Кармин А. Культурология

Подождите немного. Документ загружается.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

281 -

- 281

чудовищами, и космические корабли, прилетающие невесть откуда на Землю. В этом мире

живут мифические духи и боги, фантастические гидры, драконы и русалки. Мы встречаемся

там с Евгением Онегиным, братьями Карамазовыми и Анной Карениной. Там происходят

небывалые события — Иисус Навин останавливает Солнце, из гроба встает император, блоха

наряжается в бархат и властвует над людьми. И хотя этот мир наполнен вымыслами, он

существует по своим собственным законам и оказывает воздействие на нашу жизнь, — может

быть, даже больше, чем реальный мир. Мы далеко не всегда в состоянии отличить фантазию

от реальности. А если бы какие-то инопланетяне попытались изучать жизнь человечества,

имея в своем распоряжении только книги, картины, скульптуры, кинофильмы, они бы могли,

наверное, прийти к мнению, что на Земле в морях водятся золотые рыбки, что некоторые коты

ходят в сапогах, что Медный всадник иногда гоняется за горожанами, что люди ведут

постоянную борьбу с оживающими мертвецами и длинно-зубыми вампирами, путешествуют

по всей Вселенной в космических ракетах, время от времени посещают виртуальную

реальность, которую сами создают, много раз переживали атомную войну... И что самое

любопытное — все это в некотором смысле так и есть.

107

4. Духовная культура — наиболее

чувствительная, наиболее чутко реагирующая на внешние воздействия область культуры.

Она способна улавли-

107

У писателя-фантаста Лео Сцилларда в одном из рассказов ученые с другой планеты в своих

трудах утверждают, что на Земле было три вида разумных существ: люди, ангелы и черти;

последние, видимо, вымерли, так как на картинах художников поздней эпохи не встречаются.

319

вать малейшие изменения в жизни людей и отзываться на них изменениями в себе. Поэтому

она находится в постоянном напряжении и движении. Чувствительность, отзывчивость делает

ее самой уязвимой, самой ранимой областью культуры. Она мало предрасположена к

самозащите — добру несвойственно держать наготове кулаки. А из-за ее непрактичности,

неутилитарности люди в трудных жизненных Обстоятельствах начинают видеть в вей

ненужную обузу, самую никчемную часть культуры (технологическая и социальная культура

хоть в чем-то приносит практическую пользу). Ее беззастенчиво третируют и попирают,

выбрасывают ее из своих душ и голов, как бесполезную рухлядь. Вот почему духовная

культура больше всего страдает при социальных катаклизмах. Они наносят ей больший

ущерб, чем другим областям культуры. Октябрьская революция привела к упадку духовной

культуры народа. Потря-

сения последнего времени несут для нее новые опасности. На наших глазах происходит

оскудение духовного мира людей. Если бы упомянутые выше инопланетяне смотрели наши

телепрограммы, у них сложилось бы впечатление, что в России к концу XX в. раскрыта

вековая тайна рождения любви (оказывается, любовь есть результат употребления душистого

мыла и одеколона с умопомрачительным ароматом), что наиболее волнующей россиян

проблемой стала перхоть, а предметами их самого жгучего интереса — жевательные резинки

и прокладки с крылышками. Духовная культура нуждается в заботе и поддержке общества,

сохранение и развитие ее требует от него усилий. Если люди перестают ею интересоваться,

она утрачивает внутреннее напряжение и движение, отступает на полки библиотек и в

музейные запасники, покрывается там пылью и превращается в забытую, мертвую культуру.

§2. МИФОЛОГИЯ

2.1. СУЩНОСТЬ МИФА

Любой школьник знает, что мифы дошли до нас с древних времен, что когда-то люди верили

в них, а потом перестали. Если примерно так подытожить обыденное представление о мифе,

то возникает вопрос: почему понадобилось начинать анализ духовной культуры с разговора о

мифологии?

Потому что миф — зародыш всей духовной культуры. И не просто зародыш, который дал ей

жизнь и после этого исчез, не просто первоначальный и давно пройденный этап ее развития.

Миф продолжает жить в культуре на протяжении всей ее истории вплоть до нашего времени

— рядом с другими ее формами.

Слово «миф» (от греч. μυθοζ) буквально означает сказание, предание.

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

282 -

- 282

Под мифологией же понимается совокупность мифов, созданных каким либо народом (или

разными народами Однако эти словарные значения не раскрывают сущности мифа и

мифологии как явлений культуры.

Миф — сказание, предание особого рода. В самом кратком виде его главная особенность

выражается в таком определении: миф — это вымысел, принимаемый за правду. Данное

определение при всей его простоте содержит внутренний парадокс. Только разобравшись в

этом парадоксе, можно понять сущность мифа. Дело в том, что люди, принимающие миф за

правду, не могут видеть в нем вымысла; а те, кто считает миф вымыслом, не могут принимать

его за правду. Значит, миф есть правда для одних людей и вымысел — для других.

320

Люди той культуры, в которой миф рождается, живет и воспринимается как правда, верят в

него и не знают, что он есть миф. В их глазах он вовсе не миф. То, что они имеют дело с

мифом, обнаруживается лишь людьми другой культуры, которая дает им «иные глаза» —

иное видение мира.

В более поздней культуре миф нередко воспринимается как сказка. Но сказка — это уже не

миф, поскольку она не претендует на то, чтобы быть достоверным описанием реальности.

Даже маленькие дети не верят, что в сказке все «взаправду». Миф же по своей сути

предназначен служить подлинным знанием того, что есть на самом деле. В этом

принципиальное отличие мифа от сказки, а также от всякого художественного вымысла (он по

природе своей больше, чем просто художественный вымысел, хотя впоследствии его могут

так трактовать).

Почему же люди, сочиняя мифы, верят в истинность своих вымыслов? Да потому, что они, по

их представлениям, ничего не «сочиняют», т. е. не выдумывают и не придумывают. В их

сказаниях и легендах мир предстает таким, каким он для них существует. Они не только

рассказывают мифы — они живут в том мире, который описывается их мифами. Разумеется,

жить в этом мире они могут лишь постольку, поскольку содержание мифов не вступает в

противоречие с реальными условиями их жизненной практики и не опровергается их

жизненным опытом. Но мифы — не случайные плоды досужей фантазии, они возникают не на

голом месте, ни с того ни с сего. В мифах так или иначе выражается имеющийся у людей опыт

жизни и деятельности. А поэтому нет ничего удивительного, что они, живя в мире мифов,

имеют вместе с тем возможность существовать и действовать в реальном мире — по крайней

мере, пока между тем, что говорится в мифах, и тем, что происходит в их опыте, не

обнаружатся существенные расхождения.

Таким образом, мифология выступает не просто как собрание мифов, но и как культурная

форма («форма общественного сознания»), в которой люди воспринимают и осознают

окружающий мир, запечатлевают накопленный ими жизненный опыт, сохраняют и передают

его из поколения в поколение.

2.2. ДРЕВНЯЯ МИФОЛОГИЯ

Для древних людей их мифы были само собой разумеющейся, очевидной и не нуждающейся

ни в каких доказательствах достоверностью. Поэтому мир, в котором они жили, значительно

отличался от нашего: он был устроен иначе, наполнен вещами и процессами, которых в

нашем мире нет, населен существами, способными существовать, по нашим понятиям, только

в воображении. Составить некоторое представление об этом мире можно, опираясь на изуче-

ние следов первобытной мифологии в фольклоре современных народов, а также в

архаических культурах, сохранившихся у африканских племен, у обитателей островов

Океании, аборигенов Австралии, Америки, у некоторых северных народов.

108

Анализ древних

мифов показывает, что между мифами разных народов существует значительное тематическое

сходство. В различных вариациях они повествуют об одном и том

108

Специалисты полагают, что народная память может донести до наших дней предания,

уходящие своими корнями до сорока тысяч лет в глубь веков. Такая способность с удивительной

точностью передавать их в виде устных рассказов через длинную цепь поколений объясняется

тем, что в архаических культурах значительно большую роль, чем ныне, играло подражательное

поведение (Часть 1, гл. 3, § 2.2), а это способствовало развитию эйдетической памяти, которая

позволяет сохранять и в точности воспроизводить целостные образы воспринятого. Эйдетическая

память, имеющая большое значение в приспособительном поведении животных, ярко

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

283 -

- 283

проявляется у обезьян, демонстрирующих большие способности к подражанию; ее большие

возможности можно наблюдать у детей в раннем возрасте, но в наше время в развитом виде она

лишь изредка встречается у взрослых.

321

же: о происхождении и устройстве мироздания, небесных тел, земли, растений, животных,

человека и его образа жизни — охоты, земледелия, ремесел, обрядов и ритуалов. В них неизменно

так или иначе присутствуют фантастические описания богов, необычайных животных, загробного

царства и пр.

Мир древних людей, отраженный в их мифологии, был, с одной стороны, загадочным и

непонятным. В нем какими-то неведомыми способами совершались необыкновенные чудеса. В

мифах почти нет сведений о конкретных механизмах происходящих в нем процессов. Но в

отличие от современных ученых древние мифотворцы, видимо, не особенно интересовались

подобными «техническими подробностями». Их более или менее устраивало описание внешних

проявлений действия таких механизмов. Такое описание и делалось в мифах. Поэтому, с другой

стороны, мир древних людей был им ясен, нагляден и понятен. На вопросы, над которыми

безуспешно бьется современная наука, их мифология отвечала без всяких затруднений.

Возьмем, например, проблему происхождения мира. В разных мифах она решается несколько по-

разному, но всегда — предельно просто. Согласно одним мифам, мир вылупился из гигантского

яйца; по другим — он появился из воды, или из воздуха, или из небесного огня; по третьим —

родился от брака Дня и Ночи, и т. д. Тут все ясно — разумеется, если только не поднимать лишних

вопросов о «подробностях» и «механизмах». Но в архаической культуре такие вопросы и не

ставятся.

♦ В эддической мифологии

109

возникновение мира объясняется так. Когда еще не было ни

неба, ни земли и всюду зияла бездна, жил-был великан Имир. На него напали разбойники

и убили его. И из тела Имира образовалась земля, а из черепа — небо, кости великана

превратились в скалы, кровь — в море, волосы — в деревья, ресницы — в травы и злаки,

мозг — в облака.

110

Очевидная простота, наглядность этого рассказа делает мир для

архаического человека простым и понятным. Если у читателя возникают какие-то

недоумения (как могли жить великан и разбойники, когда «всюду зияла бездна», чем они в

этой бездне питались, каким образом произошло превращение крови в морскую воду или

волос в деревья, и пр.), то это потому, что он принадлежит к иной культуре. ♦

В архаических культурах наглядность рассказа, скорее всего, достаточно обеспечивала его

убедительность, чтобы не обращать внимания на некоторые несущественные мелочи (мы,

кстати, тоже видим вокруг себя немало «несущественных мелочей», которые современная

наука не объясняет, — не отказываться же от нее из-за этого),

Древние мифы рисуют образы духов, управляющих различными явлениями и процессами.

Наиболее могущественные, духи со временем становятся богами, которым люди

поклоняются. Духи и боги в чем-то похожи на людей, но не обязательно существуют лишь в

человеческом облике. В мифах живыми, одушевленными, разумными существами могут

оказаться животные, растения и вообще любые вещи и явления природы — камни, реки, горы,

ветры, времена дня и года, Солнце, Луна, звезды. Как с невидимыми духами, так и с

одушевленными предметами люди общаются: просят о помощи, хвалят, ругают, наказывают,

награждают жертвоприношениями. Все, что происходит в природе, очень сходно

109

Эддические мифы — это древние германо-скандинавские песни и сказания, которые были

записаны в Исландии в XIII в. и опубликованы тогда же в двух сборниках: «Старшая Эдда» (рус.

пер.: Старшая Эдда, древне-исландские песни о богах и героях. М. — Л., 1963) и «Младшая

Эдда» (рус. пер.: Младшая Эдда. Л., 1970).

110

Сходный рассказ можно найти в древнеиндийской Ригведе. Мир возникает там из некоего

Пуруши: «Из его души вышел дух, из его глаза — Солнце, из его рта — Индра и Агни, ветер из

его дыхания, из его пупа — воздух, из головы — небо, из стоп — земля, из уха — страны света.

Так сотворили они (боги) мир». После чего сожгли Пурушу в качестве жертвоприношения.

322

с человеческими делами. Животные разговаривают, Солнце и Луна спускаются с неба, чтобы

поспать, духи и боги ссорятся, мирятся, женятся, рождают детей.

♦ Когда-то, повествует танзанийское сказание, Солнце (которое было сыном бога

Матунде), жило на севере, и земля была очень красива и прохладна, а правителем земли

была Луна. Однажды сын Матунде посмотрел вверх, увидел Луну и очень сильно ее

полюбил. И сказал: «Я женюсь на ней!» Он пошел за ней на юг, где она жила на небесах,

забрался на небо и женился на Луне. Они поселились в большой скале, и Луна, как

водится, родила много детей. Когда она их родила, Матунде принес ей в жертву черную

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

284 -

- 284

корову, и Луна сотворила дождь. Край стал прекрасным. С тех пор люди приносят Луне

жертвы.

111

♦

Миф изображает человека в неразрывной связи с окружающей природой. Чаще всего люди

оказываются потомками первой человеческой пары — мужчины и женщины, сотворенных

богами из глины, земли, камня или песка.

♦ У чернокожих австралийцев есть предание, рассказывающее, как бог Бунджил вылепил

две глиняных фигурки, сделал из волокон эвкалиптовой коры волосы и приклеил к их

головам, а потом стал дышать им в рот, нос и пуп. И они зашевелились и стали людьми. А

на острове Таити аборигены полагали, что первый человек был высечен из камня. Но он

решил обзавестись женщиной и сделал женскую фигуру из земли, а потом вынул из своего

левого бока ребро и вставил его в эту фигуру. Она сразу же ожила и вскочила на ноги. У

многих народов люди считались потомками различных животных. На острове Борнео

думали, что первый человек был сотворен двумя большими птицами из земли и красной

смолы. ♦

Разница между людьми и богами относительна. Люди, поднабравшись силы и мудрости от

богов, тоже могут вершить необычайные дела.

·♦ Например, как известно из одного африканского мифа, Луна обязана своим появлением

на небе бушменскому колдуну, который однажды так бешено закрутился в пляске, что у

него с ноги слетела сандалия и унеслась высоко в небо. Там она летает до сих пор, и мы

называем ее Луною. ♦

С течением времени число мифов росло, они охватывали все больший круг природных

явлений и человеческих дел. Разрасталась также совокупность обрядов и магических

действий, которые люди совершали, вступая в общение с богами и природными силами.

Мифы соединялись в большие мифологические системы, в языческие религии,

представлявшие собою более или менее целостное мировоззрение, в рамках которого люди

описывали и объясняли окружающую действительность и свое место в ней. Из древней

мифологии также выросли и многое из нее вобрали в себя более поздние монотеистические

религии, том числе и христианство.

В истории европейской цивилизации огромную роль сыграла античная мифология —

грандиозная мифологическая система, созданная древними греками и затем ставшая

государственной религией Древнего Рима. Пантеон

112

античных богов, возглавляемых Зевсом

(Юпитером), их образы и дела вписываются создателями мифов в реальную действительность

настолько органично и убедительно, что эти боги в глазах людей той эпохи были столь же

реальными существами, как и сами люди. Однако существовали и другие аналогичные

системы — в Древнем Египте, Вавилоне, Индии, Китае. Некоторые из них (например,

упоминавшаяся выше эддическая мифология) известны нам, по-видимому, лишь в

значительно пострадавшем от времени виде. Это относится и к славянской мифологии.

♦ Исторические источники позволяют думать, что у древних славян был свой пантеон

богов, сходный с эллинским. В Киевской летописи говорится, что князь Владимир, «начав

княжити» в Киеве, «поставил кумиры на холме вне двора теремного: Перуна деревянного с

серебряной [седой] главой и золотым [пшеничным] усом, и Хор-

111

Иорданский В. В. Хаос и гармония. М., 1982. С. Т2.

112

Пантеон (греч. πάνθεον, от παν — всё и θεοζ— бог) — храм, посвящевный всем богам; а

также общее наименование всего множества богов в каком-либо культе.

323

си, и Даждьбога, и Стрибога, и Семаргла, и Макошь». Это, возможно, были наиболее

почитаемые боги восточнославянских племен. Перун занимал среди них главенствующее

положение, подобно Зевсу. Он был военным богом, богом дружинников, «хозяином

верхних вод», т. е. неба и дождя. Хореи (или Корша) — бог здоровья и веселья,

«славянский Вакх»; его иногда изображали сидящим на бочке с виноградным венком на

голове, а в жертву ему полагалось приносить вино, пиво, мед. Даждьбог (имя это означает

«дающий благо»), сын бога-кузнеца Сварога, был богом Солнца, света, тепла, а Стрибог —

богом ветра. Макошь — водяная богиня (и, может быть, жена Перуна); ее также, наверное,

почитали как покровительницу домашнего хозяйства. В пользу такого предположения

говорит то, что слог «кош» в ее имени является корневым в таких словах, как «кошель»,

«лукошко», «кошевой» (т. е. глава «коша» — казачьего поселка). О Семаргле мало что

известно. Возможно, он пришел в славянскую мифологию от пруссов (у них была богиня

зимы Земаргла, от дыхания которой происходит иней и мороз) или от персов (которые

почитали Симурга — волшебную птицу с головой собаки). Некоторые ученые полагают, что

«Семаргл» — это то же, что «Седьморглав», или «Семиглав», т. е. имя семиглавого

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

285 -

- 285

дракона, бога подземного царства. Были у восточных славян и другие боги — богиня

красоты и любви Лада (как Афродита); ее дети Дида и Лель;

113

Велес — «скотий бог»,

покровитель скотоводов, пастухов, крестьян, которому князь Владимир тоже «поставил

идола», но не близ своего двора, а на Подоле, в нижней части Киева (позже в православии

Велес стал святым Власом); Услад — бог приятного отдыха и др.

Отголоски древнеславянских мифов звучат в русском фольклоре. Выражение «чур меня»

доносит до нас имя страшного бога Щура. Сказочная Баба-Яга, слепая, с костяной ногой,

— образ смерти; ее избушка на курьих ножках — символ гроба, а печь, куда она

намеревается посадить своих гостей, напоминает об обряде сжигания трупа, приносимого

ей в жертву. Змей — таинственный дух зла; он приходит с каких-то гор («Горыныч»), пышет

огнем, но как он выглядит — неизвестно. Его облик а былинах и сказках не описывается.

Борьба человека со Змеем — это борьба с силами зла, победа над Змеем знаменует осво-

бождение от них. ♦

113

Лель или Полеля был, как Эрот у греков, богом любовных желаний, а Дида охранял любовь

после того, как Полеля ее зажжет.

2.3. ХАРАКТЕРНЫЕ ЧЕРТЫ МИФА

Изучение древней мифологии позволяет заметить, что все мифы обладают некоторыми общими

чертами, характеризующими их специфику.

ОТОЖДЕСТВЛЕНИЕ ФАНТАЗИИ С РЕАЛЬНОСТЬЮ

Человек, верящий в миф, живет в мире, наполненном смесью реальности и фантазии. Фантазии

для него не менее очевидны, чем реальность. Он буквально «воочию», «наяву» видит в ре-

альности то, что на самом деле существует лишь в его воображении. Поэтому его вера в миф не

нуждается ни в каком логическом обосновании. А логические доводы против нее бессильны, ибо

люди обычно более склонны доверять своим глазам больше, чем логике.

ОБЪЯСНЕНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ В НАГЛЯДНО-ОБРАЗНОЙ

ФОРМЕ

В этом отношении миф подобен философии и науке, которые тоже ставят своей задачей

объяснение действительности. Но философия и наука объясняют действительность с

помощью абстрактных понятий и логических рассуждений, а миф — с помощью наглядных

образов и чувственных ассоциаций. В этом — его отличие от философии и науки. Вместе с

тем в мифе фантазия, облеченная в наглядно-образную форму, приобретает в большей или

меньшей мере художественный характер. Благодаря этому миф выступает как произведение

искусства (хотя те, кто верят в него, могут этого и не замечать, впоследствии

художественность мифа нередко становится одним из главных его достоинств — примером

здесь служит античная мифология).

ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ НАСЫЩЕННОСТЬ

Благодаря своей «очевидной» достоверности и художественной образности миф

непосредственно затрагивает чувства людей. Он вовлекает их в переживание происходящих в

нем событий.

324

Человек, верящий в миф, чувствует себя причастным к этим событиям и зависимым от них. Это

укрепляет его веру. Глубокая эмоциональная вовлеченность делает человека неспособным к

холодному рациональному размышлению над содержанием мифа. На всякие попытки логической

критики мифа он отвечает непониманием и раздражением. Об острой эмоциональной реакции на

подобные попытки говорят многие этнографы, изучавшие жизнь племен, сохранивших до нашего

времени архаическую культуру.

СВЯЗЬ С МАГИЕЙ

Мифология не только формирует духовную жизнь людей — она имеет и практическую

направленность, ибо вооружает людей «техническими» средствами воздействия на окружающую

действительность. В мире мифических духовных сил и мифической смеси вымышленных и

реальных связей между явлениями открывается возможность влиять на эти силы и связи с помо-

щью магии — чародейства, колдовства, шаманства и пр. Магия, в отличие от производственно-

трудовой деятельности, представляет собою совокупность разнообразных символических проце-

дур, в которых за физическими, чувственно воспринимаемыми действиями (жестами,

манипуляциями с вещами, словесными заклинаниями) скрывается духовное, мистическое

содержание. Последнее и является главным «агентом влияния», воздействующим на духов и

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

286 -

- 286

направляющих ход событий в желательную для участников магического обряда сторону. Вера в

силу магического обряда, как и вера в связанный с ним миф, не зависит от эффективности этого

обряда. Более того, она способствует его эффективности (см., например, о силе табу в гл. 2, § 3.4).

А если магия не дает желаемого результата, то это обычно объясняется не ее неэффективностью, а

неверным проведением магических процедур или вмешательством каких-то враждебных сил.

2.4. ЛОГИКА МИФОЛОГИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ

Как возникают мифы? Хотя они наполнены вымыслом, это не значит, что люди создают их

совершенно произвольно или в зависимости от чисто случайной игры воображения.

Любой миф связан с какими-то наблюдаемыми фактами. Иначе он просто не мог бы существовать.

Человеческая фантазия вообще может сколь угодно далеко отлетать от данных чувственного

восприятия явлений действительности, но утратить полностью всякую связь с ними она не в

состоянии. Следовательно, какие-то факты, данные непосредственных чувственных наблюдений

всегда присутствуют в содержании мифа, образуя «опорную площадку» , от которой

отталкивается мифологический вымысел. Объяснение смены времен года смертью и воскре-

шением бога Озириса в древнеегипетском мифе фантастично, но сама смена времен года есть

факт, а не фантазия. Существование Луны на небе — наблюдаемый факт, а вот объяснение этого

факта забрасыванием на небо сандалии колдуна — это вымысел. Мифологические вымыслы и

возникают в умах людей для того, чтобы дать объяснение наблюдаемым явлениям. Мифотворче-

ство предполагает переход от наблюдений к объясняющему их вымыслу. Как же совершается этот

переход?

В мифологическом мышлении есть своя логика. Существуют определенные принципы, в

соответствии с которыми человеческая мысль рождает миф.

Первый из этих принципов — принцип антропоморфизма.

Слово «антропоморфизм» буквально означает «человекоподобие». Принцип антропоморфизма

состоит в том, что все в мире уподобляется человеку, мыслится по «образу и подобию» человека.

Такая мыслительная установка была вполне естественной для первобытных людей. Конечно, она

не была у них осознанно проводимым правилом

325

мышления. Дело в том, что мы, сталкиваясь с какими-то явлениями, можем познавать их,

лишь опираясь на какой-то круг предварительно накопленных знаний. Но на фоне еще очень

малых знаний об окружающем мире, которыми располагал первобытный человек, наиболее

знакомым предметом для него был он сам. Поэтому ему приходилось строить представления о

других предметах, исходя из знаний о себе самом, т. е. предполагать, что они в чем-то похожи

на человека. Не осознавая того, первобытные люди так или иначе наделяли какими-то

человеческими чертами все вещи и явления, которые попадались им в действительности или

создавались с помощью воображения.

Но к самым важным человеческим свойствам, на которые уже первобытные люди не могли не

обратить внимание, относится, прежде всего, жизнь со всеми ее проявлениями — потреб-

ностями, желаниями, чувствами и пр. Далее, нельзя было не заметить, что в человеке есть

«внутри» его тела какая-то сила, которая управляет телом, — некий «дух» или «душа». Было

бы неверно думать, что первобытные люди понимали под этими словами то, что гораздо

позже стали ими обозначать философы. У них еще не было достаточно развито абстрактное

мышление, чтобы противопоставлять идеальное материальному и рассматривать дух или

душу как нематериальную сущность.

114

Они представляли себе дух то ли в виде какого-то

существа (чаще всего тоже человекоподобного),

114

Поэтому нельзя согласиться с идущим от крупного этнографа XIX в. Э. Тайлора взглядом, что

первобытному человеку изначально был свойственен религиозный анимизм (от Дат. anima —

душа), предполагающий веру в существование бестелесной и бессмертной индивидуальной души

человека. Первобытный человек не был тайлоровским «философом-дикарем», ясно

различающим «две принадлежащие ему вещи: свою жизнь и свой призрак (душу)». Анимизм — а

следовательно, и религия — появляется лишь на поздних стадиях развития архаических культур.

то ли в виде какого-то неопределенной формы облака. Но, как бы то ни было, дух также

наделялся жизнью и всем, что ей присуще (в том числе и какой-то телесностью). При этом в

одном теле может жить не одна, а несколько душ, а одна и та же душа может быть присуща

нескольким разным телам.

♦ Так, дакоты (североамериканские индейцы) считали, у человека есть четыре души: 1)

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

287 -

- 287

душа тела, умирающая вместе с ним, 2) дух, который живет всегда рядом с телом, 3) душа,

управляющая телом и после смерти улетающая от него, 4) душа, которая сидит в

маленьком пучке волос покойника и остается там до тех пор, пока родственники хранят

этот пучок. А есть также «вакан» — душа, сила, воля, вселяющаяся одновременно в

разных людей и разные предметы и вызывающая страх; когда оружие воина — «вакан»,

оно смертоносно, и к нему не должна прикасаться женщина.

115

♦

Таким образом, принцип антропоморфизма приводит к тому, что разнообразные вещи и

явления «оживляются» и «одушевляются». Мир оказывается наполненными не только

«телами», но и «духами». Отсюда начинается путь, ведущий к появлению фантастических

существ и мифических богов, которые тоже, подобно человеку, имеют тело и душу. Вся эта

«живность» — боги, духи, животные, растения и наделенные жизнью предметы — ведет себя

«по-человечьи»: разговаривает, ест и пьет, рождает потомство, совершает добрые и злые по-

ступки, т. е. делает все то, о чем и рассказывается в мифах.

Следствием антропоморфизма является и типичная для мифа артефактизация вещей и

явлений: они представляются не возникшими сами собой, а артефактами, т. е. специально кем-

то созданными. И Земля, и Солнце, и свет, и ветер, да и сам человек трактуются как продукты

чьей-то деятельности.

115

Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. Л., 1930. С. 54.

326

♦ Дуга японских островов в мифе создается богом Изанаги, который, гуляя по радуге,

окунул в море свое копье и стряхнул с него капли; упав в море, они застыли — так и

образовалась «Земля Восходящего Солнца». Когда в одном из африканских племен кто-то

падает с пальмы, то никто не сомневается, что пальма это специально сделала, и ее

наказывают — срубают и сжигают. ♦

Отзвуки антропоморфизма в различных формах дошли до наших дней. Их можно заметить

хотя бы в грамматике языка. Мы говорим: «Солнце встает», «дождь идет», «ручей бежит» и т.

д., как будто речь идет о живых существах. И ныне, когда мы сталкиваемся с какими-то

техническими новинками, у нас возникает вполне естественное стремление человека наделять

предметы реальности — материалы и орудия труда — человеческими свойствами, для того,

чтобы понять и освоить их. В антропоморфных понятиях мы описываем, например, работу

компьютера: он у нас «решает задачу», «запоминает», «думает», «спрашивает» и «отвечает».

Второй принцип мифологического мышления — это «закон сопричастности». Так

французский ученый Л. Леви-Брюль, исследовавший в начале XX в. первобытное мышление,

назвал принцип, с помощью которого оно строило ассоциации и связи представлений.

«Сопричастность», по Леви-Брюлю, есть особое, мистическое единство вещей.

116

«Мистичность» такого единства означает, что оно обусловлено не какими-либо физическим,

наблюдаемым взаимодействием, а, если можно так выразиться, «общностью душ». Явления,

находящиеся в этом единстве, «сопричастны» одной духовной силе, ими управляет некий

общий, охватывающий их дух.

♦ Так, на островах Торресова пролива туземец племени умаи чувствует себя «со-

причастным» со своим кланом, с собакой, которая является тотемом его племени, с душой

сна, с лесной душой и т. д. Он как бы живет с ними «одной жизнью» и даже отождествляет

себя с ними. Индейцы бороро в Бразилии хвастают, что они красные попугаи. При этом они

считают себя также и людьми. Этнограф-европеец, беседовавший с ними, признается, что

никак не мог понять эту «нелепицу». Но его собеседники не видели здесь никакого проти-

воречия и настаивали на том, что хотя внешне они не похожи на красных попугаев, но тем

не менее по существу бороро и красные попугаи — это одно и то же.

117

♦

Таким образом, мифологическое мышление первобытных людей было тесно связано с

мистическими верованиями.

Согласно принципу «сопричастности» все, что происходит с какой-нибудь вещью,

воздействует на «сопричастные» с нею другие вещи. Поэтому, например, утрата мхамбы (гл.

2, § 3.3) равносильна гибели племени. А так как воздействие это происходит в силу ми-

стического «сопричастия», то этим и объясняется, почему первобытные люди, как говорилось

выше, не интересуются конкретными механизмами физического взаимодействия, причинной

связи между «сопричастными» предметами.

Как же первобытные люди определяли, какие вещи и явления «сопричастны» друг другу?

Леви-Брюль полагает, что это делалось на основании самых различных и часто совершенно

случайных обстоятельств. Таким обстоятельством могло быть внешнее сходство,

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

288 -

- 288

соприкосновение, следование друг за другом во времени. «Сопричастность» чего-то могла

быть также и результатом специальных магических действий. Важнейшим логическим сред-

ством установления «сопричастности» была аналогия: если предметы по каким-то признакам

сходны, то, значит, они «сопричастны». Изображение человека или животного во всех

примитивных культурах считается находящимся в мистической связи с оригиналом;

116

О мистике см. гл. 2, § 1.2.

117

Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. Л., 1930. С. 48-49.

327

а потому никто не сомневается, что можно воздействовать на людей и животных, манипулируя с

изображающими их рисунками или скульптурными фигурками. Основанный на аналогии принцип

«подобное вызывает подобное» — краеугольный камень многих магических действий.

Рассуждения по аналогии, как известно, не приводят к логически надежным выводам. Иногда

первобытное мышление с помощью аналогии улавливало действительные связи явлений. Но чаще

всего оно приходило к необоснованным и с современной точки зрения несуразным суждениям. В

Конго однажды туземцы причиной засухи объявили шляпы европейцев-миссионеров (поля шляп,

дескать, перегородили дорогу дождю). В Древнем Китае не видели ничего необычного в том, что

вдова рождает ребенка от глиняной статуи мужа. Не менее абсурдные «сопричастия» получались

путем умозаключений по принципу «после этого — значит вследствие этого». Путешественник Ф.

Сагар рассказывает о североамериканских индейцах:

♦ «Однажды вечером, когда мы беседовали о животных страны, я, желая показать

туземцам, что у нас, во Франции, водятся зайцы и кролики, при помощи теней моих

пальцев изобразил против света на стене фигуры этих животных. По чистой случайности

туземцы назавтра наловили рыбы больше обыкновенного. И они решили, что причиной

богатого улова были именно те фигурки, которые я им показывал. В простоте своей

туземцы приняли упрашивать меня, чтобы я каждый вечер взял на себя труд делать то же

самое...»

118

♦

Таким образом, мифологическое мышление, каким бы странным оно нам ни казалось, нельзя

считать лишенным логики. Интересно в этом отношении описание беседы Э. Эванса-Причарда с

мальчиком из африканского племени азанде:

♦ Мальчик, пробегая по лесной тропинке, ушиб ногу о корень. Ранка загноилась. «Он

заявил, что в том, что он ударил ногу о корень, виновато колдовство... Я сказал мальчику,

что он был неосторожен и потому ударил ногу о корень, который естественным образом

вырос на тропинке, а не появился там благодаря колдовству. Он согласился, что корень

рос там сам по себе, независимо от колдовства, но добавил, что он, как и все азанде,

следит внимательно за тем, куда ступает, и если бы он не был околдован, он бы увидел ко-

рень. В качестве решающего аргумента он заметил, что все порезы... заживают быстро,

поскольку такова их природа. Почему в таком случае эта ранка гноится и не закрывается,

если она не связана с колдовством?»

Авторы книги, откуда взята эта цитата, продолжают: «Предположим, что Эванс-Причард

продолжил бы дискуссию с мальчиком и объяснил ему, что рана гноится от попавшей в нее

земли. Но тот, очевидно, возразил бы ему, сказав, что раны специально залепляют

землей, чтобы в них не проникло колдовство». А если бы Эванс-Причард попытался

говорить о микробах, вызывающих воспаление, то мальчик, наверное, мог бы ответить, что

эти невидимые, таинственные микробы и есть не что иное как вредные духи. «А микроскоп

— ну чем не магический прибор для обнаружения скрытых колдовских сил?»

119

♦

Мальчику из племени азанде трудно отказать в логике. Но его логика есть логика

мифологического мышления. Это мышление логично по-своему — логично в той мере, в какой

это соответствует примитивной культуре.

Можно заметить некоторое сходство между мифологическим мышлением и мышлением детей. Ж.

Пиаже на основании многолетних исследований показал, что на ранних этапах развития ин-

теллекта детское мышление эгоцентрично: маленький ребенок чувствует себя центром всего мира

и не может еще понять, как выглядят какие-то обстоятельства с точки зрения других людей. Он

плохо отличает свои фантазии и сны от яви, наделяет все предметы жизнью и разумом, т. е. какой-

то «душой» (хотя он, как правило, не задумывается над этим и само слово «душа» не упо-

требляет). Пиаже называет подобные

118

См.: Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. Л., 1930. С. 45.

119

Касавин И. Т., Сокулер 3. А. Рациональность в познании и практике. М., 1989. С. 69-70.

328

установки «детским анимизмом». Детскому мышлению, по Пиаже, свойственен также

«артефициализм» — склонность думать, что предметы и явления природы кто-то делает. Когда

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

289 -

- 289

ребенок, например, говорит: «Какая противная дверь: она меня специально ударила!» или

спрашивает: «Кто сделал луну? », то здесь нетрудно увидеть указанные Пиаже особенности

детского мышления. Но вместе с тем эти особенности напоминают рассмотренные выше черты

мифологического мышления. В связи с этим некоторые ученые полагают, что биологический

закон, согласно которому онтогенез повторяет филогенез (т. е. в ходе развития индивида

воспроизводится в сжатом виде развитие вида), относится и к человеческому интеллекту: в

детском возрасте человек проходит через стадию умственного развития, на которой он мыслит

подобно тому, как мыслили древние люди.

2.5. ЖИВУЧЕСТЬ МИФОЛОГИИ

Вера в древние мифы уже в античные времена начинает утрачиваться. Слово «миф»,

первоначально означавшее просто «предание», тогда и стали употреблять для обозначения

предания недостоверного. С тех пор появляется взгляд на мифологию как на свидетельство

глубокого невежества и удивительной наивности древних людей. Школьники, узнав, что в

древности люди представляли себе Землю в виде плоского диска, который держится на трех

слонах, которые стоят на черепахе, и т. д., снисходительно посмеиваются над необразованными

дикарями, верившими в совершенно неправдоподобные и нелепые выдумки подобного рода.

Многие думают, что время мифологии прошло, что цивилизованный человек, в отличие от дикаря,

не даст обмануть себя мифами.

Однако это не так. Мифология живуча, и цивилизованные люди тоже

сплошь и рядом попадают во власть мифов. Верно то, что мифология в условиях цивилизации

перестает быть фундаментом всей культуры. Если в архаических обществах мифология в

синкретичном, недифференцированном виде содержала в себе зародыши будущего многообразия

форм духовной, социальной и технологической культуры, то в последующем эти формы вы-

деляются из нее.

Мифологическое мышление постепенно утрачивает свое господство в интеллектуальной жизни

общества — рост цивилизации требует иных, более эффективных, рациональных средств

осмысления действительности. Развитие культуры, в общем и целом, ведет человеческую мысль

«от мифа к логосу»; в ходе культурно-исторического процесса происходит «расколдовывание

мира», по выражению М. Вебера. Но все это отнюдь не означает, что мифология становится лишь

рудиментом далекого прошлого, «музейным экспонатом», который имеет чисто исторический

интерес. На самом деле вместе с архаической культурой уходит в прошлое и вера в ее мифы, но на

последующих этапах развития культуры на смену им приходят новые мифы. Да и не все из

древних мифов полностью лишаются доверия.

В каждой культуре есть своя мифология. И в каждой культуре люди, верящие в ее мифы, не

замечают их нелепости и не считают их мифами, — точно так же, как это делали первобытные

люди в своей культуре. Разоблачая мифы, владеющие мышлением людей в других культурах,

люди вместе с тем сплошь и рядом оказываются под властью мифов своей культуры, которые,

однако, мифами им не кажутся и которые впоследствии тоже рано или поздно разоблачаются.

С развитием различных форм религии появляются разнообразнее религиозные мифы. Буддисты не

сомневаются в достоверности повествований о Будде, персы верят в предания о За-

329

ратустре, иудеи и христиане воспринимают как священную истину библейские предания о

сотворении мира и человека, а мусульмане — коранические сказания о явлении пророку

Мухаммеду архангела Джибриля. В средневековой Европе всеобщий и совершенно

неподдельный ужас вызывают мифические рассказы о кознях ведьм, летающих на метлах к

Лысой горе и устраивающих там шабаш с чертями. Алхимики уверены, что миф о

«философском камне», с помощью которого можно различные вещества превращать в золото,

— вовсе не миф. Выше (в гл. 2, § 1) приводились примеры веры в мифические чудеса, вла-

деющей умами многих людей в прошлом и нынешнем веках. В придачу к тому, что

рассказывает Гончаров об обломовцах, можно вспомнить странниц из «Грозы» Островского,

которые на полном серьезе вещают о «людях с песьими головами», а также многие другие

факты, свидетельствующие о распространенности мифов в обществе вплоть до наших дней.

Не исчезли доныне из обращения и некоторые поверья, идущие с самой седой древности: вера

в домовых, в колдовство, в общение с духами мертвых и пр.

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

290 -

- 290

2.6. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ ФУНКЦИИ МИФА

Почему мифы, несмотря на развитие науки, образования, рациональных форм мышления,

продолжают существовать во всякой культуре? Очевидно, потому, что есть причины, порож-

дающие и поддерживающие их существование. Людям всегда приходится в своих действиях

исходить из каких-то предположений и гипотез. И только вера в них дает силы, решитель-

ность и упорство, чтобы действовать, преодолевая трудности. Как говорят, вера сдвигает

горы. Но мифы — это и есть предположения и гипотезы, в которые верят, несмотря на их

необос-

нованность и недостоверность. Развенчание каких-то одних мифов приводит лишь к тому, что

они заменяются другими. Человеческая склонность верить в мифы неистребима. Поэтому

никакая культура не может обойтись без веры в мифы. Вопрос лишь в том, во что в этой

культуре люди верят, какого рода мифы имеют место в ней. Всякое общество нуждается,

прежде всего, в таких мифах, которые способны выполнить специфические социокультурные

функции, связанные с организацией мышления и деятельности его членов.

ФУНКЦИЯ СТЕРЕОТИПИЗАЦИИ

Вследствие своей наглядности, простоты, эмоциональной насыщенности мифологические

образы и сюжеты легко усваиваются и транслируются, становясь стереотипами —

упрощенными «паттернами», стандартами, образцами, по которым строится мышление и

поведение людей. Из всех социальных стереотипов мифологические стереотипы, наверное,

являются наиболее устойчивыми и слабо поддающимися пересмотру под влиянием

индивидуального опыта. Поэтому вера в мифы служит мощным средством сплочения людей в

сообщество, члены которого неукоснительно руководствуются едиными принципами,

ценностями, нормами, представлениями. Основанная на вере в миф стереотипизация восприя-

тия действительности, мнений и суждений подчиняет индивидуальное сознание

коллективному.

Стереотипизация мышления отчетливо проявляется как в повторении одних и тех же

сюжетных ходов в различных мифах, так и в формальном единообразии языка их описаний.

♦ Характерно, что в русских былинах постоянно повторяются одни и те же стереотипные

речевые обороты: «красна девица», «буйная головушка», «конь добрый», «нож булатный»

и пр. Действия персонажей также стереотипны и описываются в одних и тех же

выражениях.

330

Так, каждый раз, когда Илья Муромец или другой былинный герой входит в княжеские

покои, былины изображают это так:

Проходил он во столовую во горенку,

На пяту он дверь ту поразмахивал,

Крест он клал по-писаному,

Все поклоны по-ученому,

На все четыре стороны низко кланялся...

Господствующие в обществе мифы нередко прямо и непосредственно стереотипизируют

правила поведения и тем самым дисциплинируют членов общества (например, табу). Многие

мифы создают обобщенные образы «своих» и «чужих» («мы — дети белого орла, а они —

потомки серого койота»). Есть исторические мифы, содержащие стереотипные образы

народных героев прошлого и вражеских сил, с которыми народ вел борьбу. Таким мифом

является, например, история о метком швейцарском стрелке Вильгельме Телле.

120

В русских

былинах действуют три мифологизированных богатыря — Добрыня Никитич, Илья Муромец

и Алеша Попович, которые описываются в стереотипных выражениях, подчеркивающих их

воинские достоинства — храбрость, силу, верность, смекалку. А имя враждебного Калина-

царя непре-

120

Согласно легенде, в начале XIV в. австрийский наместник в Швейцарии Геслер заставил Телля

сбить стрелой яблоко с головы сына, Телль вытащил две стрелы, и первой же сбил яблоко.

Геслер понял, зачем нужна была вторая стрела, и Телль признался, что в случае промаха он

выпустил бы ее в наместника. Посаженный за эту дерзость под стражу Телль сумел сбежать и

затем через некоторое время из засады убил Геслера выстрелом из лука. Этот выстрел

Вильгельма Телля будто бы положил начало войне, в результате которой Швейцария обрела

независимость. Однако эта легенда — вымысел, родившийся в конце XIV в. и получивший

хождение благодаря опубликованной в 1477 г. балладе и затем, уже через пять веков, драме

Шиллера «Вильгельм Телль» (1804). Источником легенды послужила, по-видимому, датская сага

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9