Иванов В.В. Избранные труды по семиотике и истории культуры, т. I

Подождите немного. Документ загружается.

доевропейскому названию богов — дэвов — злых мифологических

существ (как и древнерусское дивий в значении «дикий»). Иначе го-

воря,

противопоставление богов и асуров является общим для древне-

индийской и древнеиранской мифологии, но в одном случае положи-

тельным началом признаются боги, в другом — асуры. Возможно, что

это свидетельствует о первоначально сходной мифологии индоиранцев

при разделении их на иранцев (покровителями которых считались

асуры) и индоарийцев. Вероятно, речь идет о мифологических разли-

чиях фратрий некогда единого племени.

БИНАРНАЯ СИМВОЛИЧЕСКАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ

Давно уже было установлено, что в так называемых элементарных

(архаичных, примитивных или первобытных) обществах, т. е. в по-

давляющем большинстве коллективов, направление и уровень разви-

тия которых отличался от современной европейской и североамери-

канской цивилизации, есть символические системы классификации

явлений внешнего мира, строящиеся на двоичном (бинарном) прин-

ципе иди сводимые к последнему. Обращает на себя внимание то, что

принцип построения этих систем достаточно близок к тому, на кото-

ром основан бинарный фонемный код в понимании Якобсона. В наи-

более просто организованных системах речь идет о двух рядах при-

знаков или символов (знаков), каждый из которых противоположен

другому. Отличием от фонемных бинарных систем является то, что

все эти ряды противоположностей в определенных контекстах взаи-

мозаменимы. Их можно рассматривать как перевод основного проти-

вопоставления благоприятный — неблагоприятный. Это позволяет

предложить и сопоставление с моделями поведения автоматов, деля-

щих все сигналы, ими получаемые, в зависимости от этого основного

противопоставления (Цетлин 1969).

Несмотря на максимальную географическую и культурно-историче-

скую удаленность бинарных символических систем Старого Света (на-

чиная с палеолитических) от аналогичных систем, известных в Но-

вом Свете, в них можно увидеть в основном тот же набор двоичных

классификационных признаков и символов. Разительные типологиче-

ские сходства и совпадения заставляют поставить вопрос о том, не

являются ли принципы построения таких систем универсалией, раз-

деляемой всеми первобытными обществами и коренящейся в генети-

ческих предпосылках психофизиологического устройства человека.

Сравнение всех известных к настоящему времени фактов показы-

вает, что строго универсальным является принцип строения и нали-

чие некоторых пар признаков (левый — правый, мужской — жен-

ский),

тогда как распределение признаков по рядам и связи между

ними могут варьироваться (хотя и менее свободно, чем в системах

фонем, отличающихся большим разнообразием). Например, луна в

некоторых из указанных систем соотносится с женским началом (как

и земля). Но преобладают традиции, где луна (месяц) связывается с

мужским, а солнце с женским началом.

Для исследовании степени обязательности и универсальности свя-

зей между определенными парами двоичных противопоставлений

наиболее представительным примером может быть связь признаков

левый и женский, правый и мужской. Хотя связь первых двух при-

знаков встречается в большинстве таких систем и может быть пред-

положена уже для верхнепалеолитического знака левой руки, высту-

пающего в качестве женского символа, тем не менее встречаются и

системы, где левый соотносится с мужским.

В Восточной Африке обнаружена целая область, в которой поло-

жительное значение придается левой, а не правой руке. Иногда ин-

версия этих значений выявляется при гаданиях по полету птиц. Та-

кой же инведс«ей^бъяс11яетс^тт-^ в

латинском^ языке (в том числе и у греческих прорицателей в Риме)

левое, дурное, в техническом языке римских гадателей — авгуров,

иначе ориентированных по сторонам света, чем греческие прорицате-

ли,

имели противоположное значение — благоприятный. Отмечая

этот последний факт, великий математик Герман Вейль в своей книге

о симметрии приводит его как иллюстрацию условности мифологиче-

ского использования названий правый и левый в качестве символов

таких противоположностей, как добро и зло (Вейль 1968, с. 52-53).

Вейль подчеркивал эквивалентность правой и левой стороны со стро-

го научной точки зрения, в этом противоположной мифологической.

Вместе с тем он же отмечал (по его мнению, объясняемое случайно-

стью) введение асимметрии на разных этапах биологической эволю-

ции.

Это, по-видимому, стоило бы соотнести с принципиальной асим-

метричностью двух рядов классификационных признаков во всех

системах рассматриваемого типа, где обычно фигурирует и противо-

поставление левый — правый, ставшее столь существенным для пси-

хофизиологической организации человека.

Во многих языках, как в германских (английск. right, немецк.

recht-),

романских (французск. droit), славянских (русск. право: правый)

название правой (главной) руки и стороны связалось с названием

«права», тогда как с левой стороной связаны обычно отрицательные

представления (Beekes 1994; Horowitz 1992; Михайлова 1993). Русский

специалист по психоанализу Е. И. Ермаков, одним из первых еще в

начале 1920-х годов разбиравший соотношение правой и левой сторо-

ны человека по отношению к пониманию окружающего мира и кар-

тине творчества, исходил из отраженной в языке безусловной «право-

те» правой стороны (иначе говоря, левого полушария) по отношению

к левой стороне (правому полушарию). Он писал: «права правая сто-

рона и всегда неправа левая и различны их роли в жизни... мужское

связывается (у мужчин) символически с правой стороной, женское —

пассивное с левой... к активной правой стороне присоединена ее точ-

но повторяющая и обратная ей, как изображение в зеркале — сторона

левая — формально такая же и антитетическая ей по существу... в

тех случаях, когда человек оказывается, как, например, Леонардо,

или Боровиковский, или Гойя — левшами, тогда еще убедительнее

звучит это левое, зловещее, странное и наводящее недоумение у

правшей» (Ермаков 1923, с. 61-63).

Различение правой руки как главной привело к соответствующим

представлениям и в области военной терминологии в древней Греции

(Cuillandre 1944; Leveque, Vidal-Naquet 1960) и на средневековом Восто-

ке.

Индийские касты, происхождение которых по Хокарту связыва-

ется с древней системой символической классификации, так же от-

ражают противопоставление левого и правого (Beck 1972; Khare 1976;

Zimermann 1974).

Объединение обоих противоположных признаков или символов в

системах символической классификации происходит обычно в ходе

ритуала, которыи^как и-^тчасти связанный с ритуалом миф) может

рассматриваться прежде всего как способ достижения либо инверсии

противоположных символов, либо их слияния, либо, наконец, поиска

промежуточных звеньев между противоположностями. Примерами

инверсии противоположных символов, меняющихся местами, может

быть североамериканский индейский ритуал охоты на орлов, где

охотник и добыча меняются местами (Levi-Strauss 1962). Точную ана-

логию представляет способ охоты на хищных птиц, описанный в по-

вести Андрея Платонова «Джан», где автор либо использовал описа-

ние сходного ритуала, либо (скорее всего) воссоздал архетипическое

представление о нем. Подобная инверсия полярных символов (в част-

ности, верха и низа) характеризует и карнавальные обряда начиная

со средневековья, как показал Бахтин (Бахтин 1965).

Поиск промежуточных звеньев (медиаторов или посредников) ме-

жду противоположными рядами оказывается основным назначением

структуры мифа. Функция объединения противоположностей сохра-

няется, например, в символической роли объединенных друг с другом

братьев-близнецов или в кровосмесительном браке близнецов — брата

и сестры. В этом отношении, как и во многих других, миф оказыва-

ется особенно близким к ритуалу, из которого он отчасти может быть

выведен (в некоторых архаических традициях миф включается в ри-

туал,

рассказывается или разыгрывается во время него). В качестве

одного из показательных примеров можно сослаться на айнскую ми-

фологию (на островах Хоккайдо и раньше на Сахалине), согласно ко-

торой в начале мироздания все бинарные оппозиции (представленные

не только в туземной айнской, но и в японской традиции) были пере-

вернуты. Мужчины были наделены женскими признаками (обычный

мотив многих мифов и карнавальных обрядов). Айны были не высо-

кими (что отличало их в историческое время), а маленького роста.

Взаимное расположение гор и моря (оппозиция верх — низ) было об-

ратным по отношению к позднейшим временем.

Если допустить (как предлагали многие авторы), что некоторые те-

мы современной науки можно сравнить с проблематикой мифологии,

то в числе оживающих в науке сегодняшнего дня мифологических

тем можно было бы назвать, например, занимающую ученых начиная

с Аррениуса тему поворота стрелы времени. Наука отличается от ми-

фологии не темами, определяемыми во многом пределами человече-

ского воображения, а подходом к ним и приемами их разработки. К

числу мифологических тем, занимающих и современных ученых, от-

носится и обсуждаемая нами проблема правого и левого и их взаим-

ного переворачивания. В хеттском мифе о боге плодородия Телепину-

се рассказывается, что, рассердившись, он поменял местами правую и

левую обувь. Так путает в смятении перчатки героиня раннего стихо-

творения Ахматовой. Отмеченная Вейлем условность этого различия

делает его удобным объектом для мифопоэтической мысли. От нее

старается не отстать и мысль ученого.

При синхронном семиотическом рассмотрении объединение проти-

воположных рядов символов аналогично нейтрализации бинарных оп-

позиций в лингвистике. Для исторического (диахронического) иссле-

дования основной проблемой представляется социальная интерпрета-

ция схем описания символических систем классификации в терминах

двоичных признаков. При этом, как и в современной исторической

лингвистике и в других формализуемых научных дисциплинах, целе-

сообразным кажется разделение построения структур и их последую-

щей интерпретации, в частности, путем соотнесения с социальной ор-

ганизацией.

Для общества с системой предписывающих (обязательных) брачных

правил (Уайт 1973) символическая классификация оказывается непо-

средственно соотнесенной с социальной организацией, определяемой в

обществах этого типа прежде всего через брачные предписания. При

описании таких обществ реальной является задача выявления единой

«целостной» системы, включающей и символическую классифика-

цию,

и социальную структуру.

В качестве наиболее яркого примера можно привести австралий-

ские системы, где отчетливо видна дуальная организация общества,

соотнесенная с двоичной символической классификацией (закономер-

ность, сформулированная Золотаревым, в этом предельном случае вы-

ступает в чистом виде). Например, главнейшая черта в социальной

организации аранта, как и многих других австралийских племен, со-

стоит в делении на две экзогамные половины. Эти группы связаны с

системой двоичных классификационных признаков таким образом,

что каждый из противоположных символов соотнесен с одной из эк-

зогамных половин племени (см. табл. 3).

За пределами Австралии встречаются, как правило, более услож-

ненные формы дуальной организации, в частности, включающие и

двух вождей или двух священных царей. Наличие этих последних

при двух дуально-экзогамных половинах племени и двоичной симво-

лической классификации может характеризовать такие более разви-

тые формы социальной организации дуального типа. Другими ее при-

знаками является взаимное обслуживание (в частности, при похоро-

маленький

нижний

западный

южный

вода

волнистые волосы

дающие жен

большой

верхний

восточный

северный

земля

прямые волосы

берущие жен

Табл.

3. Система аранта

нах),

ритуальное соперничество и вражда (часто в форме шуточных

перебранок), состязания и игры ритуальных экзогамных прловин.

Дуальную организацию могут также характеризовать взаимные даре-

ния,

которые одна экзогамная половина передает другой. Такие даре-

ния включают жен (что и является основой всей дуальной системы)

материальные подношения и услуги (взаимное обслуживание, в част-

ности, связывает дуальную организацию с кастовой, возникающей на

основе последней). Каждая из дуальных половин соотнесена с одним

из рядов двоичной классификации, с одним из двух мифологических

героев или богов, чаще всего близнецов, и с одним из двух вождей

или священных царей. Некоторые перечисленные черты и даже мно-

гие из них могут отсутствовать. Поэтому с точки зрения структурной

антропологии может быть оправдан вопрос: а существуют ли вообще

общества, к которым применимо понятие дуальной организации (Ле-

ви-Строс 1985)? Ответ на него зависит от конкретного контекста. Без-

относительно к контексту положительным представляется решение

по отношению к австралийским дуальным системам типа аранта, хо-

тя и в них могут отсутствовать (недоразвиться или же уже быть утра-

ченными из-за специфики исторических условий Австралии) такие

важные элементы, как два священных царя. Другой полюс, по отно-

шению к которому ответ может быть всегда отрицательным, пред-

ставляют некоторые quasi-дуальные структуры в современных общест-

вах, как, например, две американские политические партии и объе-

динения в других странах, противопоставленные по признаку

«правый — левый», или группы болельщиков двух футбольных ко-

манд.

В подобных структурах, явно лишь частично напоминающих

дуальные, отсутствует связь с регулированием браков и поэтому нель-

зя говорить о дуальной организации. Но между двумя полюсами яв-

ного наличия дуальной организации и очевидного ее отсутствия рас-

пол агается значительное число переходных случаев и подтипов, за-

служивающих пристального описания.

По мере упрочения централизованной системы управления, над-

страивающейся над древней дуальной организацией, могут возникать

такие парадоксальные ситуации, когда реально единый царь объеди-

БЛИЗНЕЦ ФАРАОНА И ДВА ЕГИПТА

няет в себе две царских должности, соотнесенные с двумя дуальными

половинами. Такую ситуацию удается реконструировать для древнего

Египта. На символическом уровне Египет делится на две половины —

Верхний и Нижний Египет. Антагонизм этих половин выражен в ри-

туальном сражении жрецов Верхнего и Нижнего Египта, которое

многими подробностями напоминает шуточное побоище двух дуаль-

ных половин у африканского племени шиллуков.

В работах, посвященных близнечному культу и дуальным структу-

рам в Африке нового времени, эти явления нередко сопоставлялись

со сходными древнеегипетскими, причем в исследованиях двадцатых

годов на основании этих сходств делался вывод о том, что Египет

был источником этих установлений. Выявленная позднее неубеди-

тельность этой диффузионистской концепции не снимает вопроса о

несомненных и далеко идущих совпадениях бинарной символической

классификации и связанных с ней черт социальной структуры ряда

стран Африки исторического и новейшего времени, с одной стороны,

и древнего Египта, с другой. Тонкий анализ древнеегипетских пред-

ставлений, данный в ненапечатанной главе книги Золотарева, пред-

восхитил результаты проведенного несколько позднее исследования

Фрэнкфорта, по словам которого, «эта необыкновенная концепция

выражала в политической форме глубоко укоренившуюся тенденцию

египтян понимать мир дуалистическим образом в виде целого ряда

парных противоположностей, сбалансированных в неизменяющемся

равновесии. Вселенная в целом представлялась как "небо и земля". В

этой концепции "земля", в свою очередь, понималась дуалистически»

(Frankfort 1948) как север и юг, как части Гора и части Сета, как

две земли или два берега (Нила). Следует подчеркнуть наличие здесь

многократно применяемой (итеративной) дихотомии. В этой бинарной

модели мира, сходной с описанными выше для более архаичных об-

ществ, «порядок» (Ma'at) понимался как равновесие, то есть как ре-

зультат нейтрализации всех основных космических бинарных оппо-

зиций. Дуалистическое понимание этого обожествляемого понятия

объясняет и встречающийся в Текстах Пирамид символ двойной лод-

ки Ma'at (Thausing 1969). Такое описание египетской дуальной системы

подтверждается и позднейшими выводами ряда специалистов, при-

шедших с выявлению системы двоичных символических оппозиций в

древнем Египте независимо друг от друга вслед за великим египтоло-

гом Зете (чей анализ соотношения левого и правого в Египте как двух

полярных категорий, Sethe 1922; Morenz 1957, повлиял равно и на Зо-

лотарева, и на Фрэнкфорта). Английский антрополог Нидхем сумми-

рует результаты этих работ так: установлена «двоичная классифика-

ция,

в которой древние египтяне связывали все виды противополож-

ностей с разъединением Гора и Сета: небо/земля, земля/нижний мир,

правый/левый, черный/красный, рождение/зачатие, власть/сила,

жизнь/правление. Весь мир символически разделен на две части. В

некоторых изображениях Гор и Сет объединены в одной фигуре с

двумя лицами, представляющими собой coincidentia oppositorum. Те эт-

нологи, которые склонны подозревать, что многое ненадежно в из-

вестных разборах, проведенных в терминах двоичного противопостав-

ления, или же те, кто принимает факт двоичной классификации, но

сомневается в общем ее характере, могут в особенности много по-

черпнуть из этого анализа» (Needham 1968, р, 988). Представляется,

что это утверждение относится к разным специалистам и по общей

семиотике, и по отдельным семиотическим дисциплинам, где, как в

лингвистике в целом и в фонологии в частности, не прекращается

дискуссия вокруг реальности бинарных оппозиций типа установлен-

ных Якобсоном по отношению к фонемам. Египетская система пока-

зывает, что в истории культуры подобные системы играли ключевую

роль в определенные достаточно длинные периоды.

Значение принципа двоичности в Египте прослеживается и в поли-

тической титулатуре двух Египтов, и в мифологическом сознании, и в

зачатках научного, в частности математического, мышления. В еги-

петской математике обнаруживается «два ряда дробей, оба непосред-

ственно вытекающих из "естественных" дробей путем последователь-

ного деления пополам» (Нойгебауэр 1968, с. 87), тогда как умноже-

ние для египетского счетчика всегда сводится к удвоению (ван дер

Ванден 1959, с. 28). Иначе говоря, двоичный принцип проводился в

египетской математике с такой же последовательностью, как и в

космогонических построениях.

Древнеегипетские боги Гор и Сет, с которыми сопоставлялись оба

ряда двоичных символических оппозиций, были богами-покровителя-

ми близнецов. Новейшие исследования подтвердили предложенное

Золотаревым независимо от нескольких других ученых истолкование

мифов о Горе и Сете как близнечных. Проведенный Золотаревым ана-

лиз напоминал предложенные позднее Леви-Строссом разборы транс-

формаций целых групп изоморфных мифов. В частности, он заметил,

что и солнечные боги, считавшиеся более древними, чем Сет, образу-

ют дуальные пары: Шу представлялся как правый глаз или Солнце,

Тефнут как левый глаз или Луна, что напоминает противопоставле-

ние правого и левого глаза в близнечных ритуалах таких африкан-

ских народов, как ндембу. Древнеегипетские Шу и Тефнут выступают

одновременно как брат и сестра и как супруги, подобно аналогичным

близнечным символам Солнца и Луны.в западноафриканских царст-

вах. А в самой египетской мифологии супружество Шу и Тефнут на-

ходит параллель в посмертном инцесте близнецов Осириса и Исиды.

«Каждый фараон, умирая, уподобляется Осирису» (Матье 1956,

с. 54). Поэтому в представлении о посмертном браке Осириса с его се-

строй-близнецом можно усматривать мифологический аналог брака

фараона с его сестрой, который предписывался обычаем. С точки зре-

ния современной антропологии кровосмесительные браки фараонов с

их сестрами можно считать доведением до предела тенденции к осу-

ществлению эндогамии (брака внутри выделенной социальной группы

или касты) как средства конституирования социального ранга. Со-

гласно Хокарту от древней дуально-экзогамной организации перво-

битные или древние общества двигаются к ранговой структуре благо-

даря введению эндогамных браков. Внутри высшего — царского —

социального ранга эндогамия доводится до предела благодаря крово-

смесительному браку брата и сестры. Такие кровосмесительные бра-

ки,

гарантирующие законность обладания престолом (Матье 1954,

с. 56), в Африке известны не только в Египте, но и в древней Моно-

мотапе (царство в междуречье Замбези и Лимпопо), а за пределами

Африки — у инков в древнем Перу, обнаруживающем немало других

типологических сходств с Египтом, а также в старом Гавайском цар-

стве, в древней Японии, в Кандийском царстве на Цейлоне и в не-

скольких государствах Древнего Ближнего Востока. Во всех этих слу-

чаях, как и в Египте, можно говорить о гипертрофированной эндога-

мии,

проявляющейся внутри царской семьи, в обществе, построенном

на принципе эндогамных социальных рангов. Этот мотив отражен и в

египетском мифе об Осирисе и Исиде, где он сплетается с переосмыс-

ленным архетипическим сюжетом инцеста разнополых близнецов.

Близкую типологическую параллель к браку египетского фараона

и его сестры представляет соправление близнецов — брата и сестры в

Дагомее. Данное еще в прошлом веке внимательным наблюдателем

определение дагомейской монархии как единства двух начал в одном

дословно совпадает с описанием основного принципа египетской дуа-

листической титулатуры фараона и бинарной структуры его власти у

Фрэнкфорта.

Близнечный характер власти фараона отчетливо виден в представ-

лении о его ка ([ко] по транскрипции, основанной на коптской тради-

ции) — двойнике человека, в частности фараона, воплощении его

двоичного характера. Согласно результатам исследований Ю. Я. Пе-

репел кина, «двойник мыслился тесно связанным с человеком, но ча-

стью его тела он не был и даже представлялся существующим вне

его» (Перепелкин 1966, с. 4). Это не мешало приложить к ка опреде-

ление «непосредственной» (неотчуждаемой) принадлежности, которое

в египетском, как и в других языках, имеющих способ выражения

этого понятия, характеризует части человека и его прямых родствен-

ников. По отношению к ним, как и применительно к двойнику (ка),

используется выражение «что от плоти такого-то».' Заупокойный

жрец именовался «раб двойника»или «раб двойника от плоти», т. е.

собственный раб двойника, принадлежащий ему как часть его тела

или как прямой родственник. Исследование употребления названия

двойника в древнейших Текстах Пирамид показало, что в них царя

сопровождает спешащий за ним двойник или несколько двойников.

По отношению к мертвому фараону идея двойственности выражена в

одном из Текстов Пирамид посредством параллелизма формы состоя-

ния в настоящем времени и обозначения события в прошлом, подго-

товившем это состояние:

wr£ wr pn hr кэ-f находится это величье у его двойника,

ib>

•

n r-f wr pn

• hr

k>-f уснуло это величье у его двойника.

Двойника можно рассматривать как такую фиктивную символиче-

скую величину, с помощью которой было возможно последовательное

проведение древнеегипетской идеи двойственности всех частей мира и

государства. Двойник фараона это его символический близнец, кото-

рый продолжает посмертное существование после смерти фараона.

Удивительно проницательное описание этого египетского понятия, со-

впадающее с выводами позднейших исследований таких египтологов,

как Перепелкин, дал Велемир Хлебников в повести «Ка». В этой по-

вести Ка есть у самого автора. Этот близнец путешествует во времени.

Существование ка продлевает жизнь фараона во времени. Для то-

го,

чтобы отчетливо увидеть различие двойников древневосточных и

современных тоталитарных носителей власти, можно сравнить опи-

санные представления с ролью двойников, существовавших в виде

физически сходных с диктатором реальных лиц, у такого диктатора,

как Гитлер. Когда Гитлер покончил с собой, его труп был облит бен-

зином и обгорел, все те же превращения испытали и его многочис-

ленные двойники. Их убили, облили бензином и подожгли. Они дуб-

лировали смерть главного персонажа в отличие от ирреального, но

бессмертного Ка. Существование реальных смертных двойников у то-

талитарных диктаторов, Гитлера и Сталина, мотивировалось сообра-

жениями безопасности: они должны были заменять диктаторов в осо-

бенно опасных ситуациях. Посмертная роль двойников Гитлера сво-

дилась только к затруднению опознания трупа того, кого они заменя-

ли.

Связь двойника властителя со смертью может быть общей для

разных эпох. Но в Египте он смерти противостоял в отличие от двой-

ника нового времени, которого убивают.

Если предположить, что интерес к близнецу как двойнику оказы-

вается архетипическим, то нынешнее оживление интереса к этой

вечной проблеме вызвано обдумыванием возможности клонирования

человека. Обдумывая решение специальной комиссии, созданной по

этому поводу президентом США Клинтоном, критики замечают, что

даже гомозиготные близнецы не могут быть тождественны, поскольку

личность определяется не только генами, но всем развитием начиная

с внутриутробного. Поэтому идея «"клонирования Эйнштейна" — это

биологическая нелепость» (Lewontin 1997, р. 20). Но не исключено,

что архетипическим является не только интерес к возможности тож-

дественного удвоения конкретного человека, но и попытка привязать

двойника к физиологическим чертам удваиваемой личности.

С представлением о Ка по Фрэнкфорту была связана ритуальная

роль его плаценты (Frankfort 1948, р. 70-71). Эта деталь, как и другие

подобные, особенно отчетливо позволяет связать древнеегипетские

близнечные обряды с позднейшими африканскими. Так у баганда

существовала специальная ритуальная должность жреца kimbugwe,

который должен был хранить пуповину царя, называвшуюся Близне-

цом (balango). Этому Близнецу царя, воплощенному в его пуповине,

посвящался особый храм. Раз в месяц в новолуние он приносил пупо-

вину Близнеца к царю, который ее осматривал, вынимая из одежды

из древесной коры, в которую она была завернута. После этого царь

возвращал пуповину kimbugwe. Когда обряд осмотра пуповины царем

завершался, ее клали у дверей храма в лунном свете и натирали мас-

лом (Roscoe 1911, р. 235). Аналогичные обряды, связывавшие близне-

цов с их пуповиной и с царской властью, известны и у других наро-

дов Африки. Например, в Акане последы детей царя хоронили под

пальмовым деревом на земле, принадлежащей царской семье; пла-

цента рассматривалась как двойник женской ипостаси царской си-

лы — kra (Meyerowits 1960, p. 94, п. 3).

Близнецы — наиболее простая и естественная форма воплощения

такого представления о мире, которое основано на равновесии проти-

воположностей. Если близнецов нет, их можно заменить фиктивными

близнецами, как это делали в Египте и в других странах Африки. В

Африке идея близнечной (двоичной) природы всего сущего, начиная

от мифологических пар ритуальных противоположностей и кончая

двойным царствованием, так широко распространена, что встречают-

ся и крайние ее виды: догонам, например, близнечные рождения

представлялись единственно нормальными, а близнечные божества —

основными.

С точки зрения такого направления исследования культуры, кото-

рое ищет психофизиологические соответствия разным культурным

типам, роль древнеегипетского двойника — ка (и других частей лич-

ности, понимаемых как независимые существа, такие, как конкрет-

ный его образ, способный совершать все его физические действия —

бо,

небесное воплощение человека — ах) напоминает расщепление

личности в клинической картине шизофрении. Поскольку шизофре-

ния (или один из наиболее характерных ее типов) может пониматься

как результат распространения абстрактной левополушарной страте-

гии на все виды работы сознания, такую интерпретацию можно пред-

ложить и для древнеегипетского коллективного сознания. С этим

можно было бы сравнить и характерное для египетской культуры пе-

реплетение произведений изобразительного искусства с иероглифи-

кой,

напоминающее сходные явления в рисунках и живописи шизо-

фреников, и преобладание чертежных левополушарных принципов в

египетских изображениях предметов, и заумный характер египетских

магических заклинаний. Можно думать, что представленный в Егип-

те результат развития тех тенденций, которые обеспечивали высокую

абстрактность мышления, подводил уже к таким крайним формам,

которые напоминают шизофрению у современного человека.

ОТ ДВУХ ДО ЧЕТЫРЕХ

Благодаря дихотомии внутри системы из двух половин возникает

четырехчленная система. Наложение друг на друга двух бинарных

оппозиций ведет к оппозиции из 4, далее 8 и т. д. членов. Образова-

ние 4 и 8 из первоначальной двоицы описано Платоном, следующим