Кармин А. Культурология

Подождите немного. Документ загружается.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

631 -

- 631

(шимпанзе, гориллы, орангутанга). На главной же магистрали с австралопитека афарского,

жившего в Африке, начинается эволюция гоминид (семейства человекообразных

приматов, которое включает в себя и человека, и его предшественников) — антропогенез.

Первым представителем зарождающегося рода человеческого был Homo habilis —

«Человек умелый». Ростом в 109-152 см и с объемом мозга меньше 700 куб. см (у со-

временного человека объем мозга в среднем около 1350 куб. см), он умел обрабатывать

камни и создавать примитивные каменные орудия. Эволюция его привела к возникновению

Homo erectus — «Человека прямостоящего» (питекантропа), более рослого и обладающего

большим мозгом.

Одна из ветвей Homo erectus — неандертальцы. Они появились около

150 тыс. лет назад (в Северной Африке или в Европе) и постепенно расселились на

евразийском континенте. Череп у них — с низким лбом и скошенном подбородком — имел

такой же объем, как у современного человека, даже несколько больше — до 1740 куб. см.

Однако неандерталец, как полагает большинство исследователей, не был нашим предком

(в западной литературе его называют «кузеном»). Это побочная, тупиковая ветвь

эволюции. Обитавшие на территории Европы неандертальцы к 40-35 тыс. до н. э. были

вытеснены (или частично ассимилированы) другим подвидом гоминид, который возник в

Африке южнее Сахары 100-200 тыс. лет назад и распространился оттуда в Европу и другие

части света. Это и был Homo sapiens. Потомки его — кроманьонцы, заселявшие Европу

около 40 тыс. лет назад, — являлись уже людьми современного типа. ♦

Хотя тело человека имеет особые видовые признаки, по которым он отличается от других

животных (форма черепа и

В 2000 г. в печати появилось сенсационное сообщение о находке останков мужского и

женского скелетов Homo erectus, возраст которых — около 6 млн. лет.

позвоночника, строение руки, отсутствие шерсти и др.), но анатомически и физиологически он

очень сходен с ними, особенно с высшими обезьянами — шимпанзе, гориллой, орангутангом. У

человека и шимпанзе — 98,7% общих генов. Так что биологическое различие человека от них

держится всего лишь на одном с небольшим проценте.

♦ Генетические исследования показали, что не все участки ДНК являются активными. Есть

неактивированные, «молчащие» гены, которые не принимают участия в синтезе белков.

Переносчиком генетической информации с ДНК на белок является транспортная РНК. В

клетках мозга шимпанзе ее значительно меньше, чем у человека, и в них преобладают

«молчащие» гены. Большее количество РНК в клетках человеческого мозга ведет и к

большему разнообразию возникающих белковых структур. Возможно, в этом кроется тайна

биологического отличия человека от животных. ♦

При всех видовых особенностях в организме человека нет ничего такого, что с необходимостью

порождало бы у него разумность и способность к свободной созидающей деятельности. Не-

обходимость появления у него этих качеств не вытекает из законов биологической эволюции.

Иначе говоря, в биологической природе человека не заложено ничего, что принципиально

выделяло бы его из всего живого мира и обусловливало бы неизбежность его выхода из животного

состояния. Биология человека не способна объяснить человека как существо одушевленное и

деятельное. Человек как биологическое существо не обязательно обладает этими

характеристиками. В этом смысле правомерно утверждать, что человек не есть создание природы:

он творит себя сам по законам своего собственного — неприродного — бытия, т. е. бытия

социального. Именно в этом социальном бытии и следует искать объяснение всего, что в человеке

является «человеческим», а не «животным» (душа, сознание, разум, деятельность, образ жизни и

пр.). Вне общества, без особых социальных форм организации жизни человек — не более чем

животное.

740

♦ Подтверждением тому являются так называемые Маугли — дети, в силу каких-то

обстоятельств оказавшиеся вне общества. Несколько лет живший одиноко в лесу фран-

цузский мальчик, росшие в стае волков две индийские девочки, проведший детство среди

обезьян юноша-африканец — все они вели чисто звериный образ жизни и после того, как

были найдены (пойманы!), не смогли ни овладеть речью, ни усвоить навыки нормального

человеческого поведения. Никому из них так и не удалось стать полноценным человеком. ♦

Таким образом, культура возникает не потому, что у человека появляется разум, а, наоборот,

разум у человека развивается потому, что возникает культура.

Из всех рассмотренных выше теорий происхождения культуры наиболее приемлемой

представляется созданная Марксом и Энгельсом трудовая теория. Она оправданно указывает на

основополагающую роль труда в этом процессе. Приведенные критические замечания против

этого тезиса неубедительны.

В самом деле, на обвинения в «порочном круге» можно ответить так же, как и на вопрос: «курица

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

632 -

- 632

или яйцо?». Этот вопрос исходит из предпосылки, что курица и яйцо всегда существовали в

неизменном виде. Но в ходе длительной биологической эволюции они изменялись, и сама разница

между ними есть результат их изменений.

♦ Спиноза показывает, как решаются подобные «неразрешимые загадки», на следующем

аналогичном примере: «Чтобы ковать железо, нужен молот, а чтобы иметь молот,

необходимо его сделать; для этого нужен другой молот и другие орудия; а чтобы их иметь,

также нужны будут другие орудия, и так до бесконечности; таким образом кто-нибудь мог

бы попытаться доказать, что у людей нет никакой возможности ковать железо. Но... люди

изначала сумели природными орудиями сделать некоторые наиболее легкие, хотя и с

трудом и несовершенно, а сделав их, сделали и другие, более трудные, с меньшим трудом

и совершеннее, и так постепенно переходя от простейших работ и орудий к другим

работам и орудиям, и дошли до того, что с малым трудом совершили столько и столь

трудного...».

Спиноза Б. Избр. произв.: В 2 т. Т. 1. М., 1957. С. 329.

Можно также вспомнить по этому поводу философскую дискуссию между госпожой

Простаковой и портным Тришкой в пьесе Д. И. Фонвизина «Недоросль»:

«Г-жа Простакова: Портной учился у другого портного, другой у третьего, да первой-ет

портной у кого же учился?

Тришка: Да перво-ет портной, может быть, шил хуже моего... » ♦

Видимо, для изготовления самых примитивных орудий труда нашим далеким предкам

действительно не нужен был высокий интеллект (в чем можно согласиться с одними критиками

марксизма). Но постепенно они переходили к более изощренным трудовым операциям по

изготовлению более совершенных орудий, и это требовало повышения их интеллектуального

уровня. На определенной стадии для создания орудий труда были необходимы уже способности,

свойственные человеку разумному (в чем можно согласиться с другими критиками). Стало быть,

обе критические стрелы летят мимо трудовой теории — одна с недолетом, другая с перелетом. Что

же касается наскальных рисунков и других художеств, то первобытное искусство появляется лишь

в эпоху верхнего палеолита — около 40 тысячелетий назад, т. е. на достаточно поздних этапах

антропогенеза (о роли его как культурного феномена речь шла выше — см. Часть II, гл. 3, § 4).

Главный вопрос, однако, состоит не в том, как в процессе труда развивались интеллектуальные и

прочие качества человека, а в том, почему люди стали применять орудия в своей деятельности,

создавать и совершенствовать их, тогда как никакие другие виды животных к этому способу

деятельности не обратились.

До полной ясности в этом вопросе современная наука не дошла. Скорее всего, к орудийной

трудовой деятельности гоминид привело счастливое стечение обстоятельств. Сыграли свою роль и

их стадный образ жизни; и видовые особенности их организма (неразвитость клыков и других

средств защиты, приспособленность конечное-

741

тей к выполнению разнообразных функций и т. д.); и ледниковое похолодание, которое привело к

переселению в тропические леса различных видов животных с севера и вытолкнуло гоминид на

равнины; и вынужденные новыми условиями обитания перемены форм поведения, освоение более

сложных приемов добывания пищи, разделение обязанностей между членами племени, развитие

сигнальной коммуникации. Сочетание всех этих обстоятельств — редкая удача, которая могла бы

и не случиться. Тогда на Земле человечества не было бы.

Но уж если в некоторой точке бифуркации эволюция гоминид вступила на путь антропогенеза, то

траектория этого пути закономерно ведет к образованию человеческого общества. Сплочение

племени, взаимозависимость и согласование действий его членов, целенаправленные трудовые

процессы, предполагающие предвидение желаемых результатов, обучение младшего поколения

навыкам собирательства, охоты и прочих жизненных дел, — все это становится необходимостью,

ибо иначе племени не выжить. Эволюция направляется на развитие у Homo sapiens таких

особенностей тела и психики, которые соответствуют этой необходимости. Происходит естествен-

ный отбор, ведущий к совершенствованию мозга и мозговой деятельности. Вместо того чтобы

обеспечивать выживаемость за счет инстинктов, эволюция идет по другой линии: выживаемость

за счет интеллекта.

Эволюционный процесс отбирает качества, которые обеспечивают выживание не столько

отдельной особи, сколько всего племени. То, что в антропогенезе он направляется на развитие

интеллекта, способности к подражанию (нужной для быстрого перенятия опыта старших),

строения руки и гортани (что позволяет в соответствии с потребностями коллективной жизни

разнообразить пользование ими) — это следствие возникающей у гоми-

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

633 -

- 633

нид социальности, связанной с формированием зачатков культуры («предкультуры»), которая

складывается как форма сохранения и трансляции накапливающегося в первобытной общине

опыта.

♦ Раннепервобытный род (семья) — группа из 20-30 особей, среди которых 7-8 мужчин.

Судьба рода в значительной мере зависела от ума и других психических качеств вождя. А

так как он являлся отцом большинства детей (как и в обезьяньем стаде), то его гены были

главным материалом естественного отбора. Естественный отбор в этих условиях шел в

форме группового отбора («кин-селекции»), т. е. через выживание или гибель целых групп

(родов, семей). Роды с плохими вождями гибли, и гены их исключались из дальнейшего от-

бора. Если же род размножался, то гены его вождей репродуцировались в последующих

поколениях. Преимущество получали не столько более сильные, сколько более умные.

Поэтому все мы — «потомки победителей»

, наиболее умных и удачливых вождей.

В то же время условием выживания рода было сохранение генетического разнообразия,

обеспечивающего возможность вариаций уровня интеллектуальности, агрессивности,

альтруизма, смелости, осторожности и других социально значимых психических качеств.

Например, род, в котором все члены обладали бы сильным властолюбием, был бы

обречен на конфликты, распад и гибель. А если бы в нем не было властолюбивых, то он

бы погиб из-за слабости вождя. Выживанию рода способствовали высокое властолюбие у

немногих и способность большинства к подчинению. Таким образом, кин-селекция

поддерживала оптимальное соотношение различных генов внутри рода. ♦

С возникновением культуры законы биологической эволюции постепенно уступают место законам

функционирования и развития социальных систем. Теория биологической эволюции утрачивает

силу. Общество как социальный организм живет и обусловливает жизнь своих органов и

человеческих особей принципиально иначе, чем это происходит с видами животных и отдельными

живыми существами в природе.

См.: Эфроимсон В. Генетика этики и эстетики. СПб., 1995. С. 86.

742

§4. КУЛЬТУРА И СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

На заре общества — в полуобезьяньем состоянии — культура (предкультура) зиждется на

передаче опыта через подражание.

Основное содержание ее составляли воспринимаемые

младшими от старших регулятивы — навыки, способы, приемы индивидуальных и коллективных

действий. Таким образом, культура в своей зародышевой форме — ее называют также

«протокультурой» — представляет собою преимущественно технологическую культуру, включаю-

щую в себя технологию как производственной деятельности, так и социального поведения. Но с

развитием разума и языка возникают новые способы передачи информации в «человеческом ста-

де». Навыки, способы действий (технология) начинают передаваться не только через наглядный

показ и подражание, но и через словесные знаки. Но слово обобщает: в отличие от показа, оно су-

ществует отдельно от конкретного, единичного действия, а потому может выражать в себе нечто

общее в разных действиях. При обмене информацией с помощью речи происходит «удвоение»

мира: в сознании образуется его воспроизведение («картина», «копия»). Представления предков,

передаваемые через речь, воспринимаются и закрепляются в сознании потомков как такая же ре-

альность, что и окружающий реальный мир. Предки превращаются в богов. Так возникают мифы.

Отсюда берет начало духовная культура (уже не прото-, а настоящая культура). Коллективные

представления задают картину мира. Мир становится осмысливаемым, т. е. зависящим от

культуры.

Культура — необходимый компонент социальной реальности. Социальная реальность — единство

объективно суще-

Подражание есть уже у всех животных со стадным образом жизни. Поэтому иногда в

литературе говорится о существовании у них некоей «культуры», под которой понимается

передача форм поведения через подражание.

ствующей материальной среды и субъективно (в индивидуальных и коллективных

представлениях) воспринимаемой информации об этой среде. Это значит, что общество — в

отличие от природы — существует как единство объективной и субъективной реальности. Или,

иначе, как единство материального и духовного. Социальная реальность двухслойна: с одной

стороны, природно-экологическая, вещественно-энергетическая, техническая, производственная,

экономическая база жизни людей, а с другой — культурная, информационная, духовная форма их

деятельности и взаимодействия. Обе стороны социальной реальности неразрывны. Более того, ма-

териальная сторона воспринимается, представляется и оценивается с помощью ее картины,

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

634 -

- 634

создаваемой в культуре; и изменения этой материальной стороны зависят как от объективно обус-

ловленных возможностей ее изменения, так и от процессов, происходящих в культуре, в сознании

людей.

Оба слоя — материальный и духовный — являются необходимыми атрибутами любого явления

социальной реальности. Если духовное содержание не воплотится в материальную оболочку, а

останется лишь в голове индивида, оно не войдет в социальную реальность. Самая гениальная

идея, не будучи выраженной в звуках речи или письменных знаках, в мраморе или металле, не

окажет никакого реального воздействия на общество. А материальный объект не приобретет

социальной значимости и не станет элементом социальной реальности, если он не несет в себе

какого-то смысла.

♦ У племени азанде, живущем в Южном Судане, измельченные зубы крокодила считались

ценным лекарством, и все племя удивлялось тому, что европейцам они не нужны; т. е.

объект, социально значимый для азанде, не имел никакого социального значения для

европейцев. ♦

743

§5. ЭНЕРГЕТИКА И ДИНАМИКА РАЗВИТИЯ КУЛЬТУРЫ

Огромный путь прошло человеческое общество — от пещеры до небоскреба, от костра до атомной

бомбы, от наскальных рисунков до гигантских библиотек, от каменного топора до компьютера.

Можно спорить о том, стали ли люди от всего этого счастливее, но нельзя отвергать очевидное:

человечество не топчется, на месте, оно движется вперед.

Но что значит «вперед»? Очевидно, имеется в виду какая-то направленность движения. Вектор его

совпадает с ростом культуры — увеличением ее объема, обогащением ее содержания,

накоплением культурных ценностей. Пройденная человечеством история дает нам основания

считать, что культура не просто изменяется, а исторически развивается. Но если это так, то от

чего зависит и чем определяется ее развитие? И можно ли найти какой-либо обобщенный

параметр, величина которого служила бы показателем уровня развития?

Эти вопросы привлекали особое внимание выдающегося исследователя культуры Лесли Уайта

(1900-1975), которого можно считать «крестным отцом» культурологии, поскольку он одним из

первых стал говорить о ней как о самостоятельной науке и дал ей это название. Предложенный им

взгляд на культуру представляет собою важный шаг в развитии ее информационно-

семиотического понимания. Основные идеи Уайта по своей сути соответствуют этому пониманию

культуры, хотя их обоснование и изложение строится иначе — ни теория информации, ни

появившаяся в последнее десятилетие его жизни синергетика, по-видимому, не вошли в круг его

интересов.

Уайт определяет культуру как мир «символизированных предметов и явлений».

Символизированными он на-

зывает любые вещи, явления, действия, которые имеют значения, навязанные им человеком

(например, святая вода, слово, ритуал). Таким образом, у него предметы и явления культуры

представляют собою знаки и тексты, несущие в себе смыслы, или социальную информацию, —

как это и утверждает информационно-семиотическая теория культуры.

В составе культуры Уайт выделяет три слоя: 1) технологический, 2) социальный, 3)

идеологический или философский. Эти три слоя соответствуют технологической, социальной и

духовной культуре, о которых шла речь в Части II данной книги. Уайт подчеркивает, что

технологическая культура первична, она «лежит в фундаменте» культуры. В ней он и усматривает

«ключ к пониманию роста и развития культуры».

Будучи убежденным приверженцем эволюционизма, Уайт в противовес субъективистским и

религиозно-мистическим интерпретациям культуры исходит из сложившихся еще в XIX в.

представлений о «естественном» возникновении ее в ходе выделения человека из мира животных.

Жизнь, пишет он, есть антиэнтропийный термодинамический процесс. Чтобы противостоять

«космическому потоку» возрастания энтропии, живые организмы должны захватывать свободную

энергию из окружающей среды для поддержания своего существования. С этой точки зрения

жизнь есть борьба за свободную энергию. Эту борьбу вынужден постоянно вести и человек.

Культура — выработанный у человека в ходе его биологической эволюции специфический способ

борьбы с энтропией. Извлечение энергии и употребление ее на пользу человека — это

первоочередная задача, решению которой служит культура. Солнце, замечает Уайт, — это.

первичный

744

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

635 -

- 635

двигатель; культура же — термодинамическая система, которая от него работает.

♦ «Культура, — пишет Уайт, — становится прежде всего механизмом преобразования

энергии, необходимым, чтобы заставить энергию работать на благо человека, а уж потом

— механизмом формирования и направления его поведения, не связанного напрямую с

добыванием пищи, защитой от врагов и борьбой с врагами. Поэтому социальные системы

определяются технологическими системами, философские концепции и искусство

отражают опыт, сформированный технологией и преломленный социальными

системами».

♦

Уайт определяет уровень развития культуры количеством произведенной на душу населения

энергии и эффективностью технологических средств, при помощи которых она используется. Это

он выражает формулой E · Т --> С, где E — количество энергии, Т — степень эффективности

технологических средств, С — уровень культурного развития.

♦ Сформулированный Уайтом основной закон культурной эволюции таков: «культура

развивается по мере того, как увеличивается количество энергии, потребляемое в год

на душу населения, либо по мере роста эффективности орудий труда, при помощи

которых используется энергия».

♦

Первым источником энергии, который использовался в самых ранних культурах, был сам

организм человека. Мощность его невелика: примерно 1/10 лошадиной силы. Принимая в расчет

детей, стариков, женщин, больных, можно считать, что средний энергетический ресурс

первобытных культур составлял 1/20 лошадиной силы на душу населения. Освоение огня, ис-

пользование в качестве источников энергии ветра и воды, а также домашнего скота увеличивало

энергетические ресурсы общества. Рост их пошел быст-

Уайт Л. Энергия и эволюция культуры // Антология исследований культуры. Т. 1. СПб., 1997. С.

462.

Там же. С. 444.

рыми темпами, когда были найдены новые природные источники энергии — уголь, затем нефть и

газ. Совершенствование технологии производства сделало возможным все более эффективное

использование энергетических ресурсов. Это развитие технологии добычи и использования

энергии служило, по Уайту, основой развития социальной и духовной культуры. В целом, темпы

развития культуры в ходе истории убыстряются, поскольку все более растущими темпами идет

рост потребляемой энергии.

♦ Уайт приводит отрывок из написанной А. Шлезингером в 1922 г. книги, где говорится о

том, как был бы озадачен Линкольн, если бы он увидел, как изменилась Америка к 1922 г.

— всего за каких-нибудь полстолетия: «Его бы удивили здания высотой более 4-5 этажей.

В его время не было огромных стеклянных витрин магазинов, электрических фонарей на

улицах, кинотеатров, электрических лифтов в домах, крупных универмагов. Он бы

подивился гладким асфальтированным улицам и цементированным тротуарам. Еще более

поразился бы он автомобилям и работающему на электричестве городскому транспорту.

Его бы заинтересовал даже мальчишка на велосипеде. При посещении Белого дома ему

надо было бы познакомиться с такими привычными реалиями нашей жизни, как сантех-

ника, паровое отопление, серные спички, телефон, электрическое освещение и даже

авторучка. Во времена Линкольна системы водопровода и канализации только начинали

развиваться, только-только появилось освещение, работающее на угле, керосине или на

газу, и стальное перо лишь недавно заменило традиционное гусиное. Стальные рельсы,

мосты из металла, мощные локомотивы, автомобили-рефрижераторы, искусственный лед,

сепараторы для изготовления масла, гусеничные тракторы, денежные почтовые переводы,

посылки по почте, телеграф, радио, моторы, работающие на бензине, автоматическое

оружие, динамит, подводные лодки, самолеты — все это и еще сотни других новейших

изобретений были неизвестны в его времена».

И далее Уайт добавляет: «А теперь представьте себе перемены, происшедшие с тех пор,

как Шлезингер это написал в 1922 г. — на транспорте, в медицине, коммуникациях и

технологии в целом!»

Там же. С. 462.

745

Но, предупреждает Уайт, технология не только созидает — она может и разрушать.

Заблуждаются те, кто думает, что уничтожение цивилизации невозможно, потому что это

было бы ужасно и бессмысленно. Космосу нет никакого дела до того, что создал человек

на своей крошечной планете. Но вероятность гибели цивилизации, во всяком случае, не

больше вероятности ее выживания. ♦

Мысль Уайта о функциональной зависимости между потреблением энергии и уровнем

культурного развития подтверждается опытом истории и заслуживает признания. Поскольку тех-

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

636 -

- 636

нологическая культура самым непосредственным образом влияет на эффективность практической

деятельности по добыче и использованию энергии, постольку Уайт вполне оправданно указывает

на ее основополагающую роль в развитии культуры и общества вообще.

Однако построенная Уайтом теоретическая модель культурной динамики абстрагируется от

исторических изменений, которые происходят в строении и функционировании культуры. Она

достаточно адекватно отражает ситуацию, имеющую место на начальной стадии общественного

развития. В раннем первобытном обществе действительно, по Уайту, технология была первичным

слоем, лежащим в основании культуры, а социальный и идеологический слои надстраивались над

нею; но уже к концу первобытной эпохи соотношение между этими сферами культуры стало

изменяться (см. § 3).

Уайт и сам признает воздействие социальной и духовной культуры на технологию, но полагает,

что последняя всегда остается «детерминантой» первых, которые производны от нее. Однако это

не так. Как уже отмечалось в Части II, различные сферы в ходе истории обретают относительную

самостоятельность и развиваются во взаимодействии, при котором ведущую роль в различные

периоды может играть каждая из них. Если задуматься над тем, какие факторы определяют совер-

шенствование технологии, то нельзя не заметить: когда техника и организация труда

усложняются, то для них становится необходимым определенный уровень развития духовной и

социальной культуры.

♦ Чтобы конструировать станки, нужен один уровень науки — а в связи с этим и ме-

тодологии, философии, ментальности и пр., а чтобы создавать компьютеры — другой.

Организация строительства египетских пирамид была бы невозможна, если бы не было

необходимых для этого социокультурных условий, связанных с религиозно-мифологи-

ческим, моральным, правовым, политическим сознанием. И точно так же технология

решения глобальных проблем современности, возникающих вследствие гигантского роста

энергетической мощи человечества, требует создания единой общечеловеческой системы

установок в сфере социальной и духовной культуры. ♦

Уайт оправданно указывает на то, что технологическая культура — наиболее утилитарный,

наиболее тесно соприкасающийся с материально-практической деятельностью слой культуры. Но

у культуры, как только она выходит из младенческого возраста, появляются свои собственные,

внутренние проблемы и задачи, имеющие неутилитарный характер. Они не менее — а, возможно,

и более — важны, чем технологические, и технология ставится им на службу. Потребление

энергии — важное условие развития культуры и может служить показателем ее уровня, однако

энергетический показатель — это лишь необходимый, но не достаточный критерий ее развития.

Видимо, Уайт имел это в виду, ибо при формулировке своего основного закона он оговаривается,

что о зависимости развития культуры от потребления энергии можно говорить лишь «при прочих

равных условиях». Но в реальности существует разнообразное неравенство условий, которые

влияют на динамику культуры, и уровень ее развития, таким образом, определяется не только

энергетическими ресурсами общества.

746

В свете информационных и синергетических представлений, не получивших отражения в

культурологической теории Уайта, культура предстает не как «механизм для использования

энергии» (эта формулировка Уайта фактически отходит от его определения культуры, в котором

под ней понимается «символическая реальность»), а как механизм для обработки информации.

Рост информации (т. е. негэнтропии) — это своего рода «оборотная сто-

рона» роста энергетической мощи общества. Работа с энергией и веществом есть область

практически-производственной жизни общества, лежащая вне культурного пространства. Но ра-

бота с информацией, протекающая в пространстве культуры, является фактором, который, с одной

стороны, зависит от энергетических ресурсов общества, а с другой — сам оказывает воздействие

на добычу и использование этих ресурсов.

§6. КУЛЬТУРА КАК КОЛЛЕКТИВНЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ

Мы, современные люди, проводим отчетливую грань между обществом и личностью. Каждый из

нас осознает свою отдельность, индивидуальность, уникальность, без особых усилий отличая и

даже противопоставляя свой личный духовный мир от духовного мира других людей и свои

личные интересы от интересов социальной группы и общества. Однако сознание первобытных

людей существенно отличалось от сознания наших современников. На заре человечества люди не

умели отделять себя от коллектива. Индивидуальное самосознание — представление человека о

себе — было слабо развито и ограничивалось осознанием своих простейших органических

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

637 -

- 637

потребностей. Мышление индивида было лишено или почти лишено самостоятельности: оно

всецело подчинялось общепринятым шаблонам. Поведение индивида строилось на подражании

существующим образцам и крайне редко отклонялось от них.

В этих условиях культура выступала в качестве социального механизма, жестко управляющего

интеллектуальными и поведенческими реакциями индивидов на внешние воздействия. По сути

дела, интеллект индивида был вторичен по отношению к этому механизму. Если же в голове

отдельного человека рождались оригинальные идеи, не совпадающие с общепринятыми пред-

ставлениями, то они осознавались им не как свои собственные мысли, а, скорее, как вложенное в

его голову выражение некоей воли богов (т. е. культурно обусловленной и общезначимой для

коллектива воли).

Таким образом, культура с самого начала формируется как аппарат управления умами индивидов.

Этот аппарат можно рассматривать как коллективный интеллект (или коллективный разум).

Правда, общепризнанного определения интеллекта не существует. Но если рискнуть обратиться к

имеющим хождение представлениям, то они сводятся к указанию на способность разума находить

решение задач при отсутствии в сознании готовых способов и алгоритмов, ведущих к нему.

Культура есть объект, удовлетворяющий этим условиям. Она обладает и такими характерными

для интеллекта атрибутами, обеспечивающими возможность поиска нужных решений, как память,

сохраняющая информацию с помощью различных кодов (языков); программы переработки ин-

формации; способность вырабатывать новую информацию. Культура как коллективный интеллект

представляет собою самоорганизующуюся синергетическую систему, элементами которой

являются индивидуальные интеллекты.

Лотман Ю. М. Семиосфера. СПб., 2001. С. 557-568.

747

Согласно принципам синергетики, с усложнением системы увеличивается автономность,

информационная емкость и разнообразие ее частей. В соответствии с этим в процессе историче-

ского развития первобытного общества постепенно увеличивалась автономия личности по

отношению к коллективу, возрастали интеллектуальный потенциал людей и их способность к са-

мостоятельному мышлению, не сводящемуся к простому воспроизводству сложившихся в

культуре представлений. Но потребовались многие тысячелетия, чтобы индивидуальные интел-

лекты людей приобрели автономию от коллективного интеллекта. «Открытие разума», признание

возможности путем индивидуальных самостоятельных размышлений находить нетривиальные,

отличающиеся от общепринятых истины, вера в могущество логики, дающей мыслителю право

отстаивать свои идеи, полученные на ее основе, даже если они расходятся с господствующими в

обществе мнениями, — это историческое достижение, которое в явственном виде было оформлено

философией античной эпохи. Результатом автономизации индивидуального интеллекта стала

первичность продуктов его работы по отношению к коллективному интеллекту. Первичность в

том смысле, что идеи, появляющиеся в коллективном интеллекте, первоначально создаются и

осознаются в умах отдельных людей, и только будучи выраженными в языке, доступном

пониманию других людей, становятся достоянием культуры.

♦ Ю. М. Лотман отмечает, что индивидуальный и коллективный интеллекты — это «два

материально разнородных, но функционально однородных объекта». Соотношение их

составляет проблему, которая не только еще не изучена, но в полном объеме даже и не

поставлена. А между тем она имеет большое значение для понимания природы

интеллектуальной деятельности и для конструирования «машинного», искусственного

интеллекта, поскольку сопоставление его не с одной, а с двумя формами интеллекта

открывает новые возможности. «Следует подчеркнуть, — пишет Лотман, —

что коллективный интеллект как образец для искусственного обладает рядом преимуществ

по сравнению с индивидуальным. Представляя устройство, созданное историей

человечества, он в гораздо большей мере эксплицирован, механизмы его выявлены в

языках культуры и закреплены многочисленными текстами, в отличие от скрытых языков

человеческого мозга. В ходе предшествующего изучения культур накоплен огромный

материал, который при соответствующей интерпретации может раскрыть исключительно

интересные интеллектуально-мнемонические механизмы».

♦

Культура как коллективный интеллект является фрактальной системой.

Фрактальными системами в синергетике называют самоподобные объекты, т. е. такие системы, в

которых более мелкие части (фракталы) подобны более крупным и всей системе в целом.

♦ Например, фрактальными системами являются: звездные миры — галактики,

содержащие в себе звездные скопления меньшего масштаба; облака, состоящие из более

мелких облаков; спираль, уменьшающиеся внутренние витки которой имеют ту же форму,

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

638 -

- 638

что и внешние (раковина улитки); изрезанные берега Норвегии, где большие фьорды

разветвляются на малые, а те — на еще более малые; пчелиные соты; легкие человека, в

которых бронхи состоят из более мелких бронх; и пр. Фрактальный характер присущ

многим социальным системам и подсистемам. ♦

Фрактальность культуры проявляется в структурном сходстве между коллективным интеллектом

как целым и индивидуальным как его частью.

Так, культура обладает асимметричным строением, которое аналогично функциональной

асимметрии полушарий головного мозга человека. Выражением ее асимметричности служит об-

разование в ней существенно различных типов семиотических подсистем («вторичных

культурных кодов») — формально-логической и художественно-образной. Проблема «двух

культур» — гуманитарной и технической — есть проблема взаимоотношения между этими

асимметричными сторонами культуры, напоминающая о «левополушарной»

Там же. С. 557:

748

и «правополушарной» двойственности умственного аппарата человека.

Человеческое мышление имеет диалогическую природу (Бахтин); в культуре общественная мысль

также развивается в форме диалога, для которого необходимо наличие по крайней мере двух

различных культурных кодов (языков).

Подобно человеческой памяти, культурная память не просто хранит, но и трансформирует то, что

в ней содержится. В ней также действуют механизмы забывания и воспоминания. Но она обладает

исключительной реконструирующей силой, превышающей возможности индивидуальной памяти

человека. Это приводит к парадоксу: из памяти культуры можно извлечь больше, чем в нее было

внесено за счет сопоставления прошлого с настоящим и видения его глазами нового времени.

Коллективный интеллект сходен с индивидуальным даже в том, что ему тоже угрожает опасность

впасть в «психическое заболевание». В некоторые исторические периоды культура как бы «сходит

с ума» — так случилось, например, в Германии при Гитлере. Но патологические случаи «безумия

культуры» лишний раз подтверждают, что

она есть интеллектуальное устройство, ибо только интеллект характеризуется потенциальной

возможностью безумия. Устройство, которое в принципе не может страдать никакой умственной

патологией, не может быть признано интеллектуальным .

В наше время нельзя сбрасывать со счетов угрозу патологического развития культуры. Связанный

с самой ее сущностью рост объема социальной информации и автономии индивидов — носителей

культуры ведет к их специализации и дифференциации, которая обособляет и разделяет людей.

Это чревато опасностью, которую можно назвать «шизофренией культуры»: она заключается в

возможности распада коллективного интеллекта на отдельные «культурные личности», замкнутые

культурные зоны со своими собственными языками, ценностями, нормами, памятью, механизмами

развития. Но культура сама вырабатывает противоядия этой угрозе. В частности, к таким

противоядиям относятся совершенствование электронных средств информации и коммуникации, а

также рост самопознания культуры, связанный с развитием культурологических исследований.

§7. СОЦИАЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ КУЛЬТУРНОЙ ДИНАМИКИ

Подобно тому как человеческий разум может нормально функционировать, только если организм

человека снабжает мозг питательными веществами, так и коллективный разум может развиваться

лишь при условии, что социальный организм — «тело», в котором он существует, — обеспечивает

его необходимыми ресурсами.

7.1. КУЛЬТУРА И ЛЮДИ

Культуре необходимы, прежде всего, людские ресурсы. Любая форма культуры нуждается для

своего развития в адептах — «причастных» к

ней лицах, которые поддерживают ее существование (Часть II, гл. 1, § 4.3). Среди них должны

быть потребители или «пользователи», которые так или иначе обращаются к ней, и творцы,

вносящие в нее новшества. Соотношение между этими двумя группами адептов может быть

различным. В пределе все потребители могут быть одновременно и творцами. Но обычно это не

так. Скажем, в науке есть ученые, занимающиеся исследованиями с целью добыть новые

результаты, и есть учителя и ученики, занятые лишь процессом передачи и усвоения научных

749

знаний; в искусстве есть писатели и художники и есть читающая и посещающая вернисажи

публика. Наличие «пользователей», их уровень понимания того, что делается творцами, и за-

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

639 -

- 639

интересованности в появлении новшеств — это важнейшие побудительные стимулы для развития

культурной формы.

♦ Античная философия была обязана своим расцветом не только гениальности

древнегреческих мыслителей, но и уважению, с которым граждане Афин и других городов

встречали их учения, прислушивались к словам Фалеса и Пифагора, беседовали с

Сократом.

Красота петербургских дворцов XVIII-XIX вв. — это плод не только таланта плеяды

выдающихся зодчих, но и художественного вкуса русских аристократов, умевших по

достоинству оценить архитектурные проекты и не жалевших средств на их осуществление.

♦

Творец может считать, что он работает «не на публику», и действительно не заботиться о

признании своих достижений, но при отсутствии потребителей результатов творчества развитие

культурной формы замедляется и в конце концов прекращается.

Множество «причастных» к той или иной форме культуры лиц — величина переменная. Она в

значительной мере зависит от социальных функций, которые эта форма выполняет. Нередко,

однако, бывает и так, что яркая фигура творца приковывает внимание к его делам, и это способно

резко увеличить число адептов данной культурной формы, привлекаемых к ней внесенными им

новациями. Это происходит большей частью тогда, когда новатор улавливает подспудные

потребности общества. Достаточно тут вспомнить евангельские описания энтузиазма, с которым

воспринимали проповеди Иисуса Христа слушавшие их жители Иудеи.

История свидетельствует, что когда появляется социальная необходимость в общественных

преобразованиях, растет интерес людей к тем фор-

мам культуры, в которых вызревают идейные предпосылки этих преобразований. Но увеличение

числа адептов таких форм не происходит само собой, без затрат сил и таланта деятелей культуры.

Расширение круга любителей литературы России XIX в. — результат не только надвигающихся

социальных изменений российского общества, но и заслуга Пушкина, Гоголя, Толстого и других

гениев того времени.

7.2. КУЛЬТУРА И ФИНАНСЫ

Так или иначе общество вынуждается тратить средства на поддержку и развитие культуры.

Основная форма, в которой это делается, — плата работникам культуры за оказываемые ими

услуги и за пользование продуктами их деятельности. Но тем самым культура выходит на рынок,

где цена ее товаров попадает в зависимость от спроса и предложения. Уровень платы за них может

сильно колебаться, но при удержании его от падения ниже некоторого минимума прямой зависи-

мости успехов в развитии национальной культуры от него не наблюдается. Из истории известно,

что подчас самые замечательные достижения культуры появлялись при весьма скудной оплате

труда их творцов, а высокооплачиваемые популярные «звезды» и законодатели моды ничего

существенного в культуру не вносили.

Однако в современных условиях на основе рыночной продажи может процветать только массовая

культура («масскульт», как ее сокращенно именуют). «Высокая» культура без регулярного

финансирования из государственного бюджета не только развиваться, но и сохранять свои

достижения не может. Государства, не выделяющие на это достаточно солидной доли бюджетных

средств, обрекают свою культуру на застой и упадок.

Конечно, банальное правило «кто платит, тот и заказывает музыку» накладывает неизгладимую

печать на

750

культурную жизнь общества. И покупатели, и бескорыстные жертвователи — публика, меценаты,

спонсоры, государство — все имеют свои представления о том, что стоит и чего не стоит

поддерживать своими деньгами. Рука дающего дирижирует оркестром культуры, и то мягко, то

жестко указывает, какие из его инструментов должны звучать в полную силу, а какие —

умолкнуть или вообще выйти из игры. Направления и интенсивность развития отраслей культуры

определяются векторами, которые являются равнодействующими социальных сил, ждущих от нее

удовлетворения своих интересов и запросов. Выше (Часть II, гл. 5, § 2.2) уже анализировалось дей-

ствие механизма социального заказа в сфере техники. Аналогичные механизмы работают и в

других областях культуры.

Важнейшим заказчиком культурной продукции является государство. Оно выступает от имени

всего общества, хотя в действительности чаще всего выдвигает на передний план интересы лишь

какой-то его части. Государственные заказы направлены, главным образом, на решение

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

640 -

- 640

злободневных практических задач социально-экономического, политического и идеологического

характера и могут затрагивать самые разные формы культуры, связанные с этими задачами. Эти

заказы делаются непосредственно в виде заданий учреждениям и отдельным лицам, договоров на

выполнение определенных работ, целевого финансирования общественных мероприятий

(праздников, фестивалей и т. д.). Но фактически огромную роль в культурной жизни страны

играют неявные формы государственного заказа, выраженные в обработке общественного мнения

и разного рода давлении, которая власть имеет возможность оказывать на деятелей культуры. Это

определяет общую духовную атмосферу, «идеологический климат», который сказывается на

происходящих в культуре процессах.

7.3. КУЛЬТУРА И СВОБОДА

Культура в принципе никогда не может устраниться от выполнения социальных заказов. Но у нее

есть и свои «внутренние заказы» — задачи и потребности, которые возникают в ней самой, в силу

собственной логики развития ее содержания. Она может плестись за обществом, откликаясь на его

сиюминутные нужды, но может и открывать для него новые перспективы, создавать заделы для

будущего, звать вперед, к совершенствованию бытия, и вести людей за собой. Далеко не всегда

социальный заказ совпадает с внутренней логикой культурного процесса. И если он навязывается

культуре вопреки ее собственным, внутрикультурным механизмам развития, то это искажает их

работу — вплоть до того, что коверкает и ломает их. В результате культура приходит в состояние

застоя или деградации.

Для развития культуры необходима свобода творчества, свобода коммуникаций, обмена и

распространения информации. Таково одно из самых существенных условий, способствующих

культурной динамике.

Речь идет не об абсолютной свободе, не о полном отсутствии каких бы то ни было ограничений.

Такая свобода недостижима, а если и была бы возможна, то означала бы хаос и дезорганизацию

общественной жизни. Культура нуждается в принципах, нормах и правилах, регламентирующих

ее существование и развитие. Но она сама себе устанавливает их (например, нормы языка, правила

кодирования и передачи информации, этические принципы и пр.). Они необходимы, ибо без них

были бы невозможны общение, обмен информацией и вообще никакая координация коллективных

действий, т. е. культура не смогла бы выполнять свои социальные функции. Речь идет о том,

чтобы не сиюминутные требования политической и экономической практики определяли развитие

культу-

751

ры, a наоборот, принципы и нормы культуры определяли развития политической и экономической

практики.

Свободное развитие культуры — это отнюдь не освобождение ее от социально полезных функций.

Было бы неверно думать, что культура, получив свободу, запрется в башне из слоновой кости и

изолирует себя от нужд общества. . Культура по самой своей природе вовсе не стремится к этому.

Наоборот, свобода нужна для того, чтобы у нее была возможность находить наилучшие способы

решения волнующих общество проблем. Внутренние механизмы культурной динамики — это

тонко настроенная аппаратура, улавливающая общественные потребности и вырабатывающая

средства их удовлетворения. И когда в колеса этих механизмов не вставляются палки, это

позволяет им наиболее эффективно работать на благо общества.

♦ Воспользуемся для иллюстрации параллелью между индивидуальным и коллективным

интеллектом. Личность пользуется своим разумом, чтобы решать разнообразные

жизненные задачи. Плохо, если разум становится рабом тела и направляется лишь на

удовлетворение физиологических позывов. Это низводит человека до положения

«мыслящей амебы», которая хотя и мыслит, но мыслит только о еде и размножении.

Интеллект, конечно, помогает индивидам выжить и продолжить род — для того био-

логическая эволюция его и предназначила. Но он дает несравненно больше: благодаря

ему люди предвидят отдаленные последствия своего поведения и постоянно сдерживают и

ограничивают немедленное удовлетворение физиологических потребностей в настоящем,

чтобы обеспечить возможность их лучшего удовлетворения в будущем. Ради улучшения

жизни своей и своих потомков они занимаются деятельностью, выходящей далеко за

рамки животных потребностей. Но при этом в сознании каждого индивида создается

огромный мир представлений и идей, в котором его разум должен ориентироваться. И

чтобы разум мог решать встающие перед ним проблемы, ему нельзя быть слепым орудием

телесных страстей и влечений — он должен мыслить свободно. Свободное мышление —

это мышление, которое не подчиняется ничему, кроме своих собственных законов, законов

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9