Капустин Б. Критика политической философии. Избранные эссе

Подождите немного. Документ загружается.

281

bZWeY]bZÈ¾ Z ^YX[pe±eaZe

мостью и мужеством и на основе свободного волеизъявления отказал-

ся от самостоятельного пользования своим рассудком, в чем и состоит

его вина. Такое допущение абсурдно не только с нашей исторической

точки зрения, но и с точки зрения кантовского прогрессизма, как он

представлен в «Идее всеобщей истории…» и других произведениях.

Более того, оно делает абсурдным сам тезис о «несовершеннолетии»,

центральный для рассматриваемой статьи Канта. Ведь при допуще-

нии «неправильного» использования «человеком» его свободной

воли в прошлом речь должна идти не о его «несовершеннолетии»,

а о его «порочности» (нуждающейся в самостоятельном объяснении)

или о «старении» его духа, порождающем нечто вроде фроммовско-

го «бегства от свободы». Иными словами, логически мы можем иметь

либо «несовершеннолетие», либо «вину», но никак не оба вместе.

Но не менее поразительна мысль о том, что отказ от пользования

собственным рассудком всегда обусловлен недостатком решимости

и мужества. Народная поговорка о том, что не следует со своим ус-

тавом лезть в чужой монастырь, кажется более глубоким понимани-

ем связи собственного рассудка и мужества, чем приведенные кан-

товские утверждения. Если я не агрессор и не хам, то не должен ли

я, оказавшись в незнакомой культурной среде, просить руководства

со стороны другого, способного объяснить мне местные традиции

и обычаи? А до того

—

воздержаться от пользования собственным

рассудком, дабы невольно не оскорбить хозяев какими-то действи-

ями, которые с моей точки зрения выглядят естественными? Разве

не нужно мужества для того, чтобы обуздать гордыню собственного

разума и здраво признать, что в каких-то сферах жизни есть люди ум-

нее, тоньше, опытнее меня, и вовсе не зазорно пользоваться их со-

ветами и наставлениями? Возможно, мое самостоятельное пользова-

ние собственным рассудком (а вовсе не робость или «идеологиче-

ская диктатура») приведет меня к умозаключению о необходимости

«слушать» мнение более мудрых и опытных людей (моя самостоя-

тельность в таком случае выразится в том, что я сам на основе при-

нятых мной критериев утверждаюсь в понимании их превосходства

надо мной). Кантовская универсализация принципа пользования сво-

им рассудком и отказа от руководства со стороны другого не толь-

ко абсолютно нереалистична в историческом и культурном отноше-

ниях, но и логически допустима лишь как выражение философии со-

липсизма. Вряд ли защита ее входила в намерения Канта, по крайней

мере, в его так называемых исторических и политических работах.

Если мы не совсем ошиблись в исследовании логических проти-

воречий в приведенных утверждениях Канта, то уместно задать во-

Kapustin.indb 281Kapustin.indb 281 25.01.2010 20:06:0525.01.2010 20:06:05

282

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

прос о том, как мог один из лучших в истории философии логиков

их допустить? Как могли его просвещенные современники, с такой до-

тошностью и с таким упоением вскрывавшие противоречия схола-

стических и религиозных текстов, их не заметить? Как могли столь

выдающиеся умы среди наших современников, как Хабермас и Фуко,

написавшие интереснейшие статьи, посвященные этому эссе Кан-

та, пройти мимо них, не обронив по их поводу ни слова? И как мог

консервативно настроенный философ, слава которого не сопостави-

ма со славой только что упомянутых имен, столь просто и наглядно

показать суть этих противоречий

⁴⁸

Но в том и дело, что в логике некоторых дискурсов

—

в отличие

от некоторых других дискурсов

—

в приведенных рассуждениях Кан-

та нет противоречий. Чтобы осознать это, нужно различать то, что

Пьер Бурдье называл «практической логикой» в отличие от «логиче-

ской логики»

⁴⁹

, более того, нужно понять служебность второй по от-

ношению к первой. Именно «практическая логика» задает правила

организации Силлогизма, лишь частью которых является «логиче-

ская логика», обсуждавшиеся в начале данного параграфа. «Прак-

тическая логика» наших (как «читателей») дискурсов и проектов

обусловливает то, фиксируем ли мы противоречия в обсуждаемом

Силлогизме, обращаем ли внимание на то, каким именно образом

«логическая логика» включена в «практическую логику» Силлогиз-

ма и подчинена ей.

Предположим, наш критический дискурс в отношении нашего ста-

тус-кво обусловливает то, что в Просвещении мы усматриваем преж-

де всего «философский этос критики»

⁵⁰

. Это означает, что мы осваи-

ваем Просвещение именно в этой модальности и берем его как ресурс

нашего критического проекта

⁵¹

. Критика, если она хочет быть дей-

⁴⁸

См. Bittner, R., «What Is Enlightenment? », in What Is Enlightenment? Eighteenth-Cen-

tury Answers and Twentieth-Century Questions, ed. J. Schmidt. Berkeley,

: University

of California Press, 1996. P. 345 – 348. Мое описание этих противоречий в значи-

тельной мере воспроизводит их анализ Рюдигером Биттнером.

⁴⁹

См. Bourdieu, P., Practical Reason. Stanford,

: Stanford University Press, 1998. P. 82.

⁵⁰

См. d’Entreves, Passerin M., «Critique and Enlightenment: Michel Foucault on “Was

ist Aufklarung?”», in The Enlightenment and Modernity, ed. N. Geras and R. Wokler.

L.: Macmillan, 2000. P. 185.

⁵¹

Технология такого освоения зрима именно в фукоистской трактовке Канта:

Фуко различает две критические перспективы у Канта, называемые им «ана-

литика истины», моделью и воплощением которой служит «Критика чисто-

го разума», и «онтология настоящего», реализованная в эссе «Что такое Про-

Kapustin.indb 282Kapustin.indb 282 25.01.2010 20:06:0525.01.2010 20:06:05

283

bZWeY]bZÈ¾ Z ^YX[pe±eaZe

ственной, не сводящейся к сетованиям «пикейных жилетов» на не-

совершенство мира, строится на связи двух необходимых моментов:

во-первых, «мы», от имени кого она ведется, должны быть признаны

способными изменить мир, во-вторых, должно быть опознано то, что

«нам» мешает это сделать. Вернемся от этого пункта к приведенным

утверждениям Канта о «несовершеннолетии» и «вине» и посмотрим

на них под таким «критическим» углом зрения.

В них «мы»

—

«человек» без социологических спецификаций

—

признаемся в принципе способными жить без чужого руководства

(политические импликации такого признания во всем их объеме

даже трудно себе представить

—

они могут простираться до самой ра-

дикальной революции и анархизма). В качестве помехи реализации

этих способностей представлена наша собственная нерешимость.

Она составляет нашу вину.

Все очень логично, но при этом связь между «несовершеннолети-

ем» и «виной» переворачивается

—

по сравнением с тем, какой она

должна была бы быть в «логической логике». Не «наше» состояние

«несовершеннолетия» обусловливает «нашу» вину, а наоборот: вслед-

ствие нашей «вины» мы оказались «несовершеннолетними». Речь

тут, действительно, идет только об «онтологии настоящего» (Фуко):

какие-либо и что-либо объясняющие теоретические или эмпириче-

ские отходы в историю (предполагавшиеся допущением о «непра-

вильном» использовании свободной воли в прошлом) исключены.

В рамках «онтологии настоящего» при отсечении истории «мы» ос-

тались только с «виной». «Мы» оказались замкнуты в сугубо этиче-

скую драматургию повествования, которая сама собой подсказывает

единственно возможное решение (проблемы «вины»)

—

освобожде-

ние от чужого руководства. Это и требовалось доказать «практиче-

ской логикой» «нашего» (и Канта) критического проекта

—

ведь это

и было его практической целью! Доказательство же

—

в более приклад-

ном его значении

—

есть орудие мобилизации «нас» на действия, со-

ответствующие критическому проекту.

Критическая «практическая логика», делающая связь «несовер-

шеннолетия» и «вины» непротиворечивой в рамках соответствую-

щего ей дискурса, оказывает еще одну важную услугу

—

она устраня-

ет чрезмерную широту возможных импликаций тезиса об освобож-

свещение?». Только вторая рассматривается как подлинно актуальная для

нас и содержащая «суть» Просвещения

—

«философский этос критики». См.

Foucault, M., «Kant on Enlightenment and Revolution», in Economy and Society,

1986, vol. 15, no. 1. P. 96.

Kapustin.indb 283Kapustin.indb 283 25.01.2010 20:06:0625.01.2010 20:06:06

284

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

дении от чужого руководства и выводов из него. Мы уже отмечали,

что среди таких импликаций и выводов могут быть и радикальная

революция, и полный анархизм. Логически данный тезис, равно как

и его развитие в эссе Канта, не содержит абсолютно ничего, что ис-

ключало бы подобные импликации и выводы. И тем не менее они

исключены.

В том же эссе Канта о Просвещении «вдруг» обнаруживается, что

«правильное» освобождение от чужого руководства полностью со-

гласуется с волей монарха, дозволяющей говорить о чем угодно при

условии повиновения. «Мы» руководствуемся этим повелением, на-

сильничающим над нашим «говорением» уже тем, что оно отделяет

«говорение» от «делания», разрушает то, что называется перформа-

тивной функцией речи, т. е. ее непосредственную способность быть

делом. Более того, мы отказываем себе в праве судить о том, разум-

но ли данное повеление и не обрекает ли оно «нас» на «несовершен-

нолетие» в гораздо более радикальном смысле, чем, скажем, наше

послушание религиозному авторитету, послушание, в котором доб-

ровольность и субъективная осмысленность могут присутствовать

в значительно большей мере.

Критический тезис об освобождении от чужого руководства

и призыв к такому освобождению конкретизируются не «логической

логикой», а «практической». Принимая такую максиму, «мы» импли-

цитно, но отчетливо знаем, об освобождении от чьего или от како-

го чужого руководства идет речь и чье или какое чужое руководство

мы принимаем (бессознательно или лицемерно), следуя кантовскому

«Sapere aude!». Фуко был, конечно же, прав, когда подчеркивал, что

любая критика властей, настаивающая на нашей самостоятельности

по отношению к ним, в действительности всегда требует лишь того,

чтобы «нами» управляли не этими методами, не ради этих целей,

не на основе этих принципов, не так много и т. п. Такая критика все-

гда конкретна. Она всегда есть противоход по отношению к данной

власти, а не неразумию, угнетению, насилию вообще

⁵²

. Это и есть путь

исторического

—

в духе «практической логики»

—

разрешения проти-

воречий кантовского тезиса о преодолении «несовершеннолетия».

Сказанное отнюдь не имеет в виду «развенчать» Канта или пре-

уменьшить освободительное значение его критики «несовершенноле-

тия человека» и «чужого руководства» нашим разумом. Напротив,

реалистический подход призван выявить конкретную меру освобо-

⁵²

См. Foucault, M., «What Is Critique?» in What Is Enlightenment? Eighteenth-Century

Answers… P. 384.

Kapustin.indb 284Kapustin.indb 284 25.01.2010 20:06:0625.01.2010 20:06:06

285

bZWeY]bZÈ¾ Z ^YX[pe±eaZe

дительного значения его критики относительно того политического

и историко-культурного контекста, в котором и адресуя себя к кото-

рому формировалась кантовская критика. Утверждая, что идеи не су-

ществуют сами по себе и не могут объяснять себя, реалистический

подход нацелен на обнаружение тех смысловых и интенциональ-

ных спаек элементов Силлогизма, которые он получает от контек-

ста. Как правило, эти спайки не видны в его законченной и выстав-

ленной на обозрение читающей публики форме

⁵³

Английский исследователь Просвещения Рой Портер выражает

важную установку реалистического подхода, подчеркивая необходи-

мость скептического отношения к «принятию представителей [мыс-

ли] прошлого на их условиях»

⁵⁴

. Действительно, «их условиями» мо-

жет быть как раз сокрытие «практической логики» их произведений.

Это может выражаться в преднамеренном или непреднамеренном

изображении идеологических приемов в качестве метафизических

истин или вердиктов «практического разума». Но может проявлять-

ся и в приписывании практико-политической значимости тому, что

является прикрытием бегства разума от реальности и уклонения

⁵³

Действительно, лишь единицы среди творцов «высокой философии» столь

откровенно и глубоко обнажали «практическую логику», организующую

и направляющую их произведения, как это сделал Гоббс в «Предисловии

к читателям» в работе «О гражданине»: «Я надеялся, что, узнав и продумав

предлагаемое мной учение, вы предпочтете переносить некоторые неудобст-

ва в частной жизни… а не приводить государство в состояние смуты. Я сделал

это также для того, чтобы… вы не позволяли в дальнейшем честолюбивым

людям проливать вашу кровь ради приобретения ими власти. Я надеюсь также

научить вас предпочитать наслаждение настоящим состоянием вещей, хотя

оно не является наилучшим, стремлению к тому, чтобы в результате войны,

после того как вы будете убиты или состаритесь, другие люди в ином веке

имели лучшее государственное устройство». И так далее. См. Гоббс, Т. О граж-

данине

Избранные произведения в двух томах. Т. 1. М.: Мысль, 1964. С. 295.

Хотя заслуживает внимание то, что раскрытие «практической логики» своих

работ (в той или иной степени и форме) более присуще философам Просве-

щения, чем кому-либо еще, разве что за исключением современных «постфи-

лософов». Знаменитое вольтеровское «я пишу, чтобы действовать» в опреде-

ленной мере относится к ряду других просветителей (хотя едва ли напрямую

к Канту). Цит. по Postmodernism and the Enlightenment: New Perspectives in Eighteenth-

Century French Intellectual History, ed. D. Gordon.

—

L.: Routledge, 2001. P. 209.

⁵⁴

Porter, R., The Enlightenment. Basingstoke (

): Macmillan, 1990. P. 1 (курсив

мой.

—

Б. К.).

Kapustin.indb 285Kapustin.indb 285 25.01.2010 20:06:0625.01.2010 20:06:06

286

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

от действенной критики ее

⁵⁵

. Но, с другой стороны, мы, потомки,

вряд ли поймем «их условия» вне того контекста, в котором и для ко-

торого эти условия были сформулированы. Поняв же его, мы, веро-

ятно, сможем принять кантовское условие незамечания логической

противоречивости его тезиса о «несовершеннолетии» и «вине», если

для нас ценен освободительный потенциал, которым этот тезис об-

ладал в том контексте, во многом задавшем параметры нашей эпохи.

2. Объективизм и перспективизм

Обсуждая пару «идеализм

—

реализм», мы уже коснулись многих су-

щественных моментов, характеризующих различия между «объ-

ективизмом» и «перспективизмом». В особенности это относится

к способам освоения «нашим» дискурсом взятого из прошлого ин-

теллектуального материала, превращаемого в «наш» ресурс. Здесь

и проявляется то «избирательное сродство» между всеми тремя па-

рами понятий, рассматриваемых в данной части работы, которое от-

мечалось в ее начале.

«Объективизм»

—

это убеждение в том, что возможно единственно

«правильное» понятие исследуемого предмета, независимое от «то-

чек зрения» на него. Это убеждение формирует соответствующие ме-

тоды исследования, не обязательно позитивистские, ибо оно может

⁵⁵

Последнее, возможно, более характерно для современного либерализма, чем

для Просвещения. Так, на основе обсуждения кантовского космополитиз-

ма и выводимых из него идей о «глобальной демократии» можно предлагать

якобы конкретные рекомендации по дальнейшему утверждению «верховен-

ства закона» в международных отношениях

—

вроде создания второй палаты



(помимо Совета Безопасности), уже не базирующейся на принципе

представительства наций-государств, учреждения нового международного Суда

по правам человека, Всемирного парламента и т. д. (см. Held, D., Democracy and

the Global Order. Stanford,

: Stanford University Press, 1995, глава 12). Однако дан-

ные рекомендации оставляют без внимания уже произошедший подрыв меж-

дународного права в нынешнем монополярном мире, лишь одним из выраже-

ний которого стала игнорирующая право как таковое американская оккупация

Ирака, и все более очевидную неэффективность существующих международных

институтов, включая



. Предложения по совершенствованию «верховен-

ства закона», безучастные к его нынешней агонии и умалчивающие о том, кто

виновен в ней и как им можно на деле противостоять, есть яркий пример бег-

ства от реальности под прикрытием якобы конкретного ее анализа, способ-

ного давать (будто бы) практически значимые результаты.

Kapustin.indb 286Kapustin.indb 286 25.01.2010 20:06:0625.01.2010 20:06:06

287

bZWeY]bZÈ¾ Z ^YX[pe±eaZe

выражаться и в различных версиях интуитивизма, рационализма

и т. д. «Перспективизм», напротив, считает «точки зрения» (вместе

со всем, что их обусловливает) неотъемлемо принадлежащими любо-

му понятийному определению предмета. Вследствие этого все ключе-

вые понятия социальных наук оказываются, используя знаменитую

формулировку Уолтера Галли, «сущностно оспариваемыми понятия-

ми»

⁵⁶

. Методологически перспективизм, так же как и объективизм,

многовариантен (он может выступать в виде собственно ницшеан-

ского перспективизма, «социологии знания», марксистских версий

«классовых интересов» и «ложного сознания» и т. д.). Отвлекаясь

от особенностей разнообразных версий объективизма и перспекти-

визма и рассматривая их только под углом зрения задач, стоящих пе-

ред нами в данной статье, ограничимся следующими замечаниями.

Если идеи (отражаемые ими предметы) существуют сами по себе,

то не понятно, почему мы, хотя бы «в принципе», не могли бы рано

или поздно получить единственно правильное их определение, про-

грессивно освобождаясь от заблуждений, односторонности и пред-

взятости в нашем подходе к ним. Иными словами, если обоснован

идеализм, как мы его определили ранее, то обоснованным представ-

ляется и объективизм. Но если идеи (отражаемые ими предметы)

есть лишь моменты деятельности, не сводимой к познанию, если

свои смыслы и значения они получают в своих отношениях к неким

культурным полям, то достижение единственно правильных их опре-

делений окажется в принципе невозможным. Ведь исторически из-

меняются сами эти поля, следовательно, будут изменяться смыслы

и значения относящихся к ним идей и предметов. Кроме того культур-

ные поля никогда не бывают полностью гомогенными: они скорее,

говоря образно, электрические поля, поля напряжений между вели-

чинами, имеющими разные (политические, идеологические и т. д.)

заряды. Смыслы и значения идей и предметов трансформируются

в зависимости от того, какой полюс и какие силы данного культур-

ного поля их притягивают, в чей и в какой историко-политический

проект они входят в качестве ресурса. Эти соображения объясняют

и «избирательное сродство» между реализмом и перспективизмом.

Но нас здесь не будет интересовать то, что можно назвать слабой

версией перспективизма. Она сводит его по существу к идиосинкра-

⁵⁶

См. Gallie, W. B., «Essentially Contested Concepts», in Philosophy and the Historical

Understanding.

: Schocken Books, 1968. Анализ таких понятий и концепции

Галли см. Ледяев, В. Г. О сущностной оспариваемости политических понятий

Полис. 2003, № 2.

Kapustin.indb 287Kapustin.indb 287 25.01.2010 20:06:0725.01.2010 20:06:07

288

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

зии индивидуальной точки зрения исследователя, к его произволу в от-

ношении исследуемого предмета. Утверждение универсального пра-

ва на такой произвол и есть самое грубое и пошлое значение терми-

на «релятивизм». Кульминацией его выступает постмодернистское

«everything goes» («все допустимо» или «все проходит»), некогда за-

явленное еще «методологическим анархизмом» Пола Фейерабенда.

Сильная версия перспективизма говорит о другом

—

о том, как идеи

(отражаемые ими предметы) «перетолковываются» самой действи-

тельностью, меняющимися культурными полями и осуществляю-

щимися в них историко-культурными проектами. Исследователь,

раскрывающий эти трансформации, не чинит над исследуемыми

предметами никакого произвола

—

в идеале его точка зрения с макси-

мальной точностью воспроизводит происходящее с этими предмета-

ми, т. е. их культурно-историческое бытие как живых процессов. Мно-

гообразие таких точек зрения, соответствующих сильной версии

перспективизма, необходимо как отражение разных форм и способов

трансформации исследуемого предмета, его превращения в пучок

историко-культурных процессов, которые могут вступать друг с дру-

гом в сложные отношения взаимодополнения

—

взаимоотрицания.

В этом плане те шесть версий связи либерализма и Просвеще-

ния, о которых шла речь в первой части данной работы, следует по-

нять в качестве шести историко-культурных процессов трансфор-

мации Просвещения в поле современной культуры. Эти процессы

обусловлены включением Просвещения в разные проекты (от лево-

радикального до ультраконсервативного), образующие данное поле.

Как отражение реальных форм бытия Просвещения в наше время

все они истинны, но истиной не логической, а практической. Истин-

ным является и спор между ними, хотя, естественно, он ведется с по-

мощью тех орудий (логических, историографических, понятийно-

философских и т. д.), которые призваны опровергнуть истинность

точки зрения оппонента. Истинность же этого спора заключается

в нем самом, в его неразрешимости и продолжающемся существова-

нии: как таковой он отражает те важнейшие силовые линии, без ко-

торых современное культурное поле не могло бы существовать.

Получается, что антонимом релятивизма выступает не объек-

тивизм, а конкретный историзм. Опровержение релятивизма дает

не отрицание многообразия особенного в его несводимости к об-

щему знаменателю, не его подгонка под абстракцию «общего (и буд-

то бы неизменного) понятия», а показ неслучайности этого много-

образия, закономерности конфликтов между составляющими его эле-

ментами как результатов его истории. Но это будет уже «дискретная»

Kapustin.indb 288Kapustin.indb 288 25.01.2010 20:06:0725.01.2010 20:06:07

289

bZWeY]bZÈ¾ Z ^YX[pe±eaZe

история, включающая в себя моменты радикальной перестройки

своей логики и структуры, которые с точки зрения предшествующих

им стадий видятся абсолютным Концом, а с точки зрения последую-

щих

—

основополагающим Началом.

Приведу поясняющий пример, относящийся к историко-культур-

ному «перетолкованию» Просвещения как эпохами, так и проекта-

ми разных сил. Антуану Дестюту де Траси, Пьеру Жану Кабанису, Луи

Мерсье и другим «идеологам», пик деятельности которых пришел-

ся на период «термидорианского режима» (между падением якобин-

ской диктатуры и утверждением единовластия Наполеона Бонапар-

та), проблема Просвещения и его выражения в революции виделась

прежде всего в чрезмерном множестве интерпретаций «основных

принципов». Эту проблему Мерсье выразительно обозначил как «ло-

гомахия» или «Вавилонская башня» мировоззрений и именно в ней

усматривал причину важнейших бед, постигших Францию, включая

якобинскую диктатуру. Соответственно, собственной теоретической

и политической задачей «идеологи» считали ограничение спектра

допустимых интерпретаций («разума», «свободы», «прав человека»

и т. д.) без принесения в жертву базовых либеральных принципов,

подобных свободе слова, как они были зафиксированы в документах

1789 года и повторены в Конституции 1795 года.

В плане нашего примера интересно даже не то, что методы, ко-

торыми «идеологи» хотели укротить «логомахию», весьма напо-

минают описания «конституирующей» или «структурной» цензу-

ры в современной постструктуралистской литературе

⁵⁷

. Любопыт-

нее то, что постструктуралисты видят проблему Просвещения прямо

противоположно тому, как ее понимали «идеологи». Эта проблема

—

«логоцентризм», подавление альтернативных голосов, вытеснение

«Другого» тем, что со времен «Диалектики Просвещения» Макса

Хоркхаймера и Теодора Адорно стали называть «тоталитарностью

Просвещения»

⁵⁸

Как рассудить спор «логомахии» и «логоцентризма»? Я думаю, нет

оснований отдавать предпочтение ни живому созерцанию плодов

Просвещения «идеологами», ни взгляду на Просвещение с «высот ис-

торического опыта» теоретиков Франкфуртской школы и постструк-

⁵⁷

Подробнее об этом в очень интересной статье пишет София Розенфельд. См.

Rosenfeld, S., «Writing the History of Censorship in the Age of Enlightenment», in

Postmodernism and the Enlightenment. P. 134 – 135.

⁵⁸

См. Horkheimer, M. and Adorno, T., Dialectic of Enlightenment, tr. J. Cumming.

Continuum, 2000. P. 6 – 7.

Kapustin.indb 289Kapustin.indb 289 25.01.2010 20:06:0725.01.2010 20:06:07

290

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

туралистов. Они говорят о разных Просвещениях как составляю-

щих разных культурных полей, к тому же по-разному включенных

в политико-идеологические проекты: многие «идеологи» говори-

ли от имени власти («термидорианского режима»), тогда как Франк-

фуртская школа и постструктурализм

—

от имени оппозиции. Одно

Просвещение граничило с анархией интерпретаций, и оно должно

было быть введено в «разумное русло» для утверждения базовых ли-

беральных принципов. Другое, во всяком случае, с точки зрения пер-

вого поколения «франкфуртцев», должно было быть спасено из сми-

рительной рубашки утилитарно-инструментальной рациональности

ради тех «остатков свободы», которые еще не успел раздавить про-

гресс и которые не могут существовать вне связи с «просвещенной

мыслью»

⁵⁹

3. Эссенциализм и историзм

«Эссенциализм» в принятом здесь значении

—

это представление

о наличии у духовно-практических образований типа Просвеще-

ния и либерализма некоей устойчивой и даже неизменной сущно-

сти, которая с той или иной степенью прозрачности обнаруживает

себя в явлениях, относимых к этим образованиям. Каждая из опи-

санных в первой части версий связи либерализма и Просвещения

давала свое понимание сущности этих образований (что и обуслов-

ливает неразрешимость их спора). Представление об устойчивой

и неизменной сущности не обязательно предполагает статическое

описание изучаемого предмета. Сущность можно понимать в качест-

ве «законов» развития (или деградации) изучаемого предмета. Так,

к примеру, Хоркхаймер и Адорно пишут о «неумолимой саморазру-

шительности Просвещения»

⁶⁰

. Рассказ о ней составляет главное со-

держание их книги о «диалектике Просвещения». В результате Про-

свещение предстает чрезвычайно динамичным явлением, но то, что

задает эту динамику,

—

неизменно, как и любые «законы истории», ко-

торые, чтобы структурировать и направлять ее, должны мыслиться

как вне- или трансисторические, т. е. недоступные изменениям.

⁵⁹

См. там же. С.

(«предисловие к новому изданию») и с.

xiii

(Введение). Эти

гуманистические цели, в смысловом отношении организуют и направляют кри-

тику Просвещения Хоркхаймером и Адорно. Это нередко упускают коммента-

торы, чрезмерно сближая «франкфуртскую» критику Просвещения с его пост-

структуралистским развенчанием.

⁶⁰

Horkheimer, M. and Adorno, T., Op. cit. P.

Kapustin.indb 290Kapustin.indb 290 25.01.2010 20:06:0825.01.2010 20:06:08