верхних). Отвечая на устные вопросы, больной писал. Когда

ему диктовали фразы, он писал только имена существительные. То,

что больной сперва включал механизмы правого полушария, потом

левого, видно из того, что он сначала писал цифры, потом числитель-

ные (при чтении цифры он читал с легкостью, а числительные совсем

не мог прочесть). Точно так же он сначала рисовал предметы, а потом

писал их названия (представляется, что это весьма интересно и для

нейрофизиологической истории письма). Лучше всего он мог опери-

ровать с конкретными словами, которые по данным дихотического

прослушивания характерны для правого полушария.

Работы по расщепленному мозгу приводят к выводу, что правое

полушарие у американца, письмо которого имеет иероглифические

черты (несходство с фонетическим обликом слова, как и во француз-

ском),

выполняет задачи посредством трансформаций ОРФОГРА-

ФИЯ -> ЗНАЧЕНИЕ КАРТИНКА и ЗВУК -> ЗНАЧЕНИЕ ОРФО-

ГРАФИЯ. Оно приобретает зрительный (иероглифический) словарь

независимо от звукового; в обоих словарях слова хранятся и вызыва-

ются из памяти правым полушарием в виде целостных образов. Хо-

рошее подтверждение этих выводов дает исследование больной с по-

ражением теменно-затылочных (задне-речевых) зон левого полушария

и частично удаленным мозолистым телом. Эта больная распознавала

при чтении имена, но как единое целое и не членя их на буквы. В

ответ на предъявление имени Владимир она говорила, анализируя

слово, прочитать которое не могла: «что-то знакомое, но прочитать не

могу... это, наверное, фамилия или имя... да, это имя, которое полно-

стью ... не Коля, а Николай...». При предъявлении имени Володя

(так она звала своего мужа) она сказала: «это на мужской галстук

похоже, как у моего мужа». В ответ на предъявленное имя Лидия она

ответила правильным отождествлением с полным именем: «по-моему,

Лида, но почему-то одна буква лишняя... не знаю».

При изучении японских пациентов fc частично расщепленным моз-

гом удалось установить, что правое полушарие научилось читать ие-

роглифы вслух, а знаки слоговой азбуки воспринимать как целостные

зрительные символы. Исследуя соотношение слогового (алфавитного)

и иероглифического письма у японцев, удается на этом материале по-

дойти к проблеме функционирования двух полушарий в среде, поль-

зующейся двумя разнофункциональными знаковыми системами.

Высказанная еще Нильсом Бором после его поездки в Японию

мысль о японской культуре как выражении принципа дополнитель-

ности получила неожиданное развитие и подтверждение.

Крупнейший современный этнолог Леви-Стросс, последние годы

много занимающийся Японией, по-видимому, близок к истине, когда

он видит в двоякой системе японского письма, одновременно иеро-

глифического и слогового, проявление «двойного образца» (double stan-

dard),

присущего японской культуре в целом. Проявления той же

двойственности он видит в открытости Японии навстречу европейской

и американской технологии при продолжении древних традиций, ко-

ренящихся в бессознательном. По Леви-Строссу это — единственное

индустриальное общество, сохранившее еще живую мысль мифологи-

ческого типа. Это видно и в обрядах: японцы совершают браки по

обычаям одной религии — синтоистской, а хоронят покойников по

правилам другой — буддийской. Устройство японских домов, наполо-

вину открытых наружу, для Леви-Стросса — как бы символ этого

двойственного подхода, сказывающегося во всем.

Японская культурная традиция, обращающаяся с раннего детства

каждого члена коллектива к двум разнородным типам систем знаков

(преимущественно левополушарной слоговой азбуке и устному языку,

с одной стороны, частично правополушарной иероглифике, с другой),

занимает в этом отношении промежуточное место между двумя край-

ними полюсами.

На одном полюсе крайней правополушарности находятся культур-

ные традиции типа классической китайской, где правополушарность

прослеживается в различных семиотических системах (Ornstein 1972).

Это,

в частности, крайне осложняло процедуру и сроки обучения,

растягивавшегося в старом Китае на целую жизнь взрослого, не-

сколько десятилетий готовившегося к сдаче экзамена, для чего было

нужно выучить больше двадцати тысяч иероглифов.

Иероглиф, правда, можно воспринимать, запоминать и воспроизво-

дить не только как глобальное целое с помощью правополушарной

стратегии, но и как состоящий из набора элементов («черт» в китай-

ской педагогической традиции), и, следовательно, возможно и экспе-

риментально проверено оперирование с иероглифами, осуществляемое

обоими полушариями. Правое полушарие распознает отдельные ие-

роглифы, в частности новые, левое — уже известные иероглифы и их

сочетания по два (Hardyek, Tzeng, Wang 1978). Тем не менее в иерогли-

фических культурах основной является установка на глобальность и

непрерывность (правополушарность).

Под иероглификой имеется в виду система письменных обозначе-

ний смыслов, которые прямо не соотносятся со словами какого-либо

одного языка (поэтому письменность логографическая, см. Гельб

1982,

является частным случаем иероглифической в более широком

смысле). Иначе говоря, каждый иероглифический знак может пере-

водиться большим числом разных слов, которые по отношению друг

к другу могут и не быть синонимами. Особенности такого рода систе-

мы позволяют ей быть универсальной, т. е. обслуживать одновремен-

но разные языки или (как в современном Китае) далеко друг от друга

отстоящие системы диалектов. Наиболее известными историческими

примерами универсальных иероглифических систем была китайская

иероглифика, применявшаяся не только в Японии, где в трансформи-

рованном виде она сохранилась до сих пор, но и в ряде других стран

Восточной Азии (Корее, Вьетнаме), и месопотамская клинопись, ис-

пользовавшаяся в III-I тыс. до н. э. во всех культурах древнего

Ближнего Востока.

Другой тип культуры в истории формируется с опорой на алфавит-

ное письмо и прочие дискретные наборы символов. Основное прагма-

тическое отличие можно видеть в том, что алфавитное письмо (в том

виде, в каком оно было перенято греками у западных семитов) пред-

ставляет собой ограниченное по размеру множество дискретных сим-

волов, правила организации которых в линейной последовательности

просты и могут быть усвоены в обозримый короткий период времени.

Иероглифика же представляет собой потенциально незамкнутую сис-

тему, полное овладение которой может растянуться на десятилетия.

Изобретение и усвоение алфавитного письма было существенным ша-

гом по пути к оперированию последовательностями дискретных сим-

волов, что составляет одну из основных особенностей современного

научного мышления и, в частности, лежит в основе использования

вычислительной техники. Однако в современных европейских и аме-

риканских («западных») научных текстах значительную часть состав-

ляют специальные символы, функционально соответствующие иеро-

глифике (простейшие примеры — обозначения чисел цифрами, далее

можно назвать знак интеграла и всю символику математического

анализа). Одно и то же математическое выражение в разных при-

кладных употреблениях может обозначать по сути разные вещи. На-

пример, одно и то же уравнение используется для описания радиоак-

тивного распада и для глоттохронологического вычисления времени

разделения языков внутри семьи. Можно говорить о математической

символике как об универсальном языке, используемом рядом суб-

культур в пределах современной культуры. Поэтому некоторые чер-

ты,

характерные для «мозга японца», с полным правом могут быть

сопоставлены с характеристиками европейского ученого.

СОЗНАНИЕ И ЛЕВОЕ ПОЛУШАРИЕ

Слово сознание используется во многих смыслах (Ornstein 1972а).

Один из них, синонимичный у некоторых авторов разуму R душе,

скорее всего относится к духовной деятельности всего человека в це-

лом (включая и весь его мозг) и не допускает-дальнейшей локализа-

ции.

В значительно более узком смысле вербальное сдовесное созна-

ние или интеллект противопоставляется невербальному бессловесному

слою психики, называемому бессознательным. При таком подходе к

сознанию (понимаемому только в этом суженном, если узтодно^техни-

ческом значении) для его исследования особую значимость приобре-

тает изучение человеческой языковой деятельности (другие стороны

психики, связанные с бессознательным, могут обслуживаться не

только языком, главным образом поэтическим, но и музыкой, живо-

писью и другими видами искусств). В таком случае (как на этом на-

стаивает Экклз, Eccles 1995) сознание может быть соотнесено с левым

полушарием. Тогда можно было бы связать бессознательное — с пра-

вым,

хотя ^это соотнесение и остается во многих случаях достаточно

грубым. Эволюционные данные, которые могут говорить о сравни-

тельно поздней окончательной победе звукового языка, не позволяют

считать, что человеческий разум целиком определяется только язы-

ком.

Но формализации с помощью логических и компьютерных мо-

делей пока поддается тот аспект, который можно считать левополу-

шарным.

С самого начала размышлений врачей, обративших внимание на

разницу двух полушарий в связи с накопленным медициной опытом,

природа различия двух частей мозга сопоставлялась с теми проявле-

ниями сознания, которые отличаются от обычных. Еще Уайган в се-

редине прошлого столетия думал, что одно из двух полушарий может

быть разумным, а другое антисоциальным, что проявляется в присту-

пах душевной болезни и в некоторых мистических состояниях одер-

жимости (Wigan 1844; Prince, Tcheng-Laroche 1981, S. 566-567).

В первой половине нашего века ряд крупных ученых, среди кото-

рых можно назвать Фрейда, Юнга, Выготского, Сепира и Давиденко-

ва,

пытались интерпретировать данные культурной антропологии в

свете нейрофизиологии и нейропсихологии. Одна из последних работ

в этой области — исследование Джейнза (Jaynes 1980). Основная его

идея заключается в предположении, что сознание как специфическая

функция левого полушария очень поздно развивается в ходе эволю-

ции современного человечества. Анализируя, как и Поппер в книге

на сходную тему, написанную им в те же годы вместе с Экклзом

(Popper, Eccles 1977), греческие термины, относящиеся к психической

деятельности, Джейнз приходит к выводу, что становление сознания

связано с возможностью диалога человека с самим собой. Соответст-

вующие греческие тексты относятся к середине I тыс. до н. э. Этот

вывод Джейнза нуждается, однако, в историко-культурном поясне-

нии.

Формула, по которой герой или бог разговаривает сам с собой,

встречается уже в некоторых древневосточных сочинениях не позднее

середины II тыс. до н. э. (т. е. не меньше чем за тысячу лет до тех

греческих текстов, на которые опирается Джейнз). Так, в поэме о бо-

ге Кумарбр^написанной на хурритском языке, родственном северо-

кавказским, рассказывается, что этот бог «стал говорить со своей ду-

шой»;

соответствующай-^фоРЩЛа

£G7p£"2eT9« и j хеттском переводе

этой поэмы. Поскольку в некоторых греческих текстах явственно

сказывается влияние хурритской и хеттской мифопоэтических тра-

диций, его нельзя исключать и в этом случае. Если считать такие

языковые обороты отражением становления сознания, то его надо да-

тРйровать

более ранним временем, чем это предполагает Джейнз, и от-

носить к более широкой группе культур Древнего Востока и Восточ-

ного Средиземноморья.

По Джейнзу, до установления возможности общения человека с

собственным сознанием (разумом или душой) ранние человеческие

коллективы (во всяком случае, в период после неолитической рево-

люции в интервале от IX до II тысячелетий до н. э.) управлялись по-

средством приказаний, которые люди воспринимали как"исходящие

непосредственно от богов. Общество получало эти приказания через

посредство таких членов коллектива, которые признавались способ-

ными к воспринятию соответствующих сообщений. Джейнз пробовал

интерпретировать поведение библейских пророков в свете того, что в

настоящее время известно о роли правого полушария для получения

больным таких зрительных и слуховых образов, которые психиатры

расценивают как галлюцинации. Идею Джейнза можно попробовать

проиллюстрировать на истории Жанны д'Арк. Она воспринимала по-

лучаемые ей инструкции как исходящие непосредственно от бога. В

этом смысле ее психологию можно сравнить с тем, как Джейнз пони-

мает психологию ветхозаветных пророков (такую позитивистскую ин-

терпретацию принимал, например, Бернард Шоу в своей пьесе о

Жанне). Но Жанне д'Арк только до определенного времени удавалось

внушить свою особую миссию тем лицам в государстве, которые (как

король) могли далее реализовать получаемые инструкции. Официаль-

ная церковь, вступившая с ней в конфликт, расценила ее поведение

как противоречащее христианской вере. После сопровождавшегося

мучительными пытками процесса, воспроизведенного с протокольной

точностью в гениальном фильме Дрейера, ее сожгли как ведьму (ре-

шение было в новое время отменено католической церковью, и она

была реабилитирована, что показывает и верующим католикам отсут-

ствие общепризнанных объективных критериев для принятия подоб-

ных решений). Отчасти сопоставимой могла быть пророческая психо-

логия Мухаммеда (Магомета), но он преуспел в создании религии, в

качестве основателя которой выступил. Эта религия признается до

сих пор значительной частью современного человечества и в послед-

ние годы испытывает процесс возрождения или обновления в ряде

стран. Поэтому исследование психофизиологических характеристик

ее создателя может представить особый интерес.

Установленная в последнее время по клиническим данным зави-

симость эйфории от дефицита функций правого полушария мозга

(Балонов, Деглин 1976; Доброхотова, Брагина 1977) заставляет с осо-

бым вниманием отнестись к тем описаниям специфического состоя-

ния блаженного восторга, предшествующего эпилептическому при-

падку, которое не раз давал Достоевский. Он основывался и на опыте

собственных эпилептических припадков, и на свидетельствах Маго-

мета, личность которого его чрезвычайно занимала ввиду явной бли-

зости их психофизиологического типа. При таких состояниях востор-

га эйфория, свидетельствующая о специфическом возбуждении пра-

вого полушария, самим больным эпилепсией может истолковываться

как особый вид коммуникации с высшей силой. Отличие фиктивной

коммуникации, представляющей собой вынесение вовне межполу-

шарных связей внутри одного человека, от реальной в таких случаях

зависит от общих принципов, допускающих или отрицающих суще-

ствование внеземного (надчеловеческого или божественного) сознания

и возможность непосредственного общения с ним человека.

Современная психиатрия исходит из позитивистского отрицания

реальности общения с божеством личностей с выраженным пророче-

ским типом. Поэтому мне приходилось встречать явно одаренных

людей этого психофизиологического склада в психиатрических ле-

чебницах в России. Часто обсуждавшийся вопрос о злоупотреблении

психиатрией в политических целях, когда диссидентов заключали в

дома умалишенных тюремного типа, является только частью более

широкой проблемы, поставленной в ряде западных сочинений по ан-

типсихиатрии. Если находящиеся на государственной службе врачи

имеют полномочия определить психическую и социальную норму, то

в число отклоняющихся от нее попадут и авторы опасных для госу-

дарства сочинений, как Чаадаев с его «Философическими письмами»,

и возможные представители или создатели нереализовавшихся рели-

гиозных учений и научных открытий. В острой форме парадоксаль-

ное определение того, что в личности может быть опасным для обще-

ства в век атомной бомбы, сформулировал Дюрренматт в своей пьесе

«Физики», герои которой — заключенные в сумасшедший дом (в де-

мократической стране — частный пансионат) люди, вообразившие се-

бя крупными учеными или ими на самом деле являющиеся. Остава-

ясь в пределах этой проблематики, можно заметить, что Сахаров, по-

ка он работал над водородной бомбой, получал от государства почет-

ные звания, титулы и премии, но за выступления против политики