Кармин А. Культурология
Подождите немного. Документ загружается.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
351 -
- 351
только искусству, но и другим формам культуры и всей культуре вообще (ср. Часть 1, гл. 1,
§ 4).
М. Каган замечает:
«Определяя основной смысл существования искусства, теоретики, критики и сами
художники, да и «любители» искусства утверждали, например,
— что оно должно доставлять эстетическое удовольствие, услаждать и развлекать;
— что оно призвано воспитывать человека, быть «учебником жизни»;
— что оно способно объединять обе эти функции и «поучать, развлекая»;
— что оно обязано уводить людей от жизненной скверны и устремлять их души к Богу;
— что оно предназначено для познания законов реального человеческого бытия;
— что высшая его цель — создание модели идеальной жизни, более совершенной, чем
жизнь реальная, и звать человека к достижимому или только в искусстве обретаемому
идеалу;
— что оно должно быть обличением пошлой и уродливой действительности, суровым и
безжалостным «приговором над жизнью», чуждым какой-либо ее идеализации;
— что истинное его назначение — быть средством связи между людьми, особым
«языком»;
— что ему следует быть, напротив, «самовыражением» личности, недоступным в принципе
пониманию других людей, спонтанной и импульсивной «разрядкой» избыточной энергии;
— что искусству «на роду написано» быть «сном наяву», грезой, иллюзорным
осуществлением несбывшихся желаний... »,
192
♦
Все эти представления о задачах искусства — не выдумки фантазеров: они отражают цели,
которые действительно преследовались теми или иными художниками в своем творчестве.
В литературе встречаются и другие варианты выделения и классификации функций и задач
искусства. Рассмотрим несколько наиболее часто указываемых функций, которые выполняет
искусство и ради которых люди к нему обращаются.
192
Каган М. С. Эстетика как философская наука. СПб., 1997. С. 241-242.
РЕКРЕАТИВНАЯ ФУНКЦИЯ
Самый простой и наименее требовательный подход к искусству: оно служит для отдыха и
развлечения. В нем ищут средство психической разрядки, отвлечения от напряжения и забот буд-
ничной трудовой жизни. Чтобы выполнить эту функцию, искусство должно быть легко
доступным, не требующим особых усилий для восприятия. Оно должно радовать глаз, веселить
душу, быть «приятным», завлекать и забавлять. Многие люди ничего другого от искусства не
ждут. Их общение с искусством сводится к тому, чтобы посидеть вечерком у телевизора,
послушать легкую музыку, попеть популярные песни, потанцевать, изредка сходить на эстрадный
концерт. Более того, если для восприятия и понимания художественного произведения
необходимо «шевелить мозгами», то это вызывает у них недовольство. Такие произведения
отвергаются.
На рекреативную функцию ориентируется так называемое массовое искусство («массовая
культура», «масскульт»), К нему относятся, например, многие телесериалы («мыльные оперы»),
кинобоевики, детективные, многочисленные вокально-инструментальные ансамбли.
ВОСПИТАТЕЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ
Искусство выступает как средство воспитания, нравственного, духовного, социального
совершенствования человека. Художественное произведение рассматривается как «учебник
жизни». Нередко нравоучительность, назидательность в скрытой, а то и в явной форме является
при этом его необходимым элементом (примером являются жития святых — излюбленный жанр
религиозной литературы). Романы Руссо «Новая Элоиза» и «Эмиль» породила целую традицию
«романов воспитания». Но и произведения, лишенные какого бы то ни было поучительного
403
тона, несут воспитательный заряд, — и даже больший, чем те, что прямо нацелены на
воспитательные задачи. Отсюда — призывы соединить рекреативную и воспитательную функцию:
«поучать, развлекая».
Одна из важнейших проблем, которая обычно ставится в связи с воспитательной функцией
искусства — проблема «положительного героя». От писателя или художника ожидают создания
образов, которые могут служить примерами, эталонами нравственного поведения, образцами для
подражания. В зависимости от социальных и нравственных идеалов, которые пользуются
признанием в культуре, в качестве положительных героев могут изображаться безгрешные
праведники, мудрецы, патриоты, революционеры, бескорыстные романтики, просто честные и
порядочные люди.
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
352 -
- 352
Несомненно, многие замечательные произведения искусства выполняют воспитательную
функцию. Татьяна в пушкинском «Евгении Онегине», Наташа Ростова в «Войне и мире» Толстого,
сервантесовские Дон Кихот и Санчо Панса, доблестные мушкетеры, описанные Александром
Дюма, Мастер и Маргарита у Булгакова — все они оказали огромное влияние на целые поколения
читателей. Не только безусловно положительные герои, но и другие персонажи имеют
воспитательное значение: их поведение дает примеры, показывающие, как следует и как не
следует поступать. Тем, кто задумывался над жизнью лермонтовского «героя нашего времени»
Печорина, преступлением и наказанием Раскольникова, злоключениями братьев Карамазовых,
судьбой Ильи Обломова, было из чего извлечь нравственный урок. Правда, не всегда духовное
воздействие искусства благотворно. По свидетельству современников Гете, его книга «Страдания
юного Вертера», в которой глубокая безответная любовь приводит героя к трагическому концу,
вызвала среди немецких юношей волну само-
убийств. Но воспитание искусством — не менее сложный процесс, чем воспитание самой жизнью.
Упрощенно-назидательная литература, так же как и педагогически препарированное, прямо-
линейное преподнесение на школьных уроках положительных и отрицательных «черт»
литературных героев, имеет мало общего с подлинной нравственной силой искусства.
ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ ФУНКЦИЯ
Возможность использовать искусство в идеологической борьбе обусловлена тем, что в
художественном произведении находят выражение определенные взгляды на общественную
жизнь — как правило, характерные для той социальной группы, к которой автор принадлежит.
Художники, занимающие активную общественную позицию, сознательно направляют свое
творчество на защиту и пропаганду отстаиваемой ими идеологии. Но и в произведениях, авторы
которых специально такой задачи не ставят, так или иначе отражаются социально-политические
симпатии и антипатии, идеологические предпочтения, идейные позиции их создателей. Яркую
социально-политическую окраску имеют произведения Шиллера, Свифта, Бальзака, Горького и
других писателей. Христианско-религиозная идеология пронизывает многие произведения
европейской живописи, литературы, музыки. И вместе с тем антиклерикальные, атеистические
идеи воплощаются в творчестве Дидро («Монахиня»), Золя («Проступок аббата Муре»), А. Франса
(«Остров пингвинов») и др. В XX в. крупнейшие деятели искусства встали на борьбу с фашизмом
и милитаризмом (Генрих и Томас Манны, Ремарк, Унамуно, Лорка, Пикассо и др.).
Острая идеологическая борьба в искусстве развернулась вокруг идей социализма. В. И. Ленин в
статье «Партийная организация и партийная литература» (1905 г.) провозгласил принцип
404
«партийности искусства». Согласно этому принципу, беспартийного, свободного от
идеологической направленности искусства не бывает. Беспартийность, по Ленину, есть идея
буржуазная, а партийность — идея пролетарская. «Свобода буржуазного писателя, художника,
актрисы есть лишь замаскированная (или лицемерно маскируемая) зависимость от денежного
мешка, от подкупа, от содержания».
193
Марксистско-ленинская теория требует от деятелей
искусства коммунистической партийности, которая состоит в открытом «служении делу
строительства коммунизма». В СССР Коммунистическая партия осуществляла руководство ли-
тературой и искусством. Официально признанным и общеобязательным для советского искусства
был метод «социалистического реализма», основой которого была коммунистическая идейность,
изображение действительности «с точки зрения пролетариата», «в ее развитии к светлому
коммунистическому будущему человечества». Всякие попытки отступления от «линии партии»
сурово карались. Среди тех, кто подвергался осуждению за «идеологические ошибки», —
Мандельштам и Пастернак, Ахматова и Цветаева, два лауреата Нобелевской премии по литературе
— Солженицын и Бродский. Произведения, несущие антисоциалистические идеи, были под
запретом. Тем не менее, даже в этих условиях подпольно распространялась диссидентская
литература, по рукам ходили художественные «антиутопии» — такие, как «Мы» Замятина или
«1984» Оруэлла, где подвергалась критике идеология советского тоталитарного государства и
сатирически изображались идеалы коммунизма.
Стремление поставить искусство на службу власть имущим — давняя тенденция, появившаяся
задолго до социализма. Уже в самых древних государствах знать содержала поэтов, худож-
ников, музыкантов, которые должны были прославлять своих господ и их деяния. Французский
просветитель XVIII в. Дюбо писал: «Во все времена владыки народов прибегали к помощи картин
и статуй, чтобы внушить своим подданным те или иные чувства, как религиозные, так и
политические».
194
♦ Один из зачинателей классицизма в литературе, французский поэт Малерб (1555-1628)
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
353 -
- 353
был придворным поэтом короля Генриха IV и всеми силами старался оправдать это
звание. Он расхваливал достоинства единовластия, осуждал феодальную оппозицию,
воспевал политику монарха, его подвиги, его мудрость:
О король наш полновластный,
Безгранична мощь твоя!
Замыслы твои прекрасны,
И ясна твоя стезя!
Отдавали дань славословию в честь властей и многие другие выдающиеся художники.
Хвалебные оды царицам сочинял, например, Ломоносов:
Россия, коль счастлива ты
Под сильным Анниным покровом! ♦
Вместе с тем идеологическая направленность искусства часто находит выражение в язвительной
критике правящей элиты, в суровом и беспощадном обличении ее пороков, в показе и осуждении
несправедливости и уродливости существующих в обществе порядков. Примером тому могут
служить сатира Салтыкова-Щедрина, поэзия Некрасова, картины Репина и др. Иногда даже без
намерения автора его творчество приобретает идеологическое истолкование, что обычно
заставляет авторитарную и тоталитарную власть с подозрением относиться к «безыдейным»
художникам.
♦ Так, в советское время партийное руководство весьма неодобрительно оценивало
музыку Шнитке, балет Якобсона, юмор Зощенко, абстрактную живопись, хотя критикуемые
им произведения были, в общем, достаточно нейтральны в идеологическом отношении.
Даже в детских сти-
193
Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 12. С. 104.
194
Дюбо Ж.-Б. Критические размышления о поэзии и живописи. М., 1976. С. 48.
405
хах Корнея Чуковского усматривался подозрительный антисоветский смысл. В его
«Крокодиле» видели пародию на революцию («Радуйтесь, звери, — вашему народу я даю
свободу!»), в «Путанице» — язвительную критику советского режима («Кому велено
чирикать — не мурлыкайте»), а в «Тараканище» — выпад против «великого вождя
народов» Сталина («Поделом кровопийце усатому — чтоб ему провалиться проклятому!»).
♦
ПОЗНАВАТЕЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ
Из художественных произведений мы многое можем узнать. В живописи перед нами
предстают исторические события, портреты выдающихся деятелей, национальные
особенности быта, одежды, нравов. Картины Левитана воспроизводят облик русского ланд-
шафта, пейзажи Н. Рериха дают нам впечатление о горах Северной Индии, а Айвазовский
знакомит нас с разнообразием морской стихии. Федотов, Перов, Брейгель, Курбе, Гоген
изображают сцены, позволяющие понять жизнь людей в разных странах и эпохах.
Древнегреческие статуи доносят до нас сведения об античных идеалах красоты, а картины
Дюрера и Рубенса свидетельствуют о том, как с течением времени изменились эти идеалы.
Художник передает дух эпохи, национальный колорит культуры, может быть, даже лучше,
чем ученый-этнограф или историк. Читая исторические повести и романы, можно почерпнуть
массу впечатлений, которых не даст непосредственное изучение подлинных исторических
документов. «Петр I» A. H. Толстого, «Война и мир» Л. Толстого, «Красное колесо» А.
Солженицына — это неоценимый кладезь сведений об истории России. Самый тщательный
военно-стратегический анализ Великой Отечественной войны не заменит ее художественного
отражения в книгах В. Некрасова, В. Гроссмана, Б. Васильева, кинофильмах М. Калатозова
«Летят журавли» или А. Германа «Проверка на дорогах», в Седьмой симфонии Шостаковича
и военных песнях. Золя упо-
доблял свое литературное творчество научному исследованию и считал, что его романы — это
своего рода мысленные эксперименты, в которых изучается воздействие среды на героев.
Художники нередко оказываются провидцами: они каким-то неведомым путем
предугадывают будущее.
♦ В. Маяковский в поэме «Облако в штанах», написанной им в 1914-1915 гг.,
пророчествовал:
Где глаз людей обрывается куцый,
главой голодных орд,
в терновом венце революций
грядет шестнадцатый год.
В одном из вариантов у него было: «грядет который-то год». Уточнив год, он, правда, чуть
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
354 -
- 354
ошибся в сроке.
Удивительное совпадение имен встречается в романе М. Булгакова «Мастер и
Маргарита»: там в доме Грибоедова (Доме Литераторов) «пляшут» писатели Драгунский с
Денискиным, упоминается и писатель Вайнер. Лет через тридцать среди советских
литераторов действительно появились детский писатель Драгунский, одним из главных
героев которого является мальчик по имени Дениска, и братья Вайнеры — авторы
известных детективов. ♦
Художественное предвидение подчас опережает науку и оправдывается даже вопреки
научным представлениям современников. Многие идеи, развитые писателями-фантастами,
впоследствии воплощаются в действительность.
♦ Исследователи творчества Жюля Верна насчитали в его романах 108 научно-тех-
нических идей. Из них ныне осуществлены 98. У Герберта Уэллса из 86 идей к настоящему
времени реализованы 77, у Александра Беляева из 50 — 47 (в наши дни, возможно,
становится осуществимой и еще одна фантастическая идея Беляева — из его романа
«Голова профессора Доуэля» — поддерживать жизнь и умственную деятельность
человеческой головы без туловища: в 1998 г. в печати сообщалось об американском
ученом, который объявил, что готов желающему произвести операцию и сохранить голову
без тела или пересадить на другое тело). Уэллс в романе «Машина времени», написанном
в 1895 г., за 10 лет до появления первой статьи Эйнштейна с изложением основ теории
относительности, высказал мысль об относительности времени.
406
А Блок в 1904 г., за год до этой эйнштейновской статьи, написал такие строки:
Нам казалось, мы кратко блуждали.
Нет, мы прожили долгие жизни...
Возвратились — и нас не узнали,
И не встретили в милой Отчизне.
И никто не спросил о Планете,
Где мы близились к юности вечной...
Нетрудно заметить, что тут описывается эффект замедления хода времени, возникающий,
согласно теории относительности, при движении со скоростью, близкой к скорости света
(«парадокс близнецов»).
В 1920-х гг. И. Эренбург в романе «Хулио Хуренито» выводит героя, который с помощью
радия и лучей находит «средство, которое замечательно облегчит и ускорит дело
уничтожения человечества»: за один час можно будет убить 50 тысяч человек. Подобное
средство — атомная бомба — появилось в 1945 г.
Леонид Мартынов в 1958 г. опубликовал стихотворение, в котором говорилось:
Но ведь скоро и устройство Луны
Мы рассмотрим и с другой стороны.
А в 1959 г. с аппарата, совершившего облет Луны, обратная сторона ее была сфо-
тографирована. Мартынову пришлось в последующих изданиях переделать текст:
Но ведь, впрочем, и устройство Луны
Мы узнали и с другой стороны. ♦
ЭМОТИВНАЯ ФУНКЦИЯ
Все рассмотренные функции искусство способно выполнять и действительно выполняет. Однако,
во-первых, эти функции не обязательно реализуются в каждом художественном произведении.
Разве можно воспринимать «Божественную комедию» Данте или «Архипелаг ГУЛАГ»
Солженицына как развлекательное «чтиво»? А полагать, что всякая легкая песенка, веселая ки-
нокомедия или красивый натюрморт должны решать какие-то воспитательные, идеологические и
познавательные задачи, было бы явной натяжкой. Пе-
речисленные функции, таким образом, не являются общими для всякого искусства. Подчинение
всех видов, форм, жанров искусства какой-либо из них сильно обеднило бы художественную
культуру. Так и происходило, например, в средневековье, когда книги, не отвечающие
требованиям церкви, сжигались на кострах инквизиции, и в тоталитарных государствах, где
запрещалась и уничтожалась «идеологически вредная» литература (а выставка «безыдейных»
картин однажды в Москве по распоряжению партийных властей была сметена бульдозером). Есть
произведения искусства, несущие ту или иную из указанных функций и привлекающие внимание
именно этой функцией. Одни служат для развлечения, другие — для воспитательного или идео-
логического воздействия на публику, третьи — для получения знаний. Но нельзя считать, что
искусство во всем его многообразии существует ради решения какой-либо одной из этих задач
(или их комбинации).
Во-вторых, указанные функции выполняются не только искусством.
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
355 -
- 355
Рекреативную роль в нашей жизни играет множество различных занятий. Это может быть,
скажем, столярничанье, разведение аквариумных рыбок, коллекционирование марок, вечеринка и
выпивка с друзьями, любовные похождения и пр. Для значительного числа людей такие способы
занять свободное время являются гораздо более эффективными средствами отдыха и развлечения,
чем занятие искусством.
Воспитание — тоже задача не одного лишь искусства. Воспитывает людей, главным образом, сама
жизнь. Воспитанием как специальной задачей занимаются семья, детские дошкольные
учреждения, затем школа и другие учебные заведения. Есть и специальная наука о воспитании —
педагогика. Для искусства же воспитание не является центральной, главной задачей. Более того,
если художник выдвигает такую задачу на первый план
407
и создает откровенно нравоучительное, воспитательное произведение, то это, как правило, весьма
негативно сказывается на его художественных достоинствах.
♦ В советское время партийная критика усиленно требовала от писателей, чтобы они
рисовали образ идеального положительного героя. Сталинскими премиями были
отмечены, например, романы С. Бабаевского «Кавалер Золотой звезды» и М. Бубенного
«Белая береза», где действовали такого рода безупречно положительные герои. Кто
помнит сейчас эти книги? Они были надуманными, похожими на беллетризованное
изложение партийных лозунгов, их «положительные во всех отношениях» персонажи
изъяснялись языком газетных передовиц и казались малоинтересными, скучными людьми.
♦
На деле воспитательное значение подобных произведений близко к нулю. Можно восхититься
короткой остроумной басней с моралью, выраженной в паре заключительных строк, но роман,
превращенный в нравственную проповедь, вряд ли произведет глубокое художественное
впечатление.
Не является специфичной для искусства и идеологическая функция. Идеология вырабатывается не
художественными приемами и средствами (хотя они и могут играть в этом какую-то роль), а
путем теоретического обобщения взглядов и интересов социальных групп (гл. 2, § 2.4).
Распространение идеологии — главная функция идеологической пропаганды, а не искусства.
Конечно, встречаются произведения искусства, имеющие чисто пропагандистский характер, но
такие произведения могут стать художественными шедеврами разве только в порядке исключения.
Что же касается познавательной функции искусства, то при всей ее значимости все же главной
сферой человеческой познавательной деятельности является не искусство, а наука. Для получения
точных, надежных, обоснованных знаний необходимо обращаться к методам научного, а не
художественного отражения действительности (хотя последнее может принести здесь
свою пользу). Для понимания «парадокса близнецов» лучше обратиться не к Блоку, а к
Эйнштейну. Чтобы разобраться в устройстве космоса, надо изучать не высокохудожественные
поэтические описания звездного неба, а сухие, лишенные поэзии учебники астрономии и
астрофизики.
Таким образом, все упомянутые функции — рекреативная, воспитательная, идеологическая,
познавательная — не являются характерными исключительно для искусства. Это неспецифические
его функции, а потому они не раскрывают природу искусства, не объясняют смысл
художественной деятельности.
Но есть еще одна функция искусства, заслуживающая внимания. Это — эмотивная функция. Она
заключается в воздействии искусства на сферу человеческих эмоций.
Мы не станем читать книгу, всматриваться в картину, просиживать несколько часов в театральном
зале, если это нам неинтересно. Произведение искусства должно быть интересным.
♦ Это не обязательно, например, для учебника, делового документа или служебной
инструкции: их читают не потому, что они интересно написаны, а потому, что необходимо
знать содержащуюся в них информацию. Она полезна, и в ней нуждаются именно из-за ее
пользы. Конечно, эта информация может быть к тому же еще и сама по себе интересна
человеку. Студент, готовящийся стать экономистом, возможно, будет с большим
интересом изучать учебник бухгалтерского учета. Но интерес тут все же имеет
прагматический характер, так как связан с работой, которой человек хочет заняться.
Произведение же искусства должно вызывать к себе бескорыстный интерес. За-
читываются романом или любуются скульптурой не потому, что получают от этого какую-то
пользу. Хотя и можно приобрести при этом полезную информацию, но не в ней дело; а
если к художественному произведению обращаются только ради извлечения из него
полезной информации, то, значит, оно привлекает интерес вовсе не как произведение
искусства. ♦
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
356 -
- 356
Разумеется, вкусы у людей различны, и произведение искусства, захватывающе интересное для
одних, может у других вызвать скуку. Но, во всяком
408
случае, искусство нужно людям только тогда, когда оно рождает у них бескорыстный интерес,
побуждающий их отдавать время, силы и деньги только ради того, чтобы получить удовольствие
от самого процесса восприятия художественного произведения.
Чем же вызывается интерес к искусству? В чем заключается удовольствие, которое оно приносит?
Тайна художественности как качества произведений искусства — в том, что они затрагивают
наши чувства, возбуждают в нас эмоции. Они заставляют нас волноваться, радоваться, печалиться,
сочувствовать, негодовать, восхищаться, ужасаться, смеяться, плакать. Как художественное
творчество, так и художественное восприятие эмоционально захватывают человека. Он как бы
временно переселяется в мир художественного вымысла — в мир музыкальных звуков, в мир
поэтических строк, в мир, описанный кистью живописца или пером писателя. Эта эмоциональная
вовлеченность «внутрь» произведения искусства и есть то, что обеспечивает интерес к нему и
доставляет наслаждение.
Любое художественное произведение, какие бы задачи и функции на него ни возлагались,
непременно должно воздействовать на человеческие чувства и рождать эмоциональный отклик.
Без этого оно просто не воспринимается как художественное. Таким образом, эмотивная функция,
в отличие от других функций искусства, является общей и непременной для всех его видов, форм,
жанров. Если произведение искусства не выполняет эту функцию, то и все прочие функции оно не
сможет достаточно успешно выполнить, ибо оно просто «не дойдет» до публики.
♦ Важнейшая цель искусства, отмечал Гегель, состоит «в том, чтобы будить дремлющие в
нас всевозможные чувства, склонности и страсти...»; «Художественное произведение
существует для того, чтобы им наслаждались ».
195
Л. Толстой считал роль эмоций в искусстве настолько важной, что на вопрос «Что такое
искусство?» дал ответ: «Искусство есть деятельность человеческая, состоящая в том, что
один человек сознательно известными внешними знаками передает другим испытываемые
им чувства, а другие люди заражаются этими чувствами и переживают их».
196
П. Энгельмейер, замечательный русский мыслитель, один из пионеров теории творчества
и философии техники, подчеркивал: «Во всяком случае, любое художественное
произведение имеет для нас цену лишь постольку, поскольку ценны те переживания,
которые оно в нас возбуждает. Если эти переживания ярки, значительны, глубоко
захватывают душу, нам близки, то мы высоко ценим такое произведение. Значит, для нас,
воспринимающих художественное произведение, оно служит средством к известным
переживаниям. А для своего автора оно служило средством выразить свое
переживание».
197
Французский писатель А. Моруа писал: «Цель искусства не в подражании действи-
тельности, а в преобразовании, или даже искажении ее, с тем, чтобы вызвать у публики
определенные эмоции — те самые, которые она и желает испытать».
198
С эмотивной функцией связывают определение сущности искусства и многие виднейшие
представители философско-эстетической мысли XX в. — Э. Кассирер, А. Уайтхед, Б.
Кроче, Р. Коллингвуд и др.
199
♦
Соглашаясь в принципе с таким подходом к определению искусства, необходимо, однако, иметь в
виду, что эмоционально воздействуют на нас не только художественные произведения. Религия и
философия, научные и политические проблемы также способны вызывать эмоции, интересовать и
волновать нас. События, происходящие в реальном мире, заставляют людей волноваться куда
больше и сильнее, чем то, что совершается в мире художе-
195
Гегель Г. Эстетика. Т. 1. М., 1968. С. 52, 255.
196
Толстой Л, Н. Что такое искусство? // Собр. соч. Т. 15. М., 1964. С. 87.
197
Энгельмейер П. Эврилогия, или всеобщая теория творчества // Вопросы теории и психологии
творчества. Т. 5. Харьков, 1914. С. 139.
198
Моруа А. Три Дюма. Литературные портреты. Кишинев, 1974. С. 112.
199
См., напр.: Басин Е. Я. Семантическая философия искусства. М., 1973.
409
ственного вымысла. «Фильмы ужасов» хотя вроде бы и вызывают страх, но — не настоящий,
далеко не столь жуткий, какой бы мы испытали, если бы в реальной жизни очутились бы лицом к
лицу с оживающими агрессивными трупами и прочими отвратительными чудищами. Смерть
близкого человека бьет по нашим чувствам куда больней, чем смерть Дездемоны. И радость в
жизни — гораздо более интенсивна, чем радость за успешно вышедшего из невероятно опасных
ситуаций Джеймса Бонда. Таким образом, эмотивная функция — это хотя и общая, но не
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
357 -
- 357
специфическая функция искусства, свойственная только ему и отличающая его от всего другого —
от религии, науки, политики и различных жизненных обстоятельств, повседневно заставляющих
нас испытывать те или иные эмоции.
Для того чтобы понять специфику искусства, необходимо обратить внимание не только на то, что
оно возбуждает у нас эмоции, но и на то, как оно это делает.
В отличие от естественно, само собой возникающих реальных жизненных обстоятельств, на
которые мы эмоционально реагируем, художественное произведение есть искусственно
создаваемый источник эмоций.
Правда, граница между естественным и искусственным является в какой-то мере условной. Ведь,
вообще говоря, все феномены культуры — это артефакты, т. е. буквально «искусственно
сделанные».
Так что ж естественно? Незнанье? Страсть?
Невоспитанные дети? Кто знает?..
А по мне — искусство Естественней всего на свете.
Поскольку суть искусства — радость.
А человек, по всем приметам, Как раз для радости родился,
Но попросту забыл об этом.
Н. Матвеева
Не случайно культуру в обыденной речи часто отождествляют с искусством. Однако все же есть
разница между артефактами, которые создаются
людьми не специально для воздействия на эмоциональную сферу, и художественными
произведениями, которые представляют собою артефакты, предназначенные именно для этой
цели.
Каким же образом произведение искусства может возбуждать эмоции?
Эмоции рождаются в процессе переживания каких-то событий и обстоятельств, т. е. восприятия
их как явлений нашей собственной жизни. Люди живут в переживаниях, а не в описаниях
переживаний.
♦ «Переживание — это особое, субъективно пристрастное отражение, причем отражение не
окружающего предметного мира самого по себе, а мира, взятого по отношению к субъекту, с точки
зрения предоставляемых им (миром) возможностей удовлетворения актуальных мотивов и по-
требностей субъекта».
200
♦ .
Переживание существенно отличается от знания. Когда у меня болит зуб, я переживаю зубную
боль, а не просто знаю о ней. Когда человек спешит на свидание, встречается с другом, сдает
экзамен, выигрывает или проигрывает спортивное состязание и т. п., он не просто осознает проис-
ходящее, но участвует в нем. Переживание есть состояние включенности в событие, а не
бесстрастное созерцание его со стороны.
Единственная возможность вызвать у человека переживание тех событий, которые на самом деле
в его жизни не происходят, — это воздействовать на его воображение. Воздействовать так, чтобы
он в своем воображении воссоздал эти события и превратил их в явления своей собственной
жизни.
201
Средством такого воздействия является художественный образ.
Именно в художественных образах заключен тот смысл, который несет в себе искусство.
Произведение искусства
200
Василюк Ф. Е. Психология переживания. М., 1984. С. 19.
201
Сергей Довлатов в своих «Записных книжках» со свойственным ему остроумием выразил эту
мысль так: «Самое большое несчастье моей жизни — гибель Анны Карениной».
410
только тогда есть подлинное произведение искусства, когда в нем содержатся
художественные образы. Создание их и составляет специфику искусства, специфику
художественной деятельности. Где их нет, там нет и искусства. Но что такое художественный
образ?
4.5. ВОЛШЕБНАЯ СИЛА ИСКУССТВА: ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ОБРАЗ
Произведение искусства может захватить внимание зрителя, читателя, слушателя двояким
путем. Один определяется вопросом «что», другой — вопросом «как».
«Что» — это объект, который изображается в произведении, явление, событие, тема,
материал, т. е. то, что называют содержанием произведения. Когда речь идет о вещах, которые
интересуют человека, это, естественно, рождает у него желание вникнуть в смысл сказанного.
Однако произведение, богатое по содержанию, совсем не обязательно должно быть
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
358 -
- 358
произведением искусства. Философские, научные, общественно-политические сочинения
могут быть не менее интересны, чем художественные. Но в их задачу не входит создание
художественных образов (хотя они и могут иногда обращаться к ним). Если же произведение
искусства привлекает интерес человека исключительно своим содержанием, то в таком случае
его (произведения) художественные достоинства отходят на второй план. Тогда даже
малохудожественное изображение того, что жизненно важно для человека, способно глубоко
задеть его чувства. При невзыскательном вкусе человек может быть вполне удовлетворен и
этим. Острая заинтересованность в описываемых событиях позволяет любителям детективов
или эротических романов эмоционально переживать в своем воображении эти события,
невзирая на неискусность их описания, шаблонность или убогость используемых в
произведении художественных средств. Правда, в таком случае и художественные образы
оказываются примитивными, стандартными, слабо стимулирующими самостоятельную мысль
зрителя или читателя и рождающими у него лишь более или менее шаблонные комплексы
эмоций.
Другой путь, связанный с вопросом «как», — это форма художественного произведения, т. е.
способы и средства организации и подачи содержания. Здесь-то и таится «волшебная сила ис-
кусства», которая обрабатывает, преобразует и преподносит содержание произведения так,
что оно воплощается в художественных образах. Материал или тема произведения сами по
себе не могут быть ни художественными, ни нехудожественными. Художественный образ
складывается из материала, составляющего содержание произведения искусства, но
складывается только благодаря форме, в которую этот материал облекается.
Рассмотрим характерные особенности художественного образа.
ЭМОЦИОНАЛЬНОСТЬ
Важнейшей чертой художественного образа является то, что в нем выражается эмоционально-
ценностное отношение к объекту. Знание об объекте служит в нем лишь фоном, на котором
вырисовываются переживания, связанные с этим объектом.
♦ Л. Толстой поясняет это на простом примере. Предположим, мальчик рассказывает, как в
лесу он встретился с волком. Если он просто точно и правдиво опишет сам факт этой
встречи, то художественного образа он не создаст и его рассказ никакого отношения к
искусству иметь не будет. Чтобы возник художественный образ, мальчик должен передать
слушателям чувства, которые он испытал при виде волка, «заразить» слушателей этими
чувствами, побудить их пережить то, что пережил он при встрече с волком.
Но что сказать мальчику, чтобы слушатели «заразились» его переживаниями и
почувствовали их? Если он просто сообщит, что испытывал страх или опишет фи-
зиологические проявления страха («забилось сердце», «появился холодный пот»
411
и пр.), то слушатели, наверное, поймут, но вряд ли переживут сами его состояние.
Единственная реальная возможность пробудить чувство страха у других — это рассказать
о случившемся так, чтобы в их уме возникла причина, способная породить у них страх. Но
если мальчик точно расскажет об обстоятельствах своего столкновения с волком, то у
слушателей, находящиеся не в одиночестве в глухом лесу, а в тесной компании в
обыденной обстановке, причин испытать страх, скорее всего, не будет. И вот тут-то
начинаются, по выражению писателя В. Тендрякова, чьим анализом сущности
художественного образа я здесь пользуюсь,
202
«маленькие странности» искусства.
Рассказ мальчика приобретает большую убедительность, когда он отступает от истины.
Допустим, мальчик, например, скажет, что увидел волка не в нескольких десятках метров,
а внезапно совсем рядом с собой, что волк был огромен, с налитыми кровью глазами, что
пасть у него была широко раскрыта и из нее торчали острые и длинные, как копья, клыки...
Подобные подробности, пусть даже не соответствующие действительности, на самом деле
могут стать причиной, пробуждающей страх.
Еще один пример. И. Эренбург в книге «Люди, годы, жизнь» рассказывает о своей беседе с
французским живописцем Матиссом. Матисс попросил Лидию, свою помощницу, принести
скульптурку слона. «Я увидел, — пишет Эренбург, — негритянскую скульптуру, очень
выразительную, — скульптор вырезал из дерева разъяренного слона. „Вам это нравится?"
— спросил Матисс. Я ответил: „Очень". — „И вам ничего не мешает?" — „Нет". — „Мне
тоже. Но вот приехал европеец, миссионер, »и начал учить негра: „Почему у слона под-
няты вверх бивни? Хобот слон может поднять, а бивни — зубы, они не двигаются". Негр
послушался..." Матисс снова позвонил: „Лидия, принесите, пожалуйста, другого слона".
Лукаво посмеиваясь, он показал мне статуэтку, похожую на те, что продаются в
универмагах Европы: „Бивни на месте, но искусство кончилось"».
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
359 -
- 359
Африканский скульптор, безусловно, погрешил против истины: он изобразил слона не
таким, каков он на самом деле. Но если бы он сделал анатомически точную скульптурную
копию животного, вряд ли человек, рассматривающий ее, смог бы пережить, испытать,
«прочувствовать» впечатление от вида разъяренного слона. Слон
202
См.: Тендряков В. Плоть искусства // Собр. соч. В 5 т. Т. 3. М., 1988; Тендряков В. Искусство и
самопознание // Вопросы философии. 1977. N° 8.
в неистовстве, у него вскинут хобот, он весь в буйном движении, и поднятые вверх бивни,
самая грозная часть его тела, кажутся готовыми обрушиться на жертву. Сдвинув их с
обычного, нормального положения, скульптор создает у зрителя эмоциональное
напряжение, которое и является признаком того, что художественный образ рождает
отклик в его душе. ♦
Из рассмотренных примеров видно, что художественный образ — это не просто образ как
возникающий в психике результат отражения внешних объектов. Его предназначение — не в
том, чтобы отразить реальность такой, какая она есть, а в том, чтобы вызвать в человеческой
душе переживания, сопряженные с ее восприятием. Зрителю не всегда легко выразить в
словах, что при этом он переживает. При взгляде на африканскую статуэтку — это может
быть впечатление от мощи, бешенства и ярости слона, ощущение опасности и т. д. Разные
люди одно и то же могут воспринимать и переживать по-разному. Многое зависит тут от
субъективных особенностей личности, от ее характера, взглядов, ценностных установок. Но,
во всяком случае, произведение искусства способно вызвать у человека переживания только
тогда, когда оно включает в работу его фантазию. Художник не может заставить человека
переживать какие-то чувства, просто назвав их. Если он просто сообщит нам о том, что у нас
должны возникнуть такие-то и такие-то чувства и настроения или даже подробно опишет их,
то навряд ли от этого они у нас возникнут. Он возбуждает переживания, моделируя
средствами художественного языка породившие их причины, т. е. облекая эти причины в
какую-то художественную форму. Художественный образ и есть модель причины, рождающей
эмоции. Если модель причины «срабатывает», т. е. художественный образ воспринимается,
воссоздается в воображении человека, то появляются и следствия этой причины —
«искусственно» вызванные эмоции. И тогда совершается чудо искусства — его волшебная
сила
412
очаровывает человека и уносит его в «другую жизнь», в мир, созданный для него поэтом,
скульптором, певцом. «Микеланджело и Шекспир, Гойя и Бальзак, Роден и Достоевский
создавали модели чувственных причин едва ли не более потрясающие, чем те, какие
преподносит нам жизнь. Оттого-то их и называют великими мастерами».
203
Художественный образ — это «золотой ключик», которым заводится механизм переживания.
Воссоздавая силой своего воображения то, что представлено в произведении искусства,
зритель, читатель, слушатель становится в большей или меньшей мере «соавтором»
содержащегося в нем художественного образа.
В «предметном» (изобразительном) искусстве — живописи, скульптуре, драматическом
спектакле, кинофильме, романе или рассказе и т. д. — художественный образ строится на
основе изображения, описания каких-то явлений, существующих (или представляемых как
существующие) в реальном мире. Эмоции, вызываемые таким художественным образом,
имеют двоякий характер. С одной стороны, они относятся к содержанию художественного
образа и выражают оценку человеком тех реалий (объектов, предметов, явлений
действительности), которые в образе отражены. С другой стороны, они относятся к форме, в
которой содержание образа воплощено, и выражают оценку художественных достоинств
произведения. Эмоции первого рода — это «искусственно» вызванные чувства,
воспроизводящие переживания реальных событий и явлений. Эмоции второго рода называют
эстетическими. Они связаны с удовлетворением эстетических потребностей человека — по-
требностей в таких ценностях, как красота, гармония, соразмерность. Эстетическое
отношение — это «эмоциональная оценка того, как органи-
зовано, построено, выражено, воплощено формой данное содержание, а не самого этого
содержания».
204
Эмоции первого рода могут быть и положительными, и отрицательными, т. е. то, что
описывает художник, может и нравиться (восхищать, радовать, веселить и т. д.), и не
нравиться (огорчать, рождать грусть, приводить в негодование и пр.). Художник совсем не
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
360 -
- 360
обязательно ставит целью изображать только то, что вызывает у нас приятные переживания.
Он показывает нам и темные, даже отвратительные явления действительности, переживание
которых связано с весьма неприятными чувствами. В романе среди действующих лиц наряду
с положительными героями обычно действуют и герои отрицательные — негодяи,
преступники. Но если реалии, составляющие содержание художественного образа, пред-
ставляет собою «чернуху», не доставляющую нам никакого удовольствия, то это отнюдь не
значит, что художественный образ этих реалий плох. Наоборот, поскольку автору удалось за-
ставить нас печалиться, страшиться, возмущаться, с неприязнью относиться к изображенным
явлениям, постольку художественный образ их удался. И это вызывает у нас эмоции второго
рода — эстетические.
Эстетические эмоции тоже могут быть как положительными, так и отрицательными. Красота
художественной формы доставляет нам эстетическое наслаждение — независимо от того,
какое впечатление производят на нас описанные художникам события и персонажи, приятны
они нам или нет. Когда же художественная форма представляется нам скверной, это вызывает
у нас негативную эстетическую оценку произведения.
В «беспредметном» (неизобразительном) искусстве — музыкальном, танцевальном,
архитектурном, декора-
203
Тендряков В. М. Собр. соч. Т. 3. М., 1988. С. 404.
204
Каган М. С. Эстетика как философская наука. СПб., 1997. С. 121.
413
тивном — содержанием художественного образа являются не реалии, вызывающие эмоции, а
непосредственно сами эмоции. Музыка может выражать веселье и печаль, быть нежной и грозной,
создавать настроение бодрости и уныния, но достигается это самим ее звучанием, а не
изображением в звуках каких-либо явлений действительности. Поэтому здесь эмоции, вызывае-
мые содержанием, совпадают (или почти совпадают) с эстетическими, относящимися к форме
выражения содержания. Музыкальное произведение, звучание которого (композиция или ис-
полнение) не доставляет эстетического удовольствия, оценивается нами как плохая музыка.
Аналогично строится художественный образ в танце, архитектуре, декоре. Скажем, прекрасный
дворец имеет художественную ценность прежде всего потому, что он прекрасен. Т. е. он
оценивается как произведение искусства с эстетической точки зрения: художественный образ,
представленный в нем, определяется красотой его архитектурного оформления. Именно
архитектурная форма дворца и рождает ощущение величественности, торжественности, мощи и
другие переживания, которые появляются. Если дворец был бы некрасив, непривлекателен в
эстетическом отношении, то мы вряд ли увидели бы в нем произведение искусства.
Итак, художественный образ по сути своей есть не столько отражение явлений действительности,
сколько выражение их человеческого восприятия, связанных с ними переживаний, эмоционально-
ценностного отношения к ним.
Но зачем людям нужны искусственно вызываемые, рожденные в процессе восприятия
художественных образов эмоции? Разве им недостаточно переживаний, связанных с их реальной
жизнью? В какой-то мере это действительно так. Монотонно, однообразно текущая жизнь может
вызвать «эмоциональный голод». И тогда человек ощущает потребность в каких-то доба-
вочных источниках эмоций. Эта потребность толкает их к поиску «острых ощущений» в игре, в
намеренном стремлении к риску, в добровольном создании опасных ситуаций. Искусство также
может служить получению добавочных эмоций. Однако главное не в этом. Искусство
предоставляет людям возможность «дополнительных жизней» в воображаемых мирах художе-
ственных образов.
♦ «Искусство «переносило» личность в прошлое и будущее, «переселяло» ее в иные
страны, позволяло человеку «перевоплощаться» в другого, становиться на время
Спартаком и Цезарем, Ромео и Макбетом, Христом и Демоном, даже Белым Клыком и
Гадким утенком; оно обращало взрослого в ребенка и старца, оно позволяло каждому
почувствовать и познать то, чего он в действительной своей жизни никогда не мог бы
постичь и пережить».
205
♦
Эмоции, которые вызывают у человека произведения искусства, не просто делают его восприятие
художественных образов более глубоким и волнующим. Как показано В. М. Аллахвердовым,
206
эмоции — это сигналы, идущие из области бессознательного в сферу сознания. Они
сигнализируют о том, подкрепляет ли полученная информация сложившуюся в глубинах
подсознания «модель мира», или же, наоборот, выявляет ее неполноту, неточность, про-
тиворечивость. «Переселяясь» в мир художественных образов и переживая в нем
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9