Иванов В.В. Избранные труды по семиотике и истории культуры, т. I

Подождите немного. Документ загружается.

тоталитарного режима был сослан в Горький и во время голодовки

подвергнут принудительному «лечению» в психиатрической больни-

це,

подорвавшему его здоровье.

В современном обществе решение, является ли личность, высказы-

вающая нестандартную точку зрения, нормальной, может зависеть от

государства и его органов (полиции, суда, армии), медицины и церк-

ви (в обществах фундаменталистского типа, к которым стремительно

приближается нынешнее русское). Более того, государство может

предопределить физическое выживание или гибель такой личности и

самой памяти о ней. В качестве едва ли не наиболее показательной

можно упомянуть историю, легшую в основу романа Варгаса Льосы

«Война конца света» («La guerra del fin del mundo»). Льосд опирается на

документальное описание подавления армией крестьянского движе-

ния на севере Бразилии в конце прошлого века. Во главе крестьян-

ской коммуны стоял человек, которого с точки зрения неортодок-

сальной религии можно было бы предположительно счесть вторично

пришедшим мессией. Не только он был убит вместе со всеми своими

последователями, но и текст всех записанных за ним его высказыва-

ний был уничтожен вместе с теми, кто их записывал. На вопрос, воз-

можно ли второе пришествие в новейшее время, напрашивается от-

вет: если оно и было или еще будет, то о нем никто не узнает, потому

что все силы государства и контролируемых им средств массовой ин-

формации будут направлены на уничтожение его следов. С некоторы-

ми вариациями тот же ответ можно дать и на вопрос о причинах

уменьшения числа сверходаренных (гениальных) людей в современ-

ном мире с его принципиальной установкой на усреднение всех чело-

веческих способностей (за возможным исключением финансовых).

Эти последние предполагают особую роль лобной и префронтальной

зон левого полушария.

В нескольких последних книгах физиолога Экклза обосновывается

вывод, согласно которому человеческая личность и ее самосознание

связаны у современного человека почти исключительно с доминант-

ным левым полушарием (Eccles 1994; 1995, р. 219). Но многие опера-

ции,

характерные для человеческого интеллекта, соотносятся с пе-

редними лобными и префронтальными отделами коры обоих полуша-

рий.

Предположение, по которому (в соответствии с главной мыслью

физиологии активности Бернштейна) особую роль в собственно чело-

веческой психической деятельности играет память о будущем и вре-

менная организация осознанного поведения (Penrose 1994, р. 39-40;

Eccles 1995, р. 229), подтверждает значимость лобной зоны и пре-

фронтальной новой коры, занимающейся прежде всего построением

последовательностей (Прибрам 1975; Fuster 1980). Изобретение алфа-

витного письма и переход к логике последовательных операций, ха-

рактерных для алфавитной культуры, важен именно потому, что они

дают возможность развертывания этих способностей лобных и пре-

фронтальных зон. Исследование кровоснабжения мозга при решении

задач на последовательное вычитание и на переход от одного заумно-

го слова к другому показало вовлеченность префронтальной доли обо-

их полушарий в решение подобных задач на серийные действия

(Roland, Friberg 1985; Eccles 1985, p. 170),

БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ И ПРАВОЕ ПОЛУШАРИЕ

Во время лечения шизофрении односторонними электросудорож-

ными шоками, которое проводила в Ленинграде группа под руково-

дством Л. Я. Балонова, мне пришлось летом 1979 г. наблюдать такой

случай. Молодая девушка, одаренная художница, не выходит меся-

цами из тяжелейшего бреда. В него вплетено столько разнообразных

символов, что один из психиатров, знакомившихся вместе со мной с

историей ее болезни, жаловался на почти полную невозможность вы-

деления основного ядра в этом потоке ассоциаций. После правосто-

роннего шока, когда поведением больной управляло в основном левое

(доминантное по речи) полушарие, она, отвечая на вопросы, стала

четко описывать мучивший ее комплекс сексуальной вины перед сво-

ей матерью. Ей чудится, что она потеряла невинность, хотя по дан-

ным медицинского обследования она оставалась девушкой. Характер-

ной для той эпохи подробностью было то, что в бреду ей мерещилось,

будто мать обвиняет ее в потери невинности по радио голосом Бреж-

нева. До описываемого шока при шоках с противоположной стороны

девушка (чьим поведением в короткие промежутки после левосторон-

него шока управляло преимущественно правое полушарие, ведающее

образным восприятием) сделала несколько хороших рисунков. После

же правостороннего шока в ответ на просьбу нарисовать что-нибудь

девушка изобразила нечто, что я бы не мог истолковать сразу, если

бы раньше не занимался сексуальной символикой наскальных рисун-

ков пещер Верхнего Палеолита. Попутно замечу, что эти рисунки на

протяжении длительного периода истории Homo Sapiens Sapiens харак-

теризовались той схематизацией и установкой на деталь, поданную

как бы крупным планом, которая типична для левого полушария,

игравшего, видимо, особую роль в разных видах знаковой деятельно-

сти после победы звукового языка как главного средства общения.

Психиатры, не имевшие культурно-антропологической подготовки, не

поняли изображения и стали расспрашивать больную. Она им пояс-

нила: «Это мои половые органы». В течение нескольких десятков ми-

нут после правостороннего шока левое полушарие больной сосредото-

ченно занималось самоанализом, результат которого мы наблюдали и

в ее словесных объяснениях своих комплексов, и в таких символиче-

ских рисунках. Затем (по мере все большей активации правого полу-

шария) снова стал проявляться комплекс вины уже в достаточно

трансформированных формах бреда, которые новому наблюдателю

могли бы опять показаться загадочными. Рисуя, больная приговари-

вала: «Бумага, прости меня! Карандаш, прости меня! И фон, прости

меня!» И она падала на колени, отбитые оттого, что она постоянно

бухалась на них. Впечатление значительного архаизма образов, по-

рожденных бессознательной сферой этой больной, у меня подкрепи-

лось еще и тем, что среди ее схематизированных рисунков было и

изображение руки с тем значением символа бога, которое обнаружи-

вается в первобытном искусстве и в творчестве больных шизофренией.

Описание собственных рисунков, данное этой больной, можно

сравнить с теми метаязыковыми операциями, которые характерны

для первого часа после правостороннего электросудорожного шока. В

это время левое полушарие более свободно, чем обычно, демонстриру-

ет все свои возможности, относящиеся к языку, в том числе и к его

метаязыковому употреблению. При этом последнем язык оборачива-

ется на самое себя, служит средством для собственного исследования.

Естественный язык может использоваться для уяснения самим чело-

веком себе не только своей языковой деятельности (в норме по отно-

шению к родному языку бессознательной), но и для осознания других

сторон поведения, без вербализации остающихся неосознанными.

Специалисты в области функциональной асимметрии мозга при-

шли в последние годы к выводу, согласно которому бессознательное

связано прежде всего с правым полушарием. В частности, обращено

внимание на возможность участия именно правого полушария в обра-

зовании сновидений (поэтому лечение депрессии посредством депри-

ваций сна в фазе REM сходно с лечением депрессии правосторонними

шоками). Для выяснения характера отношений между правым полу-

шарием и сексуальными представлениями кажется существенным то,

что последние в явном виде занимают не более 12% сновидений у

мужчин и около 4% у женщин.

Осознанное понимание сферы пола и управление им, характерное

для взрослого, относится к доминантному по речи (левому) полуша-

рию и к контролируемым им подкорковым областям. Последние при-

надлежат к древним и весьма биологически важным частям мозга.

Но у человека их деятельность перестроена посредством включения

их (начиная с раннего возраста) в систему высших психических

функций. Пенфилду при стимуляции электродами определенных зон

правого полушария во время операций на мозге удавалось вызывать

различные бессознательные воспоминания, но соответствующие реп-

лики больного никогда не относились к сексуальной сфере. Более

сложным является вопрос о приурочении к определенной части мозга

сексуальных видений при мастурбации. По данным электроэнцефало-

графического обследования они принадлежат правому полушарию, но

используемый в них прием построения мыслимых воображаемых об-

разов из известных деталей относится к левому полушарию. Эти ви-

дения, однако, остаются как правило инфантильными и не являются

в норме осознанными управляемыми проявлениями взрослого. Пра-

вое полушарие — неречевое (с точки зрения истории личности — в

известных отношениях доречевое) хранилище зрительных и других

образов, но образов уже трансформированных и не содержащих в себе

обычно их явной для взрослого сексуальной интерпретации (даже в

тех случаях, когда она весьма вероятна). Это согласуется и с некото-

рыми данными о больных с расщепленным мозгом: правое полушарие

испытывало смущецие при виде неприличной картинки, относитель-

но которой левое ничего не знало и не говорило.

Представляется целесообразным исходить из противопоставления

речевого полушария, к которому по предлагаемой гипотезе относятся

осознаваемые через слово области управляемой нормальной половой

жизни взрослого, и полушария неречевого, которое по характеру сво-

ей сексуальности может быть инфантильным и отражать доречевой

(неосознанный) период развития сексуальности. Период словесного

обучения сексу, включающий и формирование наложенных общест-

вом запретов (ведущих к появлению бессознательного во фрейдовском

смысле, куда вытесняются сформированные ранее представления), в

норме достаточно длителен и следует за периодом, когда ребенок обу-

чается родному языку. Это представляется возможным показать на

таких предельных случаях, как «волчьи дети» (типа Маугли), воспи-

тывавшиеся среди животных и не только не владеющие языком, но и

оказывающиеся «сексуально необученными» и поэтому неспособными

к половой жизни. Слепоглухонемые при отсутствии особого обучения

долгое время уже после совершеннолетия остаются на весьма инфан-

тильной-стадии развития сексуальности. Из этого следует, что по от-

ношению к человеку понятие инстинкта нуждается в культурно-

исторической переформулировке: такой инстинкт, как стремление к

размножению, у человека связан с необходимостью социального обу-

чения и общения на эту тему. У человека, как и у других высших

животных, сексуальная деятельность и связанные с ней эмоции регу-

лируются прежде всего лимбической системой. Но соответствующие

обдасти у мозга-у человека, в отличие от всех других приматбв, в

норме контролируются корой обоих полушарий.

В норме неречевое правое полушарие может быть источником об-

разов, основанных на инфантильной, трансформированной и субли-

мированной сексуальности, в частности, оно связано с образным

творчеством и с любовью как творчеством и источником творчества.

Есть периоды и направления в истории культуры, которые подчерки-

вают именно эту сторону любви, отделенной от ее биологической

функции. В качестве примера можно привести на Западе лирику тру-

бадуров, на Востоке — круг образов, лежащих в основе вступитель-

ных строф «Витязя в барсовой шкуре» Руставели. Правое полушарие

отвечает за образность пушкинского «Я помню чудное мгновенье», но

не за известный левополушарный авторский прозаический коммента-

рий в письме к биографическому эпизоду, из которого выросло это

стихотворение. То же различие образного (инфантильного или субли-

мированного надсексуального) содержания эмоций правого полуша-

рия и вербализуемой (в том числе в цинических или эротических вы-

сказываниях) половой активности левого полушария и контролируе-

мых им подкорковых областей мозга может быть проиллюстрировано

фактами биографии и творчества многих крупных поэтов. Можно бы-

ло бы назвать личную драму Блока, связанную с разницей его отно-

шений к Прекрасной Даме и земным женщинам:

Опять любить Её на небе

И изменять ей на земле.

Особенно показательно различие между разными жанрами стихов

и писем Владимира Соловьева — возвышенными, обращенными к

Софии или от нее к Соловьеву, и непристойными. Подлинники этих

текстов написаны разными почерками, возможно, разными руками

(письма Софии Соловьеву — его левой рукой). Это очень важно с точ-

ки зрения противопоставления функций разных полушарий.

При психоаналитическом обследовании десяти пациентов с разъе-

диненными правым и левым полушариями было установлено ослаб-

ление или подавление сексуальных склонностей, упрощение и умень-

шение числа сновидений и способности речевого выражения эмоций

(Норре 1978).

Любовь и творчество в норме, как и бред в патологии, могут быть

соотнесены с правым полушарием, а осознаваемый (в том числе и ци-

нический) секс — с левым. Абсолютная норма, как и в других случа-

ях,

состоит в гармонизации двух противоположных начал с частич-

ным подавлением одного из них (или каждого). Простр^онятие за-

претов не решает этой проблемы. То обстоятельство, что в России за

последние годы опубликованы впервые произведения Баркова и дру-

гие (в том числе пушкинские) в том же жанре или переводы маркиза

де Сада й Мазоха, само по себе не продвигает общества в сторону ле-

вополушарного осознания накопившихся в коллективном бессозна-

тельном комплексов (которые, в частности, находят выход в преступ-

лениях, отчасти связанных с ослаблением цензуры общества во фрей-

довском понимании). Одна из опасностей тоталитарных режимов со-

стоит в возможности безграничного увеличения власти невротиков,

слабоумных, маразматиков (полностью выживших из ума от старости

и злоупотребления алкоголем) и душевнобольных, что уже показано в

психоаналитических исследованиях, посвященных отклонениям Гит-

лера от психической и сексуальной нормы (это в соответствии с гипо-

тезой Фрейда может объяснить и его маниакальный антисемитизм).

Левое и правое полушария противопоставлены друг другу и как

системы управления, с одной стороны, положительными эмоциями

(вплоть до эйфории, подкорковые механизмы которой контролируют-

ся левым полушарием), с другой стороны, депрессией, подкорковые

механизмы которой управляются правым полушарием. Подавление

функций правого полушария во время правостороннего электросудо-

рожного шока представляет собой аналог лечения депрессии посред-

ством депривации сна REM, по своему характеру правополушарного.

Правое полушарие при его склонности к депрессивным эмоциям мо-

жет иметь самое прямое отношение к тенденции к саморазрушению.

В этом смысле опасность может представить следование друг за дру-

гом серии электросудорожных шоков, как в неудачной попытке л е-

чить Хемингуэя (отчасти против его воли), кончившейся его само-

убийством.

В очень гипотетической форме можно было бы предположить, что

с депрессивным аспектом творческого правого полушария может быть

связано, в частности, самоубийство (или близкие к этому формы по-

ведения, например, провоцирующие дуэль, как у Пушкина и Лер-

монтова, или гибель на войне, как у Байрона) и фрейдовский «ин-

стинкт смерти», на роль которого внимание в должной мере было об-

ращено лишь в недавнее время. С этой точки зрения самоубийство —

предельный случай конфликта двух полушарий, который может быть

описан как убийство правым полушарием левого. Тогда не только

различение я, соотносимого с левым полушарием, «сверх-я» и «оно»,

связываемого с правым полушарием, но и противопоставление Эроса

(левополушарного) и Танатоса (правополушарного) можно было бы

истолковать с точки зрения функциональной асимметрии полушарий

мозга. При всей крайней гипотетичности и огрубленности высказы-

ваемых предположений в них можно было бы видеть приближение к

тому проекту «Психологии для неврологов», которую задумывал ран-

ний Фрейд. В том же плане можно думать о правополушарном харак-

тере ставших популярными буддийских представлений.

Для психоанализа характерна ориентированность на слово, дове-

денная до предела в школе Лакана, но заложенная уже во фрейдов-

ском анализе оговорок и игры слов в каламбурных остротах. Если ре-

чевая деятельность прежде всего левополушарна, то естественно, что

при речевом осмыслении (вербализации) бессознательного на первый

план и выдвигаются словесно осознанные сексуальные влечения как

таковые и комплексы, на них основанные. Но остаются нерешенными

вопросы, относящиеся к области взаимодействия двух полушарий и

тех нижних уровней организации мозга, с которыми связано либидо.

Вопрос первый: мы знаем, что субдоминантное (правое) полушарие

пользуется зрительными образами, во многом запечатленными еще с

раннего детства, когда дифференциация функций еще только начина-

ется.

Остается пока без ответа поставленный еще в письмах Фрейда

Флиссу вопрос о том, как рано могут датироваться первые словесные

(еще не понимаемые до конца) впечатления. В новейших работах

предполагается очень ранний возраст таких впечатлений. Это может

иметь решающее значение для выяснения того, каким образом пер-

вые несловесные впечатления могут быть переведены на словесный

язык. Возможно, что последующий перевод с одного кода на другой

облегчается записью и рано услышанных слов, и других воспринятых

в младенчестве образов в каждом из полушарий еще до закрепления

латерализации. Но и позднее подобный перевод с языка неречевых

образов на естественный язык необходим и для успешности психо-

аналитического сеанса.

Напрашивается (осознанная в работах таких психоаналитиков,

практикующих гипноз, как Шерток) глубокая аналогия психоанализа

с гипнозом, при котором с помощью слов гипнотизера, по-видимому,

осуществляется отключение левого полушария и более или менее

изолированное функционирование правого (отчасти напоминающее

левосторонний электросудорожный шок). Далее может возникнуть

вопрос, не навязывается ли характерная для Фрейда и его школы

сексуальная интерпретация символики (отнюдь не однозначно сексу-

альной) правого полушария при ее вербализации левым, для которого

характерна установка на осознанный секс.

Возникает и симметричный по отношению к первому вопрос: как

субдоминантное (правое) полушарие использует словесные символы,

типичные для доминантного (левого) полушария? Когда снятие цен-

зуры левого полушария по отмеченной выше закономерности может

привести к более свободному употреблению ругательств, правое по-

лушарие часто использует соответствующие слова не в прямом, а в

образном смысле. Это может соответствовать той карнавальной пра-

вополушарной образности «гротескного тела», которая по отношению

к площадному языку толпы изучена Бахтиным. Употребление этих

же слов только в прямом смысле характерно для некоторых литера-

турных и речевых жанров, в которых вероятно участие левополушар-

ных механизмов.

Правое полушарие в норме (когда осуществляется обычная цензура

левого полушария) бессловесно, и в этом отчасти лежат истоки его

творческого потенциала.

Цензура левого полушария в некоторых случаях должна быть сня-

та (или хотя бы заторможена) для обеспечения и усиления творче-

ской образной деятельности. С этим связано четкое отрицательное от-

ношение к психоанализу крупных художников слова. Всем известны

часто повторявшиеся нападки Набокова на венскую школу. Психо-

аналитические истоки этой критики могли бы составить сюжет спе-

циальной психоаналитической работы об авторе «Лолиты», фрейдист-

ское истолкование которой представляется естественным. Проблему

психоанализа как альтернативы творчества обсуждала нередко

А. А. Ахматова со своими друзьями. Об этом же пишет Рильке в двух

письмах, датированных 24 января 1912 г. В это время Лу Адреас-

Заломе, подруга Ницше, Рильке и Фрейда, уговаривала поэта пройти

курс психоанализа. Он ей ответил, что это было бы возможно, только

если бы он отказался от писания стихов.

Конфликт между стереотипной терапией и поэтическим творчест-

вом лежит в основе фабулы цикла повестей и рассказов Сэлинджера о

поэте Симоре. Его герой, пройдя по настоянию свойственников-мещан

курс психоанализа, кончает жизнь самоубийством. После того как

творческая образная функция правого полушария заторможена из-за

включения психоаналитической вербализации, среди разных функ-

ций этого полушария побеждает депрессивная — деструктивная. В

замысле Сэлинджера отчетливо противопоставлена психоаналитиче-

ская клиническая практика в ее вульгаризованном виде и поэтиче-

ское творчество, к представителям которого Сэлинджер склонен отне-

сти Фрейда, но не его эпигонов. Любопытно, что в одном из писем к

своей невесте Фрейд писал, что он надеется в науке достичь того, что

ему не удалось в поэтических опытах. Сходные мысли можно найти у

Эйнштейна, который утверждал, что он выбрал физику, потому что

она давала наибольший простор его воображению.

Пуанкаре одним из первых исследовал (в большой степени на ос-

нове самонаблюдения) роль бессознательного в математическом твор-

честве. Он допускал, что именно бессознательное подготавливает

предпосылки для открытия, активизируя все множество ассоциаций

и как бы снимая с них ограничения (Пуанкаре 1983, 319). Приуроче-

ние такой бессознательной подготовительной работы к правополу-

шарному типу мыслительной деятельности согласуется и с выводом

Пуанкаре о том, что бессознательное при этом никогда не дает ре-

зультата продолжительного вычисления, основанного на последова-

тельном применении определенных правил. Последнее принадлежит

к сфере сознания, а не бессознательного. Поэтому здесь возможны

компьютерные модели. Наконец, с истолкованием этих гипотез Пу-

анкаре в духе различения левополушарного (сознательного) и право-

полушарного (бессознательного) механизма согласуется и его предпо-

ложение, что выбор из множества активизированных ассоциаций

осуществляется на основе эстетических критериев. Этот вид работы

опять-таки естественно считать правополушарным, хотя результаты

выбора скорее всего потом формулируются левым полушарием.

Пенроуз считает существенным то, что значительная часть мозга,

численно характеризуемая огромным количеством связей, никеле не

характеризуется сознательными действиями: он обращает внимание с

этой точки зрения на мозжечок (Penrose 1994, р. 43-44).

ПРЕДЫСТОРИЯ МАТЕМАТИКИ

Рассмотренный выше круг фактов, объединяемый понятием «син-

дром Герстмана», указывает на изначальную связь счета с жестами

пальцев и с задней теменной областью левого полушария. При пора-

жении этой зоны обнаруживается одновременно и расстройство счета,

и неузнавание собственных пальцев (Шевченко 1972, с. 186-187).

Общечеловеческим способом счета у всех первобытных народов явля-

ются жесты рук, обозначающие числа (рис. 17). Счет на паль-

ца х у всех первобытных народов предшествует числительным устно-

го языка, что отражается и в происхождении самих числительных.

Во многих языках, например в африканских языках банту (таких,

как, например, зулусский), числительные обозначают только дейст-

вия над пальцами рук. Языки могут различаться лишь конкретными

операциями счета: «семь» может означать или «согни два пальца (на

второй руке)»: 7 = 5 + 2 или «согни в обратную сторону три пальца»:

7 = 10 - 3. Последний вычитательный способ обозначения, широко

представленный во многих языках Центральной и Северной Азии,

был известен и в таком древнем языке Италии, как этрусский, по-

Рис. 17. Жестовый счет от 1 до 30 у австралийского племени аранта

влиявший на латинскую (римскую) систему обозначений чисел:

4 = IV (5 - 1); 9 = IX (10 - 1). Исследование числительных позволяет

углубиться в такую предысторию культуры, когда «ручные понятия»

(символы, выражаемые жестами рук) были необходимыми хотя бы

для первобытной арифметики у всех народов.

Изучая в поведении (в том числе и бессознательном) современного

человека «окаменелые» пережитки древних систем знаков, Л. С. Вы-

готский в качестве одного из самых ярких примеров приводит «руди-

ментарную форму культурной арифметики: счет на пальцах», кото-

рый обнаруживается, в частности, в поведении ребенка (Выготский

1960,

с. 105-107).

Самое раннее упоминание счета на пальцах в маги-

ческом значении содержится в древнеегипетском заклинании для по-

лучения перевоза (Sethe 1918). Умерший царь уговаривает перевозчи-

ка (подобного греческому Харону) дать ему переправиться на восточ-

ную сторону канала в потустороннем мире. На это перевозчик ему го-

ворит: «Не привез ли ты мне человека, который не может сосчитать

свои пальцы?» Тогда царь в ответ читает стихотворение, каждая из

строк которого соответствует одному из пальцев, расположенных в

соответствии с египетским счетом, см. табл. 2.

Когда совершался пальцевый счет, руки держались ладонями

вверх, счет велся от большого пальца правой руки до большого паль-

ца левой руки. Отдельные изображения таких жестов встречаются и

в египетских письменных текстах и памятниках искусства (рис. 18).

палец

Большой

Указательный

Средний

Безымянный

Мизинец

левая рука правая рука

Рис. 18.

Древнеегипетский пальцевый счет

Табл.

2. Древнеегипетский счет на пальцах

Есть основания видеть ранние следы пальцевого счета в самой ран-

ней иероглифической предписьменности человечества — знаках и за-

рубках, сделанных человеком каменного века. Детальный анализ этих

знаков палеолита, проделанный Б. А. Фроловым, привел его к выво-

ду, что в них особо выделяются группы по 5 и 10 знаков, следова-

тельно, с помощью таких зарубок человек фиксировал результаты со-

считанного по пальцам (Фролов 1974, с. 116)'. Поэтому нельзя считать

бесспорным выдвинутое после открытия этих зарубок предположение,

будто счет с их помощью предшествовал счету по пальцам (Стройк

1969,

с. 23-24). Хронологически появление счета с использованием

древнейших знаков предписьменности палеолита намного предшест-

вует знакомству европейской науки с аборигенами Австралии, счи-

тавшими только по пальцам (без зарубок). Но культурное развитие

человечества нельзя выстраивать по прямой линии сплошного про-

гресса. Средневековую науку в этом смысле можно уподобить афати-

ку, который вновь обращается к счету по пальцам, утратив современ-

ные языковые способы счета. В средние века для исчисления новолу-

ний (в связи с которым, по мнению некоторых исследователей, возник

развитый счет уже в палеолите) в Европе стали вновь использовать

счет по пальцам (Нойгебауэр 1968, с. 24-25). Но это не противоречит

существованию до этого открытий греческой математики, как и еще

более древних достижений математической мысли Древнего Востока.

В отношении к счету у первобытных народов, использующих счет

по пальцам, можно видеть любопытное преувеличение роли чисто

прикладного знания (типологически схожее с аналогичной недооцен-

кой абстрактной мысли в современных обществах). У тех австралий-

ских племен, в звуковом естественном языке которых не было числи-

тельных больше «двух», до «четырех» считали, повторяя слова

«один» и «два», а дальше пользовались только пальцевым счетом.

Австралиец из подобного племени был отдан в школу европейского

типа. Он обучился считать до 20, но члены его племени остались без-

участными к этому открытию, не имеющему с их точки зрения ника-

ких практических приложений. Тогда призадумался и юный австра-

лиец:

«Зачем было выучивать, что 8 + 9 = 17, если у меня нет столь-

ких пальцев?» (Фролов 1974, с. 151). Такая установка на сиюминут-