Капустин Б. Критика политической философии. Избранные эссе

Подождите немного. Документ загружается.

291

bZWeY]bZÈ¾ Z ^YX[pe±eaZe

Как отмечалось ранее, эссенциализм находится в «избиратель-

ном сродстве» с идеализмом и объективизмом. То, что задает логику

предмету (и как его структурную организацию, и как последователь-

ность стадий его развертывания), само должно быть логичным. Биб-

лейское «вначале было Слово» есть глубочайший образ и даже «пара-

дигма» любой рационалистической эпистемологии сущности. Гетев-

ская замена этого образа на «вначале было Дело», важная во многих

иных отношениях, в интересующем нас плане ничего принципи-

ально нового не дает: основополагающее «Дело» должно мыслиться

столь же логичным, как и «Слово». В этом смысле оно

—

тоже Идея,

пусть ставшая деятельностью. В любом случае Начало необходимым

образом разумно.

Нет ничего удивительного в том, что все рассмотренные нами

до сих пор подходы к Просвещению отождествляли его с некими (ос-

новополагающими или ключевыми) идеями. Спор может идти толь-

ко о том, каковы именно эти идеи и как их оценивать (скажем, явля-

ются ли они освободительным «философским этосом критики» или

пагубной гордыней «автономного разума», тщащегося произвести

из себя новую рациональную мораль). Эта связка идеализма и эссен-

циализма логично дополняется объективизмом: разумную сущность

Просвещения (хотя его разумность может осуждаться

—

в качестве

проявления инструментального разума) можно и должно разумно

познать. Разумная сущность делает возможной объективную истину

и отражается в ней.

Если то главное, что «историзм» противопоставляет эссенциализ-

му передать одной фразой, то она будет такова: сущность порождает

случай

⁶¹

. Историзм разрывает непосредственное тождество Сущно-

сти и Начала, которое в рамках эссенциалистского подхода подразу-

мевало, что они не обладают самостоятельными понятийными со-

держаниями: Начало было не каким-то определенным событийным

началом, а лишь фигурально-риторическим обозначением той же

сущности. Теперь же Начало обретает свой специфический смысл,

который соотносится с Сущностью лишь опосредованно, причем это

опосредование дает не логическая категориальная дедукция, а ре-

альная история. Иными словами, Начало есть то стечение обстоя-

⁶¹

Эта формулировка есть парафраз известного заключения Фуко, в свою очередь

опирающегося на афоризм Ницше из «Утренней зари»: «исследуя историю

разума, он (сторонник метода „генеалогии“.

—

Б. К.) открывает, что [разум]

порожден совершенно «разумно»

—

случаем». См. Foucault, M., «Nietzsche,

Genealogy, History». P. 142.

Kapustin.indb 291Kapustin.indb 291 25.01.2010 20:06:0825.01.2010 20:06:08

292

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

тельств, во всей его случайности с точки зрения последующего разви-

тия и со всем привходящим в него насилием, которое обладает до-

статочной взрывной силой для того, чтобы запустить новую цепь со-

бытий, которой не было бы без этого стечения обстоятельств. В той

мере, в какой таким образом запущенные события дают относитель-

но устойчивые и переплетающиеся следствия, с ходом времени вы-

рабатывающие функциональные и иерархические связи между со-

бою, Начало трансформируется в Сущность.

Такая трансформация

—

нечто гораздо более серьезное и «ма-

териальное», чем просто умственное переосмысление Начала или

его (во фрейдовском смысле) «рационализация». Речь должна идти

о действительном становлении той исторической культуры, в рам-

ках которой некогда случайное стечение обстоятельств стало Сущ-

ностью, т. е. тем, с чем данная культура соотносит себя и из чего она

выводит свое право на существование

⁶²

. Сущность

—

довольно позд-

ний продукт развития данной культуры. Не Сущность сообщает (со-

ответствующую) разумность своим явлениям, а напротив, они «вра-

зумляют» в себя Сущность и, таким образом, становятся собственно

явлениями.

Суть спора эссенциализма и историзма заключается вовсе

не в том, есть ли у «вещей» сущность. Суть его в том, благодаря чему

сущность «разумна»

—

является ли она таковой сама по себе, сообщая

свою «разумность» явлениям, или она «разумна» благодаря событий-

ному превращению неразумия в разум. Вопрос этот вовсе не схола-

стический

—

то или иное его решение прямо отражается на методах

и стратегиях исследовательской работы. Если верно первое, то име-

ем право остаться в сфере традиционной истории идей. Если вер-

но второе, нам следует заняться историей событий и выявлять роль

в них исследуемых идей. Можно сказать и так: нам следует сами идеи

⁶²

Жак Деррида, похоже, обладал особым искусством демонстрировать такое пре-

вращение случайностей, выразительно названных им в «Силе закона» «кладу-

щим начало насилием», в рационально-сущностные основания новых политий.

Особенно удачно это у него получилось в двух случаях

—

при анализе Деклара-

ции независимости и Билля о правах человека Соединенных Штатов Америки,

ключевых документов Просвещения, и политической мысли Нельсона Ман-

делы как обоснования ликвидации режима апартеида и установления вопло-

щающей идею расовой справедливости новой Южной Африки. См. Derrida,

J., «Declarations of Independence», in New Political Science, Summer 1986, no. 15.

P. 7 – 15; Derrida, J., «The Laws of Reﬂ ection: Nelson Mandela, in Admiration», in

For Nelson Mandela, ed. J. Derrida and M. Tlili.

: Seaver Books, 1981.

Kapustin.indb 292Kapustin.indb 292 25.01.2010 20:06:0925.01.2010 20:06:09

293

bZWeY]bZÈ¾ Z ^YX[pe±eaZe

понять как события. Поясню сказанное примером, вновь относя-

щимся к Просвещению.

Обычно сущность Просвещения в рамках традиционных подхо-

дов видят в некотором комплексе идей, который так или иначе цен-

трируется на понятиях автономного разума, прогресса, природы

и прав человека и т. д. (не будем сейчас возвращаться к тому, что даже

столь бедный содержанием общий знаменатель просветительских

учений «оставляет за кадром» многие из них). Если же поставить во-

прос «когда началось Просвещение?», то ответом будет тавтология,

лишь риторически передающая то, что уже содержалось в опреде-

лении его сущности,

—

«оно началось тогда, когда сформировались

или достигли зрелости или получили распространение эти идеи».

Хотя упоминание распространения выводит нас далеко за границы

мира самостоятельно существующих идей и указывает на нечто весь-

ма материальное. Под «материальным» я имею в виду деятельность

издательств и органов цензуры, функционирование легальных и не-

легальных сетей распространения литературы, платежеспособный

спрос разных групп населения, приемы регулирования университет-

ских и школьных учебных программ и т. д. Без учета всего этого «рас-

пространение идей»

—

пустая идеалистическая фраза.

Конечно, такие рассуждения о сущности и начале Просвещения

сталкиваются с некоторыми историко-философскими трудностями.

Дело в том, что большинство идей, обычно относимых к концепту-

альному ядру Просвещения, были известны задолго до его начала.

Учитывая это, датировка его начала окажется в прямой зависимости

от того, какие идеи мы будем считать определяющими для «духа Про-

свещения». Есть исследования, специально посвященные тому, как

трактовки «сути» Просвещения в качестве «esprit revolutionnaire»,

или «esprit philosophique», или «esprit encyclopedique», или «esprit

scientiﬁ que», или «esprit critique» и т. д. влияют на определение его

хронологических границ. Эти границы будут варьироваться в огром-

ном диапазоне

—

от самых узких (1715 – 1789 гг.) до наиболее широких,

отодвигающих начало Просвещения к 1600 г., а то и к раннему Ре-

нессансу

⁶³

. В этом и состоит парадокс. Эссенциализм с присущим

ему отождествлением сущности и начала не в состоянии с необходи-

мой строгостью установить начало исследуемого предмета, хотя он

претендует именно на такую строгость. Можно сказать, что в рам-

ках эссенциализма установление начала так же отмечено произво-

⁶³

См. Wade,

., The Intellectual Origins of the French Enlightenment. Princeton,

Princeton University Press, 1971, особенно с. 15 – 17, 644.

Kapustin.indb 293Kapustin.indb 293 25.01.2010 20:06:0925.01.2010 20:06:09

294

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

лом «точки зрения» исследователя, как и фиксация сущности изучае-

мого предмета.

Историзм, как уже отмечалось, стремится обнаружить начало в не-

которых событиях, которые дали импульс формированию изучаемо-

го предмета (скажем, идеологии Просвещения), но которые как та-

ковые не выводимы из его логики и не несут ее отпечаток. Ставшей

недавно популярной версией такого объяснения начала Просвеще-

ния выступает указание на роль эмигрантской культуры, сформиро-

вавшейся прежде всего в Нидерландах в конце

xvii

—

начале

—

xviii

веков. Отмена Нантского эдикта Людовиком

xiv

во Франции, с од-

ной стороны, с другой

—

усиливавшееся в Англии времен Карла

и особенно Якова

давление на протестантов привели к массовой

эмиграции в Нидерланды радикально настроенных интеллектуалов

из обеих этих стран. В результате здесь сложилось уникальное куль-

турное явление, основные черты которого можно рассматривать как

теоретическое обобщение и в то же время идеологическую компен-

сацию положения изгоев и сторонников политически проигравших

(на то время) «партий» и программ

⁶⁴

В этой среде произошло не только заметное усиление тех момен-

тов критики, которые уже были присущи культуре скептицизма и сво-

бодомыслия прежних времен. Примеры тому

—

доведение анализа ре-

лигии до «пантеистического атеизма» (в духе Джона Толанда), раз-

облачение ее как репрессивной идеологии (в анонимном «Traite des

trois imposteurs»), трансформация осуждения абсолютизма в откры-

тый республиканизм (у Толанда, Энтони Коллинса, Проспера Мар-

шана), утверждение универсальности «научного метода», основанно-

го на описании фактичности (в «Словаре» Пьера Бейля) и т. д

⁶⁵

⁶⁴

Подробнее об этом см. Porter, R., The Enlightenment. P. 44 – 46; Jacob, M. C., The

Radical Enlightenment: Pantheists, Freemasons, and Republicans. L.: George Allen &

Unwin, 1981, 20 – 27; Koselleck, R., Critique and Crisis. P. 64 – 65 ff.

⁶⁵

Разумеется, речь не идет о том, что каждое из указанных усилений моментов

критики разделялось всеми мыслителями эмигрантского «Пред-просвеще-

ния». Убежденный кальвинист Бейль не мог разделять атеизм Толанда. Либе-

рально-аристократическая критика абсолютизма отнюдь не тождественна,

концептуально и политически, республиканизму (в этом отношении симво-

лично вымарывание аббатом де Сен-Пьером слова «республиканизм» из его

благодарственного письма Маршану) См. Jacob, M. C., Op. cit. P. 148 – 149). И т. д.

Мое описание призвано лишь обозначить границы спектра тех радикальных

идей, которые излучала эмигрантская «пред-просветительская» среда практи-

чески по всей Западной Европе.

Kapustin.indb 294Kapustin.indb 294 25.01.2010 20:06:1025.01.2010 20:06:10

295

bZWeY]bZÈ¾ Z ^YX[pe±eaZe

Но еще важнее другое

—

практическое переосмысление ряда из-

вестных и ранее идей и формирование того, что можно назвать «ин-

фраструктурой их материализации». Речь идет о каналах и методах

распространения идей в качестве идеологии (или контридеологии),

способной воздействовать на умы далеко за рамками собственно

эмигрантской среды и даже за рамками того, что тогда являлось «ми-

ром образования» и называлось «Republique des Lettres»

⁶⁶

. Именно

за счет этого эмигрантское «Пред-просвещение» задало тон, стиль,

практическую ориентированность Просвещения. Кассирер точно

уловил это следующей формулировкой: «…Все те философские кон-

цепции и проблемы, которые восемнадцатый век просто заимству-

ет из прошлого, перемещаются на новые позиции и претерпевают

характерное смысловое изменение. Они преобразуются из статичных

и законченных форм в активные силы, из всего лишь результатов

в императивы»

⁶⁷

Такое смысловое изменение претерпело, прежде всего, ключевое

понятия Разума. В отличие от рационалистической систематической

философии

xvii

века Просвещение стало понимать Разум уже не как

(или не только как) корпус достоверного знания о «принципах и ис-

тинах», открываемых особой способностью человека, также назы-

ваемой Разумом вследствие ее предустановленного соответствия «ра-

зумности» онтологических «принципов и истин». Нет, теперь под

Разумом стала пониматься сила, действующая не только на уровне

познания, но и на уровне социального поведения людей, сила, су-

ществующая только в этом действии и как это действие, а потому

не отождествимая ни с какими ее результами, всегда носящими харак-

тер неокончательности. Именно благодаря этому (уже в самом Про-

свещении) Разум окажется неотделим от Прогресса как в принципе

бесконечного движения, хотя движения по фиксированному руслу

и в одном направлении. Можно сказать, что в Просвещении Разум

впервые полностью сливается с Методом, а не какими-либо его опре-

деленными продуктами, могущими быть признанными в качестве

«окончательно» установленных истин.

Смелое «допущение» Просвещения заключалось именно в том,

что Разум есть метод не только прогрессирующего познания,

⁶⁶

Сжатое и содержательное описание понятия «Republique des Lettres», а также

исторических практик, ему соответствовавших в

xvii

–

xviii

веках, см. Dascal,

M. and Marras, C., «The Republique des Lettres: A Republic of Quarrels? », on http:k

www.tau.ac.il / humanities / philos / dascal / papers / republic1.html

⁶⁷

Cassirer, E., Op. cit. P.

vii

(курсив мой.

—

Б. К.).

Kapustin.indb 295Kapustin.indb 295 25.01.2010 20:06:1025.01.2010 20:06:10

296

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

но и прогрессирующей практики, а именно

метод наделения чело-

вечества способностью «самостоятельно определять и направлять

свою судьбу»

⁶⁸

. Более конкретно и очень выразительно предполагае-

мое действие этого метода описал Макинтайр: «Главное устремление

Просвещения, формулировка которого выступает его величайшим

достижением, заключается в том, чтобы обеспечить дебаты в пуб-

личной сфере критериями и методами рационального обоснования,

посредством которых можно рассудить, какие линии действий явля-

ются справедливыми и несправедливыми, рациональными и ирра-

циональными, просвещенными и непросвещенными. Отсюда

—

на-

дежда, что разум сможет заместить собою авторитет и традицию. Ра-

циональное обоснование должно было апеллировать к принципам,

неопровержимым для любого разумного человека. Поэтому оно мыс-

лилось независимым от каких-либо социальных и культурных осо-

бенностей [людей], которые теоретики Просвещения считали все-

го лишь случайными покровами разума в тех или иных обстоятель-

ствах места и времени»

⁶⁹

Разуму (как рационально организованной дискуссии) приписыва-

лась сила, способная непосредственно противостоять, так сказать, ре-

альным политическим и идеологическим силам, воплощенным в со-

ответствующих институтах и традициях. Это

—

более дерзкий проект,

чем даже платоновская утопия соединить Разум с Силой в фантасти-

ческой фигуре «философа-царя» (или дуэте царя и философа, как он

описывается в «Законах» и как он катастрофически для Платона об-

наружил свою полную невозможность в сиракузских авантюрах вели-

кого философа

⁷⁰

). Особая дерзость «просветительского» проекта

—

по сравнению даже с платоновским

—

состоит в том, что Разум не со-

единяется с Силой, дабы стать действенным, а объявляется Силой.

Более того, в качестве такой Силы виделась неполитическая «сила

убеждения» как «чистая» сила «лучшего аргумента»

—

в противопо-

ложность такому политическому явлению, как риторика

⁷¹

⁶⁸

Schwab, R. N., «Translator’s Introduction’, in D»Alembert, Jean Le Rond, Preliminary

Discourse to the Encyclopedia of Diderot. Chicago: University of Chicago Press, 1995. P.

xxxi

⁶⁹

MacIntyre, A., Whose Justice? Which Rationality? Notre Dame,

: Notre Dame

University Press, 1988. P. 6.

⁷⁰

См. «Письма» Платона. В Платон. Собр. соч. в четырех томах. Т. 4. М.: Мысль,

1990.

⁷¹

Трудно представить себе более наглядное противопоставление риторики как

политического метода и «рационального» метода убеждения, чем то, которое

Kapustin.indb 296Kapustin.indb 296 25.01.2010 20:06:1125.01.2010 20:06:11

297

bZWeY]bZÈ¾ Z ^YX[pe±eaZe

Что еще могло породить такую веру в силу «чистого разума»

—

по-

мимо реального бессилия, вызванного политическими поражения-

ми, вкупе со жгучей потребностью бороться со «злом»? На что еще

могли уповать англо-французские изгои в Голландии

—

кроме как

на тот единственный ресурс, который был у них в избытке и который

у них никто не мог отнять, а именно

—

Разум? В какой иной среде

—

кроме этой космополитичной, оторванной от национальных корней

эмигрантской среды

—

могла возникнуть идея практически действен-

ного и в то же время утратившего какую-либо социальную и культур-

ную определенность разума вообще? Это, действительно, серьезная

новация по сравнению с рационализмом предшествовавшего века.

Ведь принципиальная позиция последнего, которую с кристальной

ясностью выразил не кто иной, как Рене Декарт, заключалась имен-

но в том, что Разум универсален только как познающий Разум, но ни-

коим образом не как практически действующий в обществе и меняю-

щий его Разум. Применительно к общественной жизни (в противопо-

ложность познанию) «наилучшая из всех максим», согласно Декарту,

гласит, что «следует больше полагаться на опыт, нежели на разум».

Необходимым выводом из этого является требование «повиновать-

ся законам и обычаям своей страны, неотступно придерживаться ре-

лигии» и с «постоянством следовать даже самым сомнительным мне-

ниям», руководствоваться которыми советует опыт

⁷²

. Во всем этом

рационализм Декарта диаметрально противоположен тому, который

утверждает эмигрантское «Пред-просвещение»!

Известная оторванность эмигрантов от политической жизни сво-

их стран и их кажущаяся ныне наивной вера в силу абстрактного Разу-

мы видим в споре «факира» и «конфуцианского философа» в статье «Обман»

в «Философском словаре» Вольтера. В этом споре побеждает, конечно же,

китайский мудрец в качестве представителя Просвещения. (См. «Fraud’, in

Voltaire»s Philosophical Dictionary, tr. H.

. Woolf. L.: George Allen & Unwin, 1929.

P. 136 – 141). Но это

лишь одна иллюстрация справедливости вывода Козеллека

о неполитичности Просвещения, выражающейся в его вере в то, что торжест-

во Разума достижимо без политической борьбы и ее специфических методов

и приемов. Уже по этой причине оно не было революционным, хотя его, как ска-

зали бы Юм и Хайек, непреднамеренные следствия привели к революции, более

того,

к террору. См. Koselleck, R., Op. cit. P. 1 – 2. Далее мы покажем, что этот

вывод Козеллека является справедливым, но односторонним.

⁷²

См. Декарт, Р. Беседа с Бурманом; письмо Елизавете (принцессе Богемии), май

1646 г.

Декарт, Р. Соч.: В 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1994. С. 486, 538; Декарт, Р. Рассуж-

дения о методе

Декарт, Р. Там же. Т. 1. М.: Мысль, 1989. С. 263 – 264.

Kapustin.indb 297Kapustin.indb 297 25.01.2010 20:06:1125.01.2010 20:06:11

298

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

ма дают некоторые основания для заключений относительно непрак-

тичности, умозрительности, утопизме и даже «светском мессианстве»

(Я. Талмон) «просветителей»

⁷³

. Однако история нередко показывала

практичность непрактичности и реализм утопизма. Отчаянное поло-

жение англо-французских эмигрантов подтолкнуло их к нескольким

в высшей мере нетривиальным решениям и действиям.

Во-первых, их относительная изоляция от реальных политических

сил в своих странах и необходимость полагаться на самих себя приве-

ли

—

впервые в истории

—

к формированию представлений о самостоя-

тельной социально-политической роли «носителей разума». Используя

лексику позднейших времен, это можно назвать идеей «светской ин-

теллигенции» как особого агента общественной жизни и борьбы

⁷⁴

Во-вторых, они создали очень эффективные организации (масонские

ложи, секретные общества, братства-«ордена» и т. д

⁷⁵

), превратив-

шиеся чуть ли не в общеевропейскую сеть распространения и внедре-

ния их идей в сознание широкой «читающей публики». В-третьих, им

удалось создать своего рода союз «Разума и Бизнеса»: распростране-

нием продукции «Пред-просвещения» с выдающейся коммерческой

энергией и хваткой занялись мощные издательские дома Европы,

среди которых особо видное место принадлежало голландским изда-

тельствам (этот «союз» сохранится в целом в течение всего предре-

волюционного восемнадцатого века). Искусство придания продуктам

мысли товарной формы оказалось еще одним видом оружия Разума.

⁷³

Следует иметь в виду, что то «Пред-просвещение», о котором сейчас идет речь,

находится в более прямом родстве с «радикальным» и «умеренным», чем с «кон-

сервативным Просвещением», если воспользоваться классификацией тече-

ний Просвещения, предложенной Джонатаном Израелом. См. Israel, J., Radical

Enlightenment: Philosophy and the Making of Modernity, 1650 – 1750. Oxford: Oxford

University Press, 2001, Part

, «Introduction». Консервативное Просвещение,

например, «шотландская школа», во многом является реакцией, несомненно,

богатейшей в интеллектуальном плане, на радикализм «Пред-просвещения»

(вспомним то же оппонирование Юма Локку) и его более прямых наследников.

⁷⁴

См. Porter, R., Op. cit. P. 11. Эта идея оказалась столь эффективной и так сильно

«вошедшей в практику», что всего лишь три-четыре десятилетия спустя Воль-

тер уверенно пишет в «Философском словаре» о кардинальном изменении

в положении «литераторов» (gens de lettres) в обществе и об их вкладе в реше-

нии фундаментальных проблем общественной жизни. См. «Men of letters’, in

Voltaire»s Philosophical Dictionary. P. 248 – 249.

⁷⁵

Их подробное описание дает в своей книге Маргарет Джейкоб. См. Jacob, M.,

Op. cit., особенно главы 4 – 6.

Kapustin.indb 298Kapustin.indb 298 25.01.2010 20:06:1125.01.2010 20:06:11

299

bZWeY]bZÈ¾ Z ^YX[pe±eaZe

В-четвертых, хотя, возможно, это

—

главное, настолько ли утопич-

на вера в силу Разума, хотя бы до поры

до времени неполитичного?

Особенно если Разум переопределить и понимать под ним не вечно

истинные идеи, а «просвещенные мнения». Козеллек в «Критике и кри-

зисе» убедительно пишет о новом климате мнений, складывавшемся

к исходу

xvii

века под влиянием недовольства абсолютизмом со сто-

роны части традиционной аристократии (гугенотской и наследников

Фронды во Франции, «сельской» или «предвиговской» партии в Ан-

глии), части «аристократии мантии», части новой буржуазии, устав-

шей от милитаризма и идеологической жесткости абсолютизма. Со-

вершенно новая проблема, которую скорее улавливает, чем осознает

«Пред-просвещение», но которая становится чуть ли не главной те-

мой «собственно Просвещения»,

—

насколько важен климат мнений,

даже если они не организованы в программы и партийные платфор-

мы, для определения характера, эффективности функционирования

и направления изменений власти? А если климат мнений в той или

иной степени важен для всего этого, то как на него можно влиять?

Великое открытие, которое лишь предполагалось верой в соци-

альную, а не только познавательную, силу разума «как такового»,

было сформулировано уже «высоким Просвещением», и лучше все-

го его передать словами Юма: «…Правители в качестве своей опоры

не имеют ничего, кроме мнения. Поэтому правление основывается

только на мнении; и это правило распространяется как на самые дес-

потические и диктаторские системы правления, так и на самые сво-

бодные и демократические»

⁷⁶

. И тот же Юм, обращаясь к этой же

теме в другом эссе («мнение управляет всеми человеческими дела-

ми»), многозначительно отметил: «…В течение последних пятидеся-

ти лет произошло внезапное и разумное изменение во мнениях лю-

дей…». И начал обсуждать тему революции, которая может смести бри-

танскую монархию

⁷⁷

Теперь мы видим ту линию, которая ведет от стечения «случай-

ных» событий (образования радикального эмигрантского сообще-

ства в Голландии) к возникновению идеологии «Пред-просвеще-

ния», к ее материализации в организационных и политико-экономи-

ческих структурах и их воздействию на климат мнений («читающей

публики»). Теории «собственно Просвещения» стали выражением

⁷⁶

Юм, Д. О первоначальных принципах правления. В Юм, Д. Указ. соч., Т. 2. С. 502.

⁷⁷

См. Hume, D., «Whether the British Government Inclines More to Absolute

Monarchy, or to a Republic», in Essays: Moral, Political, and Literary, ed. E. Miller.

Indianapolis: Liberty Fund, 1987. P. 32.

Kapustin.indb 299Kapustin.indb 299 25.01.2010 20:06:1225.01.2010 20:06:12

300

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

и осмыслением этого климата. При всем их разнообразии они име-

ют общую генетику и общую «мегапроблему»

—

изменяемость мира,

поскольку он есть мир мнений, посредством идеологического воздей-

ствия на него «просвещенных взглядов».

\b¿dep²e ^Xa¹`Z¹ X^Z[]aZ¹ [p¹ÈZ bZWeY]bZÈ¾]

Z ^YX[pe±eaZ¹ p ZÀ [`]`Z\e Z Z[`XYZde[\Xf

nZa]¾Z\e

В свете изложенного выше понятны те различия в изображении свя-

зей между либерализмом и Просвещением, которые обнаруживают-

ся при сравнении подходов, воплощающих триаду «идеализм

—

объек-

тивизм

—

эссенциализм», с одной стороны, и тех, которые выполнены

в логике «реализма

—

перспективизма

—

историзма»

—

с другой стороны.

В первом случае установление связи между либерализмом и Про-

свещением достигается посредством методологически бесхитрост-

ной, но требующей огромной историографической работы опера-

ции. Она заключается в том, что мы индуктивно «вычисляем» общий

знаменатель философских концепций Просвещения, проделыва-

ем то же самое с либерализмом и затем сопоставляем полученные

результаты. В случае совпадения «достаточно» большого количест-

ва элементов первого («просвещенческого») и второго (либераль-

ного) множеств мы можем говорить о либеральности Просвещения

и о том, что либерализм «несет в себе» концептуальное или норма-

тивное ядро Просвещения.

Главной проблемой таких подходов является то, что они движут-

ся в круге тавтологии, из которого в принципе не могут выйти. В са-

мом деле, мы должны уже знать, что такое Просвещение и в чем его

«суть», для того, чтобы отбирать тех репрезентативных для Просве-

щения авторов, индуктивное обобщение взглядов которых позволит

нам найти общий знаменатель философии Просвещения. Понятно,

что если в списке наших авторов появятся Морелли, Гаман, Якоби

и т. п., которые хронологически тоже относятся к «эпохе Просве-

щения» и тоже касались тем, которым были посвящены труды «ис-

тинных» представителей Просвещения, то мы получим общий зна-

менатель, мало совпадающий с общим знаменателем либерализма.

Впрочем, то же самое можно сказать об отборе авторов, считаемых

репрезентативными либералами.

Поэтому, исследуя связь либерализма и Просвещения, мы заранее

знаем, кого включать и кого исключать из наших списков. Мы уже

Kapustin.indb 300Kapustin.indb 300 25.01.2010 20:06:1225.01.2010 20:06:12