Кармин А. Культурология
Подождите немного. Документ загружается.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
551 -
- 551
изменения, которые они способны внести в нашу жизнь. Поэтому нельзя категорически налагать
раз и навсегда запрет на какие-либо исследования. В каждом отдельном случае этот вопрос
требует специального обсуждения, и в зависимости от обстоятельств (связанных, например, с
изменением условий жизни общества, развитием культуры, появлением новых технических и
научных идей) те или иные решения его могут пересматриваться.
Общий вывод, к которому приводят тенденции развития современной культуры, состоит в том,
что «само существование и развитие науки сегодня попросту невозможно без тех или иных форм и
норм регулирования исследований и вообще научной деятельности».
410
НЕЙТРАЛИЗМ И СОЦИАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
В те времена, когда наука еще не «отпочковалась» от философии, социокультурный смысл ее
видели, главным образом, в познавательно-мировоззренческом и идеологическом значении на-
учных знаний. Ученые находились под давлением культурных традиций и политико-
идеологических установок, и общество (государство, общественное
409
См.: Философия и методология науки // Под ред. В. И. Купцова. М., 1996. С. 491.
410
Там же. С. 493.
641
мнение) следило за их лояльностью по отношению к религии, церкви, властям. Известно, как даже
в Афинах, образцовом государстве античной демократии, осуждались за свои нетрадиционные
взгляды Анаксагор и Сократ, как сурово преследовались в средневековье те, кто осмеливался
развивать еретические мысли.
Когда в эпоху Возрождения наука стала вырываться из круга богословской схоластики и
философских умозрений и вступила на рискованный путь поисков истины, которая не зависит от
религиозной догматики, ученым необходимо было считаться с тем, что свободный научный поиск
навлекал на них обвинения в вольнодумстве. «Три сферы социально-культурной и политической
жизни являлись наиболее опасными для нарождающейся новой науки: это религия, сфера этики и
государственная власть. Необходимо было снять напряженность отношений новой науки с этими
сферами».
411
Выход был найден в принципе нейтрализма. Этот принцип выражен в упоминавшемся уже (§ 3.4)
Уставе Лондонского Королевского общества: наука не вмешивается ни в религию, ни в этику, ни в
политику. Более того, наука — заверял Бэкон — союзник религии. Ибо мудрость Божья запечат-
лена в двух книгах: одна — это Библия, а другая — «книга природы». Наука есть способ изучать
эту вторую книгу. Она подготавливает разум к восприятию Священного Писания и тем самым
укрепляет и развивает веру. Наука не может быть и противником нравственности: не только
потому, что она не занимается трактовкой моральных вопросов, но и потому, что деятельность
ученых уже сама по себе является благородным служением благу человеческому. Нет также
оснований опасаться, что наука может подорвать уважение к закону и властям: наобо-
411
Кравец А. С. Идеалы и идолы науки. Воронеж, 1993. С. 55.
рот, ученые всемерно поддерживают государство, в помощи которого они так нуждаются. Таким
образом, наука поддерживает господствующие в обществе ценности, именно они и являются ее
социокультурными ориентирами.
Однако уже на следующем, классическом этапе развития науки, когда ее общественный престиж
возрос, в научном сообществе наметилось расхождение между двумя тенденциями.
Одна из них продолжает традицию нейтрализма и состоит в убеждении, что проблемы науки
необходимо отделять от проблем идеологии, религии, политики, этики. Ученый должен выполнять
свое дело — исследовать, открывать, разрабатывать, проектировать. А каково будет практическое
применение результатов его исследований, сделанных им открытий, разработок, проектов — это
уже вопрос, выходящий за пределы науки. И ответственность за его решение лежит не на науке и
не на ученых, а на тех, кто имеет право и власть принимать решения по этому вопросу.
В основе позиции нейтрализма лежит теория неценностной природы научного знания. Она
утверждает, что научное знание может формулироваться только в виде дескриптивных и про-
скриптивных высказываниях, а ценностные высказывания (т. е. суждения о ценности чего-либо
для человека) не входят в компетенцию науки и не могут содержаться в научном знании.
♦ На пачке сигарет написано: «Никотина — 0,9 мг, смол — 14 мг. Минздрав предупреждает:
курение опасно для вашего здоровья». Первая фраза — дескриптивное высказывание,
отражающее конкретный факт: в сигарете содержатся такие-то вещества в таком-то
количестве. Вторая фраза — дескриптивное высказывание, выражающее общее правило
или закон. Эти высказывания констатируют результаты исследований и являются научно
проверяемыми. Можно логически вывести из них проскриптивное высказывание: «чтобы не
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
552 -
- 552
подвергать угрозе свое здоровье, не следует курить». Это научно обоснованный
технический (условный) регулятив (гл. 2, § 3.5). Но если кто-либо утверждает: «курение —
это безобразная
642
и неприятная привычка», то это — ценностное высказывание. Высказывания такого типа
отражают не объективное положение вещей, а субъективную оценку некоторого явления (в
данном случае — курения). Подобные оценки выходят за рамки науки и принимаются или
отвергаются по вненаучным мотивам. Наука может дать ответ на вопрос: «может ли
курение нанести вред здоровью?», но вопрос: «стоит ли курить?» решается каждым на
основе своих субъективных желаний, определить которые наука не в состоянии (хотя и
может повлиять на них).
Между прочим, за пределами науки оказываются и часто делаемые обобщения научно
обоснованных технических регулятивов, связанные с отбрасыванием цели, условия
достижения которой в них указывается. Например, утверждения: «курить нельзя» или
«курение следует запретить». Это — регулятивные высказывания, которые выражают в
виде безусловных требований то, что наука обосновывает лишь как условие или средство
для достижения некоторой цели (не подвергать опасности свое здоровье). Принять или не
принять такие требования — это вопрос, который наука не решает. Решение его зависит от
обстоятельств, имеющих личный и социальный характер. Человек, не заботящийся о
своем здоровье, может с этими требованиями не соглашаться (тогда как с приведенным
выше техническим регулятивом не согласиться невозможно, если только не будет найдено
опровержение научных данных о вреде курения). ♦
Другая тенденция связана с выдвижением принципа социальной ответственности ученого.
Согласно этому принципу, ученый должен нести ответственность перед обществом как за методы
и цели своей научной деятельности, так и за ее результаты и последствия. Если наука ставит себе в
заслугу пользу, которую приносят ее открытия, то она должна также и ставить себе в вину вред,
проистекающий из них. Нейтральность ученого должна ограничиваться лишь его стремлением
следовать научной истине и отстаивать ее независимо от того, согласуется ли она с какими-либо
ценностными и вообще социокультурными (идеологическими, религиозными, эстетическими,
политическими, этическими и пр.) суждениями и установками. Но ученый не должен
нейтрально, бесстрастно взирать на то, как используются достижения науки. Он не может
относиться к социальному заказу, который ему предъявляется, так, как относится солдат к при-
казанию командира. Уж если никто лучше ученых не может оценить возможные последствия
научных исследований, это обязывает их добиваться того, чтобы они не были использованы в
антигуманных целях. И тем более они сами должны с нравственной точки зрения оценивать цели
и методы своей научной деятельности и отказываться от таких исследований, которые сопряжены
с нарушением этических норм. Ученый не имеет права перекладывать всю ответственность за
антигуманность своих исследований и их использования на социальные силы, правительства,
фирмы или отдельные лица, которые заказывают и оплачивают работу.
Конечно, все последствия крупного научного открытия непредсказуемы. В оценке их могут быть
разногласия и ошибки. Нравственная оценка целей и методов научного исследования также может
быть спорной. Однако это не снимает с ученых обязанности делать такие оценки и нести
социальную ответственность за них.
Что же касается неценностной природы научного знания, то если в его содержание не входят
ценностные суждения, это не значит, что относительно него самого нельзя высказывать цен-
ностных суждений. Можно говорить как о научной, так и о культурной, социальной,
экономической и т. д. ценности и значимости тех или иных положений науки, ее методов и
проблем.
Вопрос о социальной ответственности ученых встал во весь рост в связи с созданием атомного
оружия. Он поднимается ныне постоянно всякий раз, когда достижения науки могут вызвать
экологические или другие бедствия. В настоящее время идея социальной ответственности ученых
получает всеобщее признание.
643
На практике окончательные решения по общественно важным вопросам, ориентирующим науку
на те или иные задачи, редко принимаются самими учеными. Надо ли строить атомную станцию
или какое-то гидротехническое сооружение? Стоит ли тратить огромные средства на создание
межпланетных космических кораблей? Следует ли финансировать разработку какого-то нового
смертоносного оружия? Подобные вопросы решают «власть имущие». Однако в наше время чаще
всего — не без консультаций с учеными и не без их же рекомендаций. И здесь принцип соци-
альной ответственности ученых должен быть важнейшим социокультурным ориентиром для них.
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
553 -
- 553
А если уж принятые властными органами решения не отвечают тому, что подсказывает ученым их
совесть, то они должны отказаться от участия в выполнении таких решений и поднимать голос
протеста. В противном случае они несут социальную ответственность за свое участие.
Выше уже говорилось о социальном контроле над наукой. Но достаточно ли социального
контроля? Ведь существуют разные общественные силы, и в том числе такие, которые ориентиру-
ют науку на получение результатов, способных принести пользу одной части человечества и
нанести вред другим. Когда такие силы стоят у руля и управляют обществом и общественным
мнением, то социальный контроль оказывается в их руках. И тогда он не только не препятствует,
но и даже поощряет далеко не благие для человечества направления научного поиска. Гонка
вооружений тому пример.
♦ Нобелевский лауреат Джордж Уолд по этому поводу рассказывает о дискуссии, про-
исходившей в 1970-х гг. вокруг ПБР (противобаллистической ракеты) в США. «Физики
осудили ее чуть ли не единодушно. Все президентские советники по науке выступали
против ПБР во всех ее формах». И тем не менее при личном участии президента Никсона
было принято решение о расширении программы работ над ПБР. «Причина? Наверное,
лучшим ответом будет 12 млрд. долларов — на эту сумму заключены контракты, выгодные
компаниям. В нашем обществе 12 млрд. значат куда больше, чем все физики, сколько бы
их ни было».
412
♦
Социальная ответственность ученых должна быть фактором, который дополняет социальный
контроль, возмещает его, когда общество не может его наладить, и становиться противовесом ему
в тех случаях, когда общество или какая-либо общественная сила монополизирует его и
пользуется им в антигуманных целях.
3.9. ОТНОШЕНИЕ ОБЩЕСТВА К НАУКЕ
ОБРАЗ НАУКИ
Вопрос о том, каким предстает в культуре образ науки, не имеет однозначного ответа. Образ науки
многолик.
♦ «Общественные классы, слои и категории смотрят по-разному на науку, по-разному ведут
себя в ее отношении и неодинаково испытывают ее воздействие... Может ли рабочий,
участвующий в создании сверхзвукового воздушного лайнера и не имеющий ни малейшего
шанса летать на нем, смотреть на науку и технику так же, как южноамериканский делец,
который отправится в очередной рейс, вовсе не думая о проблемах строительства
лайнера?»
413
♦
Естественно, что в глазах ученых наука представляется как одно из важнейших явлений культуры,
как ценнейшее достояние общества, которое обеспечивает социальный прогресс и заслуживает
всяческой поддержки. Но что думают о науке люди, далекие от нее, какой она рисуется в
массовом сознании? Очевидно, «простонародный» образ науки может в чем-то совпадать, а в чем-
то существенно отличаться от представлений ученых о ней. Но этот образ вписывается в
менталитет культуры, и в контексте последнего играет немаловажную роль.
412
См.: Наука и общество. Советские и зарубежные ученые отвечают на анкету «Литературной
газеты». М., 1977. С. 82.
413
Ж.-М. Леге. Кого страшит развитие науки? М., 1988. С. 63-64.
644
В старину наука как умственное занятие («интеллектуальная игра») мудрецов-философов
была чуждой и недоступной для широкой публики. Основная масса людей в обществе была
слишком необразованна, чтобы понимать, что это за «игра», а тем более — принимать в ней
какое-либо участие. Проблемы, над которыми размышляли «ученые мужи», были далеки от
практических, хозяйственных нужд народа. Поэтому не удивительно, что в культуре низших
слоев населения вплоть до Нового времени «книжная» наука понималась как «господская
блажь». Но и среди высшей аристократии средневекового общества, многие представители
которой даже не умели читать, наука считалась делом «не рыцарским», «не джентльменским».
Вместе с тем, однако, наука часто отождествлялась просто с ученостью, грамотностью, а
«книгочеи» пользовались в народе уважением. В русском языке слово «наука» вообще может
означать очень разнообразные вещи: «наука побеждать», «наука страсти нежной»... Но образ
науки как всякого знания и умения, которому надо учиться, — это представление, охватываю-
щее гораздо более обширную область, чем наука как особая форма культуры.
Век Просвещения внес в образ науки новые краски. С распространением грамотности росло
понимание научных проблем, а приближение науки к практике способствовало повышению ее
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
554 -
- 554
престижа в глазах широкой публики. Духовные вожди просветительства немало
содействовали, тому, что в европейской культуре XVIII-XIX вв. наука стала представляться
людьми в новом облике — как сила, способная улучшить жизнь общества, как «светоч
прогресса». В обиход входит идея высокого предназначения науки. Восхищаются ее
успехами, интересуются научными открытиями. Говорить о них входит в моду. «Научность»
становится своего рода знаком качества.
На развитие науки в XIX-XX вв. возлагаются большие надежды, и она своими достижениями
и их практическими приложениями, казалось бы, в значительной мере оправдывает ожидания.
Престиж науки поднимается на невиданную прежде высоту. Она становится одной из самых
уважаемых и высокооплачиваемых профессий. Всеобщее внимание к ней приковывается в
период Второй мировой войны, во время которой она доказывает свою значимость в деле
разработки новых видов оружия. Но именно милитаризация науки во время войны и после-
военной гонки вооружений, в особенности создание атомной бомбы, возбуждает волну
тревоги по поводу растущего могущества науки. Эта волна еще больше усиливается в связи с
порожденными научно-техническим прогрессом глобальными экологическими проблемами,
также с проблемами «потребительского» образа жизни и «бездуховности», которая
порождается в условиях погони за жизненными благами.
Осознание этих проблем ведет к раздвоению образа науки в глазах публики: наряду с
восхищением и преклонением она вызывает недоверие и страх.
В противоположность сайентизму — представлению о необходимости и благотворности
научного подхода к решению всех проблем жизни людей, в современной культуре
приобретает растущее влияние антисайентизм — негативная оценка достижений науки и их
последствий, сопряженная с утверждениями о ее антигуманности и необходимости
ограничить ее развитие.
414
Если сайентизм естественным образом смыкается с технофилией,
то антисайентизм столь же естественно сочетается с технофобией. В результате образуются
два противостоящих взгляда на научно-технический прогресс и технологическую культуру в
целом, бытующих в сознании людей современного мира.
414
О сайентизме и антисайентизме см. также часть I, гл. 4, § 2.7.
645
Сайентизм настаивает на том, что только дальнейшее развитие технологической культуры может
спасти человечество от бед, порожденных научно-техническим прогрессом. В антисайентизме же
выражается разочарование в научно-техническом прогрессе. Современная технологическая
культура подвергается критике; в ней усматривают разрушительную силу, враждебную духовной
культуре, и призывают людей встать на путь нравственного совершенствования — единственно
правильный путь к счастью, дать которое человечеству наука и техника бессильны.
За противостоянием сайентизма и антисайентизма стоит более общее мировоззренческое
расхождение культурных парадигм рационализма и иррационализма. Рост антисайентистских на-
строений в обществе сливается в один поток с усилением мистических и иррационалистических
установок.
Современная наука пугает многих — и ее втянутостью в милитаристские проекты, и ее
недоступностью для тех, кому не хватает знаний и таланта, и доходящими до публики через
прессу в виде сенсационных слухов туманными рассказами об ужасных открытиях и изоб-
ретениях, которые грозят привести человечество к поголовному «зомбированию», гибели
генофонда, рабству под властью машинного интеллекта, умиранию от созданных в научных
лабораториях вирусов, от отравления пищи или атмосферы и т. д. и т. п. Немалую лепту в
формирование этого зловещего образа науки вносит массовое искусство — так называемые
«научно-фантастические» сочинения и кинофильмы.
В то же время двойственность отношения общества к науке выражается в том, что она в глазах
общества продолжает оставаться важнейшей силой, с помощью которой решаются разнообразные
социальные задачи, с которой нельзя не считаться и о развитии которой все-таки приходится
заботиться.
Однако антисайентизм стимулирует падение престижа науки, что, в свою
очередь, сказывается на ухудшении ее финансирования. В нашей стране наука сейчас буквально
задыхается от недостатка средств. И повинна в этом не только бедность государства, но и ан-
тисайентистское пренебрежение к науке. Дело доходит до того, что на содержание целой армии
магов, колдунов и экстрасенсов доброхоты расходуют едва ли не больше, чем государство на
Академию Наук, а авторитет их паранауки значительное число людей ставит выше авторитета
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
555 -
- 555
науки.
415
♦ Американский профессор М. Дельбрюк историю отношения общества к науке не без
сарказма уподобляет легенде об Авроре и Тифоне.
416
Богиня Аврора (человечество)
влюбилась в прекрасного юношу Тифона (науку). Они попросили Зевса о милости —
даровать Тифону бессмертие. Просьба была исполнена. Со временем, однако, Аврора
оставалась прекрасной, Тифон же дряхлел и покрывался морщинами: вечная красота ему
Зевсом дарована не была. Тогда оба стали молить Зевса, чтобы тот позволил ему
умереть. Но оказалось, что по какому-то принципу необратимости даже боги не могут
отнять свои дары. В конце концов был найден компромисс: Тифон был превращен в
сверчка и посажен в шкатулку, где ему было разрешено стрекотать без умолку.
В наше время среди антисайентистов, видимо, нашлись бы желающие молить богов о
смерти науки или, по крайней мере, о превращении ее в сверчка, которого можно наделить
правом стрекотать о чем угодно, но не выпускать из шкатулки. ♦
К сожалению, человечество рискует войти в третье тысячелетие с преобладанием
антисайентистского образа науки и антисайентистских настроений в массовом сознании.
415
По одному из каналов московского телевидения в начале 2000 г. прошел сюжет, в котором
рассказывалось, что МВД и ФСБ тратят немалые средства на «работу с магами и экстрасенсами»,
которые будто бы помогают в раскрытии преступлений. О каком авторитете науки может идти
речь, если даже органы правопорядка обращаются к колдунам! Правда, работники названных
ведомств отрицали это, но телекомментатор и другие участники передачи были уверены, что они
почему-то скрывают свое сотрудничество с магами.
416
См.: Наука и общество. Советские и зарубежные ученые отвечают на анкету «Литературной
газеты». М., 1977. С. 28.
646
ОБРАЗ УЧЕНОГО
Наряду с изменением образа науки исторически изменяется в культуре и стереотипный образ
ученого.
В традиционной народной культуре, которая складывалась в те времена, когда наука еще не
оформилась как особая область культуры и не оказывала сколько-нибудь заметного воздействия
на жизнь простых людей, фигура ученого практически отсутствует. В фольклоре можно встретить
мудреца, кудесника, мастера на все руки, мифологических богов, умеющих творить чудеса, но это,
собственно, не люди науки. Разве лишь «звездочеты» как-то связаны со специальными научными
занятиями. Когда же в более поздних сказках и преданиях появляется персонаж, наделенный
«книжной» ученостью, то почти всегда — как объект шуток и насмешек. Если учесть, что
подобная ученость до Нового времени предполагала углубление в философско-богословские
премудрости, весьма далекие от житейских дел, то в этом нет ничего удивительного. Даже в XVIII
в. Мольер в своих комедиях, следуя идущей издавна традиции, изображает «докторов» (doctor по-
латински учитель) — философов, учителей риторики, грамматики и пр. — хвастунами, тупицами,
невеждами, постоянно попадающими из-за неумения разобраться в вопросах реальной жизни в
смешное положение. У Гоголя в «Вие» по поводу «ученого» семинариста Хомы Брута тоже
отдается дань этой традиции.
В Новое время, однако, в отношении общества к ученым происходит перемена. Успехи науки и
нарастающее влияние ее на культуру ведут к тому, что общественное мнение постепенно
проникается признанием ценности научного труда. Развертывается подготовка к нему в
университетах. Невежды вроде фонвизинского Митрофанушки подвергаются осмеянию. На
ученых начинают смотреть как на людей выдающегося ума, увлеченных бескорыстным
стремлением к познанию тайн природы и закладывающих своими открытиями фундамент
грядущего расцвета общества. В XVIII-XIX вв. складывается обобщенный идеализированный об-
раз «настоящего» ученого, представляющий классический тип человека науки. Характерные его
черты — особый дар глубокого, проницательного мышления, порядочность, честность, полная
самоотдача научным занятиям. Этот стереотип «рыцаря науки» допускает наличие у ученых и
некоторых традиционно приписываемых им недостатков: им может быть свойственна
отрешенность от реальной жизни, бытовая беспомощность, рассеянность. Но то, что прежде
служило поводом для их осмеяния, изображается теперь как следствие их глубокой
сосредоточенности на вопросах науки. Ученому простительно и даже необходимо быть немного
«не от мира сего», потому что он выше мирской суеты и занят более важным делом, чем забота о
мелочах быта. Конечно, существование в культуре такого идеализированного образа ученого не
означает, что из общественного сознания полностью вытесняются негативные представления об
ученых. Понятно, что в области науки, как и всюду, можно встретить людей различного ума и
характера, различного образа жизни и поведения. Однако в общественном мнении великие
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
556 -
- 556
деятели науки — Ньютон, Ломоносов, Фарадей, Пастер и др. — предстают как образцы,
отвечающие этому идеалу. Мысль пушкинского Моцарта, что «гений и злодейство — две вещи
несовместные», вполне можно было бы отнести не только к художественному, но и к научному
гению.
Показательны в этом отношении издававшиеся в XVIII-XIX вв. биографические описания жизни
великих ученых. Они, как правило, написаны в восторженно-хвалебном духе, какие-то не совсем
приглядные подробности жизненного пути героев в них умалчиваются или подаются в
приглаженном виде. Биографии такого рода были как
647
следствием, так и средством формирования классического стереотипа «истинного» ученого.
XX в. с его массовым образованием, технизацией жизни и «большой» наукой, превратившей
научный труд в широко распространенную, рядовую профессию, сделал фигуру ученого более
близкой и понятной широкой публике. Она во многом лишается того романтического ореола,
которым был окружен классический тип «истинного» ученого. «Галилей, Кеплер, Ньютон
свершали научные деяния, современный физик выполняет ученую работу», — пишет
Шпенглер.
417
В «большой» науке XX в. находится место для разных видов работ и для разных по
интеллектуальным и душевным качествам людей. Более близкое знакомство с научным миром
обнаруживает, что ученые — такие же люди, «как все»: ничто человеческое им не чуждо.
♦ «К сожалению, — признает акад. В. Гинзбург, — на основе имеющихся у меня сведений
нет никаких оснований утверждать, что занятие наукой способствует воспитанию высоких
нравственных качеств. Вместе с тем такой вывод меня самого удивляет. Видимо, многие
другие факторы значительно сильнее и раньше влияют на формирование личности, чем
облагораживающее воздействие занятий наукой».
418
♦
Образ ученого-подвижника остается возвышенным идеалом, но писатели, журналисты, социологи,
да и сами ученые рассказывают о самых разнообразных типах научных работников, о далеко не
идеальных нравах, которые иногда царят в научной среде. В художественной литературе, в театре,
в кино человек науки становится частым персонажем, и человеческие и профессиональные
качества его иногда вызывают симпатию, а иногда — нет. Анти-
417
Шпенглер О. Закат Европы. М., 1993. С. 542.
418
Наука и общество. Советские и зарубежные ученые отвечают на анкету «Литературной
газеты». М., 1977. С. 71.
сайентистская критика науки нередко оборачивается нападками и на ее работников, потеря
доверия к науке выливается в недоверие к ученым, которые подозреваются во всех смертных
грехах. В голливудском киноискусстве из фильма в фильм кочует стереотип ученого-злодея,
который в угоду каким-то своим корыстным целям или просто из-за человеконенавистничества
готов погубить весь мир.
К концу XX в. вместе с падением престижа науки снижается и престижность профессии ученого.
Это особенно заметно в нашей стране.
♦ В СССР при немалых государственных расходах на развитие науки и техники, особенно в
военно-промышленной сфере, и громком восхвалении успехов советских ученых власти
фактически немало способствовали снижению эффективности их работы. Командные
методы руководства наукой в основе своей исходили из неуважения к ученым и ставили их
в приниженное положение. Репрессии 1920-1940-х гг., скверная организация работы
научных учреждений, формализм в ее планировании и оценке, «анкетный» принцип
подбора и служебного продвижения кадров по их политической благонадежности — все
это привело к засилью бездарных и научно бесплодных людей в сфере науки. Постоянная
критика научных учреждений и ученых «сверху» сеяла в обществе негативное отношение к
научному труду. Оно вылилось во множество критических статей и фельетонов об ученых
в средствах массовой информации и было подхвачено общественным мнением. Звание
кандидата наук стало поводом для насмешек.
В. Высоцкий остроумно пародировал бытовавшее тогда представление об ученых и их
деятельности:
Товарищи ученые, доценты
с кандидатами!
Замучились вы с иксами,
запутались в нулях.
Сидите, разлагаете молекулы на
атомы,
Забыв, что разлагается
картофель на полях...
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
557 -
- 557
И далее в этой песне устами колхозников выражается идея, которую проводило в жизнь
партийное начальство, ежегодно осенью отрывавшее массу научных сотрудников от
работы и посылавшее на уборку картофеля: «Картошку все мы уважаем», а «гамма-
излучение чуток повременит».
648
Дескать, в первую очередь надо обеспечить население картошкой, а наука может по-
дождать, она ведь народ не кормит. Вот этот-то подход и был одной из причин застоя, при
котором качество жизни населения не поднималось выше «картофельного» уровня.
Практические задачи решались в расчете на «сиюминутный» эффект, и притом самым
примитивным образом — за счет имеющихся дешевых людских ресурсов, а не путем
разработки и внедрения новых, более производительных технологий на основе научно-
технического прогресса. Потому-то и продуктов в стране не хватало, и людские ресурсы
оставались дешевыми, т. е. низкооплачиваемыми.
В снисходительно-покровительственном тоне колхозники в заключение предлагают:
Товарищи ученые!
Не сумлевайтесь, милые, Коль что у вас не ладится, ну,
там, не тот эффект, Мы мигом к вам заявимся
с лопатами и вилами,
Денечек покумекаем и выправим
дефект.
Песня — шутка, но она достаточно точно передает стереотипный взгляд «людей труда» на
науку: пустяшное это дело... ♦
В наши дни по данным социологических опросов профессия ученого стала одной из самых
малопочетных. Творческий труд в науке оплачивается крайне низко, грузчик получает больше
доктора наук. Уменьшился приток в науку талантливой молодежи. Россия теряет кадры ученых
из-за оттока их в другие области деятельности, а также за рубеж. Впрочем, кризисное положение,
которое переживает ныне российская наука, возможно, имеет и положительную сторону:
профессия учено-
го перестает быть «кормушкой» для тех, кто ищет легкой жизни, и в этих условиях наука
становится привлекательным делом больше всего для тех, кого влечет к ней призвание, а не по-
гоня за мирскими благами.
В настоящее время трудно сказать, как долго будет держаться в культуре наметившаяся в конце
XX в. тенденция к усилению антисайентистского отношения к науке и научному труду. Наука
продолжает развиваться, и несмотря на существование этой тенденции, роль ее в обществе растет.
Однако взаимоотношения между обществом и наукой далеко не идилличны, и наличие
противоположных оценок науки — это не просто случайный факт, а выражение противоречивости
современной культуры. Действие вызывает противодействие: реальная сила, движущая вперед
современную цивилизацию, — рационализм, техницизм, сайентизм. Иррационализм и мистика,
антисайентизм и технофобия — реакция на эту силу, то усиливающаяся, то ослабевающая.
Можно полагать, что дальнейшее развитие науки будет требовать от общества все больших
средств, а это неизбежно будет вызывать всплески критики и противодействия. Недостаток ре-
сурсов — фактор, ограничивающий рост науки. Вероятно, действие этого фактора будет
усиливаться. Некоторые ученые высказывают предположение, что это приведет в XXI в. к
существенному изменению характера развития науки.
§4. ИНЖЕНЕРИЯ
4.1. СПЕЦИФИКА ИНЖЕНЕРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
В процессе развития технологической культуры возникает и занимает важнейшее место в ней
инженерная деятельность. Более того, она является необходимым условием самого существования
современной цивилизации: без нее были бы невозможны тех-
низация среды, в которой мы живем, и внедрение достижений науки в наше повседневное бытие.
Инженер — одно из главных действующих лиц на сцене современной жизни. Что же составляет
специфику инженерного дела?
Инженер — это «специалист с высшим техническим образованием». Такое определение дается в
«Толковом
649
словаре русского языка» С. Ожегова. Оно указывает одну из важнейших черт, характеризующих
инженера. Однако эта черта — лишь наиболее легко фиксируемый и в известной мере фор-
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
558 -
- 558
мальный признак инженерной профессии. Инженеру действительно нужно иметь образование, и
притом техническое, и к тому же на высоком уровне, потому что этого требует сущность дела,
которое он призван выполнять.
Специфика деятельности инженера состоит, во-первых, в том, что это деятельность практическая.
Главная ее цель — не в том, чтобы получать или давать знание, как это делают, например, ученый,
учитель, журналист, а в том, чтобы знание применять в каких-то практических целях, для
внесения изменений в реальную действительность. Во-вторых, инженерная деятельность связана с
решением технических задач практики. Это могут быть задачи производства технических
объектов, их усовершенствования и обновления, их использования и уничтожения (последнее
становится важной проблемой в условиях развитой цивилизации: снос ставших ненужными
построек, ликвидация и утилизация устаревшей или пришедшей в негодность техники,
уничтожение ядерного оружия). Наконец, в-третьих, особенностью инженерной деятельности (в ее
современной форме) является то, что она направлена на такие технические задачи, для решения
которых требуются научные знания.
Таким образом, инженерная деятельность имеет двуединую природу, обусловленную слиянием в
ней науки с практикой. Через инженерию наука превращается в производительную силу, а
производство становится применением науки. Инженерия — сфера стыковки мира науки и мира
техники. Она есть мост, который соединяет эти миры.
Инженерная деятельность требует иного стиля мышления, чем научная. Наука направлена на
создание общих идеальных моделей, которые можно применить в разных областях техни-
ки, инженерия же — на создание реального технического объекта с помощью всевозможных
знаний из самых различных наук. Наука раскладывает различные явления на отдельные «по-
лочки»: механические — отдельно, электромагнитные — отдельно, химические — отдельно.
Инженерия собирает знания с этих «полочек» воедино. Когда ученые в рамках какой-либо науки
строят теоретическую модель изучаемого объекта, они могут абстрагироваться от тех свойств
этого объекта, которые с точки зрения данной науки несущественны. Но инженеры, которые
строят не теоретические модели, а реальные технические объекты, должны принимать во вни-
мание самые разнообразные их свойства. Поэтому мысль инженера не может замыкаться рамками
какой-то одной научной дисциплины. Специфика инженерии связана с необходимостью
синтезировать различные научно-теоретические подходы и методы в единый комплекс знаний,
относящихся к данному техническому объекту. Обычно основу такого комплекса составляет
некоторая техническая наука, описывающая главные характеристики объекта, а к ней
«пристраиваются» знания, даваемые другими науками.
♦ Например, гидравлика — наука, изучающая законы движения жидкости в трубах или
открытых руслах, — строит теорию движения жидкости, абстрагируясь от того, из какого
материала сделана труба, каков ее вес или какова стоимость ее изготовления. Для
теоретического описания движения жидкости в трубе это значения не имеет. Но
инженерам, которые должны спроектировать нефтепровод, нельзя обойти такие вопросы.
Мысль инженера поэтому не может замыкаться в рамки одной только гидравлики. К
гидравлике надо присоединить еще знания из области теории машин и механизмов (для
конструирования кранов, заслонок и т. п.), сопротивления материалов, металловедения
(если трубы металлические), технологии (чтобы распланировать порядок и сроки
выполнения работ), экономики (чтобы определить проектную стоимость трубопровода и
выбрать наиболее экономичное решение) и т. д.
650
Для проектирования судна необходимо опираться, прежде всего, на гидродинамику. Но
кроме того, нужны еще сведения из динамики твердого тела, теории устойчивости, теории
колебаний и пр.
При конструировании электрической машины основной научно-технической дисциплиной
является электротехника, опирающаяся на физическую теорию электричества. Но она
должна быть дополнена механикой (для создания механических узлов машины),
термодинамикой (для расчета теплового режима), химией (для учета возможных
химических реакций при прохождении электрического тока) и т. д. ♦
Инженер — это фигура, стоящая между ученым и рабочим. Его деятельность образует
промежуточное звено, связывающее труд ученого с трудом рабочего. Благодаря ей идеи
ученого воплощаются «в металл», а рабочий получает возможность реализовать в своей
работе достижения науки. От научных идей до их воплощения в технических объектах и
процессах — «дистанция большого размера», и заполняется она инженерией. Если ученый
берет прохождение этой дистанции на себя, то он, в сущности, выступает уже не только в
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
559 -
- 559
роли ученого, но и в роли инженера, ибо выполняет его дело. А функция рабочего —
исполнение того, что запланировано и рассчитано инженером. И когда рабочий находит пути
к существенным техническим усовершенствованиям, то это тоже означает, что он действует
уже не просто как рабочий, но и как инженер, т. е. решает инженерную задачу.
4.2. ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИНЖЕНЕРНОЙ КУЛЬТУРЫ
Историю инженерии, как и историю науки, можно разделить на две части. Подобно тому,
как это было с наукой, инженерия прошла долгий путь «эмбрионального» развития, прежде
чем стала отдельной, относительно самостоятельной областью культуры. Разница, однако,
в том, что наука созревала в лоне философии, а инженерия — в лоне
ремесла. Будучи включенной в философию, наука в ее «эмбриональном» состоянии
входила в духовную культуру, инженерия же с самого начала, как компонент ремесла,
принадлежала к технологической культуре.
Инженерия в ее современном понимании родилась вместе с наукой в эпоху возникновения
машинного производства и становления индустриальной цивилизации. С этого времени
начинается ее история как особой формы культуры. Но у инженерии был свой «доисто-
рический» период. Существование ее в еще не отделенном от ремесла виде — это
предыстория современной инженерии, уходящая своими корнями в глубокую древность.
У ИСТОКОВ ИНЖЕНЕРИИ
На протяжении своей предыстории инженерная культура отличалась от современной
инженерии в чрезвычайно существенном пункте: она не опиралась на науку. Поэтому она
была, так сказать, «донаучной инженерией» или даже, если можно так выразиться, —
«неинженерной инженерией». Но, лишенная опоры на науку — этого важнейшего признака
современной инженерии, — она все же имела с инженерией некоторые не менее важные
общие черты. «Донаучные» праинженеры были работниками, которые так же, как со-
временные инженеры, создавали технику. Они были практиками, решавшими весьма
сложные для людей своего времени технические задачи. Им тоже, как нынешним
инженерам, приходилось для этого собирать воедино и использовать самые
разнообразные знания (хотя и не добытые научными методами). И они тоже строили
сначала мысленные образы — проекты — технических объектов, а затем воплощали их в
дереве, камне, металле. Правда, изображать свои проекты на чертежах и писать к ним
объяснительные записки древние праинженеры не умели. Но это только усложняло их
работу, заставляло их напрягать интеллект и вообра-
651
жение. Даже если учесть, что технические объекты, которые они конструировали, были тогда
весьма простыми, это не всякому было под силу. Поэтому такая праинженерия тоже требовала
особого стиля мышления и была уделом лишь изобретательных и знающих.
Как и другие формы культуры в древнем обществе, праинженерия скрывалась под общим
покровом мифологии. Для творцов первобытной техники миф выполнял ту же функцию, что и
наука для современных инженеров.
♦ «В древних космологических мифах Вселенную «строят», «вытесывают», «плетут»,
«куют», «ткут», «лепят» и т. д. Это, хотя и в гипертрофированном виде, отражает реальные
элементарные процессы первобытного производства... Такое мифологическое
действование с разнообразными природными объектами приучает первобытное сознание к
мыслительным операциям еще до выполнения каких-либо конкретных технических
действий, предварительной их имитации в идеальной, мыслительной форме».
419
♦
Миф описывал, так сказать, «теоретически», в виде деятельности богов, идеальные образцы того,
что люди делали практически. Праинженерное мышление ориентировалось на такие образцы
подобно тому, как современный инженер ориентируется на научно обоснованные проектно-
технологические схемы. Конечно, боги в мифе могли творить чудеса, для них было возможно то,
что людям недоступно. Но, по крайней мере, в лице богов древние творцы техники имели
учителей и наставников, которые через миф передавали многим поколениям свою «науку», т. е.
идеальные эталоны ремесленного искусства (которые на самом деле в фантастической форме
отражали накопленный людьми опыт).
Проектирование технических объектов — первая инженерная функция, в элементарной форме
наметившаяся уже в первобытные времена. Эта функция еще не отделялась от других: «проек-
419
Горохов В. Г. Знать, чтобы делать. М., 1987. С. 25.
тировщики» сами и выполняли свои проекты. Но когда стали возводиться крупные сооружения,
требующие больших коллективных работ (плотины, пирамиды), выделилась фигура их орга-
низатора — того, кто составлял общий план сооружения и руководил работами по его
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
560 -
- 560
выполнению. Инженерное дело начало оформляться в особый вид деятельности, связанный с
выполнением проектировочных и организаторских функций. Самой ранней формой инженерной
профессии стала специальность архитектора.
♦ Одними из первых профессионалов такого рода были легендарный строитель египетских
пирамид Имхотеп (ок. 2700 г. до н. э.) и китайский гидростроитель Великий Юй (ок. 2300 г.
до н. э). Согласно преданию, Имхотепом было написано самое древнее руководство по
инженерии — «Книга основания храмов», которую он унес на небо и потом сбросил оттуда
на землю. ♦
С течением времени производственная техника постепенно совершенствовалась. Это совершалось
благодаря случайным и неслучайным находкам многих безымянных изобретателей. Лук и стрелы,
топор и копье, колесо и мотыга — все это и многое другое суть плоды праинженерного
технического творчества. Изобретательство — дело, выходящее за рамки повседневного
производительного труда. Пахарь, охотник, ремесленник не обязательно должен быть
изобретателем. Это добавочная функция, которую выполняют лишь некоторые из них. Пройдут
тысячелетия, прежде чем разработка новой техники станет профессиональным делом инженеров.
Но древнее изобретательство, «вплетенное» в производственную практику, было праинженерным
зародышем того, что в будущем окажется одной из главных задач инженерной деятельности.
Праинженеры — это изобретатели. Само слово «инженер» появилось в античные времена и
означает «изобретатель». Оно происходит от латинского ingeniare — творить, создавать. Ин-
женер — по-латыни «ингениатор»
652
(«ingeniator»), т. е. изобретатель, творец, создатель. Родство со словом «гений» тут отнюдь не
случайно. Великим «ингениатором» у древних греков считался мифический Дедал, построивший
на Крите для царя Миноса Лабиринт, сделавший для его дочери деревянную корову, придумавший
пилу и создавший крылья, на которых он и улетел от Миноса.
В античности изобретательством занимались не только люди, живущие производственным
трудом, но изредка и ученые-философы. Анаксимандру приписывается изобретение солнечных ча-
сов, Платону — водяного будильника. Особенно прославился своим инженерным искусством
Архимед, по проектам которого были созданы лебедки, военные «метательные машины» и др. уст-
ройства. Архимед опирался в их создании на геометрические и механические знания. Однако это
было редким исключением. В основном изобретательство оставалось делом умельцев-ремес-
ленников, далеких от науки.
До нас дошли очень немногие имена древних изобретателей. Вопросы авторства и приоритета не
слишком волновали людей в давние времена, и потому техническое творчество, как и
художественное, было «фольклорным», анонимным. К тому же вплоть до эпохи Возрождения
технические новации входили в жизнь медленно и исподволь. Их творцы нередко старались
скрывать сущность своих изобретений — вероятно, отчасти из-за желания монопольно
пользоваться преимуществами, которые они дают, а отчасти из-за боязни возможных
неприятностей со стороны хранителей традиций. Даже в позднем традиционном обществе
европейского средневековья царило убеждение, что условия жизни людей, в том числе и техника,
заданы Богом, а потому новации, изменяющие эти условия, — греховны. Мастера, умельцы,
виртуозно владевшие традиционной техникой ремесла и искусства, пользовались в народе
большим уважением, но изобре-
тательское творчество часто встречалось с подозрением и неприязнью: не гордыня ли
человеческая проявляется в тех, кто пытается творить подобно Богу, и не дьявольские ли козни
стоят за их попытками изменить извечные Божественные порядки? Поэтому новые средства и
способы ремесла держались в секрете, так же как и их авторы, страшившиеся прослыть
«чернокнижниками» и колдунами.
СТАНОВЛЕНИЕ ПРОФЕССИИ ИНЖЕНЕРА
Инженерное дело стало приобретать облик общественно важной профессии в эпоху Возрождения.
Слово «инженер» начало все шире употребляться в Западной Европе. Инженерами называли
архитекторов, специалистов по организации горнорудного дела, механиков, строителей военных
фортификаций, создателей оружия — катапульт, бомбард и т. д. Появились специальности и
должности военного инженера, городского инженера, горного инженера.
Взлет искусства в эту эпоху сопровождается и ростом технического изобретательства.
Изобретатели начинают все чаще обращаться к науке, которая, со своей стороны, в это время тоже
поворачивается лицом к практике. Развитие математики, физики, химии подводит под
инженерную деятельность научную базу. Появляются попытки использовать научные достижения
Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9