Кармин А. Культурология

Подождите немного. Документ загружается.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

241 -

- 241

тоталитарные государства. Для этих государств характерно безраздельное господство в

общественном сознании одной-единственной идеологической системы и беспощадное подав-

ление иных. В них власти отслеживают бдительным оком поступки, речи и

даже мысли людей, сурово карая не только какие-либо действия, могущие нанести ущерб

«интересам народа», но даже просто недостаточно активное почитание государственных,

религиозных, национальных «святынь» и отсутствие энтузиазма в выражении вер-

ноподданнических чувств.

♦ Насколько далеко может зайти давление идеологии на повседневность, показывается в

фантастических романах Е. Замятина «Мы», Дж. Оруэлла «1984», Р. Брэдбери «451° по

Фаренгейту» и др., авторы которых подвергают художественному исследованию

утопическое тоталитарное общество. ♦

Революционная идеология в борьбе с господствующей идеологической парадигмой тоже

ведет наступление на ценности повседневной жизни. Для нее идеалом является пламенный

революционер, полностью посвятивший себя «борьбе за освобождение трудящихся». В его

жизни быт не играет никакой роли, он вырван из повседневности. Презрение и ненависть к

«мещанству», обывательскому существованию, буржуазному образу проходит лейтмотивом

через рассказы о героях Октябрьской революции и гражданской войны, о вождях партии

большевиков. Антимещанскую направленность умонастроений, внедряемых в общественное

сознание революционной идеологией пролетариата, выразительно подчеркивал во многих

своих произведениях «певец революции» В. Маяковский. В его стихотворении «О дряни»

Маркс с портрета обличает «мурло мещанина», после победы революции «вылезшее из-за

спины РСФСР»:

«Опутали революцию обывательщины нити.

Страшнее Врангеля обывательский быт.

Скорее головы канарейкам сверните —

чтоб коммунизм канарейками не был побит!»

Партийная пропаганда и при «зрелом социализме», сложившемся в условиях тоталитарного

режима, постоянно бичевала «безыдейное существование», «вещизм», «собственнические

273

инстинкты» обывателей, погрязших в «засасывающей тине» мещанского быта. В

противоположность этим «пережиткам капитализма» она воспевала как высшие ценности

социалистического образа жизни «беззаветное служение делу партии», «самоотверженный со-

циалистический труд», который, как говорил Сталин, есть «дело чести, доблести и геройства»,

«политическую активность», выражающуюся во «всемерной поддержке» мероприятий партии

и правительства и выполнении различных общественных «нагрузок» (поручений, даваемых

партийными, профсоюзными и другими общественными организациями).

Внедрение идеологических ценностей в обыденное сознание и подчинение частных

житейских интересов человека общенациональным, государственным целям — это,

несомненно, один из путей, который выводит личность за узкие рамки повседневного бытия.

Перед ней открывается широкое поле выбора форм общественно-полезной деятельности и

обретения в ней смысла жизни. Борьба за осуществление социальных идеалов, как бы раз-

личны ни были представления о них, создает условия для духовного подъема личности,

развертывания и актуализации ее способностей. Однако ценности вообще и социально-

политические ценностные ориентации в частности нельзя навязать человеку силой. «В них

нельзя войти, как в новую квартиру, надеть, как новый костюм, употребить, как хлеб и воду. К

ценностям невозможно просто приобщиться, их нужно сотворить самостоятельно...».

Когда идеологические установки «спускают сверху» и под угрозой наказания заставляют

следовать им, это подавляет личность, может быть, даже больше, чем тяготы повседневности.

В ответ начинают действовать механиз-

мы защиты ценностей повседневного бытия.

Самый простой из них — пассивное, тихое сопротивление, уход в частную жизнь по

принципу «моя хата с краю, я ничего не знаю». Это находит выражение в молчаливом

саботаже различных «мероприятий», проводимых общественными организациями и органами

власти, уклонении от явки на собрания, демонстрации, выборы. Политика расценивается как

грязное дело, от которого лучше всего держаться подальше. Как поется в песенке

современного барда Тимура Шауфа, «я в этом не участвую, я просто пиво пью».

Другой, в условиях тоталитарного режима более опасный способ противостояния

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

242 -

- 242

идеологическому давлению — осмеяние пропагандируемых господствующей идеологией

ценностей. Примером тому может служить популярность политических анекдотов, которые

передавались шепотом из уст в уста в годы даже самых жестоких идеологических репрессий в

нашей стране.

Наконец, неприятие установок государственной идеологии может дорасти до активной

борьбы с нею и защищаемым ею режимом, вылиться в диссидентское движение. Это,

впрочем, уже есть выход за рамки повседневности, требующий от личности «переоценки

ценностей» повседневного бытия, осмысленного выбора жизненного пути и гражданского

мужества, чтобы следовать этому выбору.

Выжлецов Г. П. Аксиология культуры. СПб., 1996. С. 79.

«Обывательский» взгляд на пропаганду: «Читаете ли вы газеты?» — «Конечно! Иначе откуда

мог бы я знать, что хорошо живу?». Насмешка над пропагандируемыми идеологическими

ценностями: Вовочка отвечает на вопросы учителя. «Кто твой отец?» — «Мой отец — великий

вождь советского народа Сталин» «А твоя мать?» — «Моя мать — Родина». «А кем ты хочешь

стать?» — «Сиротой!». Тот факт, что подобные анекдоты рассказывали и слушали со смехом,

несмотря на риск попасть из-за них под преследования, достаточно ясно говорит о том, как

обыденное сознание отторгало установки официальной идеологии.

274

Таким образом, в ответ на идеологическое давление повседневность вырабатывает

«иммунитет» против чужеродной для нее идейной «инфекции». Безраздельное господство

официальной идеологии в обществе отнюдь не означает ее господства в обыденном сознании.

Однако между официальной идеологией и идеологией нет «китайской стены».

Сопротивляемость обыденного сознания идеологической пропаганде ограничена, и оно всегда

в большей или меньшей степени впитывает в себя какие-то элементы господствующей в об-

ществе идеологии.

§3. РЕГУЛЯТИВНЫЕ ПАРАДИГМЫ

Формы и способы регуляции человеческого поведения разнообразны. На физиологическом

уровне регуляторами его выступают нервные процессы, посредством которых

осуществляются рефлекторные реакции на внешние и внутренние раздражители. На психоло-

гическом уровне индивидуальные особенности поведения личности обусловливаются такими

факторами, как мотивация, воля, эмоции, интеллект, склонности, интересы, черты характера и

т. п. Однако здесь речь пойдет не о физиологических и психологических, а о социокультурных

механизмах регуляции человеческого поведения. Под ними понимаются регулятивы (нормы,

требования, правила, программы), которые задаются людям существующей в данном

обществе культурой.

3.1. О ПРИРОДЕ РЕГУЛЯТИВОВ

ПОЛЕ РЕГУЛЯТИВОВ В КУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Смысл регулятивов состоит в программировании человеческого поведения. Регулятивы — это

информационные «блоки», содержащие предписания («надо»), запреты («нельзя»), разреше-

ния и рекомендации («можно»). Они играют в обществе такую же роль, какую выполняют в

компьютере команды, определяющие операции, которые совершают те или иные его

устройства. Разумеется, люди, в отличие от элементов компьютерных систем, обладают

свободой действий и могут не вы-

полнять получаемые «команды» или модифицировать их по-своему. Кроме того, регулятивы

могут быть гораздо более расплывчатыми и неопределенными, чем математически строго

формулируемые алгоритмы действий компьютера. Но, несмотря на эти различия, сочетания и

серии регулятивов служат средствами организации поведения людей подобно тому, как

компьютерные программы — средствами организации работы компьютера.

Программы поведения задаются индивиду культурой в различных формах:

 в языке, который содержит в себе нормы и правила речи, определяющие способы

выражения мыслей;

 в санкционируемых обществом формах морали, права, политической жизни;

 в руководствах и методиках, регулирующих профессионально-трудовую деятельность

(правила техники безопасности, служебные инструкции и пр.);

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

243 -

- 243

 в обычаях, ритуалах, обрядах, выполнения которых требуют существующие в

обществе традиции;

 в образцах поведения, которые демонстрируются родителями, воспитателями,

выдающимися людьми, историческими личностями, героями художественных

произведений (в процессе общения каждый из нас, сам того не подозревая, выступает

как носитель и образец определенных нормативов и стандартов поведения, как своего

рода «текст», в котором закодирова-

275

на система правил, руководящих нашими действиями);

 в общественных институтах (например школа, семья), регламентирующих отношения

между людьми; • в условиях и предметах окружающей нас искусственной среды («второй

природы»), которые требуют от нас выполнения определенных правил и приемов

обращения с ними.

Регулятивы являются элементами культурного пространства, и всякий человек, живя в

определенной культуре, находится в поле имеющихся в ней регулятивов. Из этого поля он черпает

правила и нормы, которыми он руководствуется в своем поведении. Культурное пространство

предоставляет живущим в нем людям возможность выбора регулятивов из числа имеющихся (или

выработки на их основе каких-то новых регулятивов). Никто не в состоянии следовать всем

регулятивам, содержащимся в пространстве культуры: во-первых, потому, что их много, и вряд ли

кто-нибудь способен охватить все их множество; во-вторых, потому, что в культурном простран-

стве содержатся регулятивы разнородные, не согласующиеся и противоречащие друг другу, и

одновременно выполнять их невозможно. Поэтому регулятивы приходится сознательно или

бессознательно отбирать. Каждый индивид может делать и фактически делает это по-своему,

осваивая лишь некоторую часть из всего множества регулятивов.

Выбор регулятивов связан с индивидуальными психологическими чертами личности. Но

психологические особенности отдельных индивидов влияют лишь на выбор им тех или иных

регулятивов, а не на формирование культурных парадигм, из которых люди заимствуют и

превращают в регуляторы своего индивидуального поведения представления о том, как надо (и

как не надо) себя вести в тех или иных обстоятельствах. Эти парадигмы, как и другие формы

культуры,

Рис. 2.4

, Р

, — регулятивные парадигмы Z — "регулятивная" ось

являются продуктом деятельности общества в целом.

Схематически регулятивные парадигмы можно представить в виде плоскостей (или, точнее,

«пластов»), расположенных по «регулятивной» оси культурного пространства (см. рис. 2.4).

СООТНОШЕНИЕ РЕГУЛЯТИВОВ СО ЗНАНИЯМИ И ЦЕННОСТЯМИ

Регулятивы представляют собою особый вид смыслов, который находится в тесной связи с

другими их видами, о которых речь шла выше — знаниями и ценностями.

В отличие от знаний регулятивы относятся не к объектам, с которыми человек оперирует, а к

операциям, которые он осуществляет над объектами. Конечно, эти операции сами тоже могут

стать объектами познания, и тогда строится знание также и о способах осуществления операций, т.

е. о регулятивах. Эти знания обычно формулируются в виде правил. Правило есть

эксплицированный

в вербальной форме регулятив. Но знание о регулятиве, выраженное в

правиле, и сам регулятив — не одно и то же.

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

244 -

- 244

Различие между ними нетрудно понять, если, во-первых, обратить внимание на то, что человек

способен действовать в соответствии с определенными

Эксплицировать (от лат. explicite — развернуто, ясно) — выразить, определить, объяснить что-

либо в ясной, четкой форме.

276

регулятивами и при этом совершенно не знать их. Например, ездить на велосипеде и при том

не знать, какими способами удерживается равновесие при езде и не уметь сформулировать

никаких правил, описывающих действительно используемые им способы управления

велосипедным рулем и своим телом. Правда, в подобных случаях иногда думают: «Я знаю,

как это делается, но не могу сказать, что именно я знаю». Но на самом деле здесь знанием

называют умение.

Употребление слова «знание» в этом смысле вполне законно с точки зрения языковедения и

допускается словарями русского языка. Однако нельзя не заметить, что в данном случае речь

идет о «знании» весьма специфическом — неосознаваемом, или как его еще именуют,

неявном, латентном.

Особенность его заключается в том, что оно «вплетено» в

деятельность и отдельно от нее, т. е. в форме знания как такового, знания «самого по себе», не

существует.

Во-вторых, знание о регулятивах часто бывает недостаточно точным, не вполне адекватно

отражающим их. Поэтому даже отличное знание текста инструкций и методических

руководств обычно еще не означает, что человек способен на деле выполнять регулятивы,

которые в них описаны. Студент-медик может знать назубок правила диагностики, но без

соответствующей тренировки он вряд ли в достаточной мере освоит искусство диагноза.

Наконец, в-третьих, можно знать регулятивы, и даже знать очень хорошо, но быть не в

состоянии действовать в соответствии с ними.

♦ Например, спортивный тренер может до тонкостей знать, понимать и объяснять, как надо

выполнить какую-то гимнастическую комбинацию, но вместе с тем не уметь делать ее из-за

отсутствия необходимых для этого психофизических качеств; а спортсмен-гимнаст может

уметь

Латентный — от лат. latens — скрытый, невидимый.

совершать комбинацию, т. е. практически владеть способами ее осуществления, подчинять

свои движения определенным регулятивам, не будучи при том способным рассказать, как

это он делает, т. е. какими регулятивами руководствуется. (Конечно, может быть и так, что

одно и то же лицо совмещает в себе качества, и тренера и спортсмена.) ♦

Люди познают и эксплицируют содержащиеся в культуре регулятивы. Это, в частности,

составляет одну из задач культурологии и других общественных наук. Однако осознанные и

эксплицированные в вербальных формулировках регулятивы далеко не исчерпывают всего

множества регулятивов, имеющихся в культурном пространстве. Многие из них не осозна-

ются, но тем не менее на практике регулируют поведение людей.

Рассмотрим теперь соотношение регулятивов с ценностями и идеалами. Оно определяется

тем, что ценности и идеалы выступают как цели, на достижение которых направлена деятель-

ность человека, а регулятивы — как средства организации этой деятельности. Следовательно,

ценности и идеалы тоже являются регуляторами человеческого поведения, но они представ-

ляют собою то, что его стимулирует, а регулятивы — то, как оно должно строиться.

Однако человек может рассматривать в качестве ценностей и сами регулятивы — правила,

принципы, способы поведения. Для медиков, приносящих «клятву Гиппократа», принцип «не

навреди» (не принеси вреда больному) становится не просто регулятивом, не просто нормой

их профессиональной деятельности, но также и ценностью, символом врачебной этики.

Верующие относятся как к величайшей ценности к ритуалам, установленным их религией, —

проведению богослужений, поклонению церковным святыням, выполнению обрядов и т. д.

Русские старообрядцы уходили с насиженных мест в ссылку, шли на смерть, на

самосожжение, не же-

277

лая отказаться от «двуперстия» (обычая креститься двумя пальцами) и некоторых других

ритуальных действий, которые они считали нормами «истинного» православия. Известно,

какую силу в кругах родовой аристократии вмели идеалы дворянской и офицерской чести;

однако преклонение перед этими идеалами было сопряжено и с превращением в идеалы

принципов поведения, достойного дворянина и офицера.

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

245 -

- 245

Вместе с тем регулятивы поведения, принятые в какой-либо культуре или субкультуре, но

осуждаемые другой культурой, могут стать в последней антиценностями, вызывающими

презрение, ненависть и отвращение. Так относится современный цивилизованный человек к

первобытному каннибализму, приемам борьбы с еретиками, применявшимися

средневековыми инквизиторами, массовому уничтожению фашистами узников концлагерей в

газовых камерах. Антиценностями для нормальных людей являются и нормы поведения,

насаждаемые в уголовном мире, в условиях армейской «дедовщины», в среде бюрократов-

взяточников и т. д.

Таким образом, ценности способны как бы бросать «ценностный отблеск» на регулятивы

действий, которые предпринимаются человеком в отношении этих ценностей.

Чем выше в иерархии ценностных ориентаций личности находится ценность, тем больше

человек склонен накладывать печать ценности и на регулятивы нацеленного на нее поведения.

Поэтому неудивительно, что ценностное отношение в наибольшей мере распространяется на

регулятивы поведения, направленного на высшие, финальные ценности. Такие регулятивы,

как и сама финальная ценность, становятся самоценными. Примером тому могут служить

принципы нравственности. Личность придерживается их не ради достижения какой-либо

цели, а в силу их самоценности.

3.2. СОЦИАЛЬНЫЕ ТИПЫ ХАРАКТЕРА

Поведение людей определяется выбором его регулятивов. Обусловленный этим выбором

характер регуляции поведения образует то, что Э. Фромм называет «социальным типом

характера». «Социальный тип характера» — это тип личности, определяемый тем, как она

осуществляет выбор регулятивов, которыми руководствуется в свой жизни. Согласно

Фромму, в современных обществах существуют пять таких типов личности.

1. Рецептивный тип.

1. Рецептивный тип. Пассивен и зависим в выборе регулятивов своего поведения. Не

способен что-либо сделать без посторонней помощи. Доверчив и сентиментален. Больше

стремится быть любимым, чем любить.

2. Эксплуатирующий тип.

2. Эксплуатирующий тип. Выбирает регулятивы своего поведения, подстраивая их под свои

потребности, желания и мечты. Уверен в себе, обладает чувством собственного достоинства,

стремится завоевать авторитет и заставить других содействовать осуществлению его целей.

Изобретателен, хотя и не способен к творчеству. Легко заимствует и осваивает различные

идеи, умеет использовать их в своих интересах. Эгоцентричен, агрессивен, импульсивен.

3. Накапливающий тип.

3. Накапливающий тип. Главный принцип регуляции поведения — накопление ценностей.

Стремится обладать как можно большим количеством материальных благ, власти, любви. Из-

бегает всего, что может уменьшить это количество или помешать его сохранению и

увеличению. Предусмотрителен, сдержан, осторожен, подозрителен. Проявляет ригидность

(жесткость, негибкость) в изменении программ своей деятельности, при необходимости их

перестройки под давлением обстоятельств испытывает большие трудности. Консервативен, не

любит новшеств.

4. Рыночный тип.

4. Рыночный тип. Регулятивы поведения неустойчивы, нестабильны.

278

Не связывая себя никакой определенной системой регулятивов, меняет их по мере

надобности, в зависимости от ситуации. Его девиз: «Я такой, каким вы хотите меня видеть».

Ищет выгоды любыми средствами, рассматривает все как товар, которым можно торговать.

Постоянно занят тем, что что-то покупает, продает и обменивает. Общителен, любознателен,

настойчив, часто бестактен. Может быть открытым, дружелюбным, щедрым, но его

отношения с другими людьми всегда поверхностны и непостоянны. Отстраненность от

глубоких чувств и отношений порождают у него бесцельность, оппортунизм, духовную

опустошенность, однако сам он этого обычно почти не осознает.

5. Продуктивный тип.

5. Продуктивный тип. Подчиняет свое- поведение регулятивам социально-полезной

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

246 -

- 246

деятельности. В отборе их самостоятелен, независим, внутренне свободен. Способен к твор-

ческому мышлению. Проявляет заинтересованность в росте знаний и продуктивном труде.

Стремится любить и быть любимым. Отличается честностью, ответственностью за свои

поступки, гуманностью, заботой о благе других людей.

Фромм полагает, что эти типы личности не существуют в чистом виде, а проявляются у людей

в разных пропорциях.

Четыре первых — непродуктивных — типа он считает «нездоровыми». Пятый же,

продуктивный тип представляет собою, по его мнению, идеальное состояние человека.

Вряд ли кто-нибудь реально обладает всеми качествами продуктивной личности. Но Фромм

выражает надежду, что человеческое общество идет по пути совершенствования и в будущем

продуктивный тип станет доминирующим в культуре.

3.3. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ НОРМЫ

ПОНЯТИЕ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ НОРМЫ

Выше уже отмечалось, что в культурном пространстве могут одновременно существовать

разнородные и противоречащие друг другу регулятивы. Выполнение разных регулятивов, оче-

видно, порождает разные формы поведения. Во всякой культуре одни формы поведения

представляются «нормальными», общепринятыми, ожидаемыми, характерными для

большинства, другие же рассматриваются как «ненормальные», отклоняющиеся от обще-

принятых стандартов. Поведение первого рода называют нормативным, а второго —

отклоняющимся, или девиантным.

Регулятивы нормативного поведения называются социокультурными (а также культурными

или социальными) нормами.

В толковых словарях обычно указываются два значения слова «норма»: 1) узаконенное

установление, признанный обязательным порядок, строй чего-либо (например, «войти в нор-

му» — значит прийти в порядок, в обычное состояние); 2) установленная мера, средняя

величина чего-нибудь (например, «норма выработки», «норма выпадения осадков»).

Эти значения близки друг другу, и оба имеются в виду, когда речь идет о культурных нормах.

Стоит, однако, заметить, что узаконенность и признанность норм в культуре не опирается не-

пременно на какие-то «официальные указания, распоряжения или инструкции. Они узаконены

и признаны, прежде всего, в том смысле, что поддерживаются силой традиций, обычаев,

общественного мнения. Во многих случаях они являются «неписаными». Но, разумеется,

вполне возможно сделать эти

См.: Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности. СПб., 1997. С. 252-253.

От лат. deviatio — отклонение.

См.: Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1992.

279

нормы «писаными». Нередко их фиксируют документально и утверждают соответствующими

инстанциями. Устанавливаемые государством правовые нормы — конституции, кодексы законов,

указы и постановления президента и правительственных органов — являются официальным

выражением культурных норм, которыми регулируются гражданские, имущественные и др. об-

щественные отношения. Правда, юридические формулы далеко не всегда достаточно хорошо

согласуются с исторически сложившимися культурными нормами. К тому же эти формулы не

исчерпывают и не могут исчерпать все разнообразие действующих в обществе культурных норм.

Культурные нормы окружают нас со всех сторон, и мы очень часто следуем им, не осознавая

этого.

♦ Вот, например, вы берете в столовой поднос, ложку, вилку и замечаете, что они чуть-чуть

липкие: недостаточно чисто вымыты. Это не значит, что их вообще не мыли. Нет,

предложить посетителям совсем немытую посуду — значит очевидным образом отступить

от норм гигиены, соблюдения которых те вправе потребовать. Это чревато жалобами,

скандалами, штрафами и пр. Но чтобы довести посуду до идеальной чистоты, надо

потратить больше времени, труда, моющих средств. Работники столовой вымыли посуду,

но — с наименьшими затратами: ровно настолько, насколько это необходимо, чтобы избе-

жать неприятностей. Таким образом, они — скорее всего, даже не задумываясь над этим,

— оценили ваши санитарно-гигиенические требования и довели чистоту до нормы,

требуемой вами. И не больше, и ни меньше! Эта норма и есть норма культуры. Оценка ее

дается работниками столовой достаточно точно: иначе они либо будут делать «лишнее»,

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

247 -

- 247

чего посетители, как правило, и не требуют, либо же им придется столкнуться с жалобами

и скандалами.

Теперь представим себе, что вы выразили недовольство качеством мытья посуды.

Конечно, вы можете потребовать, чтобы вам дали более чистую. И если вы проявите

незаурядную настойчивость, то, весьма возможно, добьетесь этого. Однако вряд ли после

вашего демарша качество мытья существенно изменится. Скорее всего, все останется по-

старому. Более того, вы почти наверняка обнаружите, что ваши справедливые претензии

вызывают косые взгляды не только у работников столовой, но и у посетителей. Не

удивляйтесь — они думают почти одинаково: «Ишь, какой чистюля выискался! Только

работать мешает! Больше всех ему надо... » В одиночку культурные нормы не изменишь.

Другое дело, если бы не только вы, но и многие другие стали решительно требовать боль-

шей чистоты. Но это означало бы, что работа столовой не соответствует сложившимся

культурным нормам, и тут под угрозой неприятностей (вплоть до полной потери клиентов)

пришлось бы предпринять необходимые меры.

В очерке одного из современных журналистов рассказывается следующая история. В

городском парке украсили аллею скульптурой — красивым забавным слоненком. Сияя

белизной на фоне парковой зелени, слоненок смотрелся очень эффектно. Но на

следующий день на его боку появилась небрежно выцарапанное известное слово из трех

букв. Еще через день он лишился хвостика, на месте которого осталась лишь жалко

торчащая железка. Затем в течение недели несчастный слоненок покрылся

разнообразными надписями вроде «Петя + Маша = любовь», рисунками и просто

царапинами, бороздящими его во всех возможных направлениях. Но самое интересное

состояло в том, что в последующие дни никаких заметных перемен в его облике не

наблюдалось. Больше ничего со слоненком не происходило! Чем объяснить этот

феномен? По-видимому, только тем, что слоненок был приведен «в норму». Пока он стоял,

беленький и чистенький, он явно выпадал из нормы, выделялся своим несоответствием

общим стандартам. Это раздражало, вызывало желание сделать то, что нужно для

придания ему обычного, стандартного вида. А когда его довели до «среднего», типичного

для обстановки городского парка уровня, он перестал привлекать внимание. Он стал со-

ответствовать привычным культурным нормам. Любители-нормировщики тут, подобно

посудомойкам в столовой, тоже точно оценили норму! А ведь могли и вообще свалить

слоненка с ног, разломать на куски. Но это уже чересчур — это влечет серьезную

уголовную ответственность. Они же не сделали ничего особенного — просто обычное,

нормальное баловство... ♦

Выполнение социокультурных норм опирается на интуитивно найденные или сознательно

выработанные представления человека о том, что можно и чего нельзя делать. В то же время

280

общество осуществляет социальный контроль над поведением людей, стимулируя

нормативное и пресекая девиантное поведение. Основные механизмы социального контроля

— общественное мнение (неформальный, неофициальный контроль) и административное уп-

равление (формальный, официальный контроль).

В общественном мнении основными средствами контролирующего воздействия являются

процедуры убеждения, морально-психологического вознаграждения за культурно одобряемое

поведение (приветливая улыбка, хороший отзыв, похвала, признание, слава) и морально-

психологического наказания за неодобряемое (недовольный взгляд, критика, брань, угрозы,

бойкот).

Административная система, опираясь, в конечном счете, на закон и властные структуры

государства, предполагает использование материальных и «силовых» средств воздействия:

принуждение с помощью насилия, вознаграждение в виде премии, повышения жалования,

должностного продвижения, наказание в форме штрафа, понижения в чине, увольнения,

лишения свободы и даже жизни.

Контроль за соблюдением норм и защита их от нарушений является непременным условием

существования культуры.

Общество заинтересовано в этом потому, что соблюдение социокультурных норм

обеспечивает безопасность взаимодействия людей, тогда как отступления от норм чреваты

непредсказуемыми последствиями. Опасаясь девиантного поведения, люди вынуждены с

подозрением относиться друг к Другу.

Когда вам предлагают сесть на стул, то вы можете спокойно усесться потому, что уверены в

безопасности этого действия. Такая уверенность — следствие убеждения, что человек,

предложивший вам сесть, соблюдает нормы культуры и не подставил вам стул со сломанной

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

248 -

- 248

ножкой или иголкой в сиденье. Если такого убеждения у вас нет, то приходится принимать

меры предосторожности. Обычно от того, что кто-то нарушает нормы, страдают больше всего

не сами нарушители, а другие люди, не повинные в девиациях.

♦ Так, во многих вузах стали запирать на ключ учебные аудитории, чтобы спасти

находящееся в них оборудование от порчи и воровства. И из-за того, что среди студентов

нашлось несколько вандалов и воров, все остальные вынуждены толпиться в перерыв

перед дверьми, ожидая преподавателя с ключом. ♦

Существование жуликов, пытающихся обманом получить от государства какие-то льготы,

ставит под подозрение всех, кто обращается за этими льготами, и заставляет требовать от тех,

кто действительно имеет на них право, множество различных справок.

Девиантное поведение, как правило, вносит в жизнь общества неудобства — даже тогда, когда

оно направлено на замену устаревших социокультурных норм новыми, более

прогрессивными, как это бывает, например, в революциях. Смена норм чаще всего сопряжена

с трудностями и беспорядками.

СОДЕРЖАНИЕ КУЛЬТУРНЫХ НОРМ

Культурные нормы возникают уже на самых ранних этапах истории человеческого общества.

С помощью знаковых систем культуры они передаются от поколения к поколению и пре-

вращаются в «привычки общества» — обычаи, традиции, в оболочке которых, как в

консервах, одни и те же нормы могут сохраняться в неизменности веками.

В первобытные времена культурные нормы образуют системы правил, регламентирующих

разделение труда в племени, формы отношений между полами, организацию коллективных

действий, быта, управления.

281

♦ Так, у тасманийцев

существовала настолько четкая система правил жизни, что она

позволяла им обходиться без какой-либо племенной власти — без вождей, старейшин и

жрецов. Эти правила определяли отношения внутри тасманийской семьи, насчитывавшей

30-50 членов, границы «кормовой области» — территории, по которой семья могла

кочевать, условия взаимодействия семей в составе племени. По четким правилам

организовывались коллективные облавы на кенгуру, в которых принимало участие до 300

человек. Для руководства ими каждый раз выделялся наиболее сильный и опытный

охотник племени (после окончания облавы он вновь становился рядовым членом общины,

не имеющим никаких привилегий). Охотой на тюленей и опоссума должны были

заниматься женщины. На стариков возлагались обязанности по обучению и тренировке

мальчиков. Почитание старших было общеобязательным требованием, нарушители ко-

торого карались всеобщим презрением. В правила жизни тасманийцев входило также

устройство праздников с песнями, танцами и общей трапезой. ♦

Важнейшую роль в архаических обществах приобретают специфические комбинации

культурных норм — обряды, ритуалы, церемонии, которые предписывают стандартные

образцы поведения в различных жизненных обстоятельствах. Нередко они отличались

большой сложностью.

♦ В южноамериканском племени барон-га женщине, потерявшей мужа, надлежало вступить

в новый брак с одним из его родственников. Но прежде она должна очиститься от скверны,

ставшей ее уделом из-за смерти мужа. Для этого ей надо покинуть стойбище, тайно

отдаться какому-то постороннему человеку, вырваться и сбежать от него, после чего она

возвращается домой уже освобожденная от своего несчас-

Остров Тасмания был обнаружен в 1642 г. голландским капитаном Тасманом, по имени

которого он и получил свое название. После Тасмана в течение 130 лет туда не добирался никто

из европейцев. Но в 1770-х гг. остров стали посещать французские и английские корабли, а в

начале XIX в. там была основана колония, где поселили вывезенных из Англии бандитов и

убийц, отсидевших свой срок в тюрьмах. Поселенцы начали «черную войну» с коренным

населением острова, насчитывавшим около 20 тысяч человек. Война кончилась тем, что к

середине 1830-х гг. тасманийцы были почти полностью истреблены.

тья. И тогда через некоторое время тот родственник, который — опять же в соответствии с

правилами — наследует эту женщину, приносит ей подарок, и она становится его женой.

Но дети ее и от первого, и от второго брака будут принадлежать не второму мужу, а сыну

первого мужа, кроме родившихся в новом браке девочек.

♦

Во всех примитивных племенах большими ритуальными церемониями обставлялись

похороны. Обряд похорон обычно требовал сбора всех соплеменников умершего.

♦ В африканских племенах покойный не мог быть погребен, прежде чем не придут все его

сородичи, даже живущие очень далеко. Приходили все — непришедшие навлекали на себя

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

249 -

- 249

подозрение в колдовстве, вызвавшем смерть. Перед захоронением тела старейшины рода

спрашивали: «Должен ли наш умерший брат кому-нибудь кукурузу, земляной орех или еще

что-то? Не должен ли ему кто-нибудь из вас? Пусть скажут сейчас и не лгут, чтобы можно

бы честно рассчитаться со всеми долгами». Устраивавшаяся затем поминальная тризна

как бы символизировала сплоченность рода против хаоса, который поглотил одного из его

членов.

Наряду с требованиями, предписывающими что-то сделать, культурные нормы в архаических

обществах выражаются также в разнообразных табу — запретах и ограничениях. Табу высту-

пают как средства защиты от возможного вреда, который может быть нанесен племени и его

отдельным членам. Под защитой многочисленных табу находятся дети, старейшины, жрецы,

вожди. Табу предотвращают нарушения обычаев, с которыми сопряжены ключевые события

жизни: брак, роды, приготовление и прием пищи, охота и другие трудовые занятия,

религиозно-культовые церемонии. Они охраняют от неосторожного обращения огонь,

жилище, орудия труда и другие объекты, имеющие существенное значение в обеспечении

существования людей.

Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. М., 1930. С. 225.

Иорданский В. В. Хаос и гармония. М., 1982. С. 293-294.

282

У первобытных народов существовали табу племенные, родовые, семейные, индивидуальные.

Общеплеменное табу, к примеру, запрещало брак с чужаками. Это было важно для под-

держания единства племени. Табу требовало от мужчин, чтобы они не прикасались к

женщинам в период менструации, а женщины в этот период не готовили пищу для мужа.

Вождь африканского племени был заключен в ограду из строгих табу, как в клетку. Он не

должен был сам открывать дверь, ходить босым и касаться какой-либо частью тела земли,

спотыкаться, болеть свыше четырех дней, входить в реку, вставать, когда кто-то около него

сидел, и т. д. Если он преступал табу, с его ноги снимали сандалию и вынуждали его ступить

босой ногой на землю. После этого он считался низложенным. Особенно страшным считалось

незамеченное, скрытое, невольное или случайное нарушение табу. Это грозило нарушителю

смертью. Проболевшего более четырех дней вождя, если он не умирал сам, должна была

отравить его сестра.

Современному человеку многие древние обычаи могут казаться странными и

бессмысленными. Бросается в глаза их как будто ничем не мотивированный, случайный

характер.

♦ В Уганде женщины почему-то не должны были прикасаться к шкуре антилопы. В Замбии

табу запрещало вносить в деревню череп убитого в лесу муравьеда. В Мозамбике и

Танзании нельзя было на празднике разжигать огонь от «старого огня». ♦

Но дело в том, что нам плохо известны обстоятельства, которые привели к появлению тех или

иных обрядов, ритуалов, табу. Надо иметь в виду, что культурные нормы, древних людей

были связаны с мифологическими представлениями о мире. Фигурирующие в мифах

божества, духи, священные тотемные животные, считавшиеся предками родов, восприни-

мались как важные действующие лица в жизни человеческого общества. От-

ношения с ними были для древнего, человека столь же реальны, как и отношения с

окружающими людьми. Поэтому сложная и причудливая совокупность обычаев и традиций, в

которые были окутаны культурные нормы в древних обществах, охватывала как

взаимоотношения между людьми, так и взаимоотношения людей с потусторонними силами.

Многие таинственные обряды и запреты имели магический характер и были связаны с при-

влечением или, наоборот, устранением воображаемых сил, рожденных фантазией древнего

человека. Жертвоприношения богам, духам предков, священным животным предназначались

для того, чтобы умилостивить их. Зажигание нового огня от старого очага табуировалось

потому, что «старый огонь» мог быть заражен недоброжелательными духами. Требование

закапывать состриженные волосы и ногти объяснялось необходимостью предотвратить

колдовские действия с ними, могущие нанести вред человеку. Могилу надо было ограждать

частоколом, чтобы помешать духу похороненного выйти из нее.

В более поздние эпохи древняя мифологическая подоплека обрядов постепенно забывается.

Сохраненные издревле народные обычаи зачастую получают символический смысл, связан-

ный с более зрелыми формами религии или с решением задач повседневной жизни.

♦ Один из самых веселых праздников русского народа — Масленица — соединяет древние

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

250 -

- 250

языческие обряды (печение блинов, игрища, катание на санях) с христианскими

(посещение кладбища, покаяние, взаимное прощение обид в прощеное воскресенье). При

этом некоторые ритуалы, выполняемые во время этого праздника, остаются

необъяснимыми, утратившими когда-то существовавшую у них мотивировку, — например,

запрет разводить огонь и

Монотеистические религии более позднего времени также предполагают связь культурных

норм с отношением человека к Богу (вспомните Достоевского: «Если Бога нет, то все

позволено»).

283

зажигать свечи в последний день Масленицы или есть оставшийся после ее окончания

хлеб. А некоторые толкуются как символические формы, означающие прощание с зимой

(сжигание чучела), встречу весны и солнца (изготовление блинов — круглых, как солнце;

кстати, блины — более древняя еда, чем хлеб: печь лепешки на углях люди научились

раньше, чем делать заквасное тесто).

Святки — еще один праздник, имеющий языческое происхождение, но освоенный

церковью, — также включает в себя множество древних обрядов, переосмысленных по-

новому. В частности, знаменитые святочные гадания берут начало от древних ритуалов,

связанных со служением богине Гаде (Фортуне, богине счастья), которое когда-то

преследовалось церковью как противоречащее христианской вере. Но со временем

языческое, мифологическое обоснование этих гаданий было забыто, и в них стали

усматривать символику, позволяющую узнать что-то о будущей жизни — о женихе,

невесте, предстоящем браке. Вот, например, один из вариантов святочного гадания в

описании известного знатока русских народных обычаев М. Забылина: «Гадание у омета

соломы. Подходят к омету соломы, закинув голову назад, берут ртом соломинку; ежели она

будет с колосом, то примечают, что вышедшая в замужество будет богата, если соломина

попадется без колоса, то — жизнь будет бедная».

Символика тут очевидна: колос =

богатство.

Столь же простой символический смысл имеют и некоторые ритуалы свадебной

церемонии. На Руси, так же как и в некоторых других странах, древний обычай требовал,

чтобы в первую ночь новобрачная снимала у мужа сапоги. Этот обычай «изображал

покорность, рабское отношение, даже унижение... Из истории мы знаем, что этот обычай

был даже во времена Владимира и то, что дочь полоцкого князя не захотела его разуть».

На следующий день молодая жена должна была предложить всем гостям, начиная со свек-

ра и свекрови, помыть руки, и поливать им воду из ковша. «В этом простом обряде таится

тот смысл, где новобрачная выражает готовность на покорность, услуги и смирение не

только перед мужем, но и перед всеми его родственниками».

♦

Забылин М. Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. М., 1990

(репринт издания 1880 г.). С. 21.

Там же. С. 117.

Там же. С. 155.

Однако главную роль в жизни общества играют не столько обряды и ритуалы, имеющие

символический смысл, сколько культурные нормы, прямо и непосредственно регулирующие

отношения между людьми. Так, упомянутые выше свадебные обряды лишь символически

выражают реальные нормы патриархальных семейных отношений, прямо и непосредственно

устанавливающие полное подчинение жены мужу.

У русских крестьян общепринятой нормой была «помочь» — взаимопомощь, которую

крестьянские семьи оказывали друг другу при уборке урожая и других делах, требовавших

концентрации больших трудовых усилий на короткое время. Эта норма была очевидным

образом обусловлена климатическими особенностями русской природы с ее долгой зимой и

сжатыми сроками проведения сельскохозяйственных работ. «В русских деревнях и селах есть

обычай осенние мужские и женские труды обрабатывать сообща или помочами, что имеет ту

хорошую сторону, что дела идут успешнее, особенно в тех семействах, где малолюдно, или

рабочих сильных и здоровых рук очень мало».

Помимо жатвы хлебов, совместно делались

полотушки (очистка грядок от сорняков), потрепушка (трепание льна), капустница (рубка

капусты). «Помочи» обычно оканчивались угощением. Сходный обычай был в Германии и

Франции (при сборе и выжимании винограда).

Нормы такого рода имеют под собою ясное практическое основание, хотя оно нередко и

облекаются в традиционные мифологические одежды. Эти нормы фиксируются как народны-

ми обычаями и традициями, так и принципами морали, религиозными заповедями,

законодательством.

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9